Текст книги ""Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

Не дал дымке попасть на коня – держал на расстоянии нескольких сантиметров от шкуры, демонстрируя угрозу, не причиняя реального вреда. Но, судя по тому, как мой пони трясся, как закатывал глаза до белков, как вздрагивала каждая мышца под кожей, он понял, хотя бы на время, кто тут хозяин. Инстинкт самосохранения победил упрямство.

Скакали почти до самого утра. Луна скрылась за горизонтом, звёзды начали блёкнуть. В темноте различал только силуэты впереди едущих – размытые тени, двигающиеся в унисон. Тело ныло от усталости, каждый толчок седла отдавался болью в натруженных мышцах.

Рассвет застал нас у какого-то ручья – узкой, извилистой ленты ключа, бегущей среди камней. Вода журчала, создавая успокаивающий фоновый шум, почти колыбельную. Лагерь не разбивали. Просто привязали коней, выставили дозор и легли на траву – жёсткую и колючую, но в тот момент казавшуюся мягче любой перины.

Закрыл глаза, ощущая, как земля словно вращается подо мной. Сон пришёл удивительно быстро, накрыл тяжёлым одеялом беспамятства.

Проснулся от прикосновения. Что-то холодное скользнуло по шее, как ледяной палец. Кожа мгновенно покрылась мурашками, волоски встали дыбом. Рука автоматически потянулась к оружию, мышцы напряглись, готовые к бою, и адреналин хлынул в кровь.

Но вокруг никого, только утренний туман, стелющийся над травой белёсым покрывалом. Монголы уже встали и начали собираться. Потряс головой, прогоняя остатки сна и странное ощущение. Пальцами провёл по шее – кожа как кожа, никаких следов.

Только сейчас понял, что мы расположились рядом с большим капищем. Видение от недосыпа или реальность? Протёр глаза. Нет, не мерещится.

– Тут безопаснее, – заявил подошедший Жаслан, заметив мой интерес. Его голос звучал хрипло спросонья. – Враги обойдут место, братья тоже. Монстры уходят отсюда, а не приходят. Спокойно.

Передёрнул плечами, когда ощутил, как меня потрогал один неупокоенный дух воина, который по факту был призраком.

Монголы уселись есть. Достали вяленое мясо – тёмное, с прожилками жира, а ещё какие-то коренья – высушенные и твёрдые, как камень. Жевали методично, обсуждая что-то вполголоса, слова сливались в неразборчивый гул. А я… решил, что пора бы кое-что проверить.

Встал, отряхнул одежду от травы и пыли, которая тут же взвилась облачком в утреннем воздухе. Приказал Изольде не следовать за мной – короткий, властный жест рукой, не допускающий возражений. Она кивнула, но в глазах мелькнуло беспокойство.

Пошёл к капищу, ощущая покалывание на коже, словно кто-то наблюдал за мной сотней невидимых глаз. Шагнул внутрь местного кладбища. Воздух здесь показался гуще, плотнее, словно шёл сквозь кисель. Ожидал окрика, запрета, но…

Монголы – вообще странные у меня сопровождающие. Им плевать, куда я пошёл. Посмотрели, кивнули и забыли, вернувшись к своей еде. То ли так доверяют, то ли настолько безразлично, что случится с чужаком

Прошёл чуть глубже. Старался ни на что не наступить, передвигаясь осторожно между костями. Кости хрупкие, рассыпаются от малейшего прикосновения, превращаясь в пыль, которую тут же подхватывает ветер. Я поглядывал на границу капища: слишком близко к монголам. Если что-то пойдёт не так, не будет времени скрыть происходящее.

У меня есть несколько целей и одна теория, которую я хочу проверить. Рискованно, опасно и продуманно. Всё, как я люблю, – балансирование на грани, игра с неизвестным, проверка границ возможного.

Ситуация с пространственным кольцом меня крайне напрягла. То, чему я безоговорочно доверял, в чём был уверен, как в себе самом, показало свою слабость. Словно надёжный соратник внезапно оступился в бою. Понятно, что к нему претензий ноль. Я сам запихал туда Василису со Злом внутри. И, судя по тому, что видел, эта тварь на тридцатом, нет, на четырнадцатом ранге. Охренеть какая опасная. Даже Казимир справился только с серым ветром из пространства, откуда это Зло пришло.

Выдохнул, собираясь с мыслями. Из пространственного кольца появился бутылёк с чёрной жидкостью. Она словно поглощала свет солнца – не отражала его, а вбирала, становясь от этого ещё темнее, ещё гуще. Абсолютная чернота, по сравнению с которой обсидиан показался бы светло-серым. Кровь Василисы со Злом. Мой запас на то, чтобы поднять силу мира. Ресурс ценнее золота и драгоценных камней. Этим я сейчас и собирался заняться, но кое-каким интересным способом, который давно обдумывал. Теория требовала проверки, а место казалось подходящим.

Крутанул жидкость в бутыльке. Она двигалась неестественно, словно была живой, сопротивлялась движению, пыталась сохранять форму. Почувствовал холод даже через стекло.

Опустился рядом с одним из скелетов. Пальцы коснулись пожелтевшей кости – шершавой, с мелкими трещинами, как древняя керамика. И открыл пробку. Запаха не было – скорее, ощущение пустоты, словно воздух вокруг исчез, образовав вакуум, в котором не могли существовать никакие запахи. Или, возможно, мой нос просто отказывался его воспринимать, защищая разум от того, что не должен чувствовать живой человек.

Аккуратно вылил одну каплю на череп, лежащий тут. Чёрная жидкость повисла на мгновение в воздухе, словно сопротивляясь гравитации, прежде чем соприкоснуться с костью.

Отскочил, на ходу закрыл пробку. Магия готова. Я смотрел на место, где вылил кровь, и… ничего не происходило. Ожидал вспышки, трансформации, взрыва – чего угодно, но не этого отсутствия реакции.

Минута, две, пять. Череп оставался просто черепом с маленьким чёрным пятнышком на лобной кости, как клякса чернил на бумаге. Никаких спецэффектов, никаких преобразований.

– Памага, – снова прозвучало рядом. Тихое, почти на грани слышимости, но отчётливое в утренней тишине.

Повернулся резко. Мышцы напряглись, готовые к атаке, рука автоматически легла на рукоять меча.

Никого. Только кости, тряпки на шестах да утренний туман, стелющийся по земле призрачным покрывалом. Да что за чертовщина тут творится? Уже третий раз слышу этот голос, и никого вокруг. Женский голос, молодой, испуганный, с нотками отчаяния. Мираж? Галлюцинация от недосыпа? Или местная магическая особенность?

Ладушки, теория не подтвердилась. Почему-то Зло решило не вылупляться. Возможно, потому что оно спрятано у меня в пространственном кольце, словно в клетке. Или из-за того, что получилось его немного усмирить. Или ещё какая-то переменная, которую не учёл в расчётах. Наука требует терпения, ведь не все эксперименты удаются с первого раза.

Подошёл ближе к месту. И тут заметил: капля начала расти, увеличиваться в размерах, как живое существо. Она словно обволакивала череп, заползая в пустые глазницы, просачиваясь в трещины и швы между костными пластинами. Как мазут, растекалась по нему, заполняя каждую щель, каждое углубление, каждую пористую структуру. Почувствовал, что краски мира начали угасать вокруг этой точки, словно чернота высасывала цвет из реальности. На душе стало противно, гадко, будто всё хорошее, все эмоции высосали пылесосом, оставив только пустоту и апатию.

Пора! Не дожидаясь полного формирования, выпустил силу мира в ещё не до конца сформировавшуюся субстанцию. Вспышка серебристого света озарила этот «серый мир». Свет – не яркий, но чистый, пронизывающий, как солнечный луч сквозь облака. Ощутил сопротивление твари. Жидкость будто сжималась, пыталась уйти от прикосновения моей магии, извивалась, как раненая змея. Золотистые нити силы обвивали черноту, пытаясь её сдержать, ограничить, нейтрализовать. Продолжал давить нейтральной магией, направляя всю свою волю в точку контакта.

В этот момент увидел движение на земле. Что-то колыхнулось у самых ног – еле заметное, на грани восприятия. Мутное, едва различимое.

Сосредоточился на главной задаче. И чёрная жидкость замерла, перестала растекаться. Тут же усилил напор силы мира, вкачивая в неё энергию, как насос. Только сейчас заметил, что при соприкосновении со Злом моя энергия как-то меняется. Не просто нейтрализует, а трансформируется. Становится более… структурированной? Плотной? Концентрированной?

Не знаю, как описать словами то, что ощущал на уровне магического восприятия. Словно закаляется в битве, как сталь в огне, – приобретает новые свойства, становится сильнее, качественнее. Парадоксально, но, взаимодействуя с абсолютным злом, моя нейтральная сила приобретала новые грани.

По спине пробежал холодок. Не метафорический, а реальный, физический, словно ледяная вода просочилась за шиворот, будто кто-то провёл ледяным пальцем по позвоночнику от основания черепа до поясницы.

Ага, сейчас! Теневой шаг, и сместился метра на два в сторону. Мир на мгновение смазался, потерял чёткость, а затем снова обрёл форму. Ещё раз, ещё раз. Схватить меня я не дам призракам, какими бы голодными они ни были.

Чёрная жидкость больше не росла и не увеличивалась. А ещё с неё начали отлетать куски, словно кто-то стирал невидимой резинкой, отделяя фрагмент за фрагментом.

А потом я увидел… Это неупокоенные духи рвут её… руками, они появились буквально из воздуха, материализовались из ниоткуда.

На лице расползлась улыбка. Выводы потом. Пора добивать тварь!

Теневой шаг. Ещё. Приблизился к центру действия, ощущая вибрацию магии в самом воздухе, и половину источника вложил в силу мира. Серебристый свет ударил в разваливающееся Зло, как луч прожектора, рассеивающий тьму. Вспышка, и оно испарилось, оставив после себя лёгкий дымок и ощущение пустоты. Как я и думал… Есть связь между призраками и этой чёрной субстанцией, какое-то взаимодействие, которое ещё предстоит изучить.

Призраки стали материальнее, плотнее. Теперь я мог различить детали их лиц, доспехов – потёртости на коже, узоры на металле, шрамы. Они смотрели на меня… не с благодарностью, нет. С голодом, с жаждой. С желанием, которое было почти осязаемым в утреннем воздухе. Глаза – пустые глазницы – пожирали взглядом, словно оценивали, сколько жизненной силы можно высосать.

Снова холодок по спине – более интенсивный, почти болезненный. Мышцы напряглись сами собой, инстинкт самосохранения кричал об опасности. Пора сваливать.

Теневой шаг. Граница капища была достаточно близко, манила своей безопасностью. Уже почти… Выскочил за пределы круга, ощущая, как тяжесть сразу спала с плеч, словно выбрался из-под толщи воды. Огляделся и тут же напрягся. Рядом с нашей простой стоянкой были монголы.

Тьфу! Другие монголы. Группа в пятьдесят человек как минимум – конные, в полном боевом снаряжении, вооружённые до зубов. На всех уже какие-то более тяжёлые доспехи и броня – металлические пластины поверх кожаных курток, шлемы с забралами, прикрывающими лица.

Копья и мечи направлены на наших. Их взяли в круг – плотное кольцо всадников, из которого не вырваться без боя. Бат и Жаслан о чём-то разговаривали с одним из них – видимо, предводителем. Точнее, не так – активно жестикулировали и рычали почти в прямом смысле. Слова вылетали изо рта вместе с капельками слюны, лица искажены яростью или возмущением.

Лидер отвернулся от монголов, махнув рукой, словно дал какую-то команду. Мы встретились глазами.

Глава 4

Мы смотрели друг на друга. Новые монголы сдерживали мою группу плотным кольцом. Их кони переступали с ноги на ногу, нервничали, чувствуя напряжение всадников, фыркали, выпуская облачка пара в прохладный воздух степи.

Глаза степняков – узкие и тёмные, как щели в крепостной стене, – изучали меня с настороженным любопытством. Каждый взгляд – оценка. Сила, угроза, добыча?.. Лица – кожа, натянутая на скулы, обветренная и потемневшая от солнца, – не выражали ничего, кроме спокойной уверенности. Каменные маски.

Мои пальцы непроизвольно сжались на рукояти меча. Знакомый холод металла коснулся ладони. Рефлекс. Мышцы напряглись сами собой, готовые к резкому движению.

В голове пронеслись десятки вариантов действий. Напасть первым – быстро, жёстко, пока не ожидают. Приказать Изольде атаковать. Она превратится в монстра за секунду. Выпустить морозных паучков… Каждый сценарий заканчивался кровью. Их кровью.

Скорее всего, так бы и поступил, будь на моём месте настоящий Павел Магинский в свои девятнадцать лет. Юнец, горячий и импульсивный, не умеющий просчитывать последствия дальше ближайшего часа. Рубануть сначала, подумать – уже потом. Молодая кровь.

Я же стоял и ждал. Холодный расчёт победил инстинкты. Дыхание ровное, пульс спокойный, контроль превыше всего. Не стоит забывать главное: я на дипломатической миссии. Хоть какой-то там принц желает встретиться, что на самом деле происходит, я не в курсе. И монарх этой империи – хан. Убивать его подданных без причины… неразумно.

Ветер принёс запах лошадиного пота, кожи, металла и чего-то кислого. Видимо, закваски, которую степняки всегда носят с собой.

Звуки тоже обострились, словно мир стал чётче: скрип сёдел под весом всадников, мягкое пофыркивание коней, уставших стоять на месте, тихое звяканье металлических украшений на сбруе при каждом движении.

Мозг анализировал всадников. Луки за спинами, сабли на поясах, доспехи лёгкие – кожа с металлическими вставками. Боевые кони, но не военные. Местная милиция, а не регулярная армия.

Лидер новых монголов подъехал ко мне ближе. Гнедой конь под ним, крепкий и низкорослый, тяжело дышал, раздувая ноздри. По возрасту мужику около двадцати шести лет. Напыщенный представитель местной «фауны» с гордо расправленными плечами. Типичный петушок, который считает себя главным в курятнике. Доспехи – слишком вычурные для обычной поездки – сверкали на солнце золотом и серебром. Накладки на груди, плечах и предплечьях украшены замысловатыми узорами – семейные знаки, возможно. Явно хотел произвести впечатление.

Заговорил со мной по-монгольски. Голос резкий, отрывистый, словно лающий. Слова выплёвывал, будто каждое было горьким на вкус.

Я внимательно слушал, стараясь уловить знакомые фразы или корни слов. Понял только обрывки: призраки, монстры, нападение и джунгары. Очень информативно, надо сказать.

Джунгары? Призраки? Что произошло до нашего прибытия в этих краях? Нападение монстров? Война между племенами? Не похоже на простую встречу путников в степи, слишком много эмоций в голосе, слишком напряжённые лица.

– Не понимаю, – ответил я на не самом чистом наречии степных народов.

Язык во рту казался деревянным, непослушным, а непривычные звуки требовали усилий. Слова выходили неуклюжими, словно я пытался говорить с набитым ртом. Акцент наверняка ужасный, но смысл должен быть понятен.

Кивнул на Изольду. Она держалась чуть позади нашей группы, в том месте, где её окружили новые всадники. Глаза опущены, плечи напряжены. Играет роль покорной наложницы. Заметил, как побелели костяшки на её руках, – сдерживается из последних сил. Ещё немного, и превращение начнётся само собой.

– Она переведёт, – блеснул своими заученными знаниями степного языка.

Слова вышли резче, чем хотелось. Мышцы шеи напряглись от усилия правильно произносить чужие гортанные звуки.

Неохотно, но пропустили девушку к нам. Лошади посторонились, всадники натянули поводья. Перевёртыш шла с гордо поднятой головой, не обращая внимания на пристальные взгляды. Спина прямая, как струна лука. Глаза – два тёмных омута, в которых невозможно прочесть ни страха, ни волнения. Королевская походка.

Когда оказалась рядом, то поклонилась, чтобы отыграть свою роль перед чужаками. Покорная наложница русского аристократа.

– Это Бужир багатур («герой, храбрый воин»), – начала женщина, переходя на наш язык.

Голос ровный, без эмоций, но я уловил едва заметную дрожь в интонации. Злится?

– Герой, храбрый воин. Он охраняет эти земли от набегов и разбойников, – продолжила Изольда.

– Павел Магинский, – представился я, глядя прямо в глаза монголу. – Хозяин земель, граничащих с вашей территорией. Еду с дипломатической миссией к хану.

Конь монгола дёрнулся, почувствовав, как хозяин сжал поводья крепче. Мышцы на руках всадника вздулись под кожей, жилы напряглись, словно канаты. Лицо его потемнело от прилива крови, глаза сузились ещё больше, превратившись в две щёлки. Что-то в моих словах его сильно задело. Возможно, упоминание о землях или о хане.

– Я не слышал о тебе, – это и сам понял из его речи. Остальное мне перевели позже. – Русских знаю. Империя ваша огромна, как небо над степью. Мы часто воевали с вами. Мой дед Тайша – владетель рода, глава крупной области – убивал много вашего брата в боях. И я не слышал, чтобы хан ждал кого-то, тем более самообъявленного русского князька. Что твой клочок земли против бескрайней степи?

Последние слова прозвучали с неприкрытым презрением. Его воины подались вперёд в сёдлах, ладони легли на рукояти сабель.

– И я не слышал о тебе, Бужир, – хмыкнул в ответ.

Почувствовал, как уголки губ дрогнули, растягиваясь в знакомую усмешку – холодную, презрительную. Ту самую, которая так раздражала врагов в прошлой жизни.

– Как и о твоём великом деде. Так, может быть, ты не тот, за кого себя выдаёшь?

Мои слова – идеальное зеркало его собственных сомнений. Уловка простая, но эффективная, особенно против тех, кто слишком высокого мнения о себе. Используешь логику противника против него самого.

Сколько же возмущения вспыхнуло на лице этого мужика. Рот приоткрылся от удивления, щёки залил ярко-красный румянец, брови взлетели вверх, к линии волос. Он явно не ожидал, что я использую его же аргументы против него. Словно ребёнок, который впервые столкнулся с тем, что игрушку отняли и дали по носу.

– Почему братья следуют за тобой? – спросил он, кивнув в сторону монголов из моей группы.

Молодец, взял себя в руки. Но всё равно ищет зацепку, способ подкопаться.

– Скорее, я за ними, – пожал плечами, демонстрируя полное равнодушие к его попыткам поймать меня в чём-то. – Цель я уже назвал. А что ты хочешь?

Рядом внезапно появился Жаслан. Он как-то умудрился вырваться из окружения монголов незаметно для них. Встал возле меня и начал говорить с этим Бужиром. Смотрел прямо в глаза местному аристократику, слова срывались с губ быстро, резко, как автоматные очереди.

Изольда тихо переводила суть их диалога. Голос её снизился до шёпота, чтобы не мешать говорящим.

Этот Бужир, как я понял сейчас, что-то типа хозяина нескольких деревень в округе. Местный феодал, крупная рыба в маленьком пруду. Считает себя очень важной птицей в прямом смысле этого слова. Монгол думает, что его род охраняет дух равнинного сокола – тотемное животное или что-то в этом роде.

В общем, обычный местный аристократик. И ему крайне не нравится, что наша группа ступила на его земли без спроса. Сейчас он требует с нас дань. Сука в прямом смысле этого слова. Чтобы мы ему заплатили за право находиться на земле? Типичный местный вымогатель, прикрывающийся «громким» титулом и древними традициями. Таких полно в любой стране, в любую эпоху. Мелкий феодальчик, который чувствует себя императором в границах своих владений.

Жаслан весьма грубо пытался объяснить монголу, что его род охраняет не гордый сокол, а жалкий воробей. И что земля вся принадлежит хану, а он и его род просто управляют ею по воле верховного правителя. Значит, каждый подданный империи может тут ходить без всяких поборов.

«Воробей вместо сокола» – оскорбление изящное и точное, бьющее прямо в гордость и самолюбие. Умеет охотник подбирать слова, чтобы больнее ужалить. И, что интересно, этот монгол как-то не сильно возмущался от подобной манеры разговора Жаслана. Плечи напряглись, челюсть сжалась, но он не хватался за оружие и не кричал от ярости. Похоже, какой-то авторитет у моего охотника тут есть. Возможно, военные заслуги или связи выше по иерархии, чем у этого Бужира.

Почему-то отряд Бата вёл себя достаточно сдержанно во время всей перепалки. Монголы стояли спокойно, без тени страха на лицах, оружие не трогали.

– Мои братья могут пройти по этой земле свободно! – заявил гордо местный аристократик, повысив голос. Звук стал резче, громче. Подбородок вздёрнут вверх, ноздри раздуваются от гнева. – А русский и его подстилка – нет!

Посмотрел на Изольду краем глаза. Она перевела честно, но при этом воткнула ногти в ладонь до крови. Причиняет себе боль, чтобы сдержать гнев и не начать превращение прямо здесь.

«Какой же ты идиот, – подумал я, глядя на самодовольного монгола. – Стоит этой даме потерять контроль, и от вас останется кровавый фарш, который будут доедать местные хищники. А души ваши точно никуда в хорошее не уйдут».

– Жаслан! – позвал я мужика спокойным, даже скучающим голосом. – Этот монгол сейчас оскорбил меня и мою наложницу?

– Да! – кивнул охотник с едва скрываемым удовольствиемГлаза сверкнули, как у хищника, почуявшего кровь в темноте. Предвкушение драки. – Я назвал тебя шакалом, питающимся падалью, а её – дешёвой проституткой, которая продаётся за медяки.

Посмотрел на перевёртыша, и та молча кивнула. Тонкая морщинка пролегла между идеальных бровей – единственный признак сильного волнения на безупречном лице. Молодец какая… Упустила часть деталей в переводе и смягчила формулировки. Не узнаю Изольду – стала такой покорной и спокойной в последнее время. Раньше бы уже начала трансформацию от гнева, сейчас держит себя в руках железной волей. Определённый прогресс в самоконтроле.

– Как я могу законно сломать ему нос? – спросил, поглаживая рукоять меча кончиками пальцев. – Так, чтобы ко мне не было претензий от местных властей и мы смогли спокойно продолжить путь. Желательно, чтобы потом не пришлось убивать их всех подчистую.

Не хотелось устраивать бойню без особой нужды. Слишком просто, слишком грубо и не в моём духе. Нужно умное решение, соответствующее местным обычаям и традициям. Дабы и волки были сыты, и овцы целы.

Жаслан улыбнулся широко, с явным удовольствием. Губы растянулись, обнажая крепкие зубы, но глаза остались холодными и оценивающими.

– Плюнь на его коня, – предложил мужик с нескрываемым азартом. – Это будет вызов на поединок по степным законам. Он оскорбил тебя и твою женщину первым, теперь ты его. Если откажется сражаться – будет считаться трусом. Это бой чести, никто не скажет против тебя ни слова.

Изольда быстро объяснила мне детали, что это древний обычай степняков, старый, как сама степь. Лошадь для монгола – продолжение всадника, его вторая половина, душа и тело одновременно. Оскорбить коня – всё равно что плюнуть в лицо самому монголу. Смертельный позор, который можно смыть только кровью.

Плеваться? Не мой стиль вообще-то. Слишком грубо, слишком… примитивно для человека моего воспитания. Есть способы гораздо элегантнее и эффективнее.

Активировал магию одним мысленным импульсом. Направил поток силы, сосредоточившись на точке прямо под копытами вражеского животного. Ледяные иглы – острые, голубоватые, словно вылепленные из чистого хрусталя, – прорвались сквозь твёрдую землю в мгновение ока. Под передними копытами коня Бужира выросли ледяные шипы длиной с палец. Они росли и удлинялись. Не настолько, чтобы серьёзно ранить животное, но достаточно, чтобы испугать его до полусмерти.

Итог получился шумным, громким и очень выразительным. Конь заржал от ужаса, встал на дыбы. Бужир, не ожидавший подвоха, потерял равновесие, упал из седла на твёрдую землю, как мешок с зерном.

Смех вырвался из моей груди – искренний и громкий. Бужир распластался на земле неуклюже и болезненно. Доспехи звякнули о камни, пыль поднялась серым облачком вокруг упавшего тела. Лицо его, перекошенное от удивления и острой боли, стало красным, как спелая свекла. Кажется, при падении он сильно прикусил язык – по подбородку медленно текла тонкая струйка ярко-красной крови.

– Монгол, который не умеет управлять собственной лошадью, – хмыкнул я, глядя сверху вниз на поверженного «сокола». – Позор твоему великому деду и всему твоему роду.

Слова прозвучали как окончательный приговор. Простые, но бьющие точно в цель. Неумение держаться в седле для степняка – всё равно что для рыцаря не уметь держать меч или для птицы не уметь летать. Мои фразы медленно перевели для местного аристократика. Изольда говорила отчётливо, словно вбивая каждое слово железным гвоздем в его гордость. Удовольствие от справедливой мести слышалось в каждом произнесённом слоге.

Бужир вскочил на ноги, как ужаленный. Глазки узкие, злые, весь красный от стыда и ярости, что-то там кричит на своём языке, словно разъярённая ворона каркает. Руки трясутся от бешенства, брызги слюны летят изо рта при каждом слове. Настоящая истерика взрослого мужчины.

Демонстративно зевнул, внимательно слушая разгневанного собеседника. Прикрыл рот рукой, изображая скуку. Пусть видит, что его злость для меня не страшнее комариного писка летней ночью. Кто я такой, чтобы прерывать «великого хозяина» этих земель в праведном гневе?

– Бужир вызывает тебя на честный поединок! – переводил Жаслан, скалясь от удовольствия. Глаза горели неприкрытым азартом предстоящего зрелища. – Прямо здесь и сейчас, при всех свидетелях. Если ты выиграешь, то он позволит всем нам проехать через его земли без всяких поборов. Если проиграешь, то отдашь свою наложницу ему в качестве трофея. Говорит, его воины давно не развлекались с русскими женщинами.

Последние слова монгол произнёс тише, словно не хотел, чтобы Изольда услышала подробности. Но она стояла рядом, каждый мускул перевёртыша напряжён, как тетива натянутого лука. Слышит всё прекрасно.

– Губу пусть закатает! – посмотрел холодно на зарвавшегося монгола.

Ярость прокатилась по венам ледяной волной, но лицо не тронула. Полный контроль над эмоциями.

– Я не ставлю своих людей в азартных спорах или поединках. Никогда и ни за что. Если проиграю тебе, то… отрублю себе правую руку мечом.

Высокая ставка, наглядно демонстрирующая мою полную уверенность в победе.

Как я понял по лицу, встречное предложение вполне устроило местного аристократика. Он осклабился, словно уже видел меня безруким калекой, просящим милостыню. Его воины переглянулись между собой, на лицах появилось предвкушение кровавого зрелища.

«Вот почему всегда приходится решать вопросы через грубую силу? – мысленно вздохнул я. – Попроси денег за проезд вежливо, я бы дал, чтобы не тратить драгоценное время. Чему-чему, а уважать чужие традиции и обычаи меня пытались научить с детства».

Но пацан решил, что может безнаказанно оскорблять моих людей. А вот это уже серьёзный перебор. Про себя лично я бы, возможно, не отреагировал так остро. Столько разного дерьма наслушался в прошлой жизни от завистников и врагов, что научился пропускать оскорбления мимо ушей. Идиотов и законченных дураков в этом мире, как и плохих дорог, слишком много, чтобы на каждого реагировать. Но никто не смеет трогать тех, кто под моей защитой. Это принцип, от которого я не отступлю.

– Русский, – обратился ко мне Жаслан тихим голосом, предназначенным только для моих ушей. Подошёл вплотную, словно делился государственной тайной. В глазах читалась напряжённость, которой раньше не было. – Нам нужно попасть в его деревню.

– Зачем? – я поднял бровь, не скрывая подозрительности.

Новый поворот событий? Что-то явно не договаривает степной охотник. Слишком много случайностей за один день: сначала встреча с этим Бужиром, теперь внезапная необходимость посетить именно его деревню.

– Ладно, мне нужно, – улыбнулся монгол с вымученной откровенностью.

Улыбка эта не коснулась глаз – они остались настороженными, оценивающими каждую мою реакцию. Как у игрока в карты, который пытается скрыть плохую руку.

– Удачи, – пожал плечами с демонстративным безразличием.

Лучший способ заставить человека раскрыть карты – показать, что тебе всё равно.

– Послушай, Павел, – голос Жаслана стал мягче, почти умоляющим. Он наклонился ближе. – Нам действительно нужно попасть в ту деревню. Там живёт человек, который скажет, как ехать твоей группе дальше безопасно. Или ты думаешь, что тебя с распростёртыми объятиями ждут в столице империи? Все пути, все маршруты под контролем хана, и пока он готовится к войне с тобой… с твоей страной.

– Ещё тебе туда очень нужно, – хмыкнул, внимательно наблюдая за его реакцией. – Ладно, допустим, я поверил. Дальше что?

– Не убивай его, – кивнул он на Бужира, который поднимался с земли. Глаза серьёзные, почти умоляющие. В них читалась искренняя тревога. – Это правда сыночек очень важного человека в империи. Если отпрыск погибнет от руки русского… Объявит на тебя кровную охоту. И это серьёзно усложнит всё твоё предприятие.

Политика. Всегда проклятая политика. Сынок влиятельной шишки, играющий во властителя в глуши. Типичная история, повторяющаяся во всех странах и во все времена: папенька даёт деньги и титул, сынок воображает себя великим воином.

– Боишься? – улыбнулся, намеренно провоцируя.

Хотел увидеть настоящую реакцию, проверить характер этого человека. Страх или гордость возьмут верх?

– Следи за языком, русский, – прорвались монгольские нотки в речи Жаслана.

Голос стал жёстче, резче. Глаза сузились до щёлок, скулы заострились. Маска цивилизованности слетела на мгновение, показав истинную натуру степного воина.

– Я никого не боюсь. Никого и никогда, – заявил он.

Гордость – ещё один универсальный язык, понятный всем мужчинам, независимо от национальности или воспитания. Кнопка, на которую можно нажать в любой момент.

Не стал его переубеждать или дразнить дальше.

Изольда зачем-то ещё раз поклонилась мне. Движение грациозное, выверенное до мелочей, словно танцевальное па в исполнении мастера. Играет роль покорной наложницы или искренне благодарит за защиту от оскорблений? С ней никогда не угадаешь.

Бужир тем временем слез с коня и начал снимать свои вычурные доспехи. Монголы из моей группы улыбались, наблюдая за процессом: уголки губ приподняты, глаза сверкают плохо скрываемым весельем. Как я понял по их реакции, эти доспехи надевают на настоящую войну, а не для увеселительных прогулок по степи. Но местному аристократику нужно было выделиться среди серой массы. Напыщенный идиот, купающийся в лучах собственной воображаемой важности.

Пришлось ждать, пока ему помогут снять всё это железное великолепие. Его же люди расстёгивали бесчисленные завязки, шнурки, пряжки и застёжки. Каждую деталь доспеха снимали с церемонностью, достойной королевского облачения. Театр, одним словом.

«Сколько времени тратится на пустые ритуалы», – мысленно вздохнул. Эффективность против показухи. Практичность против позёрства.

Наконец, мы встали друг напротив друга на импровизированной арене. Солнце нещадно било в глаза, заставляя щуриться и морщить лоб. Под ногами – жёсткая степная трава, кое-где торчали острые камни

«Опасный» противник оказался мне по грудь ростом, и сейчас он это остро осознал. Глаза расширились, когда монгол оценил реальную разницу в габаритах. Он даже пытался встать на носочки украдкой, чтобы казаться выше и внушительнее. Жалкое зрелище, если бы не было так забавно наблюдать.