Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 349 страниц)

Глава 32. О вреде и пользе алкоголя

– Нахширон лично возглавил операцию по поимке Кевина Абнера, – оповестила Медора, стремительно влетая в комнату.

– А ты чего ожидала? – не поднимая глаз от толстого фолианта, вопросила Розамунда. – Что он останется сторожить тебя?

– Ничего подобного! – Медора подошла к окну и принялась тоскливо всматриваться вдаль, как гадалка в хрустальный шар. – Наш господин не из тех, кто остаётся в стороне, когда дело касается риска. За это я и люблю его.

– Слишком сильно любишь.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего. Какой смысл вообще говорить об этом? – изогнула тонкую бровь Розамунда.

Уставшая мерить шагами комнату Медора свернулась в кресле как кошка, и в этот самый момент оконные створки распахнулись, впуская в комнату ледяные сквозняки. Над столом задребезжала люстра и под этот нехитрый аккомпанемент на ковре возвысилась фигура Лисандра Майлза.

Воцарилось молчание.

Не требовалось дополнительных разъяснений – искаженное яростью лицо мужчины говорило о поражении.

– Где Эссус?.. – сдавленно прохрипела Медора, поднимаясь. – Он?..

– Невредим, – дёрнул плечом Лисандр. – Но многие из наших серьезно пострадали.

Розамунда поднялась со стула и шагнула навстречу мужу, протянув ему ладони, которые тот крепко сжал в своих руках.

– Сначала всё шло по плану, – поведал он, – Лишь часть министерских противостояла нам, – он невесело хмыкнул. – Мы сыпали проклятиями, как сумасшедшие, надеясь дезориентировать и деморализовать их. Но они были слишком хорошо подготовлены. Змей подозревает утечку информации.

– Дальше! – вскричала Медора. – Рассказывай, что было дальше?

– Как только выяснили, где Кевин, Эссус напал на него.

– Господи! – вскричала побелевшая Медора и упоминание того, кто воплощает в себе свет в её устах прозвучало не святотатственно, а гротескно.

– Брось, – холодно подняла бровь Розамунда. – Едва ли девятнадцатилетний пацан может представлять серьёзную опасность для Змея.

Лисандр невозмутимо кивнул:

– Хозяин неоднократно повторял, что Кевин жив скорее благодаря его промахам, чем собственным заслугам, но удача и на этот раз была не на нашей стороне. Министерские достигли Защищённой Зоны, а там уже никто из нас уже ничего поделать не мог. Хэйсу удалось ранить кого-то из министерских, но он и сам нарвался на заклятие.

Розамунда бросила взгляд на Медору. Вид у той был строгий и решительный.

– Что было дальше? – деловито вопросила она.

– Дальше самая хорошая новость. Змею удалось убить Главу подразделения Дозоров.

– Не может быть!? – счастливо улыбнулась Розамунда..

– Ударил проклятием прямо в лицо. Министерские, окруженные нами со всех сторон, даже и не пытались его спасти.

– Отлично! – загоготала Медора своим хриплым, напоминающим собачий лай, смехом. – Сначала Айзек, теперь Горелл! – довольно захлопала она в ладоши.

– Это не изменит того факта, что мальчишка остался на свободе, – раздался как всегда тихий и всюду проникающий, голос.

Эссус зловещей черной кляксой вырос на пороге. За его спиной маячили остальные Змейки.

– Лисандр, когда ты уже оставишь дурную привычку покидать поле боя первым?

Пересекая большую комнату, Чёрный Змей наполнял её грозовой атмосферой и шорохами черных одежд.

***

В столовой устроили бурное пиршество по случаю гибели Горелла. Стол, тот самый, на котором на днях скончалась злосчастная Чита, буквально ломился от яств.

Лейла смогла заставить себя выпить лишь бокал вина, от которого голова сразу же закружилась, и все происходящее стало казаться расплывчатым, ненастоящим и не таким уж и отвратительным.

– Мои дорогие друзья, – раздался голос Эссуса, и все перешептывания стихли. – Сегодня произошёл не самый приятный инцидент и мне потребуются кое-какие разъяснения. Приведите-ка к нам из подземелья пленника. Мне потребуются его объяснения.

Лейла с раздражением поняла, что сейчас опять начнутся пытки, стоны и кровь и помешать этому неприятному обстоятельству она, как всегда, не в силах.

Дверь распахнулась. В зал ввели тщедушного человека с лысым черепом, прикрытым по бокам легким пушком. Человечек беспрестанно щурился от яркого света и дрожал всем телом. Оказавшись на середине зала, мужчина остановился.

– Посмотри на меня, – потребовал Эссус у старика.

Тот повиновался.

– Мне кажется, что один из моих людей сливает вашим информацию и лишь благодаря этому мальчишка всё ещё бегает на свободе. Я правильно полагаю?

– Не знаю, милорд, – дрожащим голосом ответил человек. – Я ничего не знаю.

– Не знаешь? – усмехнулся Чёрный Змей. – Я так не думаю. Операция была отлично продумана, от начала и до конца, но такое впечатление, что каждый наш шаг предугадан. И снова я, при всех моих познаниях, не могу объяснить причины. Помоги мне, старик.

– Я не знаю, господин.

Чёрный Змей поднялся из-за стола, выжидающе складывая руки на груди.

– Я, правда не знаю, мой господин! Я не знаю! Не знаю! Не мучайте меня! Я всего лишь старый волшебник. Я не могу…

– Не сможешь? – Эссус насмешливо кивнул. – Какая жалость! – произнёс он уже громче и злее. – Но, в таком случае, раз ты ничего не можешь – прости, но ты мне больше не нужен.

– Нет! – вскричал человечек. – Нет, пожалуйста! – молитвенно сложил он трясущиеся руки перед собой. – Не надо!..

– Умри, – разнёсся по зале скучающий голос Эссуса.

Лейла схватила бокал вина и одним глотком осушила до дна, не почувствовав ни вкуса, ни запаха, ни хмеля.

Спустя два часа комната казалась не такой темной, а ситуация не такой уж безнадежной. Если подумать – даже забавной. Возня в магической песочнице в миниатюре отражала политику всего мира, а в центре этой причудливой паутины сидел её дорогой дядюшка, чудовище без аленького цветочка, который оно могло бы подарить красавице, с тем, чтобы позже влюбиться в неё и подобреть.

Не место тут Золушкам, Белоснежкам и Гердам – в них нет нужды. Здесь царят Злые Мачехи и Страшные Ведьмы.

– Пожалуй, вам не стоит больше пить, – профессор Хэйс ловко высвободил очередной бокал из пальцев уже порядком захмелевшей Лейлы.

– Сэр? – наклонила она голову, с удивлением осознавая, что ворочать языком это, оказывается, совсем не такое простое занятие, как привыкла думать. – Вы так внимательны к своим ученикам.

– Поверьте, есть куда более приятные способы умереть, чем алкогольная интоксикация.

– Лучше расскажите, когда грядет судьбоносный захват власти в Министерстве? Я слышала, вам, профессор, прочат директорское кресло в Академии?

– Всё верно. Но подробности вам знать не обязательно.

Пить дальше под придавливающим профессорским взглядом было невозможно.

– Мне, кажется, пора, – заикаясь, заплетающимся языком проговорила Лейла. – Не хочу разговаривать с вами. Я слишком пьяна, чтобы это скрывать.

– С чего ж такая немилость, мисс Аластаир?

– С того что вы трус и бессовестный мерта…мерзла…мерзававец! – удалось наконец выговорить нечто близкое к задуманному. – С одной стороны, вы кажетесь порядочным, человеком, сэр. Но порядочные люди не убивают друзей и не позволяют насиловать студентов у себя на глазах. Они не взирают равнодушно на то, как убивают их коллег, скармливая змеям. Но, если это вас это успокоит, я о себе не лучшего мнения. Знаете, я всегда считала, что жизнь стоит любых усилий, но в последнее время все чаще сомневаюсь в этом. Иногда умереть, сохранив убеждения и совесть лучше, чем жить так, как живём здесь все мы.

***

С того момента, когда Лейла столкнулась здесь с Дэйвом и Гриндейлом, коридор внушал ей страх. Впрочем, он и без дурных воспоминаний навевал мрачные настроения. Наверное, так и было задумано архитектором.

Дверь в комнату Дэйва оказалась приоткрытой. Лейла толкнула её.

Майлз-младший в шелковой пижаме, в свете ночника кажущейся черной, сидел на кровати, в высокой груде подушек, с тяжелым фолиантом на коленях. Шея, лицо, руки и ступни выделялись ярким светящимся пятном.

Лейла не смогла удержаться от улыбки – постель была застелена черным атласом, в лучших традициях дамского романа.

Видимо, почувствовав её взгляд, он поднял голову.

– Привет, – улыбнулась она.

В прозрачных студеных глазах плеснулось удивление.

– Привет, – отозвался он.

Лейла попыталась взмахнуть рукой, но комната качнулась, совсем чуть-чуть.

– Что за?… Ах, кажется, догадываюсь. Ты в стельку пьяна? – усмехнулся он.

– Не уверена, что в стельку, – согласно кивнула девушка. – Но под определённым градусом – это точно.

– А ко мне зачем пожаловала?

– Сложно сказать. По наитию. Наверное, хотела убедиться, что с тобой всё в порядке?

– Ну, тогда чего стоять в дверях? Проходи и убедись.

Лейла нерешительно двинулась, осматривая меблировку.

Тяжелый шкаф, на её взгляд, старомодный и в то же время роскошный, на гнутых раззолоченных ножках и с такими ж ручками, изображающими ощерившихся химер. Кровать, слава богу, без балдахина, но с высоким изголовьем и раззолоченными столбиками. Белый и роскошный, как Майлзовские павлины, ковёр.

Стену украшало холодное оружие – шпага с тонким легким эфесом, с рукояткой из серебра, то ли потемневшего от времени, то ли специально подкрашенной под старину, но без драгоценных каменьев, столь любезных сердцу Лисандра Майлза. Изогнутый восточный ятаган. Длинный палаш.

– Ты умеешь этим пользоваться? – с уважением взглянула Лейла на Дэйва.

– Не обидишься, если сейчас не стану демонстрировать свои боевые навыки?

– Тебе что, нанимали специальных учителей?

– В магических семьях своя система обучения, она считается классической и не меняется столетиями. Обязательны базовые заклинания, умение говорить, как минимум, на пяти иностранных языках, танцевать. Восточным единоборствам я действительно учился у учителей, но фехтованию отец обучал меня лично.

Лейла с уважением оглядела двуручный меч, но Дэйв, усмехаясь, покачал головой:

– Он давно на пенсии. Остался в доме с тех самых пор, когда рыцари выступали в поход ещё на конях и в тяжелых доспехах. Сила удара, наносимого противнику сверху вниз, тогда имела значение потому, что о скорости мечтать не приходилось. Таскать такого монстра на спине в пешем походе проблематично. Да и зачем? Бессмысленно, если только оружие не зачаровано на определённый вид нечисти.

– А шпага и рапира – это одно и тоже? – поинтересовалась Лейла.

– Нет. Рапирой можно только колоть, – разъяснил Дэйв, – видишь, у неё заостренный кончик? Рубить нельзя. Убить противника таким оружием сложно, поэтому чаще всего обучают фехтованию именно на рапирах. А вот лезвие шпаги, – Дэйв вытащил клинок из чехла на стене.

От света по нему побежали блики.

– Заточено, как лезвие, – Лейла провела пальцами посередине сверкающего клинка. – Спасибо за познавательный рассказ, – улыбнулась она.

– Не за что, – с легким щелчком оружие вошло обратно в ножны.

– А Эссус способен слышать нас здесь?

– Даже их Темнейшество не способно следить за каждым из нас двадцать четыре часа в сутки, – поморщился Дэйв.

Они стояли рядом, совсем близки и она ощущала исходящее от юноши тепло.

– Лейла?

– Что?

– Иди ко мне.

Она подошла, обнимая его за плечи, прижимая щекой к плечу:

– Мне правда очень жаль. И ещё – мне стыдно.

– Чего тебе стыдиться? – погладил юноша её по золотистой голове. – Ты ни в чём не виновата.

Лейла закусила губу:

– Ты так думаешь? Иногда, в некоторые моменты, мне начинает казаться…

– Ш-ш! – приложил он палец к её губам, покачав головой. – Нет. В том, что они с нами делают, нашей вины нет.

– Ты не понимаешь…

– Вот я-то как раз очень тебя понимаю. Если кто-то и способен тебя понять, то это я. Словно им мало играть в тебя, как в игрушку – им ещё хочется забраться тебе в голову и убедить тебя, что это именно то, что ты сам хочешь. Но это не так. Совсем не так. То, что они с нами делают… это не нам, это им должно быть стыдно.

– Как ты с этим справляешься? – с надеждой взглянула на него Лейла, а в ответ получила очередную горькую улыбку.

– В том-то и дело – я не справляюсь. Может, попытаемся справиться вместе?

Лейла отпрянула от протянутой к ней руки и прочитав боль в его глазах, растерянно прошептала:

– Прости. Я бы, может, и хотела. Но я не могу.

– И что тебе мешает? – каким-то безликим тоном спросил он.

– Эссус Нахширон.

– Ты его любишь?

– Я его ненавижу. И боюсь. Я не хочу, чтобы по моей вине он уничтожил ещё и тебя.

– Он этого не сделает, – так же спокойно, без всяких эмоций, проговорил Дэйв. – Избивать, мучить, насиловать – сколько угодно. Но убивать он меня не станет. Я ему нужен, чтобы держать на крючке отца. И в качестве твоего возможного мужа. Удобная ширма. Зачем же ломать и выбрасывать полезные вещи? – он поднял на неё взгляд. – Для тебя я тоже полезная вещь, Лейла?

– Нет.

– Тогда не слишком красиво сначала спать со мной, а потом шарахаться от меня. Что я должен думать?

– Я не могу спать с вами обоими!

– Почему нет? Тут все спят со всеми.

– Это безнравственно!

– Кто-то в нашем змеином гадюшнике похож на высокодуховного человека?

– Я тоже на высокую духовность претендовать вряд ли могу, но всё же… я так не хочу. Либо он, либо ты. Избавиться от Нахширона вряд ли получится, сам понимаешь?..

– Да. Понимаю. Ты гораздо сговорчивее, когда тебя меньше спрашиваешь.

А вот это было слышать обидно. Хотя, может быть, отчасти и правда, но всё равно.

Лейла вздохнула:

– Я рада, что тебе лучше. Поправляйся. Скоро увидимся.

– Думаю, что так. Поправлюсь. И мы продолжим развивать наши отношения. Не надейся, что в следующий раз я буду таким сговорчивым.

– Думаю, тебе лучше написать той девушке… наверняка, руки от порезов у неё уже зажили.

– Наверняка, – согласился Дэйв. – Только зачем мне ей писать? К чему теребить заживающие раны.

– Ты не безразличен ей.

– Я знаю. Но мне это безразлично. Я не хочу её. Я хочу тебя.

– И тебя не смущает, что я принадлежу другому? – с лёгкой иронией поинтересовалась Лейла.

– Ты хочешь его? – сощурился Дэйв.

– Вряд ли. Я так точно нет, но вот моё тело…

– Наше тело нацелено на выживание. Иногда, чтобы выжить, мне приходилось убеждать себя, что даже с Гриндейлом не всё так плохо. Но на самом деле – лучше уж как Чита, с виверной.

– Пожалуйста, не надо! – взмолилась Лейла.

– Если бы ты могла выбирать, не боясь и не думая о последствиях, кого бы ты выбрала?

– Никого.

– Вот это здорово! И что так?

– Я… я хотела бы закончить учёбу. И найти себя в этой жизни.

– И ты думаешь я стал бы тебе мешать? – усмехнулся Дэйв. – Вовсе нет.

– Почему ты спрашиваешь? Почему настаиваешь на ответе?

– Потому что ты мне нравишься. Разве не понятно?

– По-моему, ты просто… ну, я здесь единственная девушка. Вот и получается, что ты вроде как влюбился.

– Вроде как? А если всё гораздо серьёзней? Если всё не «вроде как»?

Лейла покачала головой. А потом наклонилась и нежно поцеловала его в горячий лоб.

Слишком горячий. Кажется, у него лихорадка?

Схватив её за руку, пальцы Дэйва сжали ладонь Лейлы, но это не было больно. Он коснулся её губ быстро, будто крыло бабочки задело и мягко. И тут же отпустил, позволив отстраниться.

– Не нужно целовать меня в лоб. Или не целуй совсем, или целуй, как положено целовать невестам жениха, – усмехнулся он, откидываясь назад, на подушки.

Лейла увидела, как на лбу его блестят капельки пота.

– Поправляйся скорее, – мягко сказала она на прощание. – Спокойной ночи, Дэйв.

Глава 33. Падение Министерства

Если Лейла и ожидала, что её вчерашние визит к Дэйву останется незамеченным, разочарование ждало её прямо с утра. Хмурая, непривычно молчаливая Медора заглянула к ней в комнату и велела немедленно идти к Эссусу.

– Послушай доброго совета – не мешкай. Он в отвратительном настроении.

– Как будто когда-то был в хорошем, – буркнула Лейла себе под нос.

– Ты что-то сказала? – помедлила на пороге Медора.

– Нет, ничего, – фальшиво улыбнулась девушка в ответ.

Сердце против воли билось быстрее. Что ему от неё понадобилось? Просто трахнет или станет выносить мозг? Оставалось надеяться на первое. При любом раскладе гораздо приятнее.

Лейла старалась не задумываться над её весьма странными, если не сказать, нездоровыми отношениями с Чёрным Змеем. Он совершенно аморален и беспощаден, и не признаёт никаких правил и привязанностей. Что он чувствовал к ней? Она не обманывалась на этот счёт – ему нравилось её тело и та власть, которую он над ним имел.

Власть – единственное, что по-настоящему заводило этого человека (да и человека ли, в конце концов?), на-настоящему имело для него цену и было единственно желанным. Он хотел контролировать вся и всех.

Интересно, почему люди хотят власти? Для самоутверждения, что они лучше всех. Если так подумать, то власть для одних лишь инструмент и тяжёлое бремя – ведь это всегда ответственность; а для других – вечная цель, позволяющая любоваться собой, используя подданных как бесконечную анфиладу зеркал.

Её робкая привязанность к Дэйву бросает вызов его абсолютной власти над Лейлой, а значит, ставит под опасность.

Лейла не хотела никого подставлять. Но Дэйв был ей необходим, чтобы не сойти с ума в той кромешной черноте похоти, боли и бесконечного эгоизма, что окружал её со всех сторон. В какой-то степени то, что она стала его любовницей, было отчасти бунтом против подавляющей воли Эссуса. С Дэйвом они были равны. В какой-то – проявлением истинного чувства. Дэйв, с его отчаянной дерзостью и надломленностью действительно трогал её сердце. Трудно было это назвать любовью. Или даже влюблённостью. И всё же в ниточке, соединяющей её с Дэйвом Майлзом было куда больше живого, чем в связи с Эссусом.

Эссуса она не выбирала. Да, она не могла заставить собственное тело перестать чувствовать, но, если бы это зависело от неё, их отношения бы закончились, и она никогда бы не скучала по Эссусу, даже если бы вообще его никогда больше не увидела.

Она боялась его. Больше, чем хотела. Больше, чем ненавидела. Больше, чем презирала. Он её подавлял, передвигал, словно фигурку на шахматной доске, играл, словно она была бездушной куклой. По-своему даже оберегал, как оберегают красивую, приносящую удовольствия, вещь.

Лейла сотни раз анализировала свои чувства к Эссусу и точно знала, чего она хотела от этих отношений – когда всё закончится, она хотела остаться живой и не сойти с ума. В глубине души она верила, что рано или поздно он падёт. Потому что в глубине души каждый из нормальных людей верит в победу справедливости и здравого смысла. И жизнь не раз подтверждает правильность такой линии. Просто иногда жернова судьбы крутятся слишком медленно и проходит порой не одна человеческая жизнь, прежде чем Колеса Сансары завершает цикл, расставляя каждую вещь, мысль, поступок, деяние и воздаяние за него по своим местам. Приходит время, и всё возвращается к гармонии, порядку и покою. Любое безумство преходяще. Любое преступление будет наказано. А на смену долгой ночи обязательно придёт нежный рассвет, как в свой черёд палящее жестокое солнце остудит прохлада мрака.

Придёт время и Лейла будет свободна от оков, которыми её сковал Эссус. Она не то, чтобы даже верила, а знала это на каком-то глубоком, одноклеточном уровне. И ей нужно пережить всё и не сойти с ума с тем, чтобы дальше зажить своей жизнью. Где прогнуться, где притвориться, где стерпеть – потому что в открытом столкновении у неё нет ни шанса. Нужно ждать конца. И быть с теми, кто его может приблизить.

Но вот о том, что может чувствовать к ней Эссус, она задумалась впервые. В первую очередь в связи с тем, чего ей ожидать от его чувств – можно ли использовать их как щит или, наоборот, стоит опасаться?

Когда Лейла вошла к нему в комнату, предварительно, естественно, постучав и испросив разрешения, Эссус сидел в кресле, у давно погасшего камина, вертя палочку в неестественно длинных пальцах. Лицо его не выражало ни ярости, ни злобы – холодное спокойствие мертвеца.

– Извините… – начала Лейла.

– Не нужно извинений, – не глядя на неё велел Чёрный Змей. – За что, кстати, ты пытаешься извиниться? За то, что не торопилась выполнить мой приказ и прийти побыстрее, или за то, что вчера провела ночь с младшим Майлзом?

– Вас неправильно информировали. Я ночевала в гордом одиночестве.

– Приятно слышать. А я – нет.

– Поздравляю.

Она не могла с уверенностью сказать, что означает его пристальный взгляд? Хочет ли он подчеркнуть, что в то время, как ей шалостей и нежностей не позволяется, за собой он оставляет полное право жить по собственному усмотрению и никому не давать отчёта? Да нужен он ей, его отчёт, очень!

– Мне порадоваться за вас? Или огорчиться? – как не старалась Лейла, но избавиться полностью от иронии у неё не получилось. – Что вы хотите, чтобы я чувствовала?

Эссус в ответ выгнул бровь:

– Ты настолько хорошая девочка, что согласна чувствовать только то, что я разрешу?

– Не обольщайтесь. Я настолько плохая, что согласна разыграть любую удовлетворяющую вас эмоцию.

– Даже так? Ты – нахалка. Знаешь обо этом?

– Нет. Я всегда была мягкой и уступчивой. Вам ли не знать?

– Сам виноват. Я слишком тебе потакаю.

Не удержавшись, Лейла насмешливо фыркнула:

– Это когда-же и в чём-же, любимый дядюшка, вы мне потакали?

– С другой стороны, у каждого должны быть слабости? Правда, никогда не думал, что обрету такую? – он окинул её насмешливым взглядом. – Подойди ко мне.

– Зачем?

Лейла и не подумала шевельнуться.

– Затем, что я так хочу. Это не просьба, а требование, Лейла. Не порть мне настроение. Будь, как и планировала, послушной, хорошей девочкой, и я не стану сегодня пытать Дэйва.

– Вы решили меня им шантажировать? – насмешливо фыркнула она.

– Да. Почему нет?

– Вполне достаточно и того, что я боюсь за свою шкуру. Дополнительных мотивов не требуется.

– Твою шкуру, в отличие от него, мне портить совсем не хочется. Ты вызываешь у меня совсем иные желания.

– И вы, кажется, собираетесь их в очередной раз удовлетворить прямо здесь и сейчас.

– А почему нет?

Она презрительно передёрнула плечами, но подчинилась. Поймав её за руку, Эссус с садисткой ухмылкой усадил её к себе на колени.

– Меня не устаёт забавлять тот переход от омерзения к неконтролируемой страсти, что ты раз за разом демонстрируешь с завидным постоянством. Что самое забавное – и то, и другое вполне искренне. Скажи, что тебе не даёт смириться со своим положением? С чем ты пытаешься бороться?

– Вы считаете это нормальным?! Вы – мой родственник, это раз. Вы старше меня в три раза.

– Ты пытаешься мерить нормальной человеческой меркой там, где эти мерки не действуют. Да, близкородственные связи – это плохо. Но я тебе не отец, не брат – уровень родства, который даже мне кажется труднопреодолимым и довольно омерзительным. Я не растил тебя с младенчества, так что… ах, да, разница в возрасте. Но мне с виду никогда не будет больше тридцати, так что тут твоё тело разумнее твоего разума, милая моя куколка. Инцест запрещён, поскольку способен давать не совсем здоровое потомство, хотя с другой стороны именно близкородственные связи усиливают некоторые врождённые свойства организма – в нашем случае магические свойства. Но в нашем с тобой случае детей не предвидится, так что… думаю, причина всё-таки совсем не там, где ты пытаешься её найти. Ты, упрямая, как и все в нашем роду и я, поскольку не полагал, что наши отношения могут развиваться подобным образом, начал их не совсем верно. Я передумал отказываться от нашего с тобой брака в том случае, если всё пойдёт по моему плану.

Лейла нахмурилась, пытаясь понять, что он хочет этим сказать.

Вернее, она всё отлично поняла. Просто то, что она поняла, ей совсем не понравилось.

– А если всё пойдёт совсем плохо, Майлзы вынуждены будут тебя защитить. Поэтому этот вопрос мы решим после того, как…

Он нарочно выдержал паузу, глядя на Лейлу колючими, смеющимися глазами, в то время как его руки мягко ласкали её тело. Впрочем, она была так захвачена его словами, что едва ощущала его прикосновения.

– После того, как? – после чего? – хмурясь, спросила она.

– Как ты смотришь на то, что захватить власть в Министерстве? – насмешливо и отчасти словно бы даже легкомысленно, играючи и шутя поинтересовался Эссус.

– Вы ведь это не серьёзно?

– Очень серьёзно. Скажу тебе больше – тебе тоже придётся во всём этом поучаствовать, чтобы никто из наших позже не посмел сказать, что ты стояла в стороне от общего дела.

– Нет, – попыталась она встать с его колен, отстраниться от кольца удерживающих её рук.

– Увы, но – да, – не меняя тона и не давая возможности встать, он окатил её саркастически-насмешливым взглядом.

– Я не хочу участвовать во всём этом. Мне не нужна власть. Не нужно Министерство и вся эта мышиная революцию в отдельно взятом королевстве.

– Прискорбно это слышать. Но хочешь или нет, а участвовать ты всё равно будешь.

– Как вы можете заставлять меня идти на передовую?! Вы совсем меня не цените? Не дорожите мной?

– Ну, откровенно говоря, с чего бы мне тобой дорожить? Женщин много. Ну, ладно, не смотри так. Мы оба знаем, что, хотя мне это не то, чтобы сильно нравилось, но дорожу, следовательно, постараюсь сделать всё возможное, чтобы о тебе позаботиться. Сражаться тебе не придётся. Действительно, какой из тебя воин? Драться я тебя не заставлю. По-крайней мере, лично. Мне всего лишь потребуется твой тёмный дар некроманта, Лейла. Нужно поднять мёртвых и заставить их немножко на нас поработать. Уверен, вдвоём с этой задачей мы отлично справимся. А для тебя полезно работать в команде.

– Точно! – с иронией фыркнула Лейла. – Особенно с вами.

– Правильно, – довольно ухмыльнулся он, награждая чувствительным, но всё же не болезненным шлепком по попе. – Особенно со мной.

Оскал Чёрного Змея, по видимости, должен был изображать собой улыбку?

Лейла испуганно сжалась:

– И… когда мы займёмся этим синхронным подъёмом мертвецов?

–Да прямо сейчас.

Он точно над ней издевается, – с облегчением выдохнула Лейла.

– Но…? Но сейчас же утро?

– И что? Мертвецы не зелья, от лунных фаз и времени суток никак не зависят. Ты готова?

– Что?.. Сейчас?!.. Нет!

Но они уже телепортировались, переносясь с одного места в другое. Как у него это получалось?

Лейла озиралась, пытаясь понять, куда попала. По телу пробежала дрожь, потому что это было ни на что не похоже. Даже не понятно, на открытом они воздухе или в подземелье? Над головой – темнота. Пустая чернота, без россыпи звезд. Вокруг ветер и свет, так похожий на лунный, но исходящий не сверху и не снизу – словно сам воздух светился. Сияли камни, холмы, длинные травы, напоминающие осоку.

Лейла закрыла глаза, наслаждаясь бризом, дующим с несуществующего моря.

Где-то далеко-далеко звонко и печально, тонко звенели колокольчики.

– Где мы? – спросила она у своего Эссуса. – Куда мы попали?

– В древней магической усыпальнице под домом на Острове Призраков. Помнишь такой?

– Помню. Хотя лучше бы забыла! – огрызнулась он. – И что мы будем делать?

– Мы? Делать будешь ты. Анимация мертвых – не моя специализация. Я лучше работаю по заклинанию демонов и деформации пространства.

– Ладно. Что мне делать?

– А этого никто не знает лучше тебя. Магия, Лейла, она как творчество; каждый творец сам должен решать, какие границы он может себе позволить расширить или нарушить, а какие ему не по зубам.

– Не могу сказать, что стало понятней. Попробуйте объяснить ещё раз?

– Лети, – скрестив руки на груди, пожал плечами Эссус. – Просто – лети! Позволь себе свободно следовать за судьбой. Или интуицией.

В раздражении Лейла от него отвернулась, поняв, что он сам знает не больше неё. Или, возможно, издевается и насмехается над ней. Ну и пусть катится в Ад! Сама справится.

Или не справится. Если чему-то она и успела научиться у своих жестоких учителей, так это тому, что рассчитывать можно только на себя. Если не хочешь с треском проиграть и всех вокруг винить в собственных неудачах, так и следует поступать – рассчитывать только на себя.

Как когда-то, впервые, на кладбище с Василисой, Лейла опустилась на колени, уцепившись пальцами за сухие пучки серебристой травы. Короткий хлёсткий замах палочкой и в руке возник странной формы нож. Задержав дыхание, она приставила острие к левой руке чуть выше тонкой белой кисти. Резкое быстрое движение и закапала горячая тёмная кровь. Порез отозвался болью.

– Даю мою кровь земле, – зашептала Лейла. – Жизнь за смерть; смерть за жизнь, – сами по себе рождались на устах слова заклинания. – Да восстанут мертвые пить кровь живых. Да напитаются ею, если будут повиноваться мне.

Лейла ощутила, как по позвоночнику пошел ток.

– Кровью, магией и силой призываю к себе! – Лейла распростёрла руки над землёй. – Восстаньте. Придите!

Невидимый шнур протянулся во мраке и земля, вздрогнув, начала подниматься большим пузырём. Отовсюду вздымались руки, словно цепляясь за воздух.

Одна пара рук, другая, третья… десяток… сотня – земля послушно выпускала из своих недр мертвецов. Они поднимались стеной, жуткие, опасные, ко всему равнодушные. Над ними в воздухе реяли полупрозрачные фигуры, сплетённые из темного дыма, разочарований и неосознанных страхов – призраки или владевшие некогда душами умерших людей демоны, эгрегоры и мелкие бесы.

– Молодец! – похвалил её довольный Эссус. – Не упусти их! Держи!

Вспышка света, яркая – ослепительно-яркая! – и тьма начала рассеиваться. Мрачное и в то же время спокойное место, где они находились, исчезло.

– Добро пожаловать в Министерство Магии, – приветствовал невидимый, механический голос. – Будьте добры, назовите свои фамилии и цель визита… Добро пожаловать в Министерство Магии. Будьте добры, назовите свои фамилии и цель визита…

Лейла и Эссус оказались в длинном коридоре с множеством дверей, где уже вовсю шёл жёсткий махач. Со всех сторон сыпались проклятия, глаза слепили их яркие вспышки. Министерские оборонялись с остервенением, но прибытие Чёрного Змея всё изменило.

– Нахширон!!! – раздались крики ужаса. – Чёрный Змей здесь!

– Господин! – по дикому лающему хохоту Лейла узнала Медору. – Он здесь! Он с нами! – исступленно кричала она.

Страх, внушаемый Чёрным Змеем Нахшироном был так велик, что одно только его присутствие сеяло панику в рядах противника.

Очередной залп министерских захлебнулся, наткнувшись на серебряный щит, сотворенный Эссусом прямо из воздуха. Мощность заклинания оказалась столь велика, что Лейла ощутила, как на её теле приподнялись все волоски.

– Нахширон?! – прокричал вынырнувший из толпы высокий мужчина с беспорядочно вьющейся гривой, словно у льва. – Ты посмел?! Посмел явиться сюда?!

– Добрый день, – отвесил Чёрный Змей элегантный поклон. – Конечно, посмел. С чего бы нет? Даже враги никогда не называли меня трусом.

– Ты не трус – ты подлец!

С этими словами неизвестный сотворил в воздухе аркан, призывающий огненную стихию и струя пламени окружила Эссуса плотной стеной. Но уже в следующий момент огонь разошёлся в стороны, будто занавеска, и в противника Нахширона полетела огромная чёрная змея.