Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 93 (всего у книги 349 страниц)

Глава 8

И снова уже знакомая Тьма. Она заливалась в уши, нос и глаза и Александре казалось, что она тонет по-настоящему, задыхаясь. И когда «держаться под водой» не осталось сил, она «вынырнула».

Оглядевшись, поняла, что стоит в кругу чёрных фигур, чьи лица полностью скрыты масками. Две фигуры стремительно ринулись к ней, но синий луч, как прожектор, установленный под её ногами, резанул, заставляя всех замереть на местах.

В оседающем на землю раненом Александра с ужасом узнала Дэмиана.

– Бог ты мой! – всплеснула она руками и, бросившись вперёд, к другу, споткнувшись о хрустальный череп, своевольно последовавший за избранной им хозяйкой.

– Это действительно вы, Лекса? – по низкому, грудному голосу опознать Нортона Хэйса не составило труда. – Мы повсюду вас искали и уже стали бояться худшее…

– Он серьёзно ранен? – перебила его Александра, опускаясь рядом с Дэмианом на колени.

Вместо ответа Дэмиан крепко сжал её пальцы в своей руке.

А Хэйс продолжал оповещать:

– Ваш отец в ярости, и она увеличивается с каждой секундой. Так что, чем быстрее он узнает о том, что вы вернулись, тем больше шансов, что пострадает как можно меньше людей. Ступайте, Лекса! Пусть вас отведут к Эссусу. С Дэмианом мы сами разберёмся.

Дэмиан коротко кивнул, подтверждая слова учителя:

– Скоро увидимся, – прошептал он.

Александре осталось только подчиниться.

– Мисс Лекса?.. – окликнул Хэйс. – Не забудьте ваш милый череп. Ну, не ваш, конечно, но всё равно – забирайте его отсюда, от греха подальше, как можно скорее.

Она покорно подхватила Череп и позволила одной из Чёрных теней увлечь её за собой. По влажному воздуху, повеявшему в лицо, Александра догадалась, что они по-прежнему находятся на Змеином Острове. Интересно, чем занималась милая группа в чёрном, собравшаяся в кружок? Творила поисковые заклинания?

Все чувства Александры были притуплены. Она не испытывала ни радости, что удалось вырваться, ни печали, что рассталась с Вороном. Опустошение, так, пожалуй, это называлось; она была опустошена, выжата, как лимон. Вместо желания упасть с родительские объятия Александра с трудом справлялась с искушением куда-нибудь забиться в тёмный уголок, как испуганная кошка. Морально она была почти раздавлена, да и физических сил оставалось мало.

– Ваша дочь, господи, – склонился перед Тёмным Змеем человек, сопровождающий её. – Она вернулась.

– Лекса? – шагнул Эссус к дочери, кладя руки её на плечи и слегка сжимая их, как бы выражая этим чувства.

Должно быть, радость. По крайней мене, Александра на это очень надеялась.

–Это действительно ты! Какая неожиданная радость. Признаться, я и надеяться не мог на то, что тебе удастся вырваться самой.

– А где мама?

– Лейла предпочла возглавить поисковую компанию. Александра, я никак не могу поверить тому, что вижу! Это действительно ты?

Она прошла к столу и демонстративно водрузила на неё череп:

– Я.

Не спрашивая разрешения, Александра потянулась к графину, где плескалось вино. Звякнув стеклянной изящной крышкой, пролив несколько капель на стол, плеснула себе алкоголя и демонстративно уселась в кресло, отсалютовав бокалом.

Эссус пересёк комнату и присел рядом с креслом, на котором в напряжённой позе застыла его дочь.

– Глупо спрашивать, всё ли у тебя в порядке. Сам вижу, что нет. Расскажи, что случилось, котёнок? Я боялся, что тебе причинят физический вред, не дай бог, убьют… но, кажется, случилось нечто другое? Ты можешь рассказать мне абсолютно всё.

– Могу. Но не думаю, что стоит это делать.

– Иногда, после того, как выговоришься…

– Что – станет легче? Да не станет. Словами проблемы не решить, – Александра одним махом опрокинула рюмку и почувствовала, как почти сразу благословенное тепло побежало по венам. – Хотите знать, что случилось?

– Конечно, хочу, – всё с тем же невозмутимым спокойствием проговорил Эссус.

– Тогда дайте мне слово, что не тронете Ворона, чтобы я вам сейчас не рассказала.

– Ты ставишь мне условия?

– Я хочу, чтобы он был невредим! Чтобы с ним было всё в порядке. Дайте слово, что не навредите ему, или я стану молчать, как рыба.

Эссус молча сверлил дочь взглядом.

– Это моё единственное условие или просьба – тут уж расценивайте, как пожелаете. Хотите, чтобы мы продолжили ладить? Хотите, чтобы у вас была послушная дочка, которая пляшет под вашу дудку и не рыпается вырваться? Не трогайте Ворона.

– Я так понимаю, ты влюбилась в этого мрачного рыцаря Света?

– Не только влюбилась, – с тем же спокойствием, что и Эссус, заявила. – Я была с ним близка. И да, докладываю, что вы были правы в своих подозрения – я могу жрать сексуальную энергию, потому что я –прирождённый суккуб.

– Что ты сделала?! – всё-таки даже железное терпение может треснуть и Александре удалось сделать почти невозможное – вывести Чёрного Змея из себя. – Ты в своём уме, дочь?! Да ты хоть понимаешь?!.. Нет! Я не просто оторву этому мерзавцу голову, я тебя ещё смотреть на это заставлю.

– Не оторвёте и не заставите.

– Что мне помешает?

– Здравый смысл. Я умею перевоплощаться в Дракона, если меня хорошенько разозлить. И, как всякий дракон, могу летать и дышать пламенем.

– Это угроза, зайка? – ласково прошелестел Эссус.

– Это баш на баш. Вы не трогайте Ворона, и у вас будет послушный дракон не веревочке. И все будут живы и довольны. А чего ещё-то желать? Или – вы осуществляете свою месть и окончательно портите наши отношения. Выбор за вами, отец. Что для вас важнее?

Ответить Змей не успел, потому что входная дверь в его кабинет резко распахнулась и комнату залило багровыми всполохами факелов.

– Да в чём дело?! – зарычал Эссус, гневно оборачиваясь к вошедшему. – Стучаться – это что, для слабаков? Да какой идиот вообще посмел явиться не то, что без вызова – даже без спроса?

Чёрная тень затряслась, как осиновый лист на ветру – довольно жалкое зрелище.

– Мой господин, мы схватили его!

– Кого? – не понял Змей.

– Проклятое инквизиторское отродье, похитившее вашу дочь.

– И что?!

– Но как же?… Вы же говорили, что дело первостепенной важности… и я подумал…

– Первостепенной важности оно было до того, как вернулась Лекса. И именно из-за неё, кретины.

– Но леди Лейла велела немедленно сообщить вам…

– Леди Лейла вообще в курсе, что её дочь вернулась? Ей хоть кто-нибудь сообщил об этом? Полагаю, нет. По твоей роже сам вижу, что нет, так что не трудись отвечать.

Ворон в плену у её отца, снова? После того, что она тут наговорила. «Чудесно»! Лучше не бывает. Просто – зашибись! Александра уже не находила в себе сил волноваться и на что-то реагировать. Она хотела только одного – чтобы бесконечный день, исчерпав себя, наконец-то скончался.

– Прошу вас, отец! Умоляю! Не причиняйте ему вреда!

Она готова была хоть на колени встать, но веры в то, что это как-то поможет, не было.

Эссус со свистом втянул воздух и гневно обернулся к дочери:

– Замолчи, – только и выдохнул он.

– Мой господин!

Кажется, идиоту в чёрном всё-таки надоело жить?

– Что же мне сказать миледи?

– Ничего Я сейчас спущусь и всё скажу сам.

– Я пойду с вами, отец! – решительно заявил Александра.

– Нет, – прозвучало не менее решительно.

– Всё равно пойду! И вы не удержите меня!

Эссус, не говоря больше ни слова, направился к двери. Александра следовала за ним по пятам.

В коридоре было прохладно, освещение казалось слишком тусклым, а в Главном Зале, где собралось слишком много народу, напротив – удушающе жарко и до рези в глазах много света. Бледные лица казались Александре похожими на гротескные маски. От дикого хохота Медоры ломило виски.

Люди расступались перед Эссусом, как волны перед кораблём, а Александра просто шла за ним, как маленькая лодочка в фарватере.

Люди в чёрном – люди ей отца. Они с любопытством взирали на середину комнаты, где между двумя женщинами, черноволосой Медорой и златокудрой Лейлой, чуть пошатываясь, всё же держался на ногах Ворон.

Перешептывание и смешки куда-то отодвинулись, отошли на второй план, превратившись в ничего не значащий фон. Всё внимание Александры было приковано к молодому человеку в распахнутой алой мантии, из-под которой виднелась белая рубашка.

Появление Александры для него тоже не прошло незамеченным. Стоило ему её увидеть, как Ворон вскинул голову, и её глаза встретились с его, азартно блестящими, кажущиеся сейчас чёрными, а не синими.

Пауза затягивалась. Даже противная Медора больше не хохотала.

Тишина гробовая, Александра слышала своё прерывистое дыхание.

Ей хотелось отвести взгляд и разорвать визуальный контакт, но она почему-то продолжала смотреть в глаза пленнику.

Его спокойный вид, надменная улыбка, играющая на бледном лице – они действовали на её нервы и те готовы были сгореть, как при коротком замыкании.

«Какого чёрта ты позволил себя схватить! – хотелось завизжать Александре. – Я же вытащила тебя отсюда! Ты же был в безопасности! Так какого чёрта происходит всё то, что происходит?!».

– Вижу, ты по мне соскучился? – отвратительно приторным голосом протянул Эссус. – Жить без меня не можешь, да? Ну, что на это сказать? Разве только: и снова – здравствуй! Ну, и? – обвёл Змей взглядом свою чёрную команду. – Кого мне поблагодарить за хорошую работу?

– Никого, – покачала головой Медора. – Его не схватили. Он сам заявился.

– Сам? – в задумчивости протянул Змей.

Все, как завороженные, смотрят на него и ждут, что же будет дальше? Внимательный, пристальный взгляд Эссуса из-под ресниц почти всегда сбивает с толку.

Александра взяла на заметку. Нужно будет научиться смотреть также, ведь у них с отцом похожие глаза.

– Доброволец, значит? Что ж? Тогда, наверное, мне следует попросить прощение за отсутствие должного гостеприимства? Что же ты всё молчишь и молчишь? Что заставило тебя утратить дар речи? Счастье вновь лицезреть мой прекрасный лик?

– Эссус, – голос Лейлы звучит мелодично и холодно. – Мне кажется, сейчас не время для игр. Обычно я не сторонница радикальных мер, но сейчас прошу – просто прикончи его, без лишних слов.

– Просто прикончить, говоришь? – едва ли не со смехом повторяет за ней Змей. – Тебя, случаем. не подменили и не подпоили, дорогая? Ты ли это? Ты это серьезно?

– Более чем. Эту ночь я хочу спать спокойно, зная, что моя дочь в безопасности. Довольно с нас неприятностей.

– Я бы с тобой согласился. Но вот наша дочь, –представь? – против.

Змей приблизился к Ворону, остановившись не далее, чем в шаге. Улыбка сошла с лица Эссуса, и оно вдруг застыло алебастровой маской, сделавшись, несмотря на юные черты, древним, строгим и грозным, как у Тёмного Бога:

– Зачем ты пришёл? – требовательно прозвучал его голос.

Но на Ворона это не произвело впечатление, судя по легкомысленно-вызывающему тону ответа:

– У тебя в доме потрясающе красивые девочки. Я подумал, что здесь можно неплохо отдохнуть.

– Можно, – охотно соглашается Змей. – Но не тебе.

А затем бьёт кулаком своего пленника под рёбра. Как раз туда, где едва-едва затянулась рана. В ответ Ворон, закашлявшись, сгибается пополам, тряпочкой повисая на ударившей его руке. Правда, всего на мгновение, потому что Эссус стряхивает его с себя, как досадную помеху.

– Не терплю, когда в моём присутствии оскорбляют мои женщин.

– Я признал их красоту. Это тебя оскорбило? – фыркнул Ворон, безуспешно стараясь преодолеть боль и выпрямиться.

– Ещё раз позволишь себе сказать нечто подобное, я вырву твой язык и на твоих глазах скормлю моим собакам.

– Тем, что жмутся по углам? – Ворон пожал плечами. – – Можешь развлекаться соразмерно своим вкусам – я весь к твоим услугам, – отвесил он насмешливый поклон и, не сдержавшись, закашлялся, утирая кровь с губ.

– Не терпится умереть? – выгнул бровь Эссус. – Как-то глупо всё выходит. Столько усилий, столько желания поквитаться со мной и… такой жалкий финал. Ты решил развлечь меня своей смертью? Глупо. Так просто сдаться? Более, чем глупо – я бы даже сказал: жалко. Ну что ж? – вздохнул Эссус. – Я охотно подарю тебе то, что ты хочешь. Сразу же после того, как расскажешь, что привело тебя к столь необычному решению. Почему ты хочешь умереть, мой враг?

– Вы правда хотите, чтобы я это озвучил?

– Да.

– Вот так – прямо перед всеми? Что ж? Если вы настаиваете? – насмешливо произносит Ворон.

Его взгляд вновь обращается к Александре и лицо вмиг темнеет.

– Причина моему решению – ваша дочь.

– Моя дочь, – вздыхает Змей. – У нас сегодня вечер откровений. Так что с моей дочерью, юноша? – усмешка отца в этот момент кажется Александре отвратительной. – Уж не влюбился ли часом наш Чёрный Ворон?

Подобострастный хохот подхватывает окончание фразы. Впрочем, смеются не все. Лейла сохраняет серьёзность.

Александра чувствует, как кровь сильнее стучит в висках и понимает, что забыла, как дышать в ожидание ответа.

Прозвучавший ответ был отвратителен, как контрольный выстрел в голову:

– У меня репутация человека, который умеет владеть своими чувствами, – вещает Ворон. – Но в этот раз я действительно потерпел фиаско. Когда я взялся распечатать сей волшебный сосуд, я понятия не имел, что эта змеюка ещё и грязный сексуальный вампир. Теперь я подсел, как подсядет на неё любой, кто попробует, и моя зависимость мне совсем не нравится. Прикончи меня, Змей. Сделай одолжение. Очисти меня от скверны, в которую я погрузился, пусть и по своей воле, но… слишком неосмотрительно.

Стоило ему закончить речь, как все взгляды обратились к ней – липкие, любопытные, сальные, похотливые взгляды. Она заставляет себя вскинуть голову, хоть лицо её и пылает.

Окидывает взглядом лица, многие из которых успели скинуть свои маски. Светлые волосы Майлзов выделяются ярким пятном. Лицо Дэмиана искажено дикой яростью и болью, отец с трудом удерживает его с одной стороны, Хэйс – с другой. Её глаза встречаются с чёрными, горящими глазами Медоры, а затем с глазами матери, в которых так сложно что-нибудь прочитать.

– Очищение от скверны – нелёгкий процесс, – шелестит голос Змея, как листья под дыханием ветра. – Ты же знаешь, что для тебя всё не закончится к легко и просто? Я не подарю тебе лёгкой смерти.

– Знаю, – кивает Ворон. – Но и вы же знаете, кто воспитал меня. Там считали, что грех искупается страданием. Как видите, я жажду этим заняться, – с кривой усмешкой договаривает он.

– Искупав мою дочь в своей грязи, ты нанёс мне прилюдное оскорбление.

– Я в курсе – я сделал это сознательно. Так что вы станете делать? – с издевательской усмешкой вопросил Ворон.

– Позволь мне, мой господин, что-нибудь сделать. – шагнула вперёд Лейла. – В своё время вы неплохо обучили меня. Интересно проверить, что осталось от той науки спустя годы?

Эссус слегка нахмурился, а потом коротко кивнул:

– Прошу, дорогая.

По цвету световой вспышки Александра безошибочно узнала заклинание. То самое, от которого внутренности начинают гореть огнём, не настоящим, но от этого не легче.

Ворон не кричал. Лишь глухой стон сорвался с его губ. Он даже не упал на пол! Лишь опустился на колено. Даже под пыткой ему удавалось сохранять свою чёртову надменность. Даже под пыткой он оставался бесстрастен и не проявлял никаких чувств.

Кто-то недовольно морщился, кто-то отворачивался, когда тело Ворона начало трясти, как под током, мелкой дрожью – судороги никакой силой воли не остановить.

Почему в этот момент он смотрит именно на неё?!

Его глаза – это худшее из всего, что происходит. Когда смотришь в них, видишь тьму, которую не постичь, не понять.

– Довольно, Лейла, – останавливает Эссус свою Золотую Змейку и оборачивается к Александре. – Твоя очередь.

Ворон, покачнувшись, упрямо поднимается и с вызовом, в упор, как на врага, смотрит на неё.

– Ну же, Александра? – встаёт за её спиной отец. – Не будь слабой. Позволь твоей Силе вести тебя.

– Я не хочу этого.

– Тогда я сделаю это сам.

Огненный острый луч срывается с руки Эссуса и его заклинание, в отличии от произведённого Лейлой, заставляет Ворона рухнуть на пол, содрогаясь в беззвучных конвульсиях. Жуткое и опасное зрелище, но кроме мучительного полувздоха-полувыдоха даже Эссусу ничего не удалось вырвать из Ворона.

С побелевших насмешливых губ сорвался только этот стон и – не более.

Змей, опустившись на одно колено рядом со своей жертвой, ухмыльнулся:

– Твоих стонов мало, чтобы утолить мою раненую гордость. Ну, мальчик, давай же, раскрой рот. Не всегда следует проявлять сдержанность.

– Иди… к чёрту… – через силу выдавил из себя Ворон.

– Глупо. Я ведь так тебя действительно прикончить могу.

– Сделай одолжение, – прохрипел Ворон в ответ.

Зрачки в глазах Змея вытянулись в узкое чёрное лезвие, как и лицо – не теряя человеческого лица он каким-то образом сейчас очень походил на змею.

– Отец, – умоляюще прошептала Александра, кладя ему руку на плечо. – Прошу вас, не надо.

Лицо Эссуса исказилось ненавистью и на губах Ворона выступила кровавая пена.

С недовольным рычанием, как собака, у которой вырвали из пасти надкусанную кость, Змей опустил руку, расплетая пыточный аркан.

– Сегодняшнее представление закончилось. Медора, помоги нашему гостю добраться до его комнаты, сам он вряд ли будет в состоянии дойти. А ты, Лейла, побудь с дочерью. Тёплая компания Александре сейчас не помешает.

– Идём, – рука Лейлы обернулась вокруг талии Александры и мать увлекла дочь к дверям.

Александра краем глаза заметила, как Дэмиан рванулся присоединиться к ней, но Лиссандр вновь удержал сына, что-то тихо нашептывая ему на ухо. И это к лучшему.

– Они его точно не убьют? – спросила Александра у Лейлы.

– Если попытаются, я возражать не стану, – отрезала эта сладкая блондинка с лицом доброй феи.

– А я слышала, что ты, в отличие от отца, против убийств и пыток. Что из-за этого у вас с ним все недоразумения и ссоры.

– Не из-за этого. Вернее, не только… но мерзавца, похитившего мою дочь, я готова задушить собственными руками. Уж вступаться за него точно не стану. Пусть твой отец делает с ним, что хочет. Этот… Ворон, да? – он сознательно, прилюдно его унизил, на моей памяти Эссус убивал за куда меньшие прегрешения. А уж за то, что этому мальчишке удалось забраться не только к тебе в трусы, но и в твою голову, надеюсь, его ждёт отдельный котёл в аду.

Они вошли в комнату Александры, где она надеялась остаться одна.

До сих её всегда обижала холодность Лейлы, которая, по правде говоря, матерью не выглядела вовсе. Какая-то отстранённая богиня, которая, как лицо второго плана, всё время ходит где-то там, далеко, зачем-то присутствует в твоей жизни, но большой роли не играет.

А вот теперь, когда Александра хотела одиночества, Лейла решила задержаться.

– Я принесла тебе поесть, – голос матери дрогнул, когда она потянулась рукой к пакету, стоявшему на тумбочке. – Подумала, вдруг ты голодна?

Александра нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда ела в последний раз? Получалось, что давно. Желудок предательски заурчал. Она протянула руку, и Лейла со вздохом облегчения отдала ей пакет я едой.

– Хочешь, я попрошу брауни приготовить тебе чай? Или кофе?

Александра отрицательно покачала головой:

– Нет. Не хочу видеть никого лишнего.

– Я тоже попадаю под категорию лишних? – вздохнула Лейла.

Вместо ответа Александра развернула пакет и обнаружила там несколько булочек, пару яблок, банан и апельсин.

– У меня на цитрусовые аллергия.

– Прости, я не знала. Меня не назовёшь лучшей матерью года, да? – с улыбкой вздохнула Лейла, пытаясь руки то пристроить на коленях, то теребя ими всё, что не попадётся – бахрому, складки на юбке, волосы.

Александра достала из пакета яблоко и покрутила в руках.

– Оно хоть мытое?

– Что?.. Да, конечно… – поспешно кивнула Лейла, а потом добавила дрогнувшим голосом. – Наверное. Брауни должны следить за такими вещами. Как думаешь?

– Я не знаю, – пожала плечами Александра и с удовольствием откусила большой кусок.

– Ты… ты в порядке?

– А тебе, если честно, не всё равно?

– Не всё равно.

– Отрадно слышать.

Лейла бросила на дочь вопрошающий взгляд. Лицо её было сосредоточенным и бледным.

– Мы едва знакомы. И… я понимаю, что из нас двоих мать – это я, а значит, именно на мне лежит ответственность. Но…прости, я очень бы хотела, но не знаю, как этой самой матерью быть. Я…

Подняв руку, Лейла то ли отбросила с лица длинные, красивые волосы, то ли ненароком смахнула слезу и продолжила:

– Я слышала, ты, как и я, не росла в Магическом Сообществе. Тебя Василиса отвезла в Россию?

– Ага.

– Ты росла в детском доме? – в голосе Лейлы послышалась боль.

– Там было не так уж и плохо. Ну, пахло хлоркой и строем ходили. Подумаешь? – усмехнулась Александра.

– Конечно же, ты врёшь. Было плохо. Если бы в своё время люди твоего отца не убили моих родителей…

– Что?! – Александра чуть не подавилась яблоком. – Как это?..

– Твоих бабушку и дедушку, – грустно кивнула Лейла.

– Я не знала, что отец их убил.

– Не он сам. По его приказу. Хотя он и отрицал это.

– Не верю. Отец не стал бы этого делать. Он не захотел бы причинить тебе боль.

– Ты плохо знаешь его, Лекса. На самом деле твой отец страшный человек. Если хочешь знать моё мнение, я порой даже не знаю, а человек ли он вообще?

Теперь в задумчивости руки Лейлы теребили прядь светлых волос.

– Ты его любишь? – прямо спросила Александра.

Лейла подняла глаза на дочь и медленно покачала головой:

– Нет.

Отчего-то это было больно слышать.

– Никогда не любила, – тихо продолжила Лейла. – И не думаю, что смогу когда-нибудь полюбить. Да ему и не нужна моя любовь. Возможно, в твоей привязанности он и нуждается, хотя даже тут, прости, я не уверена.

– Ты правда думаешь, что Змей тебя не любит?! – возмутилась Александра такой несправедливостью матери к отцу. – Серьёзно?.. Ох, ну, почему все блондинки такие блондинки? Я не обеляю отца. Я не могу не видеть, что он чудовище – но он наше с тобой чудовище! Чтобы не дать тебе умереть, он двадцать лет просидел взаперти, делясь с тобой своей жизненной энергией. Ты была единственной, ради кого он позволил затянуть себе петлю на шее. Его уязвимая пята, из-за которой, на минуточку, он потерял всё, к чему шёл добрую сотню лет!

– Как показательно, – с насмешливой горечью, не скрывающей душевной боли, проговорила мать. – Его ты зовёшь отцом. А меня – Лейлой.

– Извини, – осеклась Александра, – я не специально.

И это было правдой.

– Просто, ну… я никак не могу привыкнуть к тому, что люди в этом мире не стареют. Ты выглядишь моложе меня, мои парни заглядываются на тебя. Это так странно, – Александра лукаво усмехнулась – Иногда, если честно, даже подбешивает.

С удивлением Александра почувствовала прикосновение руки Лейлы к своей спине. Оно было робким и несмелым, будто молодая женщина сомневалась в правильности того, что делает.

– Мне очень жаль. Жаль, что всё так. Что при живой матери ты чувствуешь себя сиротой. Как, чем я могу тебе помочь? Как мне всё исправить?

Тут бы великодушно отказаться от всего и заверить, что привязанность наладится сама по себе со временем. Или не наладится. Но, в любом случае, её не стоит пытаться купить или заслужить.

Однако Александра поступила, увы, не так великодушно.

– Убеди отца не убивать Ворона, – прямо попросила она. – Если действительно хочешь мне помочь – сделай это.

– Для тебя это так важно? – удивилась Лейла. – Этот человек, этот Ворон – он же хотел тебя убить, Лекса. Мы со Змеем два дня с ума сходили, не зная, жива ли ты ещё? Мертва? И ты хочешь?

– Да, хочу! Ведь речь идёт о моих чувствах, а не о ваших. И ты ведь сама сказала, что хочешь помочь?

– Я и хочу.

– Ну, так помоги!

– Даже если бы и хотела, что я могу? Змей не станет меня слушать.

– Станет!

По губам Лейлы скользнула всё та же горькая усмешка:

– И заявив о собственном мнении, собственном голосе ты поможешь не только мне, но и себе – тоже. Нельзя не делать ничего, нельзя просто плыть по течению. Проснись, Лейла! Иначе так и останешься одинокой принцессой в зачарованном замке. Пока ты тут разыгрываешь спящую красавицу, Медора времени даром не теряет и, похоже, готова утешить отца. А если отец прикончит Ворона – в глубине души я никогда не прощу вам этого! Ни ему – за его жестокость, ни тебя – за твою пассивность.

– Это жестоко! И несправедливо! Ты сама-то пыталась с ним поговорить?

– У тебя есть способы убеждения, не доступные мне.

– Что ты имеешь в виду?

– А ты не понимаешь? Ночная кукушка всегда дневную перекукует? – так, кажется, говорят на нашей, теперь уже такой далёкой, Родине?

– Я не стану обсуждать с тобой этот вопрос!

– Со мной и не надо – обсуди с отцом. Перестань шарахаться от него. Перестань жить воспоминаниями. Мы – это то, что есть здесь и сейчас. Хочешь, чтобы я относилась к тебе с доверием, так сделай хоть что-нибудь, что поможет мне это доверие установить. Ворон мне нужен живым. Убеди отца сохранить эту жизнь, а я… я впредь буду ему послушной дочерью. Выйду за того, кого он скажет; надену то, что он велит; буду учиться тому, чему он сочтёт нужным меня обучать. Я вас не разочарую, если вы не разочаруете меня.

Лейла какое-то время смотрела на дочь, а потом отвела взгляд:

– Ты похожа на отца не только внешне. Ты, как и он, думаешь только о том, что тебе хочется и цена не важна, да?

– Он настолько тебе ненавистен? Но ведь я как-то родилась на свет? Значит, не так уж… и ненавистен?

– Я попытаюсь сделать всё, что смогу. Но, поверь мне, если твой отец решит убить Ворона, он сделает это, не взирая ни на что, а уж если решит пощадить, то не из-за моих или твоих слёз, а потому, что лично ему это будет выгодно. Уж такой он человек. Но если это, хоть в какой-то степени поможет растопить лёд между мной и тобой – то я попытаюсь.

– Поможет! – с яростной мольбой проговорила Александра. – Пожалуйста! Ты себя недооцениваешь! Отец будет рад твоему первому шагу. Мы все от этого лишь выиграем.

Судя по выражению лица Лейлы, она не спешила верить словам дочери:

– Ты слишком мало его знаешь.

– Я знаю его! Ты же сама говорила – мы во многом похожи. Я ведь и тебя не знаю, но чувствую, что желание прощать и щадить во мне уж точно не от папочки унаследовано. Помоги мне. Пожалуйста!

– Я думала, что тебе нравится Дэмиан.

– Я люблю Дэмиана, в чём-то даже больше Ворона, потому что насчёт последнего я совсем не уверена, что это любовь. Больше похоже на наваждение, на зависимость, на болезненную жажду. Это совершенно нездоровые отношения, я понимаю…

Лейла в ответ на тираду дочери тяжко вздохнула:

– Знаешь, я когда-то увлекалась психологией. В какой-то из этих пустых книг говорилось, что дочери неосознанно выбирают себе парней, похожих на их отцов. Но ведь ты своего даже не знала?.. Наверное, правда, наши родители живут в нас, и все мы продолжаем одну и ту же историю. Потому что то, что ты описываешь, мне очень хорошо знакомо.

Подавив очередной вздох, Лейла кивнула:

– Ладно, я попробую.

– Думаю, стоит начать прямо сейчас, – лукаво улыбнулась Александра матери.