Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 349 страниц)

Она криво усмехнулась в ответ:

– Ты не поверишь, но в чём-то даже больше остальных.

Тед смачно плюнул ей под ноги. Не веря глазам, Лейла покосилась на белый пузырящийся плевок.

– Пытаешься произвести впечатление на даму, демонстрируя принятые у Огненных утонченные манеры? – засмеялся Дэйв Майлз.

Тед впечатал его в стену.

– Это что же ты себе позволяешь, Теддик? – продолжал нагло ухмыляться Майлз в лицо противнику. – Если уж вздумал приставать ко мне, то говорю сразу – ты не в моем вкусе.

Свита Дэйва окружила их, как стая волков, явно вознамериваясь опуститься до банального мордобоя.

– Не надо, – зыркнул в их сторону серыми глазищами Майлз. – На сегодня разборки закончены. С тобой, Фокс, мы и так скоро сочтёмся. За моего отца, за мать, да и за самого себя. Обещаю!

Это звучало уже серьёзно.

Дэйв Майлз едва доходил Теду Фоксу до плеч. В огромных кулачищах Теда он смотрелся особенно хрупким, словно ивовый прут или легкий штрих на холсте. Но каким-то непостижимым образом ухитрялся выглядеть при этом и пугающим, и внушительным.

Тед воинственно сжав челюсть, разжал кулаки.

– Пошёл вон, гад!

– Только после тебя, козёл.

Глава 16. Чудовище из подземелья

Лейла уверенно шагала по направлению к условленному месту встречи. Пушистый ковер из опавших листьев шуршал под ногами при каждом шаге. Запах влаги, грибов и опасности стойко держался в воздухе, раздражая обоняние, приятно будоража нервы.

Огромная ворона слетела с ветки и через секунду в облаке оседающего черного дыма вырос стройный женский силуэт – истинное порождение ночи. Шагнув к Лейле навстречу, Василиса с нежностью обняла её, но ледяной холод вместо обычного человеческого тепла напомнил, что она давно уже не просто человек, если вообще когда-нибудь таковым была.

– Эссус знает, что ты здесь? – спросила её Лейла, не отвечая, но и не высвобождаясь из объятий.

– Тс! – холодный палец прижался к девичьим губам, – не нужно произносить его имя вслух.

–Почему? – удивилась Лейла.

– Есть парочка заклятий, связывающий имена с магией вызова. Уверена, что Эссус ими воспользовался и способен услышать ту из нас, что его произносит. А нам лишние уши совсем ни к чему. Ты готова к новому уроку, моя дорогая?

– Опять будем мертвецов поднимать? – недовольно хмурясь, с долей сарказма протянула Лейла, недобро прищуриваясь.

– Отчасти –да, но… лишь отчасти. Ты же должна учиться управлять своим Даром? Учителя не станут обучать тебя науки некромантии, она в большинстве магических заведений под запретом. Так что придётся вести занятия по индивидуальному плану лично. Если всё пройдёт, как я запланировала, ты не только получишь сегодня новые знания, но у тебя появится в Академии надёжный союзник.

– О чем ты вообще?

– Я бы сказала не о чём, а о ком. О горгулье.

– Горгулье? Живой горгулье? В Академии магии? Ты, случаем, ничего не перепутала? Откуда ей взяться? И почему её до сих пор не заметили и не устранили? Ну, или что там по инструкции с горгульями делать положено?

– Эта горгулья окаменела ещё задолго до твоего рождения. Живыми подобные твари способны кого-угодно сожрать. Согласись, существенный минус? К тому же, живая тварь всегда действует по собственному почину, в то время как поднятый мертвец та же марионетка, что кукла на верёвочке, без твоей воли – ничто, прах. Мертвая же горгулья не сможет ползать по трубам, летать по ночам или убивать без приказа. Зато, если потребуется защищать тебя, она не остановится, пока не убьет того, кто представляет собой угрозу. Главное, не забыть приказать ей сделать это. Она – это ты, словно твой аватар. Ничто без твоего желания, а потому бояться её не стоит.

– Но если горгулья мертва, она же, наверное, должна была успеть разложиться?

– Я же сказала, что горгульи не гниют. После смерти они превращаются в камень. Заклятие некроманта вернёт ей плоть, и ты приобретёшь неуязвимого защитника, а заодно потренируешься. Пошли!

– Куда?

– В Академию, – как о чём-то, само собой разумеющемся, сказала Василиса.

– Ты можешь в неё зайти? Без приглашения?

Василиса засмеялась:

– Без приглашения – нет. Но ты-то рядом. Вот ты меня и пригласишь.

– Я не стану нарушать правила, – попыталась Лейла проявить характер.

– Конечно станешь, – без тени сомнения заявила Василиса. – Ведь без меня тебе не справиться ни с горгульей, ни с Эссусом. Глупо ссориться с сильным союзником. Особенно когда он у тебя единственный.

Лейла закусила губу:

–Я не прощу себе, если по моей вине пострадают другие люди.

– Я тебя умоляю! Не глупи! С чего бы им пострадать-то? Я же объяснила… – до Василисы вдруг дошло, и она сощурилась, в свой черёд, презрительно и недобро, став при этом очень похожей на свою внучку. – Ах, ты не горгульи опасаешься, да? Так если я захочу принести кому-то смерть, что помешает мне дождаться человека за порогом и в своё полное удовольствие обескровить его?

Лейла в очередной раз не нашла, что возразить.

Ей очень не хотелось «оживлять» горгулью, было страшно и жутко. Она так надеялась, что по дороге их кто-нибудь встретит, но все словно провалились куда. Никого! Ни единой живой души.

Так, без приключений, они с Василисой и вошли в здание Академии, миновали все коридоры, переходы и лестницы. В окна, подмигивая, заглядывала любопытная луна, раскидывая по полу прозрачные голубоватые тени и освещая им путь-дорогу.

– Мы идём в какое-то конкретное место? – ворчливо поинтересовалась Лейла. – Или просто плутаем, наугад и везение?

– Глупый вопрос. Нахшироны никогда не идут наугад. Тонкий расчёт и чёткий план – вот залог нашего успеха.

Василиса увлекла Лейлу в один из малоприметных боковых проходов, где прямо в стене образовалось сначала углубление, потом дверь, которая поначалу показалась Лейле нарисованной, но оказалась вполне материальной.

Негромко скрипнула она под рукой, когда, опасливо озираясь, Лейла вошла внутрь вслед за Василисой. Помещение рассмотреть толком не удавалось. Потолок терялся во мраке, как и дальние стены. Зато в центре, подсвеченное, стояло нечто вроде колонны, напоминая гигантскую вазу без цветов.

Приблизившись, удалось разглядеть, что вся ваза, сверху до низу, оплетена искусственными фигурками маленьких фарфоровых змеек, вставших в боевую стойку.

– Повели порталу открыться, – велела Василиса.

– Как?

– Просто скажи «откройся» на змееязе, – подсказала она.

Лейла сделала, как велели, и «ваза», воссияв алмазным светом, стала двигаться – вращалась до тех пор, пока не отошла в сторону, открыв вход в длинный тоннель, напоминающий чёрную трубу, уходящую глубоко вниз.

Василиса шагнула в темноту первой.

Лейла последовала за ней, стремительно покатившись вниз, как по огромной горке. Падение казалось жутким и бесконечным. Труба изгибалась, поворачивала то вправо, то влево, неуклонно опускаясь всё ниже и ниже.

Когда падение завершилось, они оказались в глубоком подземелье. Тьма здесь стояла такая непроглядная, что маленькая дрожащая точка света в руке Лейлы почти не могла противостоять торжествующему мраку.

Стены пропитались влагой. Вода была здесь повсюду. Тишина била по ушам и действовала на нервы. Когда под ногой что-то хрустнуло, Лейла не могла сдержать испуганного вскрика. Опустив палочку ниже, она увидела, что пол усеян костями.

Ход снова изогнулся, выводя их с Василисой к стене с изображением двух переплетённых змей. И снова на змееязе пришлось повторить требование открыться, после чего стена словно раскололась надвое, открывая доступ в тускло освещенный, длинный зал.

Каменные колонны в форме переплетенных змей, поддерживали терявшийся во мраке потолок. А в центре стоял алтарь, на котором лежало чудовище, похожее на гигантскую летучую мышь, чьи опущенные перепончатые крылья в размахе могли бы достигнуть шести футов каждая.

Лейла подозрительно покосилась на это чудо:

– Это она?

Когда она хотела подойти ближе, Василиса схватила её руку:

– Не стоит, дорогая. Пока подобные твари тебе неподконтрольны, даже от мёртвых от них лучше держаться подальше. Лучше возьми мел.

– Обыкновенный мел? – на всякий случай уточнила Лейла.

– Самый, что ни есть, обычный, – с сарказмом заверила её Василиса. – Главное, чтобы рисовал, большего от него не требуется. Обведи им алтарь с телом горгульи и постарайся сделать так, чтобы круг при этом был похож на круг, не став квадратным.

Высунув от старания язык, ползая на четвереньках, Лейла выводила по полу востребованную окружность.

– Когда вызываешь сущности из потустороннего мира, всегда ставь два круга, – наставляла правнучку Василиса. – Вокруг сущности, чтобы она, если что-то пойдёт не так, в любом случае не могла вырваться наружу; и вокруг себя, на тот случай, если всё станет совсем плохо и ей всё-таки удастся обойти первую защиту. Кстати, вызывать демонов самостоятельно я категорически тебе запрещаю! Только попробуй ослушаться и…

– Василиса! – засмеялась Лейла. – Я бы и сейчас ничего не делала, если бы ты сама категорически не настаивала бы на этом. Какой уж там самостоятельный вызов демонов? На этот счёт можешь вообще ни капли не беспокоиться.

Но Василиса продолжала распинаться:

– В данном случае ты никого и не вызываем, а, грубо говоря, заводим мёртвую игрушку собственной энергией и силой, поэтому второй защитный круг ставить не обязательно. Обошлись бы и без первого, но, поскольку ты совсем без опыта, мы делаем это чисто в учебных целях. Понятно?

– Да, конечно.

– Если что-то пойдёт не так, выбегай за границы круга и замыкай линию. Вот соль. Ты крещеная?

– Да, – кивнула Лейла.

– Тогда возьмёшь щепоть соли и произнеси молитву – самый простой способ поставить защиту, известный во всём мире. Теперь слушай внимательно. Вот четыре черные свечи, их нужно расставить внутри круга по сторонам света. Порядок, которым соединяются точки, значение не имеет. Потом сама встанешь центр в круг, закроешь глаза и будешь ждать прихода силы.

– И как понять, что она пришла?

–Ты её почувствуешь. Я ярче загорятся свечи.

– Говорить что-нибудь будет нужно?

– Нет. Длинные словеса – фокусы для публики. Тёмная магия, если только дело не касается призывов, почти всегда обходится без лишних слов.

Взяв протянутые ей свечи, Лейла перешагнула меловую черту. Установив их, как и было сказано, по четырём сторонам, следуя инструкции, села на колени и закрыла глаза.

Капала вода. Равномерно, через определённые интервалы.

Кап…

Кап…

Кап…

Тот, кто одинок, тот непобедим, потому что нельзя потерять то, что тебе не нужно, а сознание – оно бессмертно.

Кап…

Кап…

Медленно вьются серебристые снежинки, падая на стылую землю.

Капли замерзают, стихает звук…

Кап…

И – темнота.

Только сознание воспринимает само себя, больше ничего нет.

Веки поднялись с трудом, далеко не с первой попытки.

Бросив взгляд на свечи, Лейла с удивлением увидела, что те не просто горели – они пылали, вытягивая вверх неправдоподобно узкие, длинные высокие языки. А вокруг её ног белыми кристаллами лежал снег. Кожу кололо, как бывает с мороза.

Юная колдунья вытянула руки, представляя, как каменное тело рептилии на алтаре становится мягче, гибче, оно согревается.

Чтобы облегчить ход силе, Лейла взяла из воздуха материализовавшийся нож и проколола себе палец. Алые капли упали на мраморные изгибы тела горгульи.

Одна, другая, третья капли просачивались сквозь белый камень.

По полу пошла вибрация, словно волна. Громкий глухой звук ударил в уши, будто одна из многочисленных колонн рухнула, рассыпаясь на части – тело рептилии пошло многочисленными трещинами.

Трещины всё разрастались, ширились, пока каменный панцирь не треснул, и ядовито-изумрудная тварь не поднялась, раскидывая кожистые крылья и обнажая острые волчьи клыки.

Помещение заполнилось неприятными, сладковатыми запахами гниения.

В какой-то момент поднятой Лейлой монстр замер, будто кто-то невидимый остановил кинопленку.

– Прикажи ей вернуться на своё место, – велела Василиса.

Мертвая рептилия слушалась безукоризненно.

Как только тело её успокоилось, Лейла попятилась, выходя за рамки мелового круга. Ноги у неё подгибались со страха.

Василиса выглядела недовольной:

– Если бы эта тварь была хоть немного опасна, ты бы погибла, – сказала она. – Что за манера дурацкая замирать столбом?

– Я испугалась! У меня такое впервые.

– Привычка впадать в ступор вредна для здоровья. Если ты будешь пугаться всех, кого создаёшь, скажи, какой в этом смысл?

Лейла не считала, что это она создала горгулью, но говорить об этом вслух не стала.

– Я сделала всё, что ты хотела. Мы можем теперь идти?

– А ты уже придумала, как выберешься наверх? – ехидно поинтересовалась Василиса.

– В смысле? – встревожилась Лейла. – Я надеялась, что ты об этом позаботишься?

– Тебе нужно учиться самой о себе беспокоиться. Я планировала улететь отсюда на своих крыльях. А у тебя своих, насколько я знаю, нет? Но зато они есть у твоей горгульи.

– Нет, Василиса!.. Ты не можешь бросить меня здесь одну! Наедине с… с этой!…

– Я одну тебя и не бросаю. За твоей спиной лежит прекрасное средство передвижения, а также универсальное орудие защиты и нападения. Всего-то и нужно научиться им пользоваться. Удачи с этим!

Густое облако черного дыма или теней оплело стройную фигуру Василисы.

– Василиса, не смей меня здесь оставлять! Не смей, слышишь?!

Лейла чувствовала себя как никогда близкой к истерике.

– В любом случае я не брошу тебя здесь надолго. Вернусь завтра или, может быть, послезавтра, если ты до того времени сама не справишься. До встречи.

Обернувшаяся птицей, Василиса метнулась в непроглядную тьму извилистых переходов.

– Ненавижу! – пнула Лейла ближайшую колонну. – Ненавижу Василису! Ожившие трупы терпеть не могу!!! Магию ненавижу! Всё здесь ненавижу!

Но сколько не кричи, проблемы это не решит.

Смахнув с лица злые слёзы, переведя дыхание, Лейла всё же взяла себя в руки и в очередной раз прошипела на змееязе. – Тащись сюда, змеюка подколодная! Доставь меня немедленно наверх. Я спать хочу.

И снова пространство заполнилось шумом крыльев. Шурша, словно сухая листва, гонимая ветром, иногда издавая мягкое неприятное постукивание, горгулья приблизилась и склонилась перед управляющей ей ведьмой.

Лейла с замиранием сердца заставила себя сесть ей на спину, обхватив руками ледяную чешуйчатую шею.

– Подними меня наверх, – приказала она.

Было такое чувство, что под нею задвигалась платформа странного аттракциона. Как страх вскоре сменился чувством удовольствия. Впрочем, когда горизонтальное перемещение по тоннелям сменилось вертикальным подъемом, эйфория прошла. Держаться было трудно.

Когда горгулья выползла из трубы на пол, Лейла чувствовала себя полностью разбитой, руки её покрылись синяками и ссадинами.

– Возвращайся на место и спи, – приказала она созданному монстру.

Вспышка алмазного света словно стёрла все следы их с Василисой пребывания.

Добравшись до спальни, Лейла с головой укрылась одеялом и провалилась в сон, в котором летала над Академией, утопающей в ярко-алом закате на огромном крылатом змее, а облака над головой складывались в буквы, которые прочитать Лейла не могла, но твердо знала, что они обозначают: «Не будите спящего змея».

Глава 17. Уроки эмпатии

К концу третьего месяца обучения в Магической Академии Лейла узнала очень много нового о заклятиях, проклятиях, зельях, способах предсказания и вызова всякое нечисти, но о своём будущем муже она по-прежнему не знала ничего, или знала ничтожно мало. А всё, что узнала, лишь сильнее заставляло сожалеть об опрометчиво принятом в коттедже Нахширона решении.

Возможно, даже сам Эссус был куда лучшей партией, чем Дэйв Майлз.

В общем, что Лейла могла о нём сказать? Дэйв Майлз был отличный фехтовальщик и завсегдатай вечеринок, тусовок и прочих развлекательных мероприятий, которые он практически никогда не пропускал.

И на которых любил приложиться к спиртному. Возможно, именно этим объяснялись густые тёмные тени под серыми, яркими, словно цветные стекляшки, глазами? Глаза у Дэйва казались подведенными тушью, словно у актера, несколько раз Лейла даже с ужасом подумала, что он красится, но приглядевшись, поняла, что ошиблась.

Вообще, в облике Майлза просвечивало нечто болезненно-нервное, как у наркомана, сидящего на героине. Парень был явно из тех, кто любил отравить себе жизнь.

Хуже того, он любил отравить её и другому. Делал это виртуозно и, по мнению Лейлы, с удовольствием.

На утро после жуткой ночи с горгульей, выйдя из ванной, она застала свою соседку Пенни горько рыдающей в подушку.

– Эй, – окликнула она её осторожно, присаживаясь на свою кровать, – Прости за назойливость, но – что случилось?

Ответа не последовало.

Просто встать и уйти было как-то неловко, поэтому Лейла сделала новую попытку:

– Чтобы там не произошло, оно явно не стоит слёз…

– Много ты понимаешь! – подняла Пенни красное, злое, мокрое от слёз лицо и сердито стрельнула глазами. – Ты – бесчувственная, холодная кукла! Тебе на всех наплевать! Одинаково! Что ты можешь понимать в чужой боли?!

Лейла ощутила укол раздражения. Вот и старайся после этого помочь людям? Её отстранённость объяснялась очень просто – Лейла никак не могла отделаться от мысли, что всё происходящее вокруг ненастоящее, происходит как бы понарошку и вот-вот кончится. И тогда она, Лейла, вернётся в родной город, к маме и папе, к Джин и Чарли, ко всему привычному, близкому и знакомому, то забудет всё это как страшный сон.

А Дэйв и Кевин вместе с Эссумос Нахшироном могут катиться к чёрту, если хотят.

Но никто никуда не катился и каждое утро всё оставалось на своих местах.

Сейчас перед ней сидела зареванная, расстроенная Пенелопа и эта новая реальность с каждым днём словно всё больше обрастала плотью реальности и нужно было как-то существовать в ней.

Лейла подавила тяжелый вздох:

– Ты плачешь из-за Дэйва? Что он опять натворил? Опять тебя ударил?

– Если бы! Но нет, он… он… изменяет мне с…с Розмертой! – Пенелопа снова зашлась в рыданиях.

– С Розмертой? – нахмурилась Лейла, пытаясь припомнить хоть кого-нибудь с таким именем.

Пенни презрительно фыркнула:

– С ассистенткой Мартина, учителя по составлению зелий.

– Но ей же уже под сорок! – удивилась Лейла.

– Вот именно! – явно обрадовалась такому возмущению со стороны Лейлы Пенелопа.

Лейла попыталась представить этих двоих вместе (Дэйва и Розмерту), но картинка не складывалась.

– Ты уверена? – недоверчиво протянула она. – Может, кто-то что-то напутал? Люди любят разводить сплетни и часто на пустом месте. В любом случае, не стоит из-за этого так плакать.

– Ты когда-нибудь теряла любимого? – в упор посмотрела Пенелопа.

Лейла со вздохом вспомнила Чарли. Наверное, вспомнила о нём впервые с того дня, как пошла в тот злосчастный клуб.

Воспоминания приятно грели, но от разлуки сердце не обливалось кровью. Даже близко.

– Нет, – честно призналась она.

Уилкс заехала кулаком в подушку.

– Это всё проклятый Чёрный Змей! Ненавижу его. Ненавижу!!! Я же Дэйвы с детства знаю, он всегда любил выпендриваться, но он был очень хороший. Правда! А с прошлого лета, с тех пор, как он с родителями погостил у Нахширона, его словно подменили. Будто в его теле теперь живёт кто-то другой.

Пенни вдруг затихла, вся сжавшись.

– Когда мы ещё только поступили в школу, я думала, что это Дарк возглавит нашу маленькую компанию. Но Дэйв претендовал на эту роль так уверенно, что ни у кого не хватило наглости оспорить его желание. Или решение? – мимолетная улыбка скользнула по губам Пенелопы. – Непрерывное бахвальство, постоянные непрозрачные намеки на покровительство отца, неуёмный темперамент, самолюбование, доходящее до абсурда, пренебрежение к другим, неискоренимый авантюризм – в этом весь Дэйв Майлз! Он слеплен из привлекательных недостатков, – Пенни смахнула с ресниц слёзы. – Все его грандиозные планы то и дело рушились, один за другим, но он не унывал и тут же изобретал новые, не менее обреченные, – хмыкнула девушка. – Дэйв всегда исхитрялся сохранять чувство собственного достоинства, в любых ситуациях. Даже когда он взял дурную привычку изводить Кевина вместе с всегда таскающимся вслед за ним Фоксом, всегда находя предлог подраться это почему-то не выглядело нелепостью. Хотя куда ему, изнеженному нарциссу, звездному мальчику было выстоять против Тедда, выросшего совсем в других условиях. Да у этого бугая кулаки каждый с макушку Майлза! Но Дэйва это никогда не останавливало. Упрямый он, как осёл! – Пенелопа спрятала лицо в руках, в который раз уже судорожно всхлипнув. – Тот человек, которым он стал теперь… они его просто сломали, как куклу. Все они: его отец, Хэйс, Нахширон! Я их всех ненавижу!

Никогда не забуду, как позапрошлым летом я спустилась в гостиную. Было уже скорее рано, чем поздно. Дэйв сидел, съежившись. Его судорожно сжатые в кулаки руки были такими маленькими, такими бледными… он… он так и не рассказал мне, что случилось, но я сразу поняла, что нечто очень страшное, что изуродовало его навсегда.

А ведь знаешь? Они все бросили Дэйва одного, и никому до него нет никакого дела. Никто не защитил его! Ни отец, ни мать! Думаешь, я плачу потому, что он там с этой Розмертой? Я плачу потому, что он с ней от безысходности! Из-за того, что он затравленный, одинокий, отчаявшийся… ну почему он меня отталкивает? – закусила губу Пенни. – Это, наверное, глупо, я знаю, – опустив голову, продолжила она. – Но я ничего не могу с собой поделать. Дэйв нужен мне как воздух. Для меня он освещал своим присутствием всю мою жизнь, ещё с детства. Как же я была счастлива, когда он предложил мне встречаться в старших классах! Когда мы впервые поцеловались! Мне так хотелось обнять его покрепче, но я не решилась.

Лейла внимательно слушала девушку, а Пенелопа словно разговаривала сама с собой, позабыв, что не одна. Кажется, ей вообще было всё равно, кто её слушает и слушает ли. Она полностью погрузилась в свой внутренний мир, в себя, свои воспоминания:

– В ночь, когда Лисандра забрали в тюрьму, мы с отцом как раз гостили у Майлзов. Я вот тебе что скажу – если бы законники не явились первыми, отца Дэйва уже не было бы сейчас в живых. Чёрный Змей бы его уничтожил.

– Но за что? Что он такого сделал?

– Точно не знаю, как именно, но Лисандр его предал. Пытался передать какие-то тайные сведения, только у Нахширона везде глаза и уши. Он всё наводнил своими шпионами и сведения к нему на стол легли раньше, чем на стол Президента Магического Департамента. И он со своей стороны дал наводку на какие-то махинации с финансами.

– А они были?

– Странная ты! Да у всех, у кого состояние в банке с большими нолями, всегда в биографии отыщется нечистое дельце, которое лет на десять с конфискацией имущества потянут на раз-два.

– Ну так вот, –продолжала Пенелопа. – В ночь после ареста Лисандра, я нашла Дэйва в кабинете отца. Он с отрешенным видом просматривал старые журнальные подшивки. Рядом с ним был отцовский кальян и бутылка виски.

«Отец запрещал мне пить, – со смехом заявил тогда Дэйв, – но из своей проклятой камеры он вряд ли сможет меня остановить, правда?», – девушка фыркнула. – Моя мать всегда говорила, что отец Дэйва один из самых привлекательных и страшных людей, а моя мама не из пугливых. А Дэйв с тех пор пьёт, не переставая.

Лейла слушала признания Пенелопы и чувствовала себя гадкой предательницей. Ведь по сути, они были соперницами. Пенни ещё не знала, что та, кому она изливает сейчас душу, просватана за того, кого она так любит.

Наверное, следовало сказать правду? Но как? Нет, на это у Лейлы духа сейчас не хватит.

– Не плачь, – погладила она Пенни по волосам. – Всё будет хорошо. Всё как-нибудь уляжется.

– Как?

– Пока не знаю. Увидим. Но знаю наверняка – всё будет хорошо.

Любовь это ненормальное чувство –это болезнь с осложнениями. Иначе как объяснить то, что вполне здравомыслящая девушка так убивается по парню, единственным достоинством которого сама Лейла могла признать разве что смазливую физиономию? Так, по её мнению, причина недостаточно веская для той одержимости, которую выказывала несчастная Пенни.

А может быть, сама Лейла просто плохо знала жениха?

Само слово «жених» звучала совершенно нелепо по отношению к их случаю. Да какой Дэйв ей «жених»? Какая она ему «невеста»? Нелепый фарс какой-то!

Хотелось открыть окно и вдохнуть холодного, бодрящего воздуха. Но окна на самом деле не было – одна лишь его иллюзия.

Вот и в жизни Лейлы всё уперлось в какую-то непроходимую стену, на которой, как на экране, показывали картинки из придуманной кем-то страшной сказки.

***

– Доставайте свитки и чернила, – велел Нортон Хэйс, угрожающе нависая над аудиторией со своей кафедры. – Потрудитесь записать тему урока: «Эмпатические связи». Кто может ответить, что такое эмпатия? Лосан?

Неван нерешительно поднялся, переминаясь с ноги на ногу:

– Э…эмпатия, сэр?

–Да, Лосан, эмпатия. Вы плохо слышите? Или разучились понимать смысл английских слов?

– Я н–н–н–незнаю, сэр…

– Неудовлетворительно. Пенелопа Уилкс?

Профессор как всегда упрямо игнорировал уверенно поднятую руку Торри Флик.

– Эмпатия в переводе с греческого означает сопереживание. Этим словом определяется постижение эмоционального состояния другого человека, – ответила Пенни.

Торри продолжила вызывающе трясти руку.

– Мисс Флик? Хм-м? Хотите ещё что-то добавить?

Профессор Хэйс говорил почти не разжимая губ.

– Да, сэр, – твердо заявила Торри. – Эмпатия представляет собой восприятие субъективного мира другого человека так, как если бы сам воспринимающий был этим другим человеком.

– Никак не желаете оставить дурную привычку отвечать готовыми фразами из учебника? Сделайте мне подарок, попробуйте самостоятельно сформулировать определение.

Торри задумчиво свела брови:

– Эмпатическая связь сродни спонтанной, обратной?

– Понятия не имею, что вы под этим подразумеваете, – пренебрежительно дёрнул плечом профессор. – Возможно, термин, предложенный вами, ближе к психологии, в то время как я веду речь о магии. В магии, мисс Фикс, никакие связи «спонтанно» не возникают и не проходят. Их создают или уничтожают при помощи обрядов, ритуалов или заклинаний. Попрошу привести пример эмпатической связи. Мисс Алаистар?

– Я не знаю.

– Неудовлетворительно. Уилкс?

– Любовь, сэр? – робко предположила Пенни.

– Правильно.

«Опять эта проклятая любовь!», – скривилась Лейла, горько раздосадованная тем, что не смогла ответить.

– Итак, сегодня мы с вами будем рассматривать два вида эмпатической магии: симпатическое и антипатическое; следовательно, притяжение и отторжение объектов. Самыми известными из них, широко применяемыми на практике, являются приворотные зелья, конечно же.

Класс едва успевал записывать.

– Симпатические зелья по известным причинам пользуются большим спросом и популярностью. Они применяются в тайнописи, любовных эликсирах, даже медицине. Я уже не говорю о Темных Искусствах. Почему, мистер Майлз?

– Приворот между противоестественными объектами; причинение боли через симпатическую связь, – без запинки, будто читая по буквам, ответил юноша.

– Верно. Связанные таким способом объекты обречены на одинаковые чувства и ощущения.

Хэйлз вдруг замер и резко побледнел.

Лейла заметила, как одновременно с этим Дэйв Майлз откинулся на спинку стула, стискивая зубы так, что желваки заходили.

– Что происходит? – спросила она у Торри, взглядом указывая на профессора и его любимого ученика.

Торри в ответ лишь непонимающе развела руками. Не факт, что она вообще поняла, о чём вопрос.

– Если один объект подвергнуть пытке, – внезапно осипшим голосом продолжал профессор, опираясь руками на стол, – то же самое будет чувствовать и другой, как бы далеко в этот момент не находился. К несчастью, в волшебном мире довольно много ублюдков, использующих симпатические зелья именно для этих целей. Мистер Майлз, вы, кажется, плохо слушаете и снова ничего не пишете? – процедил учитель.

Дэйв в ответ неопределённо пожал плечами.

– Помимо бездарного развлечения, симпатическая связь может использоваться для информирования связанных таким образом людей, – неторопливо продолжил Хэйс, – это своего рода болевые часы… – профессор покачнулся и прислонился спиной к стене.

По лицу Дэйва Майлза разлилась мертвенная бледность.

– При помощи симпатической связи можно создавать незаживающие раны…

Хэйс сжал зубы, скрестил руки на груди и опустил голову вниз. Волосы, упав на лицо, частично скрыли его выражение.

Лейла почувствовала дурноту. Она отчего-то была уверена, что причина происходящего кроется в Нахширонском коттедже. Что ещё за фокус выкидывает любимый дядюшка, экс-жених, Эссус Аластаир? Что за метки и чары использует он, как тавро? Почему связанные с ним заклятием люди испытывают сильную боль?

Сама мысль о подобной связи делала Лейлу больной от ужаса, заставляя испытывать глубокое отвращение к самой природе таких чар.

Когда профессор резко выпрямился, лицо его было белее простыни и блестело от испарины:

– Откройте учебник и перечитайте тему, – сквозь зубы процедил он. – Приступайте. Мистер Майлз? Вы следуйте за мной.

Нетвердыми шагами, но с идеально прямой спиной Хэйс покинул кабинет.

Дэйв, шатаясь, словно пьяный, шёл следом.

– Что это такое случилось с Хэйсом и его протеже? – ухмыльнулся Тедд Фокс, переваливаясь через парту.

– Да известно – что, – захихикала хорошенькая Линда Бейлз, прикрывая ротик ладошкой. – Симпатическая связь!

– Заткнись, и делай, что велено! – зашипел на Теда Дарк Коэльо.

– Фу! – обиженно надула губки красавица Линда, – какой ты злой!

Вечером в гостиной снова было не продохнуть от сладковатого запаха гашиша.

– Какого хрена?! – накинулся на Майлза, развалившегося на диване, Дарк. – Завтра же матч! Как ты будешь играть? Что ты вообще себе позволяешь?!

В ответ блондин желчно рассмеялся:

– А плевать я хотел на матч, Коэльо, – развязно протянул Дэйв, снося крышку с очередной бутылки. – Ваше здоровье, ребята!

– Ты в своем уме?! У нас каждая пара рук на счету, а ты сидишь тут и надираешься?!

– Выйду я завтра на поле или нет, Огненные все равно нас уделают, – с философским спокойствием отмахнулся Майлз. – Как уделывали все эти годы… и не только на поле.

– Ты обо что-то головой ударился, да? – полюбопытствовал Дарк, присаживаясь рядом.

Майлз привалился головой к его плечу.

– Может, траванулся чем, а, Дэйв? Что-то не припомню я такого момента, когда тебе было бы наплевать на то, что мы сдадим игру?

– Ну, сегодня твой жизненный опыт обогатился ещё на одно событие… Эй, Пенни? – мерзко ухмыльнулся Майлз, отсалютовав ей бутылкой. – Чего ты на меня так таращишься? Беспокоишься, да? Думаешь, оно мне надо?! Считаешь, я нуждаюсь в тебе? Или в твоей тупой, дешёвой жалости? Да иди ты на…

– Дэйв, запомни на будущее, – попытался прервать поток язвительных жестоких слов Коэльо, – не следует алкоголь с коноплей мешать. Добром такое дело не заканчивается.