Текст книги ""Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

Соавторы: Василиса Усова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 136 (всего у книги 344 страниц)

Я активировал собственную магию. Лёд сформировался на моих ладонях, превращаясь в острые шипы. Направил их в ближайшего монстра. Шипы пробили его шкуру, вызвав визг боли. Тварь дёрнулась и рухнула, подняв облако пыли.

– Они пытаются выпустить ядовитый туман! – крикнул я, заметив, как один из ползунов раздувается. – Не дайте им это сделать!

Град пуль обрушился на раздувающегося монстра. Несколько попали в цель, и тварь взорвалась, не успев выпустить свой яд. Но других это не остановило, они продолжали лезть из-под земли.

Паучки в тылу врага тем временем добрались до главной цели – одной из палаток с командованием. Через их глаза я видел внутренность шатра, где турецкие офицеры склонились над картой, отчаянно пытаясь понять, что происходит на поле боя.

– Пора, – шепнул я и отдал приказ.

Паучки атаковали офицеров, жаля их в шеи и запястья. Использовали лёд. Командование турок пало в считаные секунды, даже не поняв, что произошло.

К сожалению, кристалла контроля монстров тут не оказалось. А было бы очень хорошо. Видимо, он где-то в другом месте.

– Воронов! – крикнул я. – Закрывай выходы ползунам!

Толстячок снова ударил ладонями о землю. На этот раз его магия сработала иначе. Почва под степными ползунами превратилась в жидкую грязь, в которой твари начали тонуть. Сверху Воронов накрыл их каменными плитами, запечатывая под землёй. Пацан выкладывался на полную. Бывший барон явно решил доказать свою ценность.

– Центральная группа, продолжать наступление! – скомандовал я. – Пришло время зайти на их территорию!

Мы двинулись вперёд, перескакивая через окопы и обходя завалы. Враг был дезорганизован и не мог оказать серьёзного сопротивления. Некоторые турки даже бросали оружие и сдавались. Мы проникли глубже на вражескую территорию, чем планировалось изначально. Впереди виднелись их артиллерийские позиции и лагерь снабжения. Пора было выпускать Ама.

Сместился влево, пока мои стреляли. Нашёл овраг. Пространственное кольцо засветилось, и водяной медведь материализовался рядом со мной. Его огромная туша блестела в свете вспышек, а глаза горели предвкушением охоты.

– Ам, – указал я на артиллерию, – разнеси их в клочья.

Водяной медведь издал тихий рык и рванул к цели. Его массивное тело двигалось с невероятной для таких размеров скоростью. Турецкие артиллеристы даже не успели понять, что на них напало, прежде чем когти и зубы монстра разорвали первых жертв.

Паника среди врагов достигла апогея. Они бежали в разные стороны, бросая оружие и снаряжение. Некоторые пытались организовать оборону, но было уже поздно.

– Вот теперь мы можем приступить к настоящей игре, – улыбнулся я Костёву. – Пора использовать артефакты.

Коля кивнул, извлекая из-за пазухи переданный мной атакующий артефакт. Его глаза заблестели азартом и предвкушением. Впервые в жизни он держал в руках такую мощную вещь.

– Господин капитан, – пацан нервно сглотнул, разглядывая металлическую коробочку, украшенную рунами. – Куда целиться?

– Видишь их минное поле? – указал я на пространство перед турецкими окопами, где трава выглядела немного иначе. – Туда.

По жесту Костёва другие командиры достали артефакты. Воронов побледнел, сжимая свой. Его руки заметно дрожали – то ли от волнения, то ли от страха перед силой, которую предстояло выпустить.

– На счёт три, – скомандовал я. – Один… два…

Не договорил. На секунду замешкался, вспомнив о паучках, которых нужно было успеть отвести подальше от эпицентра предстоящего взрыва. Мысленно отдал приказ, и многоглазые твари быстро отползли в сторону, прячась за камнями и в небольших ямках.

– Три!

Командиры одновременно активировали артефакты и швырнули их в сторону минного поля. Металлические коробочки полетели по дуге, оставляя за собой едва заметные светящиеся следы. Секунда тишины, и небо разорвалось.

Оглушительный грохот сотряс землю. Вспышка была такой яркой, что на мгновение ночь превратилась в день. Воздух наполнился свистом осколков и комьев земли, летящих во все стороны. Но главное – сработала цепная реакция. Наши артефакты подорвали не только то место, куда упали, но и заставили детонировать турецкие мины. Одна за другой они взрывались, создавая настоящий огненный шторм на вражеских позициях.

– Защита! – крикнул я, активируя артефакт.

Вокруг нас мгновенно образовался купол из полупрозрачной энергии. Осколки и комья земли ударялись о него, но не могли пробиться внутрь. Другие командиры последовали моему примеру, и вскоре весь взвод был защищён множеством энергетических полусфер.

Турки, не ожидавшие такого мощного удара, метались по своим позициям. Их крики смешивались с грохотом взрывов. То там, то здесь виднелись фигуры бегущих солдат, пытающихся найти укрытие от огненного шторма, бушующего на минном поле.

Но самое интересное происходило под землёй. Вибрация от взрывов достигла туннелей, где прятались хулуды – песчаные змеи, которых турки использовали для охоты. Твари, дезориентированные резким изменением в их среде обитания, в панике выползали наружу, прямо под наши пули.

– Огонь по змеям! – скомандовал я, указывая на извивающиеся силуэты, появляющиеся из-под земли.

Мои солдаты, не теряя времени, открыли огонь. Магические пули с чавкающим звуком вонзались в тела песчаных тварей, заставляя их корчиться от боли.

А вот и степные ползуны подтянулись. Их бугристые туши возвышались над поверхностью земли, как движущиеся холмы. Обычно эти монстры работали в связке с хулудами, но сейчас, деморализованные взрывами и потерей своих «партнёров», действовали хаотично.

– Воронов! – крикнул я, указывая на ближайшего ползуна. – Покажи, на что способен!

Бывший барон вздрогнул, но тут же собрался. Его глаза сузились от концентрации, руки вытянулись вперёд. Магия земли заструилась по пальцам, зажигая их внутренним светом.

– Есть! – выкрикнул он и ударил ладонями о землю.

Почва под ползуном вздыбилась, превращаясь в жидкую грязь. Тварь начала тонуть. Она отчаянно пыталась выбраться. Лапы беспомощно царапали воздух, а из пасти вырывался пронзительный визг.

Воронов не остановился на этом. Его руки двигались в сложном танце, направляя потоки магии. Земля вокруг ползуна поднялась стеной, формируя подобие каменного склепа. Ещё мгновение, и конструкция сомкнулась над тварями, похоронив их заживо.

– Отлично! – похлопал его по плечу. – Ещё!

Глаза Воронова загорелись от похвалы. Ободрённый успехом, он повторил трюк, заключив тварей в земляные саркофаги.

Я разделил часть своих монстров. Первая займётся сбором червячков. А другая тем временем проникнет глубже на вражеские позиции. Через их глаза я видел, как турецкие офицеры отчаянно пытаются организовать оборону. Крики и жесты врагов выдавали панику. Они не понимали, что происходит.

Один из офицеров, судя по его богатой форме, был главным. Мужик стоял в центре палатки, раздавая указания и тыча пальцем в карту.

«Вот тебя-то мне и надо», – подумал я, направляя монстра прямо к нему.

Офицер даже не заметил, как смертоносное существо подобралось к его ноге. Первый укус, и турок дёрнулся, хватаясь за шею. Глаза расширились от ужаса, когда он понял, что не может двигаться. Ещё несколько мгновений, и мужик рухнул на карту, парализованный ледяным ядом паучка.

Другие офицеры в палатке отреагировали с запозданием. Они только начали понимать, что происходит, когда ещё несколько паучков атаковали из углов. Один за другим турецкие командиры падали, поражённые невидимыми убийцами.

– Вперёд! – скомандовал я своему взводу. – Они потеряли управление!

Мы двинулись сквозь разорванное минное поле. Перепрыгивали через воронки и обходили ещё горящие участки. Оставшиеся без командования турецкие солдаты выглядели растерянными. Некоторые пытались организовать оборону, но большинство просто метались по позициям, не понимая, что делать.

Ам тем временем добрался до артиллерийских расчётов. Его огромная туша появилась словно из ниоткуда, заставив турок закричать от ужаса. Когти и зубы разрывали всё на своём пути.

Я видел, как Ам схватил одного бойца за плечи и резким движением разорвал пополам. Второй получил удар когтистой лапой, от которого его голова отделилась от тела и покатилась по земле. Третий пытался убежать, но медведь догнал одним прыжком и впился зубами в спину, ломая позвоночник.

Артиллерийские орудия затрещали под мощными ударами монстра. Ам разворотил одну пушку, как будто она была сделана из картона. Схватил вторую за ствол и швырнул её в группу бегущих турков, превратив их в кровавое месиво.

Тем временем с главных позиций русской армии доносились победные крики. Наши воспользовались созданным нами хаосом и прорвали оборону турок.

– Центральная группа, продолжать наступление! – скомандовал я, указывая вперёд. – Пришло время зайти на их территорию!

Мы пересекли разорённое минное поле и вошли во вражеские траншеи. Здесь всё ещё лежали тела турецких солдат, застигнутых взрывом. Некоторые дышали, стонали, прося о помощи. Мои бойцы не обращали на них внимания, продвигаясь всё глубже.

Воронов, несмотря на усталость, продолжал использовать свою магию, создавая временные укрытия и обрушивая туннели степных ползунов. Его лицо покрылось потом, руки дрожали от напряжения, но он не останавливался, пока ему позволяли силы.

– Командиры! – окликнул я. – Проверьте своих людей! Не отставать, держаться группами!

Солдаты перестраивались на ходу, помогая раненым товарищам. Белые повязки на их руках и головах теперь были запачканы грязью и кровью, но всё ещё выделялись в ночной темноте.

Мы проникли глубже на территорию турок, чем планировалось изначально. Впереди виднелись их обозы и лагерь снабжения. Там сейчас царил полный хаос. Люди бежали, бросая оружие и припасы.

– Живыми брать! – крикнул я, указывая на группу турецких офицеров, которые пытались организовать хоть какое-то подобие обороны. – Языки нам пригодятся! И не забудьте тех, кто валяется в отключке.

Мои солдаты бросились вперёд, окружая турок. Те, поняв безвыходность положения, бросили оружие и подняли руки. Некоторые попытались сопротивляться, но быстро были повержены.

– Свяжите их и тащите с собой! – распорядился я, наблюдая, как мои бойцы обездвиживают пленных. – Осторожнее с ранеными!

Турецкие офицеры, дезориентированные и испуганные, не оказывали серьёзного сопротивления. Они, похоже, не понимали, как небольшой отряд с белыми повязками сумел проникнуть так глубоко в их тыл.

Один из пленных – судя по его эполетам, какой-то важный чин – что-то прокричал на своём языке. Его глаза горели яростью, а из разбитой губы текла кровь.

– Молчать! – солдат ударил врага прикладом в живот, заставив согнуться пополам от боли.

– Стой! – остановил я бойца. – Не калечь их. Они нам нужны в относительно целом виде.

– Простите, господин капитан, – тут же вытянулся рядовой по струнке.

К нам подбежал Костёв, его лицо светилось от возбуждения:

– Павел Александрович! Мы захватили их первый штаб! Там карты, планы, документы!

– Отлично, – кивнул я. – Собирай всё, что можно унести. Особенно ищи карты с пометками.

Пацан козырнул и умчался выполнять приказ, а я оглядел поле боя. Повсюду полыхали пожары, в воздухе стоял запах гари, пороха и крови. Вибрации от взрывов всё ещё ощущались под ногами. Земля дрожала, как живое существо.

Впереди раздались крики. К нам приближалось турецкое подкрепление. Видимо, они наконец-то опомнились и решили контратаковать.

– Всем отступать! – скомандовал я. – Забирайте пленных и трофеи! Воронов, ты прикрываешь!

Бывший барон кивнул, его лицо побледнело от усталости, но в глазах всё ещё горела решимость. Он снова применил магию земли, создавая перед наступающими врагами стену из камня и грязи.

– Отходим к своим! – махнул я рукой, указывая направление.

Мои солдаты начали организованное отступление, таща с собой связанных пленных и мешки с трофеями. Некоторые несли раненых товарищей, другие прикрывали отход, периодически останавливаясь и делая залпы по преследователям.

Воронов шёл последним, создавая за нами одну стену за другой, чтобы замедлить погоню. Его руки уже не светились так ярко – источник истощался.

– Держись, – подбодрил я парня, придерживая за плечо. – Ещё немного.

Он кивнул, его лицо исказила гримаса боли и усталости. Но бывший барон продолжал формировать преграды, пока ноги не подкосились.

– Всё… – выдохнул Воронов, падая на колени. – Больше не могу…

Я подхватил его, закинув одну руку себе на плечо:

– Молодец, отработал на славу. Теперь отдыхай.

Мы продолжали отступление, наша группа двигалась быстро, но организованно. Белые повязки помогали не потерять друг друга в темноте. Турки преследовали, но без особого энтузиазма. Наши периодические залпы и стены, созданные Вороновым, остудили их пыл. К тому же основные силы русской армии тоже наступали, сковывая противника.

Вскоре мы достигли нейтральной полосы. Здесь уже ждали остальные наши солдаты, с восторгом приветствующие возвращение победителей.

– Дома… – произнёс я, отпуская Воронова, которого тут же подхватили другие бойцы.

– Господин капитан! – подбежал один из командиров. – Никто не погиб, но тридцать человек ранены.

Я поморщился. Больше, чем ожидалось, но, учитывая масштаб операции, потери можно считать минимальными.

– Как с пленными? – спросил, оглядывая трофеи.

– Двадцать офицеров, – с гордостью доложил командир. – А наши товарищи с основных позиций притащили ещё сотню рядовых и кого повыше.

Я удовлетворённо кивнул. Такого количества пленных не брали уже… Ну, никто и не помнит, когда в последний раз. Отличный улов.

– Раздайте раненым лечилки, – распорядился я, передавая командиру несколько флаконов. – И проследите, чтобы всех немедленно доставили в медчасть.

– Так точно! – отсалютовал он и убежал выполнять приказ.

Я обернулся, глядя на позиции турок. Они всё ещё горели, пламя пожаров окрашивало ночное небо в зловещие красно-оранжевые тона. Улыбка тронула мои губы. Мы не просто выполнили задачу, мы превзошли все ожидания.

– Господин, кажется, мы сделали всё, чтобы нас заметили, – произнёс находящийся рядом Костёв.

Повернулся к нему. Пацан уже сидел на земле, выводя что-то на мятом листке бумаги. Очередное письмо родным, которое он не отправит, но обязательно привезёт с собой, когда вернётся.

Неподалёку лежал Воронов – без сознания, с полностью опустошённым источником. То ли из-за чувства вины, то ли желая доказать свою преданность, но бывший аристократ выложился на все двести процентов.

Я облизнул пересохшие губы и опустился на выжженную траву. Руки дрожали от адреналина, но чувство было приятное. Мы справились. Всё прошло даже лучше, чем я планировал.

Вокруг солдаты уже вовсю обсуждали сегодняшний бой. Моя фамилия звучала чаще, чем слова «так точно» и «выполнять». Сказочный рост репутации – именно то, к чему я стремился.

Откинулся на спину, глядя в ночное небо. Звёзды мерцали, равнодушные к человеческим войнам и интригам. А я наслаждался моментом триумфа.

Луна, на которую смотрел, внезапно скрылась. Надо мной появился полковник Топоров. Судя по выражению его лица, он не разделяет всеобщего восторга.

– Магинский! – рявкнул мужик. – Встать!

Я хмыкнул и поднялся на ноги, отряхивая форму. Что ж, ожидал такой реакции.

– За мной, – процедил полковник. – С тобой хочет поговорить генерал.

Все восторженные крики и обсуждения вокруг мгновенно стихли. Тишина прокатилась волной по группам солдат, как будто кто-то выключил звук.

– Так точно, – кивнул я.

Глава 14

Снова знакомая дорога. Улыбнулся. Что-то в последнее время я зачастил в эту часть лагеря.

Мы шли между шатрами, где хозяйничали штабные писари и адъютанты, носящиеся с папками туда-сюда, словно умалишённые. Полковник Топоров шагал впереди, расправив плечи и задрав подбородок. Его спина была напряжена. Но за этой бравадой я чувствовал какое-то беспокойство. Может, из-за турок, может – из-за моих успехов. Чему радоваться Топорову? Какой-то сопляк с личным взводом только что разгромил противника

Особых ожиданий от разговора с генералом у меня не было. В бою мы точно выделились, как и обещал: белые повязки, координированные действия, минимальные потери. Да и пленных взяли немало. Турецкие офицеры среди них – особенно ценный улов.

Шли по дорожке, утоптанной сотнями сапог. Издалека доносились крики раненых, повреждения которых обрабатывали в медицинских палатках. Запах крови и смерти витал в воздухе, перемешиваясь с дымом костров, на которых готовили еду.

Штабные с опаской смотрели на нас, точнее, на меня. Слухи распространяются быстро. Они наверняка уже знают о моих подвигах, о взятых пленных, о том, что генерал лично пожелал меня видеть.

Полковник сверлил взглядом, пока мы шли, а я исподтишка наблюдал за ним. Ждал, что светлячок как-то проявит себя. Высматривал признаки, которые видел у Рязанова. Но ничего подобного. Тот, кто сидел в теле Топорова, был либо очень осторожен, либо лучше контролировал свою маскировку.

Наконец, подошли к шатру главнокомандующего. У входа стояли несколько десятков офицеров. Они вытянулись по струнке при виде полковника. Ещё бы, правая рука генерала, гроза всего лагеря…

– Входи, – буркнул Топоров, не оборачиваясь, и отодвинул полог.

Внутри оказалось ещё несколько людей. Мне кивнули, и я спустился в землянку. Постучав в дверь, зашёл.

Великий князь Ростовский стоял, склонившись над картами. Генерал поднял голову, и наши взгляды встретились. В его глазах я увидел усталость, замаскированную железной волей. Он оценивающе осмотрел меня, а выглядел я не особо подобающе: обгоревший китель, повязки на руках, испачканная в грязи и крови форма.

– Капитан Магинский, – кивнул генерал, выпрямляясь. – Наслышан о ваших подвигах этой ночью.

Я склонил голову в уважительном поклоне:

– Ваше сиятельство.

– Присядьте, – указал он на стул возле стола.

Опустился на краешек, стараясь держать спину прямо, несмотря на усталость, которая давала о себе знать. Генерал смотрел на меня с каким-то странным интересом.

Ростовский обошёл стол, достал несколько артефактов из кителя и активировал их один за другим. Воздух в шатре загустел, стал тяжелее – верный признак работающих глушилок. Судя по количеству артефактов, не самая простая беседа предстоит… Ещё один конспиратор. Значит, разговор будет серьёзным.

Я молчал, ожидая, когда генерал заговорит. Но вместо этого он достал из внутреннего кармана золотое кольцо с изображением двух переплетённых змей – символ ордена Амбиверы.

Рука сама нырнула в карман. Я вытащил и показал своё.

– Две истины, две правды, – произнёс Ростовский ритуальную фразу ордена.

– Ага, – кивнул в ответ.

Как я и думал, тогда со Свиридовым это были подозрения, а теперь… Интересно, он показал себя, потому что майор проговорился или что-то хочет от меня?

Ростовский опустился в кресло напротив. Его взгляд теперь более открытый и прямой.

– Павел Александрович, – начал генерал, и тон вдруг изменился, стал менее официальным. – Мы уже давно наблюдаем за вами, вашими действиями и успехами.

«Мы» – это Амбивера? Или кто-то ещё? Я напрягся, незаметно проверяя, насколько восстановился мой источник после ночного боя.

– Может быть, пора стать полноценным членом нашего ордена? – спросил он.

И ты туда же⁈ Что за маниакальное желание затянуть меня к себе? Сначала Свиридов, теперь главнокомандующий. Какая-то навязчивая идея у них.

– Ваша светлость, – изменил тон голоса на более мягкий. – Прошу простить меня, но вынужден отказаться от столь щедрого предложения. Я понимаю, что такой чести удостаиваются немногие, но у меня другие планы и путь.

На лице генерала промелькнуло разочарование.

– Судя по тому, что я знаю, у нас с вами общие цели, – продолжил Ростовский, постукивая пальцами по столешнице. – Так почему нет?

– Простите, пунктик на подчинении, – выдохнул.

А мужик-то силён. Хотя чему я удивляюсь? Целый князь, брат императора. Интересно, почему младший занял трон, а не старший?

– Как я и думал, – кивнул генерал с лёгкой усмешкой. – Сам был когда-то таким.

– Независимым? – уточнил, немного удивлённый этим заявлением.

– Молодым, – ответил Ростовский с нотками ностальгии в голосе. – Ну что ж… Предлагаю тогда пока оставить наши отношения на том же уровне. Мы что-то делаем для вас, вы – для нас.

Расчётливый и прагматичный подход. Никаких обид, никаких уговоров – чистый деловой тон. Мне это не нравилось, слишком уж несбалансированные отношения. Да и не хочу я больше быть чьей-то марионеткой.

– Думаю, ничего из этого не выйдет, – покачал головой, не отводя взгляд.

Рискую ли я сейчас? Да! Сто раз да. Моя жизнь, будущее и многое другое косвенно зависят в данный момент от этого человека, но прошлая стала для меня лучшим уроком. Доверять только себе и выстраивать вокруг близких! Ложиться под кого-то ещё раз? Нет уж, увольте!

– Почему? – удивился генерал, и по тону стало понятно, что отказ был для него чем-то новым и непривычным.

– Я не буду больше рисковать своей жизнью, – ответил честно. – Рязанов, когда я пытался добраться до Топорова… Мне не сообщили никаких подробностей. Пришлось действовать вслепую. Если бы так не повезло, то я бы погиб. Повторять не намерен.

При упоминании Рязанова лицо Ростовского изменилось. Он вдруг стал серьёзнее, задумчивее.

– Рух… – произнёс генерал с каким-то странным выражением. – Я не ожидал, что они тут, можете мне поверить. Предатели, шпионы всех мастей, перевёртыши, но никак не они…

Хотелось сказать, что я думаю о работе их ордена, но промолчал.

– Всё-таки, мне кажется, мы продолжим сотрудничать, – кивнул своим мыслям генерал.

И это было не просьбой или предложением. Приказ, обёрнутый в вежливую форму. Я сдержался, чтобы не ответить резко.

– Доложили, что вы были недовольны тем, что вас сделали рядовым, – сделал вид, будто только вспомнил Ростовский. – Могу лишь сказать, для этого были основания. Вас хотели убить в офицерской школе по прибытии, потому и пришлось так спрятать.

Ага… А то, что меня пытались сломать в части? А потом пытки и проверки ССР? Почему-то мне кажется, что с убийцами я бы справился. С генералом у нас явно разные понятия о помощи.

– Ещё мы получили данные, что по вашим следам идут тень и некромант, – добавил Ростовский.

– В курсе, – кивнул. – Я с ними встречался в городке.

Брови генерала взметнулись вверх, на лице отразилось искреннее удивление.

– Вон оно что… – протянул он, переваривая информацию. – А вы сильнее, чем выглядите. Но давайте перейдём к сути: я хочу, чтобы вы раскрыли Топорова публично.

– Простите? – поморщился, неуверенный, что правильно расслышал.

– Вы, Павел Александрович, пробудите рух в теле полковника прилюдно, – заявил Ростовский, глядя мне прямо в глаза. – Так, чтобы это видели все.

Ты сдурел? Вообще, что ли, с дуба рухнул? После того, как я едва выжил в схватке с Рязановым, меня просят повторить трюк с более мощным противником и сделать всё на публике?

– Это выиграет мне время, поможет армии и заставит затихариться остальных, – продолжил генерал, словно не замечая моей реакции.

Вообще плевать! Интересует ровно настолько же, насколько его – мой титул.

– А мне зачем это? – не сдержался, и вопрос прозвучал резче, чем я намеревался произнести.

Ростовский аж подавился от такой прямоты. Смотрел удивлённо, словно я совершил что-то невероятное. Понимаю, не привык князь, что с ним так разговаривают.

– А что вы хотите?.. – поднял бровь мой собеседник, справившись с изумлением. – Титул, я знаю… Но этого будет мало. Его аннулируют, нужны заслуги перед страной, а вы пока их не накопили.

Вот же… Ладно. Если меня используют, то и я могу извлечь пользу. Деловой подход, я тоже на него способен.

– Купите зелья для армии, – заявил нагло, глядя ему прямо в глаза.

– А зачем мне это? – повторил вопрос Ростовский, словно играя в игру зеркального отражения.

– Мой алхимик сможет смешать и разбавить зелья на десятки тысяч человек, хватит каждому на несколько раз, – ответил я.

– Сколько? – деловито уточнил генерал.

– Пятьдесят миллионов рублей. И ещё на всех бутыльках будет мой герб, – выдал я.

– Возмутительно! – рявкнул Ростовский.

– Абсолютно согласен с вашей реакцией, у меня такая же на ваши условия, – парировал я.

Началась игра в гляделки. В прошлой жизни я был мастером и в этой отступать не собирался. Глаза князя, умные и цепкие, сверлили меня, пытаясь найти слабину. Но и я не отводил взгляд, зная, что малейшее проявление слабости будет использовано против меня.

– Генерал, – снова изменил интонацию на более мягкую, преисполненную уважения. – Ваш план… Уверен, вы понимаете, что он весь… Непонятно, с кем этот рух работает, на кого. Генеральное сражение может обернуться провалом. Вдруг турки уже в курсе и готовы?

Ростовский поморщился, его лицо исказилось от плохо скрываемого гнева. Источник генерала реагировал на эмоции, наполняясь энергией, готовой вот-вот вырваться наружу. Но князь умело держал себя в руках. Представляю, как он разочарован: столько подготовки, смертей, затраченных ресурсов, а в итоге всё пойдёт коту под хвост.

Вдруг у генерала на столе замигал красный кристалл. Ростовский тут же поднял руку и деактивировал все глушилки, воздух в шатре снова стал легче. В этот момент в дверь постучали.

– Ваша светлость! – позвал голос снаружи.

– Входи, – бросил генерал.

Полог отодвинулся, и в шатёр заглянул Топоров. Его взгляд сначала метнулся к Ростовскому, потом ко мне, и в нём отразилось плохо скрываемое раздражение.

– Там… турок едет под белым флагом к нам, – сообщил полковник с явным недоумением.

– Чего? – синхронно произнесли мы с генералом.

– Дипломат, видимо, – добавил Топоров. – С представителями из высшего командования противника.

По его тону было ясно, что это нечастое событие на фронте.

– Свободны, Магинский, – махнул рукой Ростовский. – Я подумаю над вашим предложением.

Козырнул и вышел из шатра. Топоров сверлил меня взглядом, полным неприкрытой ненависти.

По дороге обратно в моей голове крутились три мысли. Первая: «Дипломат? Зачем? Почему сейчас? Весьма странное совпадение после нашего ночного рейда. Может, они чего-то испугались?»

Дальше: «Как мне активировать Топорова и не сдохнуть? Уже был близок к смерти в битве с Рязановым, а полковник явно сильнее».

И последняя: «Зелья. Нужно начать готовиться». В том, что князь согласится на мои условия, я почти уверен. Слишком сильно он хочет разобраться с рухами.

Шёл по лагерю, кивая тем, кто приветствовал меня. После ночного боя мой взвод стал живой легендой. Солдаты и офицеры других подразделений провожали меня взглядами. Кто с уважением, кто с завистью, а некоторые – и с нескрываемой неприязнью.

Взвод расположился на старом месте. Солдаты успели восстановить разрушенную взрывом часть. Не зря я их гонял на тренировках: они не только умеют воевать, но и строить.

Подошёл ближе и замедлил шаг. После такого напряжённого боя нужен отдых, и я не хотел тревожить бойцов без необходимости. Но, похоже, некоторые ещё не спят. Из казармы доносился приглушённый разговор. Я остановился у входа, прислушался.

– … Да говорю тебе, сам видел! Турок с перерезанной глоткой, а рядом нет никого. Словно призрак его убил…

– Призрак? – ответил другой голос с усмешкой. – Наслушался всяких бредней!

– Всё равно… – продолжил тот, и в его тоне зазвучало уважение. – Такого боя я ещё не видел. Мы прошли сквозь них, как нож сквозь масло. Эти турки бегали, как ошпаренные.

– Да и зелья… – подхватил третий, ранее молчавший. – Мне в плечо саблей рубанули, так я даже не почувствовал! Потом уже увидел, что рукав в крови.

Я тихо покачал головой. Вот что значит моя алхимия в действии. Смирнов отлично поработал с зельями: эффект превзошёл ожидания, и это с учётом сильного разбавления. А что будет, если использовать неразбавленные? Такого врагу лучше не видеть.

Я вошёл в казарму, и разговоры тут же стихли. Бойцы, сидевшие на койках, вскочили, вытянувшись по струнке.

– Вольно, – махнул рукой. – Отдыхайте. Сегодня вы заслужили.

Один за другим они расслаблялись, но не садились, ожидая моих дальнейших указаний.

– Всем спать, – распорядился. – Завтра много работы.

Солдаты тут же разбрелись по койкам. Я прошёл через казарму к своему восстановленному кабинету. Внутри пахло свежим деревом и смолой.

Снял обгоревший китель, бросил на стул. Надо бы привести себя в порядок: умыться, смыть запах гари и крови. Воды с собой у меня не было, пришлось вернуться в основную часть казармы и набрать из кадки. Когда закончил, силы почти покинули меня. Тело требовало отдыха, а разум – осмысления всего произошедшего.

Прежде чем лечь, достал из пространственного кольца заларак – второй, запасной, который так и не смог активировать. Вертел иглу между пальцами, размышляя, что могло пойти не так.

Почему она не установила связь со мной? Была ли проблема в самом артефакте или во мне? Может, встреча с рухом как-то повлияла на мою способность подключаться к артефактам?

Вздохнул и вернул заларак обратно в кольцо. Завтра попробую снова, когда источник восстановится полностью.

В голове прокрутился разговор с Ростовским. Его предложение о вступлении в орден, упоминание руха, просьба о публичном раскрытии Топорова… Слишком многого хочет. И этот турецкий дипломат… Стечение обстоятельств или чья-то многоходовая комбинация?

Лёг на кровать, устраиваясь поудобнее. Мышцы ныли от напряжения. Не столько от физического, сколько от магического. Каналы в моём источнике восстанавливались, но медленно. Пустота внутри постепенно заполнялась энергией, как колодец – водой после засухи.

Мысли текли одна за другой, словно река, не давая расслабиться. События последних дней, бой, существа, орден Амбиверы… Всё сплеталось в сложный узор, разобраться в котором будет нелегко.

Закрыл глаза, стараясь расслабиться. Завтра предстоит трудный день. Нужно будет проверить состояние взвода, встретиться со Смирновым, продолжить работу над зельями. И думать, думать, думать о том, как выполнить просьбу генерала, не погибнув при этом.

Наконец-то вырубился. Сквозь сон чувствовал, как казарма успокаивается. Шёпот стихал, шаги становились реже. Солдаты, измотанные боем и действием зелий, один за другим отключались.

Сквозь пелену сна вдруг ощутил тревогу. Не свою – паучков, которых разместил по периметру казармы. Их сигнал – слабый, но настойчивый – пробивался сквозь дрёму. Кто-то приближался к нашей казарме, кто-то, кого не должно было здесь быть.

Мысленно активировал связь со стражниками. Через их глаза увидел, как какая-то фигура проскальзывает мимо часовых у входа. Охрана не обратила внимания. А я сделал вид, что сплю. Глаза прикрыты, дыхание ровное и глубокое. Лишь сознание бодрствовало, наблюдая через глаза паучков за ночным гостем.