Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 172 (всего у книги 349 страниц)

– Ищу. Хочешь ею быть?

В его голосе слышалась неприкрытая издёвка.

Взгляд его неторопливо скользнул по мне, словно бы уже лаская.

Где-то на периферии сознания мелькнула мысль о том, что не стоит ввязываться в новые неприятности, но я слишком любил игры. А вторая моя страсть – коллекционировать интересных людей.

А от такого замечательного экземпляра как отказаться?

– Так что вы там говорили насчёт личного кабинета и хорошего вина?

– В наличии и то, и другое, – кивнул он.

– Рад буду посмотреть и продегустировать.

– Как тебя зовут?

– А это важно?

– К человеку принято обращаться по имени. Я – Рэй.

– А я – Альберт.

– Ну, Альберт? За знакомство? – отсалютовав бокалом, произнёс тост Рэй.

Мы поднялись в комнату наверху.

Даже в обстановке было много схожего с тем, что так любят Элленджайты – цвета, тяжелые, насыщенные и роскошные, восточный колорит, русский размах.

Красота, прикрывающая разврат и порок – знакомое до дрожи сочетание.

Рэй притягивал излучаемой им порочностью и самоуверенностью.

– Входи, – небрежно бросил он мне. – Ты в городе новенький? – полюбопытствовал он, растягиваясь на кровати как большой сытый кот.

– Я бы так не сказал.

– Конечно же новенький. Ты ведь понятия не имеешь о том, с кем говоришь?

– Вы тоже не понимаете, кто такой я. Или всё-таки понимаете?

Тяжёлый, изучающий взгляд.

Рэй чем-то напоминал мне Ральфа. Та же сухощавая стройность, схожая с птичьей, будто кости внутри полые. Тот же оттенок волос – чёрный, но лишенный блеска – матовые, без намёка на глянец.

У Ральфа глаза были серые, как стекло или лёд. А у Рэя голубизна взора была прямо-таки вызывающая.

В одной руке Рэй держал бокал с вином, другой потянулся ко мне, легко, играючи касаясь затылка, приподнимая волосы, закрывающие шею.

– Золотое руно, – откровенно любуясь, проговорил он.

Когда его горячие губы коснулись шеи, по спине побежали приятные мурашки. Я не пытался сопротивляться просыпающемуся во мне желанию. Напротив, приветствовал зов плоти. То, что я был способен испытывать чувственное томление, лишний раз доказывало, что я всё-таки жив. Что всё по-настоящему.

Страсть охватила нас быстро, как сухие дрова, готовые к растопке.

Языки были горячи, а в какой момент откровенно болезненны.

Боль, привычная, знакомая, распускалась, словно салют, огненным дождём падающих в черном небе звёзд, заставляя задыхаться, изнемогать, с трудом сдерживая рвущиеся с губ стоны.

Рэй был хорошим любовником, но снисходительным и ласковым его не назовёшь.

Большинство людей сочли бы его чудовищем за некоторые приёмы и пристрастия.

Для меня подобные игры не в новинку, но всё же я удивился, когда он резко вонзил острый осколок бокала мне в живот. Кровь залила ему руки.

Наши взгляды встретились, и Рэй усмехнулся мне в губы:

– Я так и знал.

– Что? Что ты знал?..

Руки Рэя продолжали то ласкать, то причинять боль, и я раскачивался, как на качелях, то поднимаясь к наслаждению, то падая вниз, в горячие волны боли, переходя от одного к другому и обратно.

– Ты не такой, как другие.

6. Кинги

– Вы не люди. Вы – выродки!

Cказала мне в далёком прошлом одна, теперь уже, увы, давно усопшая знакомая.

Она была права – Элленджайты не люди. Но мы не выродки. Просто мы другие. По-иному чувствуем, по-иному видим, по-иному живём.

У нас больше возможностей, силы, денег. Со всеми вытекающими последствиями.

А то, что это иногда шокирует?..

В общем, откровенно говоря, я никогда в красках себе не представлял, какое впечатление мы производим со стороны на других людей до того дня, как не познакомился с Кингами.

* * *

– Итак?

Рэй профессионально выдержал паузу.

В умении удерживать внимание ему не откажешь.

Полуобнажённый до пояса (белая рубашка распахнута, живот кирпичиками, выпуклый рельеф мышц на груди) он выглядел импозантно или, как говорят теперь – сексапильно. Широкие плечи, узкие бёдра, длинные, красивой формы, руки и ноги. Рассыпавшиеся по плечам чёрным шёлком волосы – писанный красавец.

Волосы мягкой кисточкой дразнили меня шелковистыми прикосновениями, искушая закрыть глаза и вновь предаться отступившей неге.

Его пальцы легко скользили по моим вискам, щекам, губам. Прохладные, шелковые. Каким-то непостижимым образом одновременно и мягкие, и твёрдые.

Наши губы разделяло всего каких-то несколько дюймов.

– Итак, – протянул он дразнящим голосом, – теперь, когда мы так близко познакомились, можно и по душам поговорить.

Ножка бокала прочертила затейливый узор по моему телу – рукам, груди, животу и становилась в опасной близости к тому, что в дамских романах аллегорично называют то жезлом, то мужским достоинством.

Давление стекла в равной степени было приятно и раздражало.

– Мне понравилось видеть, как твоя кровь заливает мою постель, сладкий. Было приятно наблюдать за твоей болью. Большинству людей эти грани недоступны. Я Рэй Кинг. Эллиндж мой город. «Астория» местная достопримечательность. Только здесь можно получите секс и выпивку определённого качества. Только здесь продаются эксклюзивные наркотики и показывают шоу, в котором рафинированная эстетика переплетается с откровенным садизмом. Таких развлечений нет больше нигде в мире. Их не получишь не за какие деньги. У меня на них более, чем эксклюзивные права. Знаешь, почему? Потому что в основе всего этого лежит моя кровь и моя плоть. Но самое главное, пожалуй, то, что всё это приносит хороший доход.

Так было до сих пор. И я хочу, чтобы именно так и оставалось впредь.

И тут вдруг появляешься ты. Безусловно, красивый и очень сладкий. С тобой приятно проводить время. Однако я не могу не задаваться вопросом: что дальше? Кто ты, чёрт побери, такой? И что делаешь в моём городе?

– Кем бы я не был, я тебе не угроза, потому что не враг.

Его губы изогнулись в недоверчивой улыбке.

– Мы одной крови. Элленджайты не воют против своих, – добавил я.

– Элленджайты? – протянул он. – Я слышал, что приехала наследница, а оказалось – наследник? Что касаемо войны? Меня совершенно не интересует, что делают или чего не делают Элленджайты. Я – Кинг. И для меня не существует ни своих, ни чужих. От чего бы не исходила возможность угрозы – это будет устранено. Немедленно. И без колебаний.

Раздались нарочито громкие аплодисменты, оповещая нас о выходе на сцену нового лица. При чём у меня при виде него буквальным образом зашлось сердце.

Кем бы ни был незнакомец – он был вылитый Элленджайт.

Ангельские золотые локоны наша фамильная визитная карточка. Как и сияюще-бледная, прозрачная кожа. А вот контраст того и другого с чёрными глазами был слишком ярким. Даже неприятным. Словно в райских кущах поднявшийся шершень.

Молодой человек перешагнул порог.

Чуть пошатываясь, пересёк комнату и рухнул на кровать, упав между мной и Рэем.

– Какой красавчик! – ухмыльнулся он, глядя на меня. – Вижу, папочка, ты нашёл отличную секс-игрушку и не скучаешь в моё отсутствие? Поделишься? Я тоже хочу получить причитающуюся мне дозу удовольствий.

– Что? Представление уже закончилось? – недовольно протянул Рэй. – Так рано?

– А как ты думаешь? Мне стало скучно, я бросил аудиторию и решил уединиться во внутренних покоях? Тут представления получше, и оно только-только начинается.

– Прекрати паясничать.

Голос Рэя звучал спокойно, но в нём слышалась угроза.

– О! Кто-то, кажется, не в настроении? Кто-то, кажется, слишком трезв? Кому-то это нужно срочно исправить. Выпей, папул! Полегчает.

Пока Рэй отошёл к бару, следуя полученному совету, новый знакомый интимно придвинулся ко мне ближе:

– Давай знакомиться? Я – Энджел.

Энджел Кинг?

Уж не о нём ли упоминала надоедливая Амара?

– Что-то не так? – деланно нахмурился он. – Не нравятся ангельские имена?

– Нравятся. У самого такое.

– Будет знакомы, – кивнул Энджел. – Выпьем за знакомство или сразу перейдём к чему погорячее?

Энджел рассмеялся. Но веселья в его смехе как-то не наблюдалось. Поднялся легко, с текучей бескостной грацией, и направился вслед за Рэем к бару:

– Нальёшь мне, милый?

– Конечно, милый, – отозвался Рэй, обнимая Энджела и привлекая его к себе.

Они потянулись к друг другу. Их губы соприкоснулись.

Наблюдать за этим было тошно.

Захотелось выбраться на свежий воздух, вдохнуть его полной грудью, освежить голову, стряхивая с себя последние часы, словно морок.

– Довольно, Энджел, – усмехнулся Рэй, перехватив мой взгляд. – Мы не одни. Невежливо оставлять гостя одного.

– Как скажешь, папуля.

– Энджел, тебе не кажется, что обращаться к любовнику со словом «папуля» как-то не комильфо? – поинтересовался я.

– Возможно, – в его взгляде горело откровенно злое веселье. – Но как же иначе обращаться к родному отцу?

Какая-то часть меня была готова к этому ответу. Отголоски связи двух имён Рэй и Энджел мелькали в памяти. Но это было слишком. Даже для меня.

Отец и сын?..

Вот в тот момент я впервые по-настоящему понял людей, которым приходилось жить рядом с нами. Наш мир не просто возмущал или поражал их – он разрушал, причиняя мучительную боль.

– Мой сын действительно мой любовник, – невозмутимо проговорил Рэй, как будто речь шла о чём-то обыденном. – Один из многих. Не то чтобы постоянный – так, время от времени. Тебя это шокирует?

– Да, – откровенно признался я. – Это кого угодно шокирует.

Энджел снова рассмеялся.

Бровь Рэя надменно выгнулась с издевательской насмешливостью.

– Спасибо за высказанное мнение, Альберт. Не могу представить, как бы я жил, не услышав его сегодня. Ты говоришь, что мы родственники? Одна кровь? – с издёвкой протянул Рэй, не сводя с меня колючего язвительного взгляда. – Мне казалось, презрение к морали у таких, как мы, в крови?

– А не презираю мораль. К сожалению, у меня не хватает характера следовать собственным убеждениям.

– И вот поэтому ты здесь. С нами. Не проще ли просто наплевать, забыть и наслаждаться?

– Проще. К сожалению, – покачал я головой, делая попытку подняться.

Меня удержали:

– Поведай нам, в чём мы не правы? В чем заблуждаемся?

– Без комментариев.

– Почему?

Они издевались, но почему бы не сказать, что я думаю на самом деле.

Плевать, забыть и наслаждаться:

– Страсть к саморазрушению наш семейный бич, и я это легко могу понять, – бросил я Рэю холодно. – Разрушать себя можно до бесконечности. Но разве можно разрушать того, кого любишь?

– Как любой родитель, папочка всего лишь учит меня тому, что умеет сам, – заговорил Энджел, театрально взмахивая руками. – А умеет он трахаться, ловить кайф, манипулировать людьми, самоутверждаться и обогащаться за их счёт.

– Чему жизнь научила, то и умею. Тому, естественно, и тебя учу, – хмыкнул Рэй.

– Ну что, Элленджайт? – провокационно улыбнулся Энджел. – Хочешь развлечься вместе с нами?

Я уже наразвлекался. С непривычки не шли у меня что-то сегодня эти развлечения.

Я бы охотней отсюда слинял.

Раствориться бы из этой комнаты, очутившись в уютном мирке отеля. Окунуться сначала в тёплую ванную, закутаться в мягкий халат и смотреть себе какой-нибудь сериальчик.

Вот он – мой теперешний рай. Скучный, но классный.

Размяк я что-то в окружении моих нежных нимф.

Однако впереди меня ожидал триллер с обилием крови и постельных сцен.

– Ну так что?.. – повторил вопрос Энджел. – Ты в деле? Или как?

Улыбка его была многообещающей. Длинными белыми пальцами он принялся расстёгивать мелкие перламутровые пуговицы на своей рубашке.

Меня это не возбуждало, но наблюдал я не без любопытства.

Перехватив мой взгляд, Энджел усмехнулся.

– Ты тоже раздевайся, – сказал он.

– Зачем?

– Чтобы не испачкать одежду, конечно же. Или тебя нравится щеголять в окровавленных рубашках?

Энджел достал нож и поиграл им, ловко удерживая за рукоятку.

Рэй, тем временем, пинком пододвинув к себе кресло, устроился как в театре, в первом ряду. С очередной бутылкой вина в руках.

– Развлекайтесь, мальчики! – благословил он нас.

– Сиди, папочка, сиди, – издевательски пропел Энджел. – Ты нисколько нам не мешаешь, как раз наоборот. Со зрителями даже интереснее. Правда, Элленджайт?

– Если ты эксгибиционист – несомненно.

– Померяемся силами? Посмотрим, кто круче? Выносливее? Умеешь терпеть боль?

– А ты?

– Боль – моя работа. В этом я профи.

– А ещё ты очень скромный.

– Правила простые, Элленджайт. Играем, как в шахматах – по очереди. Выигрывает тот, кому удаётся первым вывести противника из терпения. Проигрывает, соответственно тот, кто первым из терпения выйдет.

– Что в награду победителю? – спросил я и нарвался на очередную насмешку:

– Ты, оказывается, меркантильный тип! Что получает выигравший? Славы победителя недостаточно? Осознания того, что противник крут – но ты круче? Впрочем, если ты предпочитаешь материальный эквивалент…

– Ты меня убедил. Слава победителя – что может быть лучше? В шахматах начинают белые, но в нашем случае таковых нет.

– Я буду первым.

Точным, отработанным движением он сделал короткий замах и острие ножа легко, словно с масло, вошло в моё тело, отзываясь сильной болью. Будто на проникновение клинка разом среагировали все пули, которые я так и не удосужился вытащить.

Кровь начала циркулировать быстрее, стремясь принести необходимые компоненты. Но в общем было вполне терпимо. Лишь ощущение жажды, мучившее меня весь день, усилилось.

Энджел повёл нож вверх, углубляя и расширяя рану.

– Классика жанра, – усмехнулся он.

– Разминка, – прокомментировал Рэй.

Я успел сбиться со счёта, какой именно бокал он допивал.

– На этом этапе сложно придумать что-то экстравагантное, – повёл плечом Энджел, словно оправдываясь.

Он с силой нажал на рукоятку ножа, и я едва удержался от того, чтобы не ойкнуть. Эффект неожиданности, мать его.

Резко выдернув клинок, Энджел вытер его о платок, к сожалению, не кружевной и не белоснежный (так было бы куда и эффектнее, и драматичнее), и протянул его мне рукояткой вперёд:

– Твоя очередь.

– Не нужно, – покачал я головой.

На лице Энджела отразилось непонимание.

– Не люблю ножи. Не нахожу ни капельки удовольствия в том, чтобы наматывать на кулак чужие кишки.

И тут идея будто пришла свыше.

А почему бы и нет? Мне нужна кровь – мальчишка ищет острых ощущений?

Я притянул его к себе, не без приязни чувствуя тепло тела и гибкость мышц.

Губы у него были горячими, упругими, отзывчивыми.

Хорошо, что я трезв. Тот мизер спиртного, что попал в организм, давно испарился. Голова ясная. В противном случае звериная, я бы даже сказал, демоническая часть моей натуры, легко могла взять вверх. А так, к счастью, всё, чего я пока хотел – это его крови.

Стоило надавить на определённую точку, как алый животворящий нектар легко полился из тела Энджела мне на губы.

Когда кровь Элленджайтов соединяется с твоей собственной, ты на халяву получаешь доступ к чужой жизненной энергии, к её скрытым резервуарам. Твой организм, подобно батарейке, заряжается у другого источника. Процесс сопровождается головокружительной эйфорией, обострением всех рецепторов и чувством, весьма сходным с наркотическим экстазом.

Как следствие, тело словно вспыхивает в горячке желаний. Каждая клетка организма подпитывается светом.

Короче, стоит глотнуть нашей крови, и ты под кайфом. Хочется ещё и ещё. Трудно остановиться.

Потом срывает все тормоза и крышу.

Ты летишь, будто на огромной карусели, на чудовищных скоростях и оборотах, нарастающих с каждой секундой, наслаждаешься полётом и не хочешь остановки.

Донор, понятное дело, испытывает совсем иные чувства. Это боль, которая с каждым биением сердца усиливается, увеличивается, разрастается.

Так же, как наслаждение, боль заполняет каждую клеточку тела, постепенно лишая возможности сопротивляться и контролировать себя.

В какой-то момент наслаждение и боль, словно две половинки смыкаются над тобой и над тем, кто разделяет с тобой этот процесс. Порой данный акт более близкий, чем сексуальный. Да и что греха таить, один редко обходится без другого.

В прошлом мы с Ральфом частенько развлекались подобным образом.

Но бывают случаи, когда обмен кровью уже не развлечение, а острая необходимость. Когда организм доходит до крайней степени разрушения, не имя резервов на самостоятельное восстановление, когда светильник, поддерживающий жизнь, угасает, этот ритуал, замешенный на крови, боли и сексе, спасает жизнь.

Суть в том, что желание можно держать под контролем, а можно и не держать.

В идеале наша кровь, как любая другая, имеет металлический привкус. При большом количестве разрушений в организме, она насыщается какими-то веществами, придающими ей солёный вкус, похожий на томатный сок. Когда концентрация веществ достигает апогея, кровь делается терпкой и острой, будто в неё щедро сыпанули перца.

И последний оттенок, свидетельствующий о том, что ресурсы организма грабительски расхищаются без оглядки на завтрашний день – это горечь.

Кровь Энджела не просто горчила. Это был сок калины с полынью.

Закрыв глаза, я сосредоточил всё моё внимание на ладонях и кончиках моих пальцев. Поначалу не чувствуя ничего, кроме шелковистой гладкости кожи.

Я не знаю, как описать этот процесс словами, чтобы передать суть. Через прикосновение я словно подселяю часть моего сознания в чужое тело.

Его боль нахлынула на меня таким широким потоком, что я ею чуть не захлебнулся.

Откровенно говоря, я оказался к этому не готов. Аж в глазах потемнело.

– Эй, принцесса! – услышал я насмешливый голос Энджела у себя над ухом. – Смотри не падай в обморок.

Открыв глаза, я осознал, что, если бы он не держал меня, я бы, скорее всего, упал.

– Проверил, что хотел, милый? – положил мне руку на плечо Рэй.

Второй рукой он удерживал Энджела.

– Ну, разогрелись, мальчики? Переходим к десерту? Кто тут хотел помериться характерами?

Рэй с демонической улыбкой взял нож, оставленный Энджелом и легко, без малейшего колебания или сомнения, вонзил его в живот собственному сыну.

Так же, с улыбкой, он провернул нож в ране и резко выдернул. В следующий миг его рука исчезла в кровавом месиве.

Энджел тяжело дышал, в лице его не было ни кровинки, а глаза, казалось, стали ещё темнее, хотя за час до этого я бы чем угодно поклялся – такое невозможно. Но ни один мускул не дрогнул на лице парня, он с вызовом смотрел на Рэя, словно провоцируя продолжать.

И судя по всему Рэй не собирался игнорировать вызов.

Участвовать в подобных загулах одно, но наблюдать это со стороны – увольте!

Не выдержав, я зашипел:

– Довольно! Я признаю поражение.

Когда эти двое повернулись в мою сторону, на их лицах было такое выражение, что я с трудом подавил смешок.

Правда, это было забавно. Как будто я лишил их заслуженного десерта.

– Вы, в принципе, можете развлекаться и дальше. А я пойду. Надоело изображать из себя благодарную публику.

– Ты можешь присоединиться, – милостиво согласились допустить меня к общему столу.

– Спасибо за предложение. Но не стоит. Ваше общество крайне занимательно, однако я от него устал.

Рэй сощурившись, насмешливо наблюдал за тем, как я натягиваю на себя одежду.

– Ты слабак, Элленджайт?

– У меня слабые нервы, – пожал я плечами.

Кстати, руки из ран в животе Энджела от не вытащил. И думать не хочу о том, что они там делают. Иначе меня стошнит.

– Ты в самом деле уходишь? – недоверчиво спросил Энджел. – Вот так? Мы же толком даже не начали ещё.

– На полном серьёзе ухожу и решение моё твёрдо. Пока, мальчики. Не переборщите с удовольствиями.

Меня, к счастью, не удерживали.

Выйдя на улицу я с наслаждением втянул сырой, наполненный запахом бензина, воздух.

Меня не оставляло чувство, что я хорошенько вывалялся в грязи.

Опять.

От чего ушли к тому и пришли. Правда говорят, что судьба – это характер.

После шумного борделя, яркого света и экспрессивных выходок новых знакомых тишина и полумрак автомобильного салона действовали успокаивающе.

Не хотелось видеть никого.

Когда я закурил, руки у меня тряслись.

Странное дело, что, когда я только очнулся, я сразу легко окунулся в новую реальность.

А вот теперь меня накрывало воспоминаниями и осознаниями того, что на самом деле тех людей, кого я знал и любил, больше нет.

Они не придут ни завтра. Ни послезавтра.

Я как-то ухитрялся убегать от реальности до этого дня. А теперь, столкнувшись с Кингами, я понял – действительно понял: Элленджайтов нет.

Мы не были ангелами. Но мы не были беспредельщиками. У нас был свой кодекс чести. Свои понятия о правильном и неправильном. Рамки, за которые мы не при каких обстоятельствах не заходили.

Я не знал ни одного взрослого Элленджайта, спавшего с детьми.

А уж о том, чтобы отец спал с сыном!..

Внутренний голос подсказывал мне, что мы ещё встретимся с Кингами.

Не могли не встретиться. Даже если бы они предпочли со мной больше не пересекаться, я бы сам вернулся к ним.

Потому что они часть моей семьи.

Пусть изуродованная и странная, но моя кровь и от этого не отречься.

А ещё я никак не мог отделаться от мысли о глазах Энджела.

Тёмный, погасший как у мертвеца, смеющийся и в тоже время горький он так и стоял у меня перед глазами.

И его сумасшедший отец, по возрасту больше похожий на старшего брата.

Господи, прости меня за то, что я когда-то своего отца считал чудовищем!

Пока я предавался печальным воспоминаниям и мыслям, потихоньку начало светать, и я счёл за лучшее вернуться, наконец, домой.

Ну почему внутренний голос, такой чувствительный, предвидящий то одной, то другое, даже не подумал мне намекнуть о возможные встречи с Катрин.

Мы столкнулись почти нос к носу в дверях отеля.

От неожиданности я растерялся.

А Катрин взглядом раздавив меня, как червяка, не говоря ни слова, прошла мимо, направляясь к машине.