Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

– Мама не сбежала.

– Сбежала, Вероника! – спокойно и жёстко отрезал Адейр. – И она прекрасно знала, что оставляет на меня.

– Мама никогда никого не предавала! У неё не было выбора! Ты просто не понимаешь…

– Да это не важно! Пойми! Это не имеет значение. Ты спросила о моих чувствах к тебе? Так вот – я завидовал тебе. Тому, что у тебя были нормальные родители, нормальная жизнь. Любовь. Детские игрушки. Комната, куда ночами не врывались тени – многочисленные щупальца прикормленных демонов, в чей мир ведёт наш дом, словно огромный чёрный портал. Тебе не приходилось резать любимую собаку, заманивать различных мерзавцев на чёрный алтарь, резать себе руки, чтобы хоть как-то, хоть такой малостью задобрить не тобой прикормленного монстра, уговаривая его повременить с принятием более крупной жертвы. Не приходилось соблазнять людей, чтобы вместо крови предлагать дому жратву из похоти, вместо жизни. Ты могла позволит себе расти чистой и невинной, а меня судьба приговорила быть плесенью. Может быть, у меня и был другой выбор, но как найти его, когда ты сам ещё ребёнок, а твои учителя учат тебя тому, что правильно действовать именно так? Я рос в атмосфере бабушкиных воспоминаний о том, какой ублюдок был наш с тобой дедушка. И что её собственные детки пошли по стопам папеньки, все уродились в него. Твоя мать сошлась с Инквизитором, а мой отец женился на дешёвой шлюхе. Моя мать и правду была не из тех, кого называют презентабельными. Во-первых, обычная полукровка. Во-вторых, слаба на передок. Бабка всё время говорили мне, что я такая же гулящая и пропащая тварь, как моя мамаша. В общем, если подвести черту под всем сказанным – твоя интуиция тебе не подвела. Любить я правду умею гораздо хуже, чем ненавидеть. И я ненавидел тебя ровно столько, сколько себя помню. Задолго до нашей встречи. Когда же мы встретились, возненавидел ещё больше! За то, что ты была классической домашней чистенькой девочкой. За то, что в упор меня не замечала, открыто заглядываясь на Ворона. И за то, что стоило тебе просто появиться, я всегда чувствовал твоё присутствие. Тот вечер в лесу… поверь, я ничего такого заранее не планировал. Просто так случилось. Та дикая вспышка желания сжать тебя в своих объятиях, почувствовать теплоту твоего тела, вкус губ, а заодно расправиться с твоей чёртовой сахарной невинностью! Я хотел причинить тебе боль. Хотел подчинить себе. Но в результате… сам попался в собственную ловушку.

– Ты и сейчас меня ненавидишь? – тихо спросила я.

– А что, похоже на то? – передёрнул он плечом. – Нет. Я не ненавижу тебя, Вероника. Я могу себе позволить любить тебя столько, сколько мне захочется. Без всяких угрызений совести.

– Любить? Не слишком ли это пафосное, громкое слово? Когда ты успел полюбить меня?

– Наверное, когда учился ненавидеть. Я ответил на твой вопрос? Или ты хочешь знать что-то ещё? Давай быстрее, потому что время идёт, а нам так многое нужно ещё обсудить.

Глава 27

Адейр был прав. Время текло слишком быстро, а ещё столько нужно обсудить.

– Ты сказал, что ненавидишь мою мать, а я думала этой чести больше мой отец удостоился?

Адейр пожал плечами.

Весьма неопределённый жест. Мол, понимай, как знаешь.

Следующий вопрос задавать было страшно. Я чувствовала такое напряжение, что меня начало слегка потрясывать.

– Ты повинен в смерти моих родителей? – дрогнувшим голосом всё-таки спросила я.

Адейр поднял глаза и несколько секунд смотрел в упор, а потом медленно покачал головой:

– Нет.

– Это правда? Без всякого подвоха?

– Абсолютная. Вероника, я человек не без недостатков, и в целом могу понять и даже принять убийство. При необходимости. Но какая мне польза в смерти твоих родителей?

– Месть? – выдвинула я предположение.

– Дорогая моя, к счастью, надеюсь, для нас обоих, ты можешь смело вычёркивать меня из круга подозреваемых. Вообще, если честно, обидно в нём оказаться. Если вспомнишь, на меня самого раз за разом устраивают покушения? Так что уж логичнее предположить, что у кого-то на всё наше семейство огромный зуб, а не только на твоих родителей.

Я нахмурилась, стараясь набросать для себя хотя бы призрачный круг подозреваемых, но – ничего, кроме плотного тумана неизвестности.

– Помнится, мы всё это затеяли, чтобы выяснить всё о моих отношениях с Ирлом. Думаю, самоё время поговорить о нём? Правда, сейчас мой черёд задавать вопросы? Ну, да ладно. Давай, спрашивай – и покончим с этим.

Голос Адейра звучал спокойно, даже немного легкомысленно. Это заставляло меня напрягаться и недоверчиво всматриваться ему в лицо, словно стремясь по малейшим мимическим изменениям угадать правду, ведь чем прямее вопрос, тем сложнее от него улизнуть, укрыться за громоздкими конструкциями слов.

– Ты спал с Ирлом Кином?

Я нарочно избегала обтекаемый вопросов вроде, как: какие у вас отношения? Что вас связывает? Да много что может связывать людей? Я, например, очень любила и до сих пор люблю одну подругу с детства, она мне самый дорогой человек. Так что можно прямо ответить, что связывает нас с ней и любовь, и общие интересы, и нежность, и сочувствие. Но вот чего между нами не было и в помине, ни в каком виде – это секса. И пусть кто-то бросит в меня тапком, что в наше толерантное время я столь не толерантна, но именно наличие или отсутствие между Адейром и Ирлом «того самого» сейчас являлось определяющим фактором для продолжения отношений с кузеном.

Нет, я против людей нетрадиционной ориентации ничего плохого не имею, но ровно до тех пор, пока их ориентация никак не затрагивает меня саму. Уж если мальчик любит мальчика, а девочка – девочку, то пусть себе и любит. А то уже не ориентация получается, а половая распущенность.

– Нет, – ответил Адейр.

Я услышала то, что хотела, но почему-то напряжение не отпустило, а сердце ускорилось, поднимая давление крови в венах.

– Нет? – переспросила я.

Глаза у Адейра лихорадочно блестели и даже в его неподвижности мне мерещилась нервозность.

– Ты уверен? Или мой вопрос доставляет тебе… неудобства?

Адейр усмехнулся и, поднявшись, протянул мне руку.

Я в недоумении перевела взгляд с протянутой ко мне руки на его лицо и обратно, пытаясь сообразить, его действия – это что? Попытка отвлечь меня от разговора? Но решила подыграть. Вложила руку в раскрытую ладонь и не сопротивляясь, поднялась на ноги, позволив кузену подтянуть меня к себе.

Удерживая ладонь в одной руке, он заставил меня переступить с ноги на ногу, как в танце, пока я не оказалась в кольце его рук. Адейр остановился за моей спиной, но я прекрасно могла видеть его лицо отражённом в зеркале.

Его тело словно туловище змеи свило кольца вокруг моего, прижимаясь сзади так плотно, что я чувствовала, как горячи и напряжены мышцы на его груди и поджаром, мускулистом животе. Насколько твёрд, как камень, эрегированный член, упирающийся в мои ягодицы.

Его руки сжали мои предплечья так крепко, что ещё чуть-чуть и стало бы больно, но это очень существенное «чуть-чуть», не позволяющее мне отстраниться ни на дюйм, не причиняло дискомфорта.

Подбородок Адейра лёг мне на плечо. Я против воли залюбовалась нашим отражением. Мы были красивой парой, несмотря на всё наше внешнее сходство и внутренние различия.

– Я не спал с Ирлом Кином, – прошептал он жарко мне в ухо. – Думаешь, сейчас, когда мы так близки, получилось бы солгать тебе? Даже если бы я и хотел, моё тело выдало бы меня. Разве нет? Ты бы почувствовала, правда?

По-своему он, конечно, развращал меня, потому что лёгким и глубоко нравственным человеком не был. Ирл научил меня тому, что, устраивая в доме оргии, можно накормить демона без кровавой жертвы. Я перенял у него манеру циничного отношения к жизни, потому что во многих своих взглядах он прав. Ирл делился со мной запрещёнными ритуалами, сомнительными связями и препаратами, но мы никогда с ним не были любовниками.

Горячее дыхание Адейра, словно горячим влажным языком скользящее по уху и шее, возбуждало меня. Тело, помнящее, какое блаженство могут подарить его руки и губы, плавилось, словно согреваемый пламенем воск.

Что это за грешный сосуд – тело человеческое? И я ли это сейчас?

Я, всегда считавшая, что все эти страсти, если уж и не полная выдумка, то явное преувеличение? Я ли, искренне верящая в том, что отношения можно выстраивать только с человеком, которому доверяешь, которого уважаешь, а без отношений физическая сторона любви не имеет смысла?

Я напоминала себе бабочку, летящую в огонь, с той лишь разницей, что мотылёк обманут, он не понимает, что ждёт его в конце пути. А я – понимала.

Эрос и Танатос. Влечение к жизни – влечение к смерти. Но, если быть откровенной, я вовсе не хотела умирать; я хотела жить и наслаждаться. В душе я надеялась, что, может быть, не мне придётся идти во мрак за Адейром (такой финал меня категорически не утраивал), что света моей души хватит на нас двои, что моё тепло рассеет мрак скопившийся в его душе.

В мире нет историй, что не случались бы до нас. Всё уже было, всё когда-нибудь повторится: однажды хорошая девочка встречает плохого парня или хороший парень встречает плохую девочку. Никто ведь не думает: «он будет мучить меня, а я стану его любить – вопреки всему». Никто не желает получить боль, не стремится к саморазрушению. Каждый надеется, что все истории с плохими финалами – это не его история.

Я знала, что у нас есть чёрный-чёрный дом, в котором обитает чёрный-чёрный демон, чьи длинные-длинные щупальца дотянулись до Адейра и теперь тянутся ко мне.

Когда-то моя мать успела сбежать и теперь дом хочет меня вернуть. Дом хочет меня, а Адейр? Он лишь слепое орудие в его руках, но орудие живое, страдающее.

Готова ли я была в тот момент принести жертву – разделить проклятие на двоих? Нет, не была. Я не хотела думать ни о чём. Решу позже, во что верить, убегать или сражаться, а пока…

Пока у Адейра горячие руки. И ещё горячее – губы.

Я не сопротивлялась, когда, порывисто схватив меня за плечо, Адейр развернул меня лицом к себе и стал жадно целовать. Прикосновение его пальцев жгло кожу.

Я запрокинула голову, когда его руки зарылись мне в волосы, срывая с них заколку, высвобождая, словно тёмную энергию. И волосы скользили чёрными змеями – скользили повсюду. Его пальцы запутывались в моих прядях, как рыбки, попавшие в сеть.

«Рыбки» высвободились и отравились в путешествие по моему телу. Он исследовал меня с жадностью дотошного ученого, дорвавшегося до неизвестного острова. Ладони скользили то по плечам, то по бёдрам, то по спине, то между ног. Язык проводил обжигающую дорожку по шее; губы пробовали на вкус кожу, заставляя меня стонать и выгибаться как кошка, стоило им сомкнуться на затвердевшем соске.

Его пальцы были умелыми, губы – развратными, страсть яростной, жадной, неподдельной и последние мысли из моей головы улетучились. Я ни о чём не могла думать – только чувствовать. Я умирала и возрождалась от его то изысканных, то откровенно развратных, даже грубых ласк.

Кружилась голова и нечем становилось дышать, и оставалось только поскуливать, словно животное.

Он отстранился от меня на мгновение, расстёгивая брюки и взглядом спрашивая разрешение. Ну надо же, какой прогресс? И как вовремя!

Я невольно охнула, когда он вошёл в меня на всю длину члена. Глубоко. На самом деле – глубоко. Это было как удар током. Боль была ощутимой, но в то же время и сладостной.

Не в силах терпеть нарастающее возбуждение, Адейр просто грубо рванул меня на себя, стискивая пальцами ягодицы с такой силой, что наверняка останутся синяки. Он вдавливался в меня всем телом, заставляя прогибаться и кричать, растворяться в одурманивающей, одуряющей страсти. Бесстыдно двигаться ему навстречу, сладострастно извиваться, жалобно, всхлипывать, умаляя о продолжении и избавлении от этой сладкой муки.

Стенками влагалища я остро чувствовала его горячий и твёрдый член, на который, подхватив меня под ягодицы, он меня насаживал, с хрипом распиная.

Волна острого наслаждения проходила по позвоночнику, скручивая внутренности, пока он вдалбливался, вбивался в моё тело – бёдра к бёдрам, чресла к чреслам, так, что мы почти впечатывались друг в друга.

Безумное наслаждение на грани потери рассудка, заставляющее в ответ кусаться и царапаться, оставляя царапины на его коже. Я бы, наверное, кричала, но его губы истязали мой рот так же жестоко и сладко, как его член немилосердно заполнял моё лоно.

Сердце, трепыхаясь в груди, разлеталось тревожными ударами в виски и запястья.

– Вероника… – выдохнул он с будоражащей вибрацией в голосе и эта вибрация, словно помноженная на все остальные, еще круче закрутил водоворот внизу живота.

Волны наслаждения продолжали накатывать одна на другую, хотя мне казалось, что я уже возбуждена до предела.

Такое ощущение, что кости плавятся и в голове туман. И всё, о чём я могла думать в этот момент – как погасить этот адский огонь, пожирающей изнутри, как развязать, наконец, этот тугой узел.

Адейр что-то шептал, я видела это по губам, но смысл сказанных слов до меня не дошёл – оргазм накрыл меня с головой. И, как бы не описывали его – всё же ни одно описание не отражает этих глубоко животных моментов, когда плоть поёт, повелевая духом.

Словно тьма, раскачавшись и поднявшись, как цунами, подбрасывает тебя вверх с такой скоростью и на такую высоту, что всё замирает в ужасе и восторге.

Оргазм – это не фонтан, не фейерверк, не взрыв, не волна и к любви он не имеет никакого отношения. Это чисто физическое переживание, как наслаждение вкусом пищи или прикосновение мягкого шёлка, как тепло очага после долгого пребывания в мороз на улице.

Его нельзя описать – его нужно пережить. Потому что это того стоит.

Адейр опёрся спиной о спинку кресла, вытянув вперёд длинные ноги, прижал меня к себе.

Сидеть у него на коленях было не совсем удобно.

В кино и книгах совместно пережитое удовольствие всегда сближает героев. Это я, наверное, какая-то неправильная? Никакого «сближения» с объектом страсти я у себя не наблюдала. Как не было и прилива сил илил особенной нежности. Ничего, хоть сколько-нибудь напоминающего положительные эмоции.

Напротив, в душе словно образовалась чёрная дыра. Пустота и стыд. Хотелось плакать.

Нет, сначала убежать – потом плакать.

И обвинить во всём Адейра на этот раз никак не получалось. Всё было по доброй воле и по согласию. Ну, можно, конечно, попытаться списать на побочное действие зелья, но как-то сомнительно.

– Чёрт, Вероника? Что за извращение на тебе надето? Да тут крючков полсотни. И ещё эта шнуровка?

– Это извращение – форма, которую настоятельно требуется носить на территории Магистратуры. Чтобы желающих совать руки под одежду было меньше, наверное?

Полулёжа в кресле, Адейр накручивал на палец мой локон. Я с трудом удерживалась, чтобы отстраниться.

– Что-то не так?

– Всё в порядке, – солгала я. – Просто… – в голову не приходила ни одна достойная причина столь внезапного перепада настроения. – Случаем, у твоей Сыворотки нет побочных действий?

– Почему ты спрашиваешь?

– Я как-то не очень хорошо себя чувствую. Мне нужно привести себя в порядок. Даже не представляю, как я в таком виде покажусь в коридорах…

– Ах, это? – расслабился кузен, махнув рукой. – Тебе не о чём беспокоиться. Моя ванная полностью в твоём распоряжении. А в коридорах ты и не появишься. Мой портал поможет нам переместиться в лес. Придумаем какую-нибудь причину. Скажем, что тебя бабка срочно вызывала. Или Ирл? В случае чего оба подтвердят всё, что нам нужно. Так что не парься.

Я поспешила воспользоваться его предложением и поднялась на ноги, оправляя одежду, чтобы привести её в более или менее приличный вид.

Обернувшись к кузену заметила, что его марлевая повязка у него на плече полностью пропиталась кровью и охнула:

– Господи, Адейр! О чём мы только думали?! Нам следовало вести себя сдержанней. Твоя рана открылась!

– Правда? – бросив беглый взгляд в зеркало он поморщился. – Ничего страшного. У меня есть отличный магический бальзам, оказывающий заживляющее действие.

– Почему тогда ты не пользовался им раньше?

– Я пользовался.

– Почему тогда он не подействовал?

– Подействовал. Просто…

– Что – просто?.. – переспросила я.

– Просто рана была глубокой. Ладно, кажется в ванную первым пойду я.

– Я могла бы помочь тебе со сменой компресса

Уже договаривая, я поняла, что совсем не готова к тому, чтобы видеть раны и кровь. Я неправильный чёрный маг. И то, и другое повергает меня в ужас и уныние. Но есть и хорошая сторона вопроса – занятая мыслью об оказании кузену медицинской помощи я перестала смущаться.

– Хорошо. Помоги, – некстати согласился он. – Всё необходимое можешь найти вон там, – указал он в сторону ванной. – На третьей полке в шкафчике.

Ванная оказалась просторной и богатой и вместе с тем в ней даже такой неопытный маг, как я, ощущал сильный магический фон. Любопытство подстёгивало рассмотреть всё подробней, но скромность и чувство долга заставили просто взять то, что нужно, и вернуться к Адейру.

Он уже успел снять промокшие от крови бинты. Всё было не так уж и плохо, если не вглядываться в ярко-красный надрез, с виду не шире дюйма, но, по всей видимости, глубокий.

Мама всегда учила меня тому, что, если взялся помогать людям, думай о них, а не о себе. Сосредоточься на том, что, если ты не сделаешь того, что надо, им станет ещё хуже.

Просто делай то, что нужно; то, что от тебя зависит – всё, что можешь. Пока ты будешь бояться и сомневаться, человек может перейти ту невидимую грань, за которой твоя (или любая другая помощь) будет уже бесполезной.

Хотя кузен, хвала богу, умирающим не выглядел.

– Я могу сделать всё сам, – его чёрные глаза понимающе глядели в мои.

Я покачала головой:

– Справлюсь. Мне и раньше приходилось это делать.

– У тебя много талантов.

– Таланты – талантами, но есть кое-что, что я спросить не успела, но на что очень хотела бы знать ответ.

Адейр помрачнел:

– Мне казалось, время вопросов вышло.

– Вопрос я всё же задам, а ответ пусть будем на твоей совести. С какой стати твой драгоценный друг Ирл тебя порезал?

Адейр делано засмеялся:

– А с какой стати ты взяла, что это Ирл?

– Я столкнулась с ним почти у самых дверей твоей камеры. Никто другой бы просто не успел, так что отрицать факт бессмысленно.

– О! Представляю, какие картины рождались в твоей богатой на фантазии, хорошенькой головке, Вероника! Но, увы! Или, к счастью, Ирла вызвали уже после того, как меня чуть на тот свет не отправили. В очередной раз за эту неделю.

Моя антипатия к Ирлу могла заставить видеть всё вокруг сквозь неприятие, и всё же…

– И почему они вызвали Ирла?

– Потому что долгие годы Ирл был моим опекуном и попечителем в Совете. Это было открыто, ни от кого не пряталось. Так что вполне естественно, что вызвали его.

– Как его могли сделать твоим опекуном, если Оливия так его ненавидела?

– А при чём здесь эта старая дура? Ирл был другом семьи – моего отца и матери. И мать перед тем, как покончить с собой, обратилась к Ирлу с просьбой обо мне позаботиться.

– Прости, что задам следующий бестактный вопрос, но… Оливия рассказала, что Ирл убил нашего деда, косвенно повлиял на смерть твоего отца, а твоя мать именно из-за него покончила с собой, Почему ты всё-таки доверяешь этому человеку?

– Наш дед напал на Ирла, что тому оставалось делать? Он оборонялся. Моя мать стала любовницей Ирла после смерти моего отца, а не наоборот, как втемяшила себе в голову драгоценная бабуля, а отца убили Инквизиторы, Ирл и сам-то выжил чудом. А связь с матерью… он пытался вытянуть её из депрессии. Как мог. И её последнюю волю он выполнил – помогал мне во всём. И продолжает помогать. Но, кажется, словам Оливии ты доверяешь больше моих? Почему?

– Не могу понять, зачем ей лгать мне?

– А мне – зачем? К тому же, возможно, она сама верила в то, что говорит? Оливия – пленница своих фантазий. Возможно, вся проблема в том, что она не покидает дома, и тот постепенно сводит её с ума?

– Почему она не уходит?

– Верит, что так, якобы, она защищает мир от живущего в доме зла.

– Столько новостей и одна новость хуже другой, – покачала я головой.

– Что поделать? Тайны тёмных магов редко бывают приятными, дорогая моя, – ободряюще похлопал меня по руке Адейр. – Кроме того, – мягко продолжил он, глядя на меня чуть исподлобья, – между тобой и чёрным проклятием пока ещё стою я. Не бойся, пока я жив, дом тебя не тронет.

«Но если я свяжу свою жизнь с тобой? Если у нас будут дети? Тогда, рано или поздно, дом всё равно получит всё?».

Но об этом я не спросила.

Да и Адейр пока не делал никаких предложений.

Вместо этого, с моих губ сорвался совсем другой вопрос:

– Ты видел тех, кто напал на тебя в тюрьме.

– И да, и нет. Фигура была вполне себе реальной, но лицо скрывала маска, а фигуру – балахон. Могу сказать только одно – это маг и с нехилым таким потенциалом.

– У тебя есть хоть малейшие подозрения о том, кто это может быть?

– Нет. Но уверен в одном – всё происходящее звенья одной цепочки. И ещё – убийца как-то связан с тобой.

– И ты точно уверен, что это не обожаемый тобой Ирл?

– Я же сказал – на сто процентов. Всё не может быть настолько простым и очевидным, дорогая кузина. Убийца где-то рядом, но это точно не Ирл.

– Ладно, – кивнула я. – Будем надеяться, у нас ещё достаточно времени, чтобы как следует подумать об этом. А сейчас, если не возражаешь, я займу твою ванну?

– Пользуйся, как своей, дорогая кузина, – его улыбка показалась мне паскудной.

Радостная, но с червоточинкой язвительности.

Оставшись в уединении, под горячими парами и мягкий, убаюкивающий шёпот льющейся из крана воды, я потихоньку успокоилась и, размыливая пену между ладонями.

Никак не могу принять тот факт, что между мной и Адейром существует сильное сексуальное притяжение. Я пытаюсь отрицать его наличие и это порождает внутренний конфликт. И хватит обманываться! Меня к кузену притягивают не только гормоны. Мне интересно с ним. И, положа руку на сердце, случись завтра крупные неприятности, с которым справиться в одиночку не под силу, к кому я обращусь за помощью в первую очередь? Не к Ворону и не к Мейсону, как сделала бы буквально ещё позавчера – я пойду к Адейру. Это ответ к вопросу о доверии.

А раз я готова обращаться за помощью, раз я готова просить об одолжении, значит, глупо утверждать, что между нами, кроме химии, ничего нет? Да и химия на пустом месте не возникает.

Может быть, я потому сопротивляюсь изменчивым чувствам, что изначально назначила себе на предмет сердечных воздыханий Ворона? А теперь чувствую себя легкомысленной и недалёкой? Но не глупее ли продолжать седлать конька, который дальше явно не повезёт?

Что бы я посоветовало кому-то другому, оказавшемуся на моём месте? Принять ситуацию и наслаждаться тем, что есть, а завтра пусть будет завтра – оно само о себе позаботиться.

В конце концов, дела сердечные всегда сложно контролировать разумом.

На этой позитивной ноте я решила завершить с омовениями и самокопанием.

Мне казалось, что всё вокруг должно просто кричать о сладком бесстыдстве, что царило тут всего полчаса назад, но комната выглядела как обычно. И Адейр выглядел как обычно. И ни на чём, кроме наших душ, не осталось следов.

Пока я купалась, Адейр успел разжечь камин, подставить к нему два кресла и пристроить между ними столик. А ещё в комнате чудесно и горько, восхитительно пахло кофе!

– Вот! – развёл Адейр руками. – Решил проявить инициативу. За окном совсем погода разыгралась, а нам ещё в лес тащиться, так что я тут подумал – неплохо было бы согреться. Выбор колебался между глинтвейном и кофе. Мне показалось, последнему ты больше обрадуешься?

На этот раз улыбка у меня была искренней.

– С выбором ты не прогадал.

Я удобно устроилась в кресле и приняла чашку из бледных пальцев кузена. В полумраке сгущающихся от туч сумерек они отливали перламутром, как внутренняя сторона морской раковины.

– Признаться, мысль о том, чтобы гулять по лесу в такую погоду, не добавляет оптимизма, – непроизвольно передёрнула я плечами.

– Шоколадку? Или пирожинку? – предложил Адейр, поддержав мои сетования вздохом. – Что поделать? Просто так выйти из комнаты сейчас, когда занятия завершены, и все плутают где кому где не лень, всё равно что публично заявить о нашей связи. Не думаю, что ты к этому готова? А портал внутри здания я раньше настроить не догадался. Обычно этим пользуюсь, когда нужно незамеченным выбраться из замка, ведь чтобы плутать по нему, достаточно просто открыть дверь.

– А как же другие твои девушки? Их ты тоже в лес выбрасываешь?

– Обычно я не приглашаю девушек к себе в комнату. Много чести.

Адейр неожиданно положил перед мной ключ:

– Но ты можешь прходить ко мне в любое время, когда сочтёшь нужным.

Вот так, без тысячи лишних слов. Одним движением.

Если кто-то приглашает тебя без стука войти в свой дом, значит, ваши отношения достаточно серьёзны?

Я кивнула, подтверждая, что согласна с его предложением и, взяв ключ, положила его в карман.

– Нужно поторопиться, – вздохнула я, отодвигая опустевшую чашку. – Тучи сгущаются. Кажется, намечается буря? Хочу вернуться до того, как разразится ливень.

– Я был бы рад, задержись ты ещё ненадолго. Но ты права. Идём.

– Ты тоже пойдёшь?

Адейр, бросив на меня удивлённый взгляд, засмеялся:

– Конечно! Кем же нужно быть, чтобы в одиночестве вытолкнуть даму в дремучий лес?

– Дремучий? – засмеялась я.

– Ну, может быть, не совсем дремучий? Но всё равно – так невежливо.

Когда Адейр снова взял меня за руку, я не сопротивлялась. Мгновение – и мы, перешагнув через рамку зеркала, оказались в лесу. Сейчас тут было совсем неуютно. Резкий, порывистый ветер рвал листья, кружил их в воздухе, разбрасывая в стороны, словно золотые монетки.

Деревья стонали и скрипели, ветер – завывал. Создавалось ощущение, что ничто не находилось в покое: метались деревья, качались голые тощие кустарники, взвивались в воздух опавшие листья, и низко-низко, быстро-быстро, летели по небу седые грозные тучи.

Встревоженные стаи ворон кружились над лесом с надсадным, взволнованным карканьем.

– Пошли быстрее, – встревоженно буркнул Адейр.

– Разве ты не вернёшься назад? Какой смысл было перемещаться через портал, если нас всё равно увидят вместе?

– Вероника, это лес. А в лесу оставлять молоденьких девушек в одиночестве опасно. Их может сожрать страшный волк.

– Я сама большой и страшный серый волк. Забыл?

– Доведу тебя до опушки, там и расстанемся, – упрямо стоял на своём он.

Спорить было безсполезно. Взявшись за руки, мы пошли вперёд так быстро, как только могли – никому не хотелось попасть под ледяной ливень.

Мы почти добрались до намеченной цели, когда путь нам преградил… нет, не серый страшный волк – увы!

Ворон.