Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 170 (всего у книги 349 страниц)

– На вас я точно не работаю.

Меня начало это раздражать.

Как-то не в том я был настроении, чтобы терпеть женские капризы.

– Когда вы работаете на одного Элленджайта вы работаете на всех нас, – разъяснил я ситуацию. – Таковы правила.

– Да мало ли кому в голову придёт объявить себе Элленджайтом? Я что? Каждому должна отвалить по сто тысяч долларов? Я впервые вижу перед собой человека, который неизвестно откуда взялся, да ещё, по собственному же собственному признанию, даже паспорта не имеет! Так с какой такой безумной радости я вообще с вами разговариваю? Слушаю весь это бред?

Я рассмеялся. Ситуация, такой, какой она обрисовывала, и правда выглядела забавно.

– Посмотрите на меня, мисс Филт. Скажите, вы находите меня красивым?

– Мне плевать, красивы вы или нет. Денег я вам не дам.

Я снова не смог удержаться от смеха. Железная леди.

Потом поднялся и не спеша приблизился к ней – подошёл почти вплотную.

Обе женщины не сводили с меня напряженного вопрошающего взгляда.

– К вопросу об идентификации личности, мисс Филт – Элленджайтов легко узнать даже без паспорта. Потому что никто кроме нас не может делать так…

Люблю театрализацию!

А какой кайф найти свежие, восприимчивые души и шокировать их собственными возможностями?

Схватив графин, стоявший на столике и ударив им об угол стола, я отбил ему горлышко. На его месте образовалось нечто вроде острой стеклянной звездочки. Я небрежно воткнул её в живот, провернул, вытащил и отбросил от себя.

Ой, как же мне сейчас не доставало моих любимых белоснежных рубашек с крахмальным воротником и манжетами! На таких расплывающееся алое пятно смотрится особенно эффектно.

Но так тоже ничего. Для неподготовленного зрителя сойдёт.

Линда лишь вздрогнула.

Она, не отрываясь, глядела мне прямо в глаза:

– Вы псих?

Похвальная выдержка. Просто ничем не пробиваемая дама. Адвокат.

– Я Элленджайт, сударыня, – усмехнулся я ей в лицо. – Это одно и тоже. Катрин, мне кажется, пришло время тебе вмешаться в наш дивный диалог. Ты сама прикажешь своему адвокату быть послушней или мне приступить к плану «В»?

Увидев ужас на их лицах, я поспешил объясниться:

– Не делайте таких лиц, леди. Я не собираюсь никого убивать, пытать или насиловать. С дамами я настоящий пацифист – не признаю никакого насилия. Просто внушу твоей подружке отдать мне мои же деньги и расстанемся друзьями.

Вариант «В» мне начинал нравиться всё больше. Стоило начать с него.

– Сделай так, как он говорит, – голосом ожившего манекена молвила моя будущая благоверная.

– Ты в своём уме? – возмутилась Линда. – И не подумаю! Если этот тип посмел тебе угрожать и запугивать, обещаю, он за это ответит. Я…

– Довольно, мисс Филт, – не сдержавшись, повысил голос я. – Достаточно. У вас остался последний шанс служить нам по доброй воле.

– Мне платит деньги не Катрин, а госпожа Элленджайт. И подчиняться я буду только ей!

– Госпожа Элленджайт?

Сердце моё пропустило несколько ударов, а потом застучало, как сумасшедшее.

Я повернулся к Катрин.

– О ком она говорит? Ты же сказала, что никого из Элленджайтов не осталось?

– Линда, ты сделаешь то, что тебе говорят. Хозяйка Хрустального дома – я. Наследница легата – тоже я. Так что ты либо будешь меня слушаться, либо мы расстанемся прямо здесь и сейчас! Точка.

Ого! Мыши умеют рычать?

Не уверен, что это приятное открытие.

Линда переводила взгляд с одного из нас на другого.

«Они сумасшедшие», – читалось в её взгляде.

– Да зачем вам сдались эти деньги?! – повернулась ко мне разгневанная Линда.

И правда? Зачем мне деньги?

Зачем вообще людям деньги? Очаровательный вопрос.

– Шлюху снять хочу, – любезным тоном сообщил я. – Но, если вам так жаль чужих денег, может быть, обслужите меня сами? Бесплатно?

Глаза Линды сверкнули как у кошки:

– Как вы смеете?.. – тихо и гневно выдохнула она.

– Смею – что? Хотеть шлюху? Денег? Или вас?

– Ты получишь свои деньги, – не глядя на меня сказала Катрин. – А сейчас будь добр веди себя прилично.

Кажется, тут кто-то вообразил, что может мной командовать?

Не буду пока её разочаровывать. Разочаровывать Катрин в мои планы не входило – потом придётся тратить время на дополнительное очарование.

Ай да Катрин. Простушка, но не дурочка. Быстро сообразила, какое перед всеми нами у неё преимущество.

Мы поладим, мой серый мышонок. Нам придётся.

Мне, право, жаль, что тебе не повезло унаследовать фамильное состояние. Я вовсе не хочу делать тебе больно.

Просто жить с Элленджайтами – это всё равно что ходить по лезвию ножа.

Мы, Элленджайты, все так живём – через боль.

Но обещаю, хоть ты сейчас меня и не слышишь, я сделаю всё возможное, чтобы не сломать тебя.

Глава 2 Мир будущего

Новый мир оказался своеобразным. Я словно попал в сказку.

Множество вещей, что в середине девятнадцатого века выглядели смелыми и прогрессивными, теперь смотрелись детскими бирюльками: гальванические токи, телеграф, телефон, о котором мы тогда едва смели мечтать.

Проводной телефон, кстати! О мобильниках никто и не помышлял.

Как такое вообще возможно? Хоть умом и понимаешь, что это всего лишь наука, но – какая наука? Магия!

Я глазам своим не поверил, когда впервые увидел автомобиль. Просто стоял и смотрел, чувствуя себя неразумным ребёнком.

Линда завела мотор, и он взревел как бешеный зверь.

Машина, качнувшись на рессорах, будто корабль на большой волне, сорвалась с места, я пришёл в полный восторг!

Потом состоялось знакомство с телевизором.

Огромный, чёрный, пока внутри него не вспыхнул свет, он преобразился и начал показывать картинки. Они стали меняться одна за другой, давая возможность щелчком пальца перемещаешься с Северного полюса в тропики, из миров прошлого в миры грядущего. По клику стала доступна любая информация, на приобретение которой в прошлом приходилось тратить немало времени и денег.

Новости со всего мира стекались прямиком к дивану, где ты сидел как восточный падишах, потягивая прохладительные напитки и вкушая изысканный десерт.

В первый момент я был ошарашен, очарован, почти на сутки пропал для всего мира. Просто, как сейчас принято выражаться, тупо сидел, переключал каналы и смотрел, смотрел, смотрел, как сомнамбула, в этот бездонный ящик.

Через неделю телевизор надоел. Колодец, что на первый взгляд казался бездонным, исчерпал себя быстрее, чем мне представлялось.

На смену пришёл интернет. Зараза похуже предыдущей.

Чувство, будто я маленький ребёнок, которого привели в огромный магазин игрушек, лишь к концу месяца потихоньку стало сходить на нет.

Новый мир мне нравился. Его скорость, возможности, перспективы. Ничего подобного в прошлом не было.

Катрин оказалась идеальным проводником. Она так умело дозировала информацию, что моя, как она это называла? – адаптация, вот! – проходила безболезненно.

Почти.

Я не мешал ей придумывать легенду о моём появлении. В конце концов, она лучше меня понимала этот мир.

Она играла в меня словно в живую куклу – подбирала одежду, передачи, сайты.

Меня по первоначалу немного удивило, что бумажные книги здесь почти не читали. Но потом удалось разобраться со всеми айфонами, айпадами, ноутами и электронными книгами, с их сходством и различием.

Тоска по привычным газетам отпустила быстро. В конце концов, когда глиняные таблички уходили в прошлое, наверняка, тоже находились люди, которым за этим виделся конец света. Прогресс всегда кому-то приносит боль, оставляя в прошлом привычный уклад жизни.

Электроника мне нравилась.

Про машины уже говорил – я прямо-таки горел давно забытым нетерпением, желая поскорее обрести новый для меня навык вождения.

Это оказалось не так-то просто. Необходимо было соблюсти тысячу условностей, выучить сотню малоинтересных правил. Для этого требовались курсы вождения.

А Катрин, с её маниакальной любовью к правилам не желала даже немножечко их нарушить. Дать взятку должностному лицу, например.

Она была из тех, кто никогда не переходит дорогу на красный свет. Полагаю, даже необходимость произнести невинную ложь ввергала её в глубокую депрессию.

Линда выполнила условия сделки.

Я получил своё удостоверение личности. Теперь годом моего рождения был 1982, лишь дата осталась прежней – 1 октября.

Сложнее оказалось с образованием. Здесь провести аналогию с прошлым сложнее. Сошлись на том, что я закончил школу в далёкой Восточной Европе. Этим якобы, и объясняется моё экзотичное поведение.

Узнав о том, что семейство Катрин предпочитает жить в отеле, я удивился.

Она так и не смогла внятно объяснить, почему мы должны оставаться гостями в отеле, пусть и дорогостоящем, если можем скупить половину города в частную собственность?

– Сколько вы тут обретаетесь? – полюбопытствовал я.

– Два месяца. А что? – дерзко фыркнула Ирис, щедро намазывая абрикосовым джемом тост.

Ирис Оуэн.

Ещё одна кузина из будущего.

Или, правильнее сказать – внучатая племянница?

– Два месяца? – приподнял я бровь. – Нам нужно своё жилище. Что скажешь на предложение купить новый дом?

– Какая в этом необходимость? Кристалл-холл вот-вот отреставрируют.

Куколка Ирис всегда говорила сладким, как карамель, тягучим голосом. И смотрела на меня из-под ресниц. И надувала губы. Даже одевала блузки, позволяющий в глубоком вырезе любоваться всеми её прелестями.

Впрочем, кроила она из себя роковую соблазнительницу, коей не была ни в малейшей степени, зря. Мне-то, повидавшему на своём веку множество знойных красоток, было видно с первого взгляда, что весь её роковой опыт существует лишь в воображении. Но если она не бросит дурную манеру со мной кокетничать, в нашей маленькой семье могут возникнуть разногласия.

– Ты хоть раз там была? – спросил я.

– Где?

– В Кристалл-холле.

– Нет.

– Больше чем уверен, тебе не захочется там жить. В домике поменьше нам будет уютнее.

– Так это ты теперь будешь решать, что нам нужно, а что нет? – саркастично фыркнула плутовка.

– Имеешь что-то против?

– С какой стати это должен быть ты?

– Ну, я вроде как в нашей семье пока единственный мужчина?

– Мужчина? – насмешливо протянула она.

К этому времени Катрин решила присоединиться к нашей маленькой компании.

Выглядела она измученной. Под глазами тени.

Опять, наверное, за своими медицинскими книжками просидела до зари?

– Доброе утро, – ободряюще улыбнулся я.

– Доброе, – кивнула она.

– Что такое? Ты не в духе? Может быть, голова болит? – с деланным сочувствием подтолкнула кузине чашку чая Ирис.

– Плохо выспалась.

– Чего ради изводишь себя бессонницей?

Катрин не ответила, принимаясь за завтрак.

– Хочешь знать, о чём мы тут без тебя беседовали? Альберт говорил о новом доме, – с ехидной улыбкой оповестила Ирис.

– Ты хочешь купить новый дом? – удивлённо вскинула на меня глаза Катрин.

– Ну, своё жилище, это же… круто?

– Но в документах записано, что…

– Ты должна оставаться бездомной? – подначил я. – Зарегистрируем дом на меня. Формальности будут соблюдены.

– Почему на тебя? – возмутилась Ирис. – Если так приспичило, регистрируйте на меня лучше!

Я снизошёл до пожатия плечами:

– Катрин может регистрировать бумаги на кого хочет, но чем раньше мы съедем отсюда, тем будет лучше. Для всех.

Ирис вновь бросила на меня сердитый взгляд.

Необычные всё-таки у неё глаза. Такого цвета не могу припомнить ни у одного из своих знакомых – словно фиалки. Бывает же такая красота?

Слава богу, что она оставляет меня равнодушным.

Я быстро понял – малейшая шалость в этом направлении со стороны Катрин прощена не будет. Так что с первого часа нашего знакомства я старательно разыгрывал из себя с Ирис старшего братца.

– И когда вы собираетесь выбирать дом?

Фиалковые глаза Ирис загорелись сдержанным оживлением. Малышке явно не терпелось составить нам компании.

– Хочешь поехать с нами? – лениво протянул я.

– Не уверена, что Линда согласится выделить нам новую сумму денег, – передёрнула плечами Катрин.

– Линда не может согласиться или не согласиться.

Катрин никак не могла научиться расставлять правильные приоритеты.

– Она может либо выполнить наш приказ, либо мы её уволим.

Катрин приподняла брови.

Насколько я сумел разобраться в её характере – она упрямая. Не вступает в полемику, доказывая свою правоту, а молча гнёт свою линию. Но при этом с таким напором, что любая горластая баба рано или поздно уступит, сделав так, как хочет эта тихая мышка.

– Дело не в Линде, – сверкнула глазищами Ирис. – Дело в Катрин. Она просто не хочет, чтобы я ехала с вами, вот и всё!

– Чушь! – с горячностью возразила та, но вспыхнувшие розовым щёки выдавали её смятение.

– Не переживай! – Ирис в сердцах отбросила салфетку, поднимаясь. – Я не собираюсь соперничать с тобой за внимание Альберта. И не стану досаждать ненужным обществом. Можешь быть спокойна, сиятельная графиня, как только удастся убедить маму в очевидном – в том, как мало ты в нас теперь нуждаешься – мы уедем, и ты нас больше не увидишь.

– Не говори ерунды! – вскинулась Катрин.

Ирис покинула нас, оставив после себя грозовую атмосферу.

– Нет! Она невыносима! – вскричала Катрин.

– Самое время отнестись к ней снисходительнее. Не думаю, что твоя кузина каждый день выбирает недвижимость, – попытался я донести до неё своё видение конфликта. – Процесс выбора – это настоящее удовольствие. Она просто хотела разделить его с нами…

– Я бы не советовала тебе вмешиваться в мои отношения с сестрой, – резко оборвала Катрин.

– Разве я вмешиваюсь?

– Ты даёшь советы, которых я не просила!

Она права. Мне не следовала этого делать. Ненужно было вмешиваться. Я и сам это знал.

Но всё равно меня бесил взятый ею тон!

– Похоже ты не нуждаешься не только в чужих советах, но в обществе. Моё почтение, мадемуазель Кловис.

Во взгляде Катрин промелькнуло сожаление. Она не хотела, чтобы я уходил.

Но, если исключить общение, мне за столом делать было нечего. Это стало проблемой, портившей существование – я не мог есть.

Лечилось подобное отсутствие аппетита одним единственным способом – кровью. Причём обычная кровь тут помочь не могла.

Мне нужна была кровь Элленджайтов.

Мне нужна была кровь таких же, как я. Только таких, как я, в мире больше нет.

Чтобы про Элленжайтов не говорили, мы не маги, не вампиры и не демоны.

Никто в нашей семье никогда не проводил кровавых обрядов с человеческими жертвоприношениями. Не призывал дьявола.

Говоря современным языком – мы мутанты.

В связи с чем произошли эти изменения, никто не знает, но чем сильнее повреждение нашего организма, тем быстрее делятся клетки, восстанавливаюсь.

Чем сильнее они восстанавливаются, тем сильнее боль, которую мы испытываем.

Поскольку кровь быстро сворачивается, есть лишь один способ получить её наполненной живительным началом – пить прямо из уст.

Для донора процесс не слишком приятный, а вот для получателя всё совсем иначе. Никакой алкоголь, наркотики и прочий допинг не сравнятся по силе воздействия с кровью Элленджайтов.

Я не знаю, какой орган в моём теле отвечал за производство этих полезных, восстанавливающих веществ. Но так или иначе эти гормоны поступали в кровь, заставляя одни клетки делиться, другие – разрушаться.

Когда токсинов от разрушенных клеток накапливалось слишком много, происходило то, что мы между собой определяли, как приступ – вместе с кровью организм избавлялся от шлаков.

Как известно, любой орган имеет свои пределы. И если их преступить, ничем хорошим это не заканчивается.

А мы, Элленджайты, спецы в преступлении любого предела.

В старые времена, когда организм одного из нас работал на пределе, всегда был рядом другой, готовый поделиться кровью.

Теперь я был один.

Дополнительных источников и страховок нет, а значит, очень может статься, мне не придётся жениться на Катрин, поскольку воскрешение моё окажется недолгим.

Я пытался пить обыкновенную кровь. При здешних условиях это оказалось несложно. Медицинские сыворотки кое-как поддерживали силы, служа источником питания, но в силу состава и моих особенностей они никак не могли быть той чудесной батарейкой, что была так необходима.

Острая боль изматывала постоянно. Я становился раздражительным и излишне возбудимым.

В такие минуты мне нравилось сбегать от моей наставницы и блуждать по городу в полном одиночестве.

Нравилось со свистом нестись по пустынной дороге.

Всё вокруг изменилось. Я не узнавал ни старых улиц, ни старых магазинов, не было прежних аллей, домов и двориков. Но одно осталось неизменным: старый дом плотских радостей. Наше детище, гнездо порока – Астория.

От размышлений и планов меня отвлёк стук в дверь:

– Входи.

Катрин вплыла в комнату и остановилась, глядя на меня обличительно.

– Я весь внимание.

– Ты купил новый автомобиль?

– Да. Купил. Есть причины для возражения?

– У тебя нет прав.

– Права я тоже купил. Деньги открывают огромные возможности, за что столь нежно многими и любимы.

– Тебе знакомо слово «ответственность»? – сощурилась она, пронзая меня взглядом. – Если ты не ценишь свою жизнь, мог бы хоть бы к чужой отнестись с уважением?

– Если уж я не ценю собственную жизнь, то другая для меня точно ничего не значит. Ладно, расслабься. Если пешеходы не станут перебегать дорогу прямо перед моим капотом, им с моей стороны ничего не грозит. Я прекрасно отличаю красный цвет от зелёного, значение знаков понимать не разучился, так что всё под контролем. Может быть, ты всё-таки присядешь? – повторил я, так как Катрин продолжала стоять посредине комнаты, изображая из себя ангела, явившегося с укоризной.

– Не думаю, что нам стоит продолжать разговор, Альберт.

– Согласен. Мне тоже кажется, что мы слишком много спорим.

– Это неизбежно.

– Этого легко избежать, – возразил я. – Ненужно вести себя со мной, как мамочка с неразумным ребёнком, пытаясь контролировать каждый мой шаг. Откровенно говоря, контролировать меня вообще ненужно.

На её личике отразилась обида.

– Я понимаю, что ты делаешь это из лучших побуждений. Но пойми – я не ребёнок и не умалишённый. Я способен позаботиться о себе сам. Мир вокруг не так уж сильно изменился, чтобы потерять в нём ориентир.

– Хорошо, – кивнула она. – Я больше не стану навязываться с помощью.

– Катрин…

– Мне нужно в университет. Увидимся позже.

Она ушла, разобиженная.

Я подошёл к окну.

Снова шёл дождь.

Осень, ноябрь. Серое небо, серая улица, серые прохожие.

Серая даже вон та девушка в ярко-красном драповом пальто.

Скрестив руки на груди, я позволил себе задуматься о будущем.

Лгать себе не имело смысла. Необходимость связать судьбу с Катрин вызывала во мне отторжение и неприятие.

Не то чтобы Катрин мне не нравилась. Очень даже милая, симпатичная, достойная уважения девушка. Я привязался к ней.

Но в том, что наша совместная жизнь будет пыткой я не сомневался.

Уже сейчас мы не могли четверти часа провести в обществе друг друга, чтобы не поругаться.

Однако позволить, чтобы семейное состояние уплыло вместе с её рукой к совершенно случайному человеку я не мог. Не так воспитан.

Только тот, в ком течёт кровь Элленждайтов, наследует то, что после Элленджайтов останется.

Правда, большой вопрос, могут ли у меня быть дети?

Ситуация «без меня меня женили» не могла радовать.

Катрин была безупречна. И от того бесила ещё сильнее.

Глава 3 Ночь в Астории

Дождь сводил с ума.

Я – солнечный мальчик. Легко переношу и холод, и жару, лишь бы было солнце. Туманы и бесконечная мокрота меня убивают.

В ноябре сумерки спускаются быстро.

Зажглись первые фонари. Неоновая реклама расцвела всеми цветами вдоль блестящих от влаги асфальтовых дорог.

По стеклу машины монотонно стучали капли дождя, убаюкивая, снимая напряжение и одновременно снижая внимание.

Автомобили шли сплошным потоком. Кто-то кого-то подрезал в нетерпении, раздавался пронзительный визг сигналов и тормозов.

Из-под колёс брызгами вздымались лужи, задавая грязью проезжающие мимо машины и пешеходов.

В 21 веке город стал таким шумным!

Теперь не нужно было тащиться на концерт. Достаточно стало небрежного движения пальцем, чтобы прослушать любимую мелодию, льющуюся из динамиков плейера, перекрывающую звуки улицы.

И какая это была музыка!

Уверен, Ральфу понравился бы рок.

Синтия – та брезгливо поджала бы губы, хотя втайне тоже бы наслаждалась.

Я петлял по городу, развлекаясь тем, что пытался в хитросплетении новых улиц отыскать призраки прошлого. Иногда удавалось узнать дома, успевшие превратиться в раритетных старичков, но большей частью город поменялся до неузнаваемости.

Остался старый, знаменитый в прошлом театр «Опера».

В здании Дворянского Собрания расположился музей.

Обсерватории больше не было.

Зато Храм вроде, как и не постарел за истёкшие годы. Даже окружавший его парк мало изменился. По-прежнему к нему вела вымощенная камнями мостовая.

Помню, словно вчера, по ней прогуливались дамы в кринолинах в сопровождении мужчин с тростью и в цилиндре.

Я находил в себе силы искать отголоски прошлого на улицах, но мне не хватало храбрости, чтобы попытаться узнать подробности о жизни тех, кого я любил.

Устав плутать по улицам я поехал в Асторию.

К тому времени как я подъехал к зданию, почти вся площадь перед ним была заставлена машинами.

Охранник выдвинул вперёд массивной плечо, преграждая путь:

– Ваш пропуск, пожалуйста.

В былые времена стоило ногу подставить на ступень кареты, как лакей, выполняющий ту же роль, что и этот амбал, бросался через всю улицу с раскрытым зонтиком, стараясь угодить.

Но то были другие времена. Здесь на меня смотрела волком.

– У меня нет пропуска, любезный.

– Тогда проваливай!

Я улыбнулся:

– Разве можно так говорить с клиентом?

– Я сказал – проваливай!

Коснувшись руки, я перехватил его взгляд и потребовал:

– Пропусти.

Глаза у охранника сделались мутными, словно он хлебнул лишнего. С лица исчезло всякой выражение.

В следующий момент дверь приветливо распахнулась.

Полумрак в прихожей раньше разгоняли дорогие парафиновые свечи. Теперь же, с изобретением электричества, загадочная атмосфера достигалась за счёт тусклых, сделанных под старину, светильников.

Коридор уводил в главную залу. На второй этаж убегала изогнутая, украшенная лепниной, лестница с ужасающе-безвкусными амурами, которых здесь даже в мою эпоху не было.

Раньше дворецкий у входа услужливо забирал перчатки, цилиндры, плащи.

Теперь приходилось ножками топать до гардероба, чтобы самому сдать туда пальто. Как-то выбивало это из атмосферы очаровывающего порока.

С первого взгляда всё выглядело более, чем цивильно. Даже скучно.

На сцене девица, в длинном откровенном платье, с причёской, украшенной перьями, технично тянула высокую ноту. Придраться невозможно, но исполнение не цепляло.

Девице аккомпанировал тип в чёрном сюртуке. Тоже чистенько, но без огонька.

В зале за круглыми столиками расположились успевшие прибыть клиенты. Были здесь смешенные пары, были чисто мужские и (чего прежде в Астории никогда не было) чисто женские компании.

Вот тут-то я постиг истинное значение слова «феминизм».

Светильники, похожие на хрустальные шары, мягко сияли с середины каждого стола.

Словно призраки, между столиками скользили официанты.

Стоило перешагнуть порог, как ко мне сразу же скользнул… затрудняюсь определить должность? В наше время его бы назвали управляющим.

– Простите, сэр. Вы новенький? Могу я увидеть ваш абонемент?

– Боюсь, что нет. Ведь я даже не знаю, что это такое.

Сколько себя помню, стоило одному из Элленджайтов появиться на людях, реакция всегда была одна и та же – пристальное внимание и вожделение, иногда прикрытые, иногда нет.

– Это закрытый клуб. Случайные посетители не могут здесь находиться.

– Тогда, полагаю, самое время завести этот… как его – абонемент? Сделайте всё, что нужно. И проводите меня к свободному столику.

Моя просьба вкупе со взглядом и прикосновением сделали своё дело.

– Да, сэр. Конечно, сэр. Идёмте, сэр. На какое имя прикажите выдать пропуск?

Исполнительницу заунывной мелодии сменила другая, почти такая же, с той лишь разницей, что была брюнеткой. Создавалось впечатление, что даже песню они тянули одну и ту же.

Парадокс! В наше время подглядеть женскую ножку было за счастье. Стоило увидеть стройную лодыжку хорошенькой женщины, как голову кружило от желания.

А тут повсюду длинные обнажённые ноги на вызывающе-высоких каблуках со всех сторон, а вот поди ж ты? Не трогает.

Всё напоказ: грудь, шея, спина, яркая косметика, навязчивый запах духов. Ничего не оставалось для фантазии.

– Ваше шампанское, сэр, – склонился официант в поклоне, снимая с подноса бокал, ставя его передо мной.

– Я ещё ничего не заказывал.

– Его прислали леди вон за тем столиком.

Я перехватил взгляд трёх горячих красоток.

Они захихикали и, склонив, головы, о чём-то зашушукались.

– Принесите три бутылки шампанского к столику девушек, – решил не оставаться я в долгу. – Вычтите отсюда всё, что я сегодня закажу, а оставшуюся сумма пойдёт в счёт чаевых.

– Да, сэр, – осчастливленный, официант упорхнул.

– Разрешите? – подошёл я к милой троице щебетуний.

Девушки переглянулись и снова захихикали.

Не дожидаясь ответа, я ногой подтянул к себе стул:

– Надеюсь, вы любите «Дон Переньон»?

– Предпочитаем «Вдову Клико», – соблазнительно повела плечиком хорошенькая невысокая брюнетка с кукольным личиком.

– Учту на будущее. А пока – за знакомство?

Знакомство развивалось бурно. Девчушки оказались не промах.

Ни одна из них не желала уступать моего общество другой, в результате мы неплохо развлеклись вчетвером. Там, где не хватило моего запала и энтузиазма, дамы справились сами.

Когда в воображении рисуешь себя секс со множеством красавиц, то представляешь, что все они обслуживают одного тебя. В реальности же всё иначе.

Брезгливым и ранимым людям подобного опыта лучше избегать.

Я не был ни тем, ни другим, но откровенно говоря, секс с четырьмя красотками меня не удовлетворил, хотя и измотал изрядно.

Наверное, следовало вместе с ними принять их чудесный белый порошок под название кокаин. Но мне хватило жесткой наркозависимости в прошлой жизни. Не хотелось начинать с того же, чем закончил. А чувственный угар на трезвую голову переносить тяжко.

– Торопишься? – оплела мою шею руками полногрудая блондинка.

Похлопав её по ягодицам, я отстранился.

– Нужно выпить.

– Торопишься попасть на выступление Санфила? – хихикнула черноволосая куколка, прижимаясь ко мне со спины.

– Нам тоже следует поторопиться, – чихнула третья девушка, втянув в себя белую дорожку наркотического порошка.

– Кто такой Санфил? – я с удовольствием мял ладонями пышные, мягкие груди блондинки, одновременно млея под умелыми ласками её черноволосой подруги. – Местная знаменитость?

– Как ты относишься к садо-мазо? – засмеялась блондинка.

Смех её перешёл в стон, как только мои губы сомкнулись на вызывающе-привлекательной горошинке её соска.

– Тебе должно понравится, – сжалась на моём члене умелая ручка черноволосой куколки.

Я закусил губу, стараясь не стонать, в очередной кончая в её умелые ладошки.

– Кажется, мне определённо нравится, – ухмыльнулся я, как можно мягче высвобождаясь из рук прелестниц.

Спускаясь я ощущал себя взбудораженным как раздразненный зверь.

Ступени вибрировали под ногами от музыкального ритма. Кажется, аппаратура издающий этот мощный звук называется сабвуфер? Благодаря ей ритм чувствуется прежде самой музыки.

В зале свет был полностью приглушён. Освещалась только сцена похожими на молнии всполохами.

Поначалу я принял происходящее за инсценировку: мол, кто-то пытается имитировать наши, Элленджайтов, фамильные таланты.

Но потом понял, что ножи настоящие.

И цепи.

И кровь.

Катрин сказала, что никто из мужчин в нашем роду не выжил, но юноша, чьё тело распяли на цепях, пропуская их через обильно кровоточащие раны, явно был одним из нас.

Никто другой так не сумел. Просто не выжил бы.

Страшное фантасмагорическое действие с картинкой, где человек представлялся пауком с тысячью металлических ножек, словно щупальца выходивших из его тела, подходило к концу.

Зашумели лебёдки. Санфила опустили на пол. Ассистенты поддержали, потом стали вытаскивать крючки с цепями.

Слушая лязг цепей, я почти чувствовал, как каждое звено выскальзывает и из моего тела тоже.

– Я могу встретиться с Санфилом после представления? – спросил я у официанта.

– Сами понимаете, желающих много. Пробиться непросто.

– Проводите меня в его комнату.

– Предупреждаю, Санфил бывает очень груб с непрошенными гостями.

– С непрошенными гостями редко кто любезен. Не говори больше ничего. Просто – проводи.

Я хорошо помню эту часть здания. Мы часто снимали этот номер с Ральфом.

Как и всё в этом городе, место изменилось, оставаясь прежним. Вместо деревянных шпалер – обои, но в том же стиле и цвете. Ковёр на полу другой, но общее впечатление такое, будто в картинку, оставшуюся в памяти, внесли незначительные искажения.

– Комната мистера Санфила сэр.

Сунув проводнику стодолларовую банкноту, я посчитал, что наше общение исчерпало себя.

Когда я вошёл, Санфил стоял у стола перед тазиком с чистой водой и горой бинтов. Окровавленная рубашка валялась прямо на полу.

В ответ на моё несанкционированное вторжение он обернулся, и я увидел точёные и одновременно с тем резкие, почти хищные, черты.

Выражение его лица нельзя было назвать приветливым.

Впрочем, тёплого приёма я и не ожидал.

– Какого чёрта?..

Стоило его взгляду упасть на меня, Санфил смолк, разглядывая меня с тем же откровенным любопытством, что я – его.

– Кто ты такой? – спросил он.

– Тебе нужно моё имя?

– Кто тебя сюда впустил? И почему?

Я сделал пару шагов, и мы оказались лицом к лицу.

– Возможно, у них не было возможности меня остановить? Видишь ли, когда я чего-то хочу, я бываю очень целеустремлённым.

– Ну и чего же ты хочешь? – усмехнулся он.

Его полные, чётко очерченные губы были так близко, что голод, живущий во мне со дня воскрешения, обострился. Зверь, покорно сидящий на коротком поводке столь смиренно, что я и сам уверовал в его кончину, поднял голову и востребовал добычу.

– Тебя.

Между нами пробежала искра.

Честно говоря, я и не ожидал такой горячей реакции на свою провокацию.

Ничего подобного изначально в мои планы не входило. Но процесс, бесспорно, увлекал.

Губы у него были твёрдые, горячие.

Санфил был весь как раскалённая печь и мне это нравилось.

Выносливый жеребец, идеальная секс-машина, с которой, в отличии от хрупких и ранимых девушек, можно было не сдерживая себя, делать всё, что хочется.

Движения Санфила были резкими. Казалось, будто каждое его глубокое проникновение, словно таран, разрывает тело.

Он чувствовал, что причиняет мне боль. И ему это нравилось.

Я чувствовал, как кровь, – наша необычная чудесная кровь – растекается внутри меня, поднимается выше, струится по губам и капает вниз, оставляя следы на полу, простыне, моих руках.

Дернувшись пару раз, Санфил замер, тяжело дыша.