Текст книги ""Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

Женщины переговаривались, указывая на нас и кланяясь, когда мы проходили мимо. Дети, несмотря на недавний ужас, уже носились по улицам, играя в «охотников на монстров». Заметил, как один мальчишка, держа палку наперевес, кричал: «Я Магинский! Я вас всех заморожу!». Забавно…

Запах гари и крови постепенно рассеивался, уступая место привычным городским ароматам – свежего хлеба из пекарен, кожи из мастерских, конского навоза и людского пота. Жизнь возвращалась в город.

Кафешка оказалась небольшим заведением с вывеской «У Петровича». Типичная забегаловка для среднего класса. Потёртые деревянные столы, скамейки, несколько картин на стенах, изображающих охоту и местные пейзажи. Уютно и без претензий.

Хозяин – полный мужчина с пышными усами и красным от постоянного пребывания на кухне лицом – узнал меня сразу, как только мы переступили порог. Его глаза округлились, рот приоткрылся, а руки непроизвольно выронили тарелку, которую он протирал.

– Г-г-граф Магинский! – пробормотал трактирщик, кланяясь так низко, что я испугался, как бы мужик не ударился лбом о пол. – Какая честь! Спаситель города! Прошу, прошу к лучшему столу!

Он засуетился, вытирая руки о передник, подзывая официанток – двух девушек, которые смотрели на меня с благоговением и страхом одновременно.

– Всё для вас и ваших людей бесплатно! – объявил хозяин, махнув рукой официанткам, чтобы те поторапливались. – Накрывайте лучший стол! Марфа, неси всё, что есть на кухне!

Мы уселись за большой стол у окна – я, Костёв, Руднева, Воронов и несколько других моих бойцов, которые присоединились к нам по дороге. Уставшие, грязные после боя. Такие моменты дорогого стоят.

Интересно-то как… Если бы не мои глаза и знание теневого шага, то не почувствовал бы рядом Клауса. Хороший навык. В который раз доволен тем, что его освоил.

Моё зрение на мгновение изменилось, мир словно подёрнулся тёмной дымкой, и в углу кафе я заметил тень – не физическую, а магическую, ту, что обычным людям не увидеть. Клаус. Умеет маскироваться, ничего не скажешь.

– Я сейчас, – кивнул ребятам, которые уже вспоминали наши небольшие приключения на юге, перекрикивая друг друга и смеясь.

Костёв с набитым ртом кивнул, не прерывая своего увлекательного рассказа о том, как мы втроём положили целый взвод. История с каждым пересказом становилась всё более героической. Ещё немного, и окажется, что мы справились с целой армией вражеских магов. Кто-то даже поднял тему с офицерской школой, вспоминая, как я ставил на место зарвавшихся аристократов.

Отошёл в сторону, выбирая момент, когда на меня не смотрят, и скользнул в тень, активируя своё умение. Мир на мгновение потемнел, звуки стали приглушёнными, а затем я оказался в переулке рядом с кафе – узком, тёмном, заваленном ящиками и мусором.

Вор стоял довольный, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. На его лице играла самоуверенная улыбка, глаза блестели, как у кота, наевшегося сметаны.

– Не ожидал, Магинский, что ты такой… – улыбался мужик, рассматривая меня с нескрываемым интересом.

– Какой? – поднял бровь, демонстративно отряхивая с плеча невидимую пыль.

– Ты же дитё ещё, сколько тебе? Двадцать? – Клаус усмехнулся, но в его глазах читалось уважение, смешанное с удивлением.

– Около того, – уклончиво ответил.

– А речи-то какие! – он покачал головой с видом знатока, оценившего редкое вино. – Как настроил публику против своих оппонентов, а потом всё вывернул в свою сторону.

Клаус оторвался от стены и сделал шаг ко мне, понизив голос:

– Знаешь, я честно сомневался в том, что у тебя хоть что-то выйдет. Но теперь… – он обвёл рукой пространство вокруг, словно указывая на весь город, находящийся под моим влиянием. – Уверен, что ты очень постараешься, чтобы добиться своих целей. И я!.. Хочу быть подле тебя. Посмотреть, как ты провернёшь всё это. Должно быть очень ярко и запоминающеся.

В его глазах горел огонь азарта, не просто жажда наживы, а нечто большее. Желание быть частью чего-то значительного, изменить ход истории. Именно на это я и рассчитывал, заключая с ним сделку.

– Рад, – кивнул сдержанно, не показывая, насколько меня забавляет его восторг. – Ты связался?

– Конечно, мой юный друг – глава рода, – улыбнулся Клаус, слегка поклонившись с наигранной церемонностью. – Ты тут такой шум поднял, что я спокойно поработал, через несколько каналов передал информацию.

Его тонкие пальцы изобразили в воздухе нечто вроде паутины – видимо, намекая на сеть информаторов. Я заметил, как при движении под рукавом мелькнул тонкий стилет.

– И за сколько золотых? – посмотрел в его «честные» глаза, прекрасно зная, что бесплатно Клаус ничего не делает. Даже находясь под клятвой крови, этот пройдоха всегда найдёт способ подзаработать.

– Ну что вы такое говорите, граф?.. – сделал смущённый вид вор, прижав руку к груди в притворном оскорблении. – Чтобы я… Продал? Вообще-то у меня есть…

– Профессия и навыки, хватка и видение ситуации, – парировал я, не дав ему закончить театральное представление. – Клятва крови жива, пока дышу я. Если меня прикончат, ты свободен. А уходить с пустыми руками? Ведь кристаллы ты так ещё и не получил. Даже яд по-прежнему в тебе.

Я видел, как изменилось его лицо при упоминании яда, – мгновенная тень страха, тут же скрытая за маской профессионального безразличия.

– Триста миллионов, – признался Клаус, решив не играть в игры. – Удивлён, что ты ничуть не хуже меня чувствуешь людей и ситуацию. Если бы не твоя внешность, решил бы, что мы ровесники, хотя нет, ты старше и мудрее.

Он сделал паузу, внимательно изучая мою реакцию, прежде чем задать вопрос, который явно беспокоил его:

– Убьёшь теперь? Я видел, на что ты способен.

В его голосе не было страха – скорее, профессиональный интерес человека, готового принять последствия своих действий. Он не просто передал нужную информацию, а продал её. Такова его натура, и Клаус не собирался извиняться за это.

– Я? – хмыкнул, позволив себе лёгкую улыбку. – Зачем мне лишать себя союзника и члена рода? Ты поступил логично. За что мне тебя винить? Выполнил то, что просил, а твои бонусы… Они лишь твои.

Я видел, как удивление расширило его зрачки. Клаус явно ожидал другой реакции. Вор открыл рот, но слова не шли.

– Ладно, возвращайся в особняк, – махнул ему рукой, показывая, что разговор окончен. – Я буду… завтра к вечеру.

Развернулся, собираясь уходить, но Клаус остановил меня:

– Уверен, что выживешь? – бросил в спину.

В этих словах было и сомнение, уважение, и что-то вроде заботы. Ровно настолько, насколько вор вообще способен заботиться о ком-то, кроме себя.

– Да! – повернулся и оскалился, вкладывая в этот оскал всю свою уверенность, всё то, что делало меня Магинским.

Клаус тут же поморщился и сжался, как будто увидел перед собой не человека, а хищника. Его инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Тело отреагировало раньше, чем разум. Это было… приятно. Видеть, как даже такой закалённый преступник реагирует на мою ауру.

– Есть ещё одна информация, – остановил меня вор, когда я снова развернулся, чтобы уйти. – Я заплатил за неё всё, что получил.

Это заинтриговало. Триста миллионов… Клаус только их заработал и тут же с ними расстался?

– Интересно… – протянул, поворачиваясь обратно.

Бах поведал мне весьма захватывающую историю о нашем новом знакомом – Казимире. Его слова сыпались быстро.

История оказалась действительно ценной. Такой информацией можно было не только шантажировать, но и полностью уничтожить человека. Даже не представляю, как у вора всё это получилось за несколько часов с телеграфом. Профессионал… Триста миллионов он заплатил за один секрет, который я могу использовать. Признаться, Клаус удивил меня. Он потратил свои честно заработанные – если это слово вообще применимо к ворам – деньги, чтобы помочь мне.

Почему-то сомневался до последнего, рассказывать или нет. Я видел это колебание в его глазах, в том, как нервно дёргался уголок рта.

Мы разошлись. Уже двинулся к месту нашего сбора с ребятами, прокручивая в голове полученную информацию и встраивая её в свой план. Казимир… Теперь у меня есть козырь, которого он не ожидает.

Остановился, прислушался. Тишина переулка казалась обманчивой. Ощущал чьё-то присутствие так же отчётливо, как запах свежей выпечки из соседней пекарни.

Мгновение. Из пространственного кармана достал иголку правды, сверкнувшую в лучах солнца.

Теневой шаг, ещё один. Мир размылся вокруг меня, звуки затихли, и я преодолел десять метров за долю секунды. Толкнул кулаком, вкладывая в удар ровно столько силы, чтобы обездвижить, но не покалечить. Рука упёрлась в мягкую, но крайне маленькую грудь Рудневой.

– Ах! – вздохнула девушка, когда ударилась головой о стену переулка. Её тело прижалось к холодным камням, а глаза расширились от неожиданности.

Иголка тут же воткнулась ей в шею, следом вторая и третья. А Катенька-то подросла в ранге. Я чувствовал, как магическое сопротивление пыталось бороться с ядом – безуспешно, но сам факт говорил о прогрессе.

Она замерла, как статуя, только глаза лихорадочно бегали, выражая всё то, что девушка не могла сказать. Яд уже начал распространяться, блокируя способность сопротивляться, но оставляя сознание кристально чистым. Катя не двигалась и только смотрела на меня. В её взгляде читалась смесь страха, уважения и злости.

– На кого работаешь? – спросил прямо.

– На военных, как и всегда, – тут же выпалила, слова сорвались с её губ прежде, чем она смогла их остановить.

Глаза расширились ещё больше. Руднева явно не собиралась так легко сдаваться.

– СБИ? Разведка? – задал уточняющие вопросы.

– Нет, на великого князя Ростовского, – удивила меня «хозяином». – Он забрал к себе и послал наблюдать за Енисейском и твоими землями. Кто же знал, что тут такое будет.

Ростовский? Интересный поворот. Не СБИ, не разведка, а генерал. Уже соскучился? Это многое объясняет, но и ставит новые вопросы.

– Для каких целей? – продолжил допрос.

– Я… – её затрясло, словно невидимые силы разрывали изнутри. Кровь тут же брызнула из носа, тонкой струйкой стекая по губам и подбородку. Глаза закатились, показывая белки.

– Отмена! – произнёс я немедленно.

Судороги прекратились, но Руднева осталась парализованной. Эффект иголок всё ещё действовал.

Под клятвой молчания? Как мило. Значит, князь перестраховался, наложив на своего агента магические ограничения. Умно, но для меня это тоже информация.

– Хорошо, – кивнул, аккуратно вытирая кровь с её лица платком. – Можешь наблюдать. Я в целом никогда тебе это не запрещал, начиная с офицерской школы.

Сколько же возмущения было в глазах Рудневой. Её зрачки сузились, ноздри раздулись, а тело напряглось, хотя она по-прежнему не могла двигаться.

Понимаю, как это задевает. Так старается скрыться, следить, шпионить, но увидит лишь то, что я захочу. Профессиональная гордость – страшная вещь, особенно когда она ранена.

– Костёв? – задал следующий вопрос, зная, что Катя не сможет соврать. – У вас?..

– Я люблю этого дурака, – слёзы потекли из её глаз, смешиваясь с кровью на щеках. – Ещё не призналась, жду, когда предложение сделает, а он, валенок, всё о тебе да о тебе. Семью свою привёз с тобой знакомиться, родные уже в городе. Хочет служить твоему роду.

Её голос дрожал, выдавая глубину чувств, которые она так тщательно скрывала. Руднева – жёсткая, почти мужеподобная девушка, привыкшая скрывать свою женственность за военной формой, – оказалась способной на такую искреннюю любовь. Интересно.

Не стал ей объяснять, что у меня с Николаем клятва крови и он уже давно член моего рода, пусть и неофициально. Эта информация ещё пригодится в будущем, держать в неведении противника всегда полезно.

– Хорошо, – вытащил иголки одну за другой, аккуратно, чтобы не повредить кожу больше необходимого.

Катя резко вдохнула, словно вынырнула из-под воды, и начала падать, её колени подогнулись. Подхватил под руки, не давая упасть на грязную мостовую.

– Тише! Платье испачкаешь. А оно красивое, – произнёс с лёгкой усмешкой, поддерживая девушку, пока она приходила в себя. – Не то что видел тебя только в мужской форме и голой.

Руднева смутилась. Отвела взгляд и чуть покраснела – необычная реакция для той, кто держит себя в руках в любой ситуации. Её щёки порозовели, а губы сжались в тонкую линию, словно она пыталась подавить какую-то эмоцию – стыд, злость или что-то ещё.

– И… – шмыгнул носом, позволяя ей восстановить равновесие. – Когда будешь следить, делай это как-то профессионально. А то Коля тебя заметит, и много вопросов возникнет.

Отпустил девушку, удостоверившись, что она может стоять самостоятельно, и направился к столику. Катя осталась в переулке, провожая меня взглядом, в котором читалась сложная смесь эмоций – уважение, страх, возмущение и что-то ещё, чему я не мог дать определение.

Вернувшись в кафе, обнаружил, что атмосфера за столом стала ещё более оживлённой. Кто-то уже успел опрокинуть пару стаканчиков местного самогона, кто-то вытащил колоду карт, а Костёв, раскрасневшийся и возбуждённый, продолжал что-то рассказывать, активно жестикулируя.

Мы просидели, наверное, часа три. Хозяин кафе лично следил за тем, чтобы наши тарелки не пустели, а стаканы не осушались. Я ел и общался с ребятами, слушая их истории, делясь своими, ощущая то редкое чувство товарищества, которое возникает между людьми, прошедшими через бой вместе.

У этого перекуса было много целей. Я правда соскучился по ребятам – простым, честным, готовым пойти за мной в огонь и воду. Они были частью моего плана, но со временем стали чем-то большим – людьми, которых я действительно ценил.

Народ Енисейска видел своего спасителя среди обычных людей – это тоже было важно. Не надменный аристократ в недоступном особняке, а человек, который сидит в той же кафешке, что и они, ест ту же еду, смеётся над теми же шутками. Ко мне постоянно подходили жители города. То кланялись, то жали руку, то просто стояли рядом, не решаясь заговорить, но желая быть поближе к «герою». Поэтому так долго и вышло. Каждый хотел выразить благодарность, каждый хотел хоть на мгновение почувствовать себя причастным к чему-то большему.

Я следил за тем, как мои люди покупали всё, что нам нужно, когда выходил подышать. Всё идёт по плану.

Потом решил воспользоваться моментом. Наклонился к Костёву и произнёс тихо:

– Приведи своих родителей.

Парень вздрогнул, словно его ударило током. Широко распахнутые глаза, приоткрытый от удивления рот. Давно не видел его таким обескураженным. Даже жевать перестал, держа кусок мяса на вилке на полпути ко рту.

– Родителей? – переспросил он, не веря своим ушам. – Сейчас?

– Да, сейчас, – кивнул я, отхлёбывая из кружки местный сбитень – горячий, сладкий, с пряностями, идеальный после такого насыщенного дня. – Они же в городе, верно? Хочу познакомиться.

Коля оставил вилку, медленно вытер губы салфеткой, словно оттягивая момент ответа. Я видел, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх, смешанный с надеждой.

– Павел Александрович, они… – парень запнулся, подбирая слова. – Они простые люди, деревенские. Неграмотные почти…

– И что? – поднял бровь, глядя на него с непониманием. – Я думал, ты гордишься своей семьёй.

Эти слова попали в цель. Костёв выпрямился, щёки его покраснели от стыда.

– Конечно, горжусь! – воскликнул он с жаром. – Отец всю жизнь спину гнул, чтобы нас прокормить, а мать… Лучше матери не найти.

– Так в чём проблема? – спросил я, продолжая наблюдать за его реакцией.

Коля молчал несколько секунд, переводя взгляд с меня на остальных за столом и обратно. Наконец, решившись, он кивнул:

– Я… Я приведу их, – встал из-за стола, отодвинув стул с таким грохотом, что несколько посетителей обернулись. – Скоро буду.

И выбежал из кафе, словно за ним гнались все демоны преисподней. Я проводил его взглядом через окно.

Руднева, сидевшая напротив, смотрела на меня с плохо скрываемым интересом.

– Зачем вам его родители? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, но я чувствовал напряжение в каждом слове.

– Увидишь, – улыбнулся ей, не собираясь раскрывать карты раньше времени.

Тридцать минут растянулись почти вдвое. Мы уже заканчивали трапезу, когда дверь кафе снова распахнулась, и на пороге появился Костёв. Его лицо раскраснелось от быстрой ходьбы и волнения. За ним, переминаясь с ноги на ногу, стояли двое пожилых людей – мужчина и женщина, одетые в простую, но чистую одежду.

Отец Николая был невысоким, но крепким мужчиной лет шестидесяти. С морщинистым, обветренным лицом и руками, покрытыми мозолями от многолетнего тяжёлого труда. Седые волосы были аккуратно причёсаны, явно по случаю важной встречи, а выцветшая рубаха выглажена до блеска. В его потускневших голубых глазах – точной копии Колиных – читались настороженность и смущение.

Мать была маленькой, хрупкой женщиной с добрым, усталым лицом и руками, изъеденными стиркой и работой. Её седые волосы собраны в тугой пучок, а на шее виднелся потёртый платок, который она нервно теребила пальцами. Несмотря на возраст и нелёгкую жизнь, в её карих глазах светилась та же искренность и прямота, что и у сына.

Они стояли в дверях, не решаясь войти, пока Коля не подтолкнул их вперёд.

– Смелее, батюшка, матушка, – подбодрил он. – Это и есть граф Магинский, мой командир и, – Костёв запнулся, подбирая слово, – мой покровитель.

Я поднялся из-за стола и направился к ним, чувствуя на себе десятки взглядов. Всё кафе наблюдало за этой сценой. Старики склонились в неуклюжих поклонах – слишком низких, почти касаясь лбами пола.

– Иван Николаевич Костёв, ваше сиятельство, – представился отец, не поднимая глаз. Голос его был глухим, с характерным деревенским говором. – Отец Николая нашего. А это Анна Петровна, жёнка моя.

– Нижайший поклон, господин граф, – добавила женщина, голос её дрожал от волнения. – Благодетель вы наш…

Я быстро подошёл к ним, коснулся плеч обоих, побуждая выпрямиться:

– Встаньте, пожалуйста. Не нужно таких поклонов.

Они неуверенно выпрямились, но глаза по-прежнему держали опущенными, как и положено простолюдинам перед аристократом. Я протянул руку старику:

– Рад познакомиться, Иван Николаевич!

Мужчина замер, не веря своим глазам. Аристократ, граф хочет пожать руку? Такого в его жизни ещё не случалось. Его мозолистая ладонь неуверенно коснулась моей, и я крепко сжал её, демонстрируя уважение.

– И с вами, Анна Петровна, – повернулся к женщине, слегка кивнув с тем почтением, с которым обращался бы к даме своего круга.

Я видел, как изумление расплывается по их лицам. Старики переглянулись, не понимая, как себя вести. Коля, стоявший за их спинами, выглядел одновременно гордым и смущённым.

– Прошу, присаживайтесь, – указал я на стол, где мои люди уже подвинулись, освобождая места. – Хозяин! – позвал трактирщика. – Лучшего угощения для уважаемых гостей!

Владелец кафе тут же засуетился, отдавая распоряжения. Через минуту на столе появились свежие тарелки, стаканы, новые блюда – самое лучшее, что было на кухне.

Старики сели на краешки стульев, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Они сидели ровно, боясь сделать неправильное движение. Анна Петровна украдкой вытерла набежавшую слезу уголком платка.

– Ешьте, пожалуйста, – предложил я, видя, что они не притрагиваются к еде.

– Благодарствуем, ваше сиятельство, – ответил Иван Николаевич, всё ещё не поднимая глаз. – Мы уж отобедали, не беспокойтесь…

– Пап, ешь давай, – шепнул Костёв, подталкивая к отцу тарелку с мясом. – Граф не обидится.

Я видел, как постепенно они оттаивали, осмелев настолько, чтобы взять вилки и ножи. Ели аккуратно, маленькими кусочками, боясь проронить крошку.

– Уважаемые Иван Николаевич, Анна Петровна, – обратился к ним, когда они немного освоились. – Хочу поблагодарить вас.

– Нас? – изумлённо переспросила женщина, впервые подняв на меня глаза. – За что же, ваше сиятельство?

– За то, что вырастили такого сына, – ответил я, и в моём голосе звучала искренность. – Николай – настоящий мужчина. Храбрый, честный, преданный. Таких сейчас мало.

Я видел, как старик выпрямил спину, а в глазах его мелькнула гордость. Женщина снова украдкой вытерла слезу.

– Он у нас всегда был… совестливый, – произнёс отец, и голос его окреп. – Маленьким ещё, бывало, последнюю краюху хлеба сестрёнкам отдаст, а сам голодный спать ляжет.

– И упрямый, – добавила мать с нежностью. – Если что решил – не своротишь. Как сказал, что в армию пойдёт, так никакие уговоры не помогли.

– В кого бы это? – усмехнулся я, глядя на Ивана Николаевича.

Старик впервые улыбнулся, показав несколько отсутствующих зубов.

– Это он в меня, – признался с гордостью. – Я в молодости тоже упёртый был, как бык. Пока свою Аннушку не отвоевал у соперников, не успокоился.

Я заметил, как Руднева, сидевшая неподалёку, слушала этот разговор с особым вниманием, и на её обычно непроницаемом лице появилась лёгкая улыбка. Теперь она узнала что-то новое о человеке, в которого, как я выяснил недавно, была влюблена.

– Рад, что вы тут, – продолжил я. – Как и обещал Николаю, вы и ваш сын будете жить в моём роду.

– Правда? – удивились пожилые люди, переглянувшись. Недоверие смешивалось с надеждой в их глазах.

– Вы не смотрите, что выглядим немощными, работать мы можем, – заявил отец Костёва, выпрямляясь и пытаясь выглядеть сильнее, чем был на самом деле. – Я и плотничать умею, и по хозяйству справлюсь. А Анна моя такие пироги печёт, пальчики оближешь!

Я улыбнулся, оценив его гордость. Он не хотел быть обузой, даже получая такой шанс.

– Хорошо, – кивнул в ответ. – Отныне вы живёте в роду Магинских, под моей защитой.

Эти простые слова, произнесённые негромко, но твёрдо, имели эффект разорвавшейся бомбы. Анна Петровна не выдержала и разрыдалась, закрыв лицо руками. Иван Николаевич замер, не веря своим ушам. В кафе повисла тишина, все понимали значимость момента. Простая семья получила защиту графского рода.

– Благодетель! – только и смог выдавить старик, снова пытаясь поклониться.

Я остановил его жестом:

– Не нужно. Отдохните сегодня, а завтра отправитесь с нами на мои земли. Там вам выделят дом, работу по силам. Ни в чём нуждаться не будете.

Старики, ошеломлённые свалившимся на них счастьем, вскоре откланялись – слишком много эмоций для одного дня. Коля проводил их до выхода, что-то горячо объясняя, видимо, успокаивая и рассказывая о своей службе у меня.

Когда он вернулся, его глаза блестели от сдерживаемых слёз. Не говоря ни слова, парень опустился на колени прямо посреди кафе:

– Павел Александрович, век не забуду вашу доброту. Ни один аристократ имперский не стал бы говорить с моими родителями. Они же деревенские. Жать руку отцу и тем более уважительно обращаться…

Его голос дрожал от переполнявших эмоций. Вокруг нас посетители кафе замерли, наблюдая эту сцену, некоторые женщины украдкой вытирали слёзы.

– А я земельный аристократ, – улыбнулся, поднимая руку. – И граф. И отставить! – рявкнул внезапно, вкладывая в голос всю силу командного тона.

Коля тут же вскочил, рефлексы сработали безупречно. Он вытянулся по стойке смирно, лицо его моментально приобрело серьёзное выражение. Годы военной службы не прошли даром: тело реагировало на команду раньше, чем разум.

– Сейчас не время для соплей! – продолжил я, сохраняя строгое выражение лица, хотя внутри разливалось тепло от искренней благодарности Костёва. – И что это вообще такое?

Посмотрел на Рудневу, стоявшую рядом с ним, потому что он упал на колени. Её глаза тоже подозрительно блестели, а губы слегка дрожали. Кто бы мог подумать, что за жёсткой маской скрывается такая чувствительная душа.

– Не узнаю тебя, Кость! – мой голос стал суровым, словно я отчитывал нерадивого подчинённого. – Всё про честь мне пел в армии, а тут с девушкой за руку ходишь и ещё замуж не позвал?

Эффект превзошёл все ожидания. Катя открыла рот от удивления, щёки её вспыхнули ярким румянцем. Коля, всегда готовый к бою, вдруг превратился в смущённого мальчишку. Весь покраснел до корней волос, часто заморгал, руки задрожали.

– Я… Мы… – пытался он что-то сказать, но слова не шли.

– Ладно, не буду вам мешать, – махнул рукой и, улыбнувшись, пошёл дальше гулять по городу, оставив их вдвоём со смущением и чувствами.

Улицы Енисейска постепенно погружались в вечерний сумрак. Фонарщики зажигали масляные лампы на перекрёстках, в окнах домов загорался тёплый свет.

Я шёл не спеша, наблюдая за этой трансформацией, отмечая, как меняются лица людей при виде меня – от испуга к уважению, от недоверия к благодарности.

Мне нужен был один человек – мэр. Есть одно очень выгодное к нему предложение. Но тварь продолжала прятаться. Неудивительно, после такого провала в защите города, за который он нёс прямую ответственность, показываться на глаза населению было опасно.

Пришлось топать в магистрат – внушительное двухэтажное здание из красного кирпича, с колоннами у входа и гербом империи над дверью. Внутри царила гулкая пустота. Лишь звук моих шагов эхом отражался от высоких потолков. В здании почти никого не было. Уборщицы в серой униформе торопливо протирали полы, стараясь не смотреть в мою сторону. Мелкие служащие, увидев меня, либо кланялись до земли, либо спешили скрыться в боковых коридорах.

Нашёл кабинет мэра на втором этаже – массивная дубовая дверь с золочёной табличкой «Градоначальник Енисейска». Постучал. Тишина. Постучал снова, сильнее. Никакого ответа, закрыто.

Решил не церемониться. Сконцентрировал магию льда в кончиках пальцев, направил её в замочную скважину. Металл мгновенно покрылся инеем, стал хрупким, как стекло. Заморозил замок и ударил ногой. Дверь распахнулась с громким треском.

– Тук-тук! – произнёс я с нарочитой вежливостью, входя в кабинет.

Внутри обнаружилась достаточно богатая по местным меркам обстановка. Массивный стол из тёмного дерева, кожаное кресло, шкафы с документами и книгами, диван для посетителей, картины на стенах – в основном пейзажи Енисейска и портреты императора.

На столе стояла недопитая чашка чая, а рядом лежали бумаги, разбросанные в беспорядке, словно их владелец покинул рабочее место в спешке.

Принюхался. В воздухе висел специфический запах – смесь пота, страха и… чего-то ещё, неприятного. Как опытный охотник, я почувствовал, где же спрятался мэр. Урод забился под диван. Комично выглядевшие туфли торчали из-под края обивки, выдавая его с головой.

– Господин, вылезайте! – произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Я вижу ваши туфли.

Из-под дивана послышалось невнятное мычание, а затем с явной неохотой оттуда начал выбираться мужик. Лет сорок, толстый, с залысинами и тройным подбородком. Весь потный, красный от натуги и… да, обделавшийся от страха. Запах стал очевиднее, когда он встал передо мной, пытаясь сохранить остатки достоинства.

– Г-г-г-граф? – выдавил из себя, дрожащими руками пытаясь поправить съехавший набок галстук и одновременно прикрыть влажное пятно на брюках.

– Угу, – кивнул я, морщась от запаха. – У меня к вам предложение.

Подошёл к окну и распахнул его, впуская свежий воздух. Мэр стоял, боясь пошевелиться, маленькие глазки бегали по комнате, словно ища пути к бегству.

– Слышал, что на город могут напасть скоро, – продолжил я, наблюдая, как мужик бледнеет ещё больше. – Прогнозируются разрушения. Мой род может помочь… Завтра никого не должно быть на центральной площади.

– Согласен! – тут же ответил он, готовый согласиться на что угодно, лишь бы я поскорее ушёл и не причинил ему вреда.

– Подождите, – поднял руку, останавливая его поспешное согласие. – Я хочу, чтобы город перешёл под управление моего рода. Насколько мне известно…

– Нет! – тряс головой и несколькими подбородками мэр, на его лице отразился настоящий ужас. – Это измена! Бунт! Меня убьют!

Голос сорвался на визг, а руки задрожали ещё сильнее. Я сделал шаг к нему, и мэр вжался в стену, словно пытаясь слиться с обоями.

– Ещё раз меня перебьёте… – мой голос стал суровее, в нём появились металлические нотки, от которых даже бывалые воины вздрагивали. – Сегодня люди увидели, что император их не защищает. Я помог. Поэтому прошу от вас документ, в котором город мне должен за сей подвиг десять миллиардов.

Цифра оказалась последней каплей. Глаза мэра закатились, и он рухнул на пол, потеряв сознание. Грузное тело распласталось на ковре, как мешок с мукой.

– Что ж ты такой слабенький? – покачал головой, глядя на бесчувственную тушу.

Магия потекла по каналам, послушная моей воле. Лёд изменился и трансформировался в воду. Выпустил несколько водяных шаров в лицо мэра. Холодные струи ударили в нос, рот, глаза, заставляя его резко прийти в себя.

Он очнулся, закашлявшись и отплёвываясь. Вскочил весь мокрый, оглядываясь по сторонам диким взглядом, пока не вспомнил, где находится и с кем.

– Но вы же сами… – мямлил мужик, пытаясь собраться с мыслями.

– Да! – кивнул я. – Как и полагается аристократу.

Подошёл к нему ближе, глядя прямо в глаза:

– Но вот незадача, против меня ввели блокаду. Вы закрыли город, мои люди голодали, болели, страдали. Поэтому мои действия не бесплатны. Одно дело помогать людям, другое – империи.

Видел, как в его глазах борются страх и жадность. Страх победил, у мэра просто не было выбора. Мне даже не пришлось угрожать. Десять минут милого общения, и официальный документ от главы города Енисейск у меня на руках. В его власти выдавать закладные от лица империи – стандартная практика для городов, оказавшихся в бедственном положении.

Я мог бы понаглеть и потребовать сто миллиардов, но я же честный человек. Моё независимое вмешательство стоит денег. Угроза устранена, монстров нет, город и жители спасены, а твари не прорвались дальше. Теперь я имею право требовать возврат долга или… Улыбнулся, аккуратно складывая документ и пряча его во пространственный карман. Потихоньку двигаюсь к своей цели. К сожалению, хорошо не получилось. Пришлось по-плохому.

Предупредил мэра несколько раз, чтобы завтра очистили центральную площадь. Если пострадает хоть один человек, отвечать будет лично он. Меня заверили, что к совету прислушаются.

Ещё один акт действия, чтобы подорвать империю. Посмотрим, что после этого сделает император и как будет выкручиваться. Видимо, ему мало проблем с Ростовским и тем документом. Ну что ж, добавим ещё. Пусть развлекается, пытаясь сохранить лицо перед подданными.

Уже наступил вечер, когда я вышел из магистрата. Звёзды зажглись на тёмном небе, а улицы опустели. Из-за недавней атаки монстров жители предпочитали не выходить после заката.

Мои люди несколько раз приезжали на наших и захваченных машинах в течение дня. Мы вывезли почти всё, что было в городе, но заплатили за это честно – не мародёрство, а торговля, пусть и в экстремальных условиях. Люди, желающие вступить в мой род, тоже покинули Енисейск.