Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 78 (всего у книги 349 страниц)

Прошло больше половины дня, приближался вечер, а Бэсет никак не дал о себе знать, ничем о себе не напомнил. Не то, чтобы «цветы-шампанское-конфеты», не было даже банального привета в любом виде. Будто ничего не произошло.

Хуже того, ни за завтраком, ни за обедом они не пересеклись и у Авроры даже возникла мысль о том, не избегает ли он её? В общем, события развивались со знаком минус, но плюс был в том, что в стремлениях занять голову, руки и свободное время, пребывая в нервном напряжении, она успела выучить за день всё то, что должна была усвоить за неделю. Возможно, хотя бы преподаватели останутся довольными.

К вечеру решимость Авроры держаться до последнего и не поддаваться привычным девчачьим уловкам дала трещину. Нет, с громким плачем к нему под дверь она не побежала, слава богу! Но, как бы невзначай, прошла по тем местам, где они могли бы встретиться, так, ненамеренно, невзначай. Таких случайных мест было не так много. И ей не повезло. Дарка она не встретила.

Зато встретила Камиллу Джейду. И нельзя сказать, чтобы эта встреча её хоть сколько-нибудь обрадовала.

– Привет, Аврора! – кивнула та с неизменной улыбкой, которую вряд ли можно назвать доброй.

Аврора даже не стала делать вид, будто её не достала эта мышиная возня.

– И тебе здравствуй… Камилла, кажется?

– Ты не удосужилась запомнить моё имя?

– Судя по тому, что я по нему к тебе обращаюсь, всё как раз наоборот. Послушай, так уж случилось, что у меня совершенно нет сегодня настроения продолжать наше наиглупейшее противостояние, – с нескрываемым раздражением произнесла Аврора. – Не могла бы ты спрятать коготки хотя бы до того времени, как твоя побитая хозяйка выползет из лазарета? Мы могли бы взять паузу и сделать вид, что мы друг друга не замечаем. Словом, пожить как люди? Как тебе идея?

– На самом деле – так себе, – усмехнулась Камилла.

Не так ехидно, как Сабрина, но она явно над этим работала.

– Ладно, – сложила руки на груди Аврора, окидывая собеседницу взглядом. – Выкладывай, зачем ты меня здесь поджидала. Мы ведь не случайно встретились?

– Нет, – к удивлению Авроры Джейда не стала отпираться, играть или жеманиться. – Я встретилась с тобой с определённой целью. Хочу передать тебе кое-какую информацию.

– Да? Что за информация?

В голове быстро прокручивались варианты очередных подлянок, которые «С» и компания могли в очередной раз затеять. Особенно теперь, когда война объявлена официально и по всем правилам искусства. Были разные варианты, от прямого вызова, хотя девушки в Академии и практиковали такое редко, но случалось и им драться за парней, ломая магические копья. Жизнь есть жизнь и всё уже когда-то, да было до нас. Как и будет позже. Итак, до магического вызова до подробного эмоционального пересказа о чувствах сладкой парочки «С» и «Д».

Но к тому, что пришлось услышать, она оказалась совершенно не готова.

– Ты знаешь, что твой отец изменяет твоей матери?

– Что? – смысл сказанного не сразу дошёл до сознания Авроры, поскольку мысленно она была слишком далека от затронутой темы. – Что ты несёшь? Что за чушь?

Камилла фыркнула, дёрнув плечом:

– Чушь? Вот уж воистину – святая простота. Твои родители живут порознь большую часть в году. Я не удивлюсь, если их брак – это чистой воды фикция.

– Тебя это совершенно не касается. Да как ты вообще смеешь лезть в чужую жизнь?! Да ещё в личную. Мой отец тебя совершенно не касается.

– Это правда. Меня – нет. Но если ты сейчас без предупреждения ворвёшься к нему в комнату, то своими глазами увидишь ту, кого он очень даже касается.

– Как ты смеешь!

– А ты – осмелишься? – голос Камиллы оставался спокойным, холодным и насмешливым, а потом резал едва ли не хуже ножа.

– Это – что? Дурацкий розыгрыш?

– Я же говорю – поднимись в его апартаменты. Даже если он выставил защитные щиты, фамильная магия не ставит заслоны кровным родственникам. Пойди и убедись во всём своими глазами.

– Зачем тебе всё это нужно? Очернять имя моего отца?

– Мне плевать на его имя. Я просто выполняю то, о чём меня попросила Сабрина.

– А зачем это Сабрине?

– Боже, Мэйсон! Какая же ты дура! Неужели самой додуматься трудно?! Она хочет унизить тебя, сделать тебя больно. Когда ты увидишь, кого трахает твой драгоценный папочка, белое пальто треснет на его толстом от лицемерия, совсем не спортивным, в плане морали, пузике. Тебе будет больно. Очень больно. А это именно то, чего Сабрина и хочет. У нашей королевы есть маленький бзик – она не терпит унижений и не любит страдать в одиночестве.

Аврора молча смотрела на Джейду, даже не понимая, что дышит, как загнанный зверь. Даже при одной мысли о подобной подлости со стороны отца она чувствовала себя так, будто в неё плеснули кипятком или кислотой. Только в кровавые кусочки раздирало не тело, а душу.

– Не может быть. Отец никогда бы так не поступил.

– Ну, да! Он же белый-белый рыцарь. Повзрослей, девочка. Мы на грешной земле. Ни рыцарей, не принцесс здесь не существуют. Зато грязи и вранья хоть отбавляй. Если подумать, Сабрина в какой-то степени оказывает тебе услугу.

– Не нуждаюсь я в её услугах! И не рассчитывай, что я куда-то пойду по вашей указке!

– Боишься? – насмешливо приподняла брови Джейда.

– Не люблю играть по чужим правилам.

– Так установи свои? Давай, пойди. Пригласи меня с собой. И если я лгу, мы обе окажемся в луже. Или, что скорее, и мы обе это отлично понимаем, тебе придётся убедиться, что твой папочка изменяет твоей мамочке, да ещё и с одной из своих студенток. Ну, так что? Готова бросить мне вызов? Или – принять его? Я уже запуталась. Главное, что медлить не стоит. Иначе мы пропустим всю клубничку.

Глава 32

Она смеялась, бросая Авроре вызов лицо. Уже сама та дерзость, с которой это было сделано, говорило о спрятанных в рукаве тузах. Или краплёных картах.

– В чём проблема, Мэйсон? В чём причина твоих колебаний? Ты мне не веришь? Так пойди, проверь! Или – ты веришь мне? И потому не торопишься? Твой высокоморальный папочка – он раньше изменял твоей матери? Если и так – не парься. Все отца изменяют нашим матерям. И то, что выбрал твой, как ты вскоре убедишься, не сахар, конечно, но… мой отец вообще от матери ушёл к мужчине. И ничего. Мы пережили.

– Твой отец – смертный! То, что в вашем обществе считается нормой, в нашем – не приемлемо!

– Ой, вот мы и добрались до любимого лейтмотива? Подумать только, от кого я слышу эти полу-нацистские речи? От дочери самого толерантного ректора всех Магических Академий? Или, на самом деле, не так уж мы и толерантны? Ну, мы так и будем болтать ни о чём или ты «убедишься в том, чего страшишься знать»?

Аврора с бешено колотящемся сердцем, круто развернувшись на каблуках, направилась в ту сторону коридора, откуда потайная лестница вела в покои отца. Нахалка Джейда, было, двинулась за ней, но взмахом руки Аврора захлопнула за собой дверь, отрезающую общую часть коридора от личной, принадлежащей её отцу.

Конечно, это клише, но сердце её колотилось от волнения и непонятно откуда черпающей свои силы злости так, что грозило вот-вот выскочить из груди. У Авроры в какой-то момент создалось впечатление, что колотится оно уже в горле, не давая нормально дышать.

«Этого не может быть, – увещевала она себя. – Чтобы ты не увидела – не спеши видеть, ведь всё может быть подстроено. Всё, с чем ты сталкивалась уже не раз – всё оказывалось не тем, чем казалось. Ты знаешь своего отца. Тебе нечего бояться».

С каждым своим шагом вперёд она набирала скорость, подобно урагану. Что-то ледяное и злое, как пружина, начало сжиматься и сжиматься, грозя потом вырваться в мир ледяным разрушительным торнадо.

На этот раз её враги зашли слишком далеко. Они посмели порочить имя её отца, они слишком далеко залезли грязными пальцами в её душу. Она больше не станет играть в великодушие. И никого больше не пощадит! Эти люди попросту не понимают хорошего отношения и великодушие принимают за слабость. Чтобы тебя поняли, нужно говорить на языке, понятном собеседнику.

С такими мыслями Аврора и распахнула дверь, сначала в комнату отца. Доносящиеся из его спальни красноречивые стоны не удивили – нечто похожее Аврора и ожидала услышать. Но ведь не просто же так Камилла Джейда послала её сюда.

Открывала она дверь воздушной волной, не прикасаясь к двери руками. Эта же магия сметала магические замки.

Сначала Аврора увидела не самих любовников – лишь их отражение в зеркальной стене. В своей жизни ей не приходилось видеть ничего более отвратительного. Видеть своих родителей обнажёнными и в порыве страсти никому не приятно. Видеть же одного из них с посторонним любовником…

Разум Авроры пытался найти оправдание тому, что предстало её взору. Но какое может тут быть объяснение? Что это всего лишь двойники? Что это не её отец трахает её жалкую подружку Дженни?

Слишком поглощённые друг другом, любовники не поняли, что уже не одни, что у них появились зрители. Да никто и не ожидал, что Аврора может здесь очутиться – она никогда и не приходила в апартаменты отца. Только сейчас, когда она застукала его с любовницей, ей стало казаться странным, что Кайл никогда не приглашал её к себе и что все их встречи проходили в его рабочем кабинете. Аврора объясняла себе это щепетильностью отца, мол, он не желает выказывать ей никаких преференций. Желает, чтобы их отношения как отца и дочери не мешали отношениях ректора и ученицы.

Как же нелепа и смешна она была!

Хотя в ней ещё теплилась надежда на то, что глаза её обманывают и всё не то, чем кажется. Что под знакомой личиной подруги и отца кроется кто-то другой, как лицо под маской.

Невидимая воздушная петля обвилась вокруг тела Дженни и, вырвав её из объятий любовника, сорвав с кровати, резко проволокла и бросила к ногам Авроры.

Дженни верещала как свинья, которую тащат на бойню.

Ярость, гнев и боль отличный источник для зарождения магии. Поэтому Аврора что было сил шарахнула по обоим Разоблачителем, способным сорвать Оборотное заклинание, но… эффекта не было. Лишь к Дженни носом пошла кровь, а Кайл, вскочивший при появлении дочери с ложа любви, с трудом удержался на ногах.

– Аврора?! Что ты здесь делаешь?! – в его голосе странным образом сочетался стон ужаса и гневливое рычание.

Стыд, ужас и ярость отразились и на его лице.

– Бог ты мой! – выдохнула Аврора, переводя брезгливый взгляд с Дженни на отца, спешно закутывающегося в длинный широкополый халат и обратно. – Какой ужас…

В этот момент для неё стало невозвратно ясно, что это не розыгрыш. И что не существует никакого Оборотного. Что весь её мир, вся её реальность, всё, во что она верила и что уважала – всё разорвано в клочки.

Её отец, бог её детства, прекрасный, сильный и всемогущий, превратился в жалкую, пошлую фигуру Фавна, способного позариться на такое ничтожество, как Дженни. Даже большой любовью и страстью случившееся нельзя было оправдать – слишком хорошо Аврора знала свою подружку. В Дженни нечего было уважать, она была мелкой, словно лужица. Слишком любящей комфорт, положение в обществе и свои желания. Впрочем, кто не любит свои желания?

Желание разорвать гадюку, отплатившую за доброту Авроре тем, что разрушила жизнь её родителей, лишила её возможности уважать собственного отца, опозорившая и осквернившая всё, что для самой Авроры было свято, в первый момент было настолько сильным, что на несколько коротких секунд она готова была уничтожить её, размазав кровавым ковриком поверх шерстяного. Раздавить эту тварь, как копошащегося червя, превратив в ничто!

– Аврора! Нет! – отец успел выставить щит, о который её магия растеклась, как вода, не причинив мерзавке никакого вреда.

Снова издав тошнотворный, противный тоненький визг, Дженни, перевернувшись на четвереньки, поползла в сторону кровати, видимо, рассчитывая на помощь любовника.

Ну, что ж? Без магии даже лучше!

Аврора, набросившись на неё сзади, схватила мерзавку за волосы и со всех маху приложила ненавистную гадюку мордой о пол. Звук ей понравился и, мертвой клешнёй вцепившись в волосы, она принялась молотить её снова и снова, с мрачным, садистским удовлетворением, на которое ранее просто считала себя не способной.

Почувствовав, как руки отца сомкнулись на её талии, в попытках оттащить и разнять драку, она лишь усилила рвения.

– Аврора! Аврора, хватит! Перестань!

Воздушной волной её оттащило в сторону, впечатав в стену, правда, не сильно, но всё же! Он посмел поднять руку на дочь из-за этой маленькой шлюшки?!

– Ты?… Ты ударил меня?.. Из-за неё?

Подобрав ноги под обнажённый, колышущийся зад, Дженни тоненько и жалобно подвывала, размазывая кровь и сопли по зарёванному лицу. Впрочем, её жалкий вид вызывал отвращение, но не капли жалости, сострадания или стыда. Мерзавка получила по заслугам.

– Я сказала хватит, Аврора, – твёрдо проговорила Кайл, становясь между дочерью и любовницей. – Тебе должно быть стыдно за то, что ты сейчас сделала.

– Мне должно быть стыдно?! Мне?!

– Насилие – это не решение проблемы. Разве не этому я учил тебя всю свою жизнь.

Аврора зло рассмеялась, поднимаясь с пола.

– Ты учил меня? Посмотри на меня, отец. Посмотри! Как ты мог променять меня на неё? Как мог настолько унизить мою мать?

– У нас с твоей матерью всё давно не так хорошо, как хотелось…

– И это повод спать с моей ровесницей и собственной студенткой?

– Люди не идеальны. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, Аврора, но…

– Ты не понимаешь, что я сейчас чувствую. Ты был для меня одним из самых уважаемых людей на земле, я верила в тебя, почти как в бога, а ты…

– Не нужно всё так воспринимать, дочка. Мы всё обсудим и…

Он сделал шаг к ней, но Аврора отскочила от протянутой к ней руки, словно перед ней был прокажённый.

– Нет! Не подходи ко мне. И я не стану с тобой ничего обсуждать. Ты… ты жалок. И мелок. И…

Она поняла, что сейчас разрыдается. Разрывающая её сердце боль делала её жестокой и черствой, она хотела, чтобы он заплатил. Хотела, чтобы это не сошло ему с рук.

– Ты права. Это моя вина. Поэтому было жестоко и несправедливо набрасываться с побоями на бедняжку Дженни. Уверен, когда ты остынешь, ты поймёшь, что повела себя неправильно, и мы…

– И мы – что? Всё уладим? Ты станешь спать с этой продажной шкурой, а я – вас покрывать? И всё будет шито-крыто?! Нет, папочка! Ты заплатишь за то, что сделал.

– Пожалуйста, Аврора! – плаксивым голосом заговорила Дженни. – Не делай ничего! Не нужно всё портить. Не будь жестокой. Ты не понимаешь. Я… я и правда люблю твоего отца.

Вот лучше бы она продолжала молча размазывать свои кровавые сопли по ненавистной морде. Потому что с первыми звуками её голоса гнев, который уступил место невыносимой боли в сердце Авроры, вновь ожил с прежней силой и в ожесточённом сердце девушке осталось лишь одно желание – отомстить. Уничтожить соперницу полностью, а отца заставить страдать так же, как страдала она сама.

– В этой жизни нельзя иметь всё сразу. Ты сам меня этому учил.

– Аврора! Пожалуйста! То, что в моей жизни теперь есть Дженни, не значит, что ты перестала быть моей любимой маленькой девочкой…

Она не в силах была этого слушать! Просто не в состоянии. Эта фальшь. Эта грязь. Он правда считал, что она должна была понять и принять случившееся? Пусть попробует объяснить это Совету! Ректор, спящий с собственной студенткой? Вряд ли в Совете его простят и поймут.

Не желая больше оставаться в комнате не секундой дальше, Аврора не придумала ничего лучшего, как переместиться, телепортировавшись. Она не забыла, что в замке наложены противо-переносные чары. И то, что Магия Перемещения дала сбой, не стало для неё неожиданностью. Она знала об этом и стремилась к этому.

Так что, когда поняла, что, подобно кукле висит на решётке забора, окружающего замок, она ощутила мрачное торжество.

Отец пожалеет о содеянном. Будет жалеть всю оставшуюся жизнь! Его прихоть будет стоить ему должности и жизни дочери. Даже боль в пробитом теле не заставила её раскаяться.

Последнее, что Аврора увидела перед тем, как потерять сознание, было серое клубящееся небо и кружащееся над собой чёрное вороньё.

Надменное и равнодушное «кар» неслось со всех сторон.

Сверху камнем падала слишком большая чёрная птица.

«Какой большой ворон», – подумала она перед тем, как потерять сознание.

Но и в полусне-полубреду её продолжали преследовать сквозь боль тени отца и ненавистной отныне подруги.

Глава 33

Аврора словно провалилась в липкий и кромешный мрак. В нём не осталось мыслей, но ощущения непоправимой беды никуда не девалось. Так чувствуешь себя, когда плачешь – горько, безысходно, щиплет в носу и есть желание проснуться где-нибудь в другом месте.

Или не просыпаться вовсе.

Первым, на чём сконцентрировалось внимание, что выплыло из темноты похожим на лезвие лучом, было красивое, но жёсткое лицо с полуночно-синими глазами, насмешливое, резкое, кажущееся беспощадным. Странно – ещё мгновение назад вокруг были лишь птицы, а потом возникло, словно из ниоткуда, человеческое лицо.

– Ворон? – хотела сказать она, но губы не слушались.

В склонённом над ней лице не было ни жалости, ни сочувствия, ни сожаления. Будто демон, явившийся за душой, но не в силах к ней подступиться, потому что она ему ещё не принадлежит.

Пока.

Лицо Ворона растворилось в клубящемся серыми тучами небе, над ней склонился отец. Взволнованное, измученное, бесконечно любимое и невыносимо ненавистное в этот момент лицо… Желание причинить отцу боль любым способом, любым путём вновь вернулось, и она полетела куда-то вниз – такое чувство, что земля под ней разверзлась. И она падает, падает глубоко вниз.

«Я умерла? Это могила?», – подумала Аврора.

Но полёт (или падение?) всё продолжалось.

– Аврора! Вернись ко мне! – звал её кто-то сверху.

Падение прекратилось. Она оказалась стоять на той улице, где погиб Хорхе. Ревели мотоциклы. Около черной стены со множеством имён горели лампады и свечи, лежали белые и алые цветы. Аврора подошла ближе, пытаясь прочитать имена, но буква всё время менялись, будто их каждую секунду набирали и стирали заново.

На чёрном мраморной плите отразилось её лицо, как в зеркале. Прежде Аврора во снах никогда не видела собственного отражения. На какой-то момент рядом с её лицом возникли другие лица – отца и матери.

– Аврора!..

Она резко отступила от монумента, не желая слышать их голоса.

Вдалеке послышался нарастающий рёв мотоцикла – по пустой дороге ей навстречу несся уже знакомый мотоцикл. В её реальности он уже был разбит и превращён в гору покорёженного металла, но здесь он был целёхонек.

Как и оседлавший мотоцикл всадник! Она узнала его, несмотря на то, что лицо его, как у древнего рыцаря забрало, закрывал щиток мотоциклетного шлема. Он затормозил так резко, что тормоза грозно визгнули и машину занесло – она пошла юзом, как и в тот роковой страшный день. Только здесь Хорхе удалось справиться с управлением.

Он остановился и протянул к ней руку, приглашая сесть в «седло», заняв место за его спиной. Аврора, всё ещё колеблясь, обернулась на обелиск, где отражались лица родителей и тлели лампады.

К чему возвращаться? К предательству и боли? К разборкам? Отсюда всё казалось непривлекательным. А рука всё ещё тянулась к ней, приглашая, но мотоцикл вновь рыкнул, как бы напоминая о том, что время, как течение, движется вперёд и ждать не намерено.

Аврора уже было потянулась к руке мёртвого друга, не успевшего стать возлюбленным. Резко и грозно каркнул ворон, заставив вздрогнуть и обернуться.

Таким Ворона она не видела. Он словно был моложе и походил на рокера в чёрной куртке-косухе, потёртых джинсах, массивных берцах, с серьгой в ухе. Лишь одно в нём оставалось неизменным и легко узнаваемым – пронзительный взгляд полуночных глаз и надменная, самоуверенная, холодная улыбка.

– Не делай этого, – предупредил он.

– Почему?

– Ты уверена, что перед тобой тот, за кого ты его принимаешь?

– А есть разница?

– Между жизнью и смертью? Определённо – есть. И ты ещё можешь вернуться назад. Твой друг самоубийца, так что скорее всего он паразит, который может отвести тебя в Ад. А оно тебе надо?

– Мой друг не самоубийца!

– Значит, перед тобой кто-то другой под его личиной. У тебя осталось слишком мало времени. Ты и сама это понимаешь. Нельзя надолго задерживаться между мирами.

– У меня, кажется, бред. То, что я вижу Хорхе вполне объяснимо – моё подсознание рисует перед смертью то, что было дорого при жизни. Присутствие родителей тоже понятно. Но что здесь делаешь ты?

– Пытаюсь спасти твою жизнь.

– Ты не похож на целителя.

– Целитель сюда бы пройти за тобой и не смог. Я – некромант, Аврора. Один из сильнейших. Не будь я рядом, ты бы была мертва. Как только коснёшься его руки исход истории станет предрешённым. Я не смогу тебя удержать. Но у тебя есть вариант получше – возьми за руку меня. И вернёмся вместе?

– Зачем мне это делать? Мне и здесь неплохо.

Улыбка его сделалась шире, но приятней не стало. Хотя в определённой привлекательности и яркой харизме Ворону не откажешь – в нём было то тёмное, яркое обаяние, за которое девочки любит плохих парней. Вроде Ворона. Или Дарка Бэсета.

– Не упрямься, Аврора. Умереть всегда успеешь. А вот время жизни всегда ограничено. У тебя остался последний шанс.

– Я должна тебе верить? К чему тебе помогать мне? Ты враг моего отца.

– Нет, – покачал Ворон головой. – Я ему не враг. На самом деле твой отец мне безразличен. Просто так случилось, что он стоит между мной и моей целью, поэтому пришлось сделать то, что сделано. Но я не желал тебе зла. Как и ему, собственно. Мне всего лишь нужно было его место в Академии, его разбитое сердце и твой хладный труп мне вовсе ни к чему.

– Я не хочу…

– Возвращаться? Из-за отца? А если я скажу тебе, что его подставили?

– Я тебе не поверю.

– И всё же это правда. Я точно это знаю.

– Откуда тебе знать?

– Оттуда, – ухмыльнулся Ворон. – Я сам это сделал.

– Каким образом? Там точно был мой отец! Я не могла бы ошибиться!

– Ну, да. Твой отец. Но его опоили любовным зельем. Неужели ты думаешь, что в здравом уме и трезвой памяти, такой высокоморальный пафосный сухарь, как Кайл Мэйсон, мог бы отважиться на то, чтобы взять что-то против правил? Даже если бы он и вправду этого хотел? Конечно же – нет. Всё было подстроено. Твоя глупая подружка и правда влюблена в твоего отца, так что уговаривать её долго не пришлось.

Аврора смотрела на невозмутимого мерзавца, так легко признающегося в своих нелицеприятных деяниях.

Видимо, она не бредит. Сама бы она попросту такого не придумала. Но почему он так легко в этом сознаётся?

– Возвращайся, Аврора. И давай ещё немного повоюем?

– Если ты всё это подстроил, зачем тебе помогать мне?

– Вернись в мир живых и постарайся это выяснить, – ухмыльнулся он. – Время, Аврора – оно не ждёт. Идёшь со мной? Или остаёшься?

– Что я должна сделать?

– Просто возьми меня за руку.

Она бы ещё, наверное, колебалась? Отчего видению Ворона доверять больше, чем призраку Хорхе? Но она понимала, Ворон не лжёт. Он правда уходит. И она решилась.

Их руки соприкоснулись и её с силой и с явным усилием потянуло вверх. А окружающий её призрачный мир обращался чёрным дымом.

Аврора сделала глубокий вздох и… открыла глаза.

Рядом с кроватью на стуле сидел Ворон. Настоящий. Без куртки, серёг и борцов. С ног до головы его покрывал красный хитон Святой Инквизиции, закрывающий капюшоном голову, оставляющей доступной для взгляда лишь холодное надменное лицо с жёсткими, будто подведёнными чёрной тушью, глазами. И нервные руки с длинными белыми пальцами.

В этом Вороне не было той дикой мальчишеской дикости и необузданности, что в призраке из её видений. Но этот Ворон казался куда опаснее, взрослее и жёстче.

– Ну, здравствуй, Аврора, – проговорил он.

Пальцы его перебирали чётки.

За его спиной шевельнулись тени – Аврора с удивлением увидела Дарка.

– Я выполнил твою просьбу. Будешь мне должен, Бэсет. А пока оставлю вас, голубки. Вам, кажется, есть о чём поговорить?

Глава 34

Дарк, приблизившись, опустился на стул рядом с кроватью Авроры. Его бледное лицо отчего–то воспринималось тёмным. Наверное, из-за чёрных теней, опустившихся в уголки глаз и скорбно поджатых губ.

– Привет, – он даже не попытался изобразить улыбку.

Впрочем, из–за того ли, что всё так плохо или просто потому, что не склонен расточать улыбки – спорный вопрос.

– Как себя чувствуешь?

Аврора нахмурилась, пытаясь прислушаться к себе.

Как она себя чувствует? Как только что заново воскресшая. Как выясняется, не слишком приятное чувство: тело болит, в мыслях и чувствах полный разлад.

– Сколько дней я пробыла в лазарете? – собственный голос казался скрипучим, словно несмазанные дверные петли, а слова резали пересохшее горло.

Аврора скользнула взглядом по тумбочке и потянулась к кувшину с водой.

Дарк упредил её попытку, налив воду в стакан и протянув его девушке. Аврора с жадность осушила его до дна, на миг ей показалось, что ничего слаще безвкусной прохладной воды и на свете не существует.

– Почти неделю.

– Так долго? – откинулась она на подушках. – Зачем сюда приходил Ворон? Что ему понабилось?

Дарк смерил её взглядом, словно прикидывая про себя, настолько правильно будет сейчас вести долгие разговоры.

– Не уверен, что сейчас нам стоит это обсуждать. Ты слишком слаба. А хороших новостей нет.

– Если ты станешь молчать, лучше не станет. Даже не знаю, что лучше – слышать ужасы или самостоятельно их придумывать.

Дарк смотрел на неё и… молчал. Ничего не делая. Но почему у Авроры сложилось такое чувство, будто он осуждает её? Осуждает, тихо злится, раздражается. Её не нравилось это тяжелое, тягостное молчание.

– Просто расскажи мне, что случилось! – потребовала она.

– Пока ты была в отключке? Боюсь, что всё началось гораздо раньше. Мне следовало лучше приглядывать за тобой. Теперь, благодаря твоим опрометчивым действиям у нас новый ректор. Догадываешься – кто?

– И это, по-твоему, моя вина?! – возмутилась Аврора.

Боль, оказывается, никуда не делась. Она по-прежнему стояла перед глазами. Как и мерзкая сцена совокупления отца с Дженни.

– Даже без сознания ты словно отвергала своего отца. Стоило ему приблизиться – тебе становилось хуже. Он был настолько раздавлен, что не сопротивлялся, когда его отстранили…

– А как он мог сопротивляться? Он обложался и прекрасно знает это. Но почему мама не приехала?

– Она приезжала.

– Но, видимо, у неё нашлись дела поважнее глупой умирающей дочери, – насупилась Аврора. – Она вся в этом.

Сделалось очень горько. И зачем Ворону понадобилось её вытаскивать? Не следовало ей возвращаться. Здесь ничего хорошего не ждёт.

– Аврора, я надеюсь, то, что случилось, было всего лишь случайностью? Ты ведь не пыталась намерено навредить себе?

– Если и пыталась, вот так прямо сейчас всё тебе и расскажу! – фыркнула она. – С чего бы мне изливать тебе душу? Мы не друзья.

– Мы были близки.

– Но мы не помолвлены! И даже не встречаемся. Ты за весь день ни разу обо мне не вспомнил.

– Это был обычный учебный день. Ничто не предвещало беды. Я и подумать не мог, что… всё станет развиваться так быстро. Если бы я только знал, поверь, я был бы рядом.

– Рядом – для чего?

– Я бы не позволил им так грубо использовать тебя.

– О! Только не нужно говорить, что всё подстроено! Я была там. В отличие от тебя. Если Ворон и использовал подвернувшийся случай в свою пользу, свершившегося факта это не отменяет, правда?

– Ничего не кажется тебе странным? Поверь, я не фанат Кайла Мэйсона, но… с чего бы ему вдруг крутить интрижки с подругой собственной дочери?

– Кто вас, мужчин, знает? Может быть, всё дело просто в том, что вы животные?

– Даже животные не станут причинять боль тем, кому любят. Одно дело – вести разгульный образ жизни, когда это никого не ранит, совсем другое, когда у тебя есть любимая жена и дети. Даже такой, как я, видит разницу. Такое поведение вовсе не типично для твоего отца. Согласись?

– Что изменит моё согласие?

Аврора сцепила зубы. Этот диалог бесил её. Потому что причинял боль.

– Дженни… так, кажется, зовут твою подругу?

– Не называй её так. Всё, что нас связывало – в прошлом. Пусть хоть в аду горит! – сквозь зубы прошипела Аврора.

– Она приблизительно там сейчас и находится. Её тоже использовали.

– Правда?! Да, неужели? Наверное, мне стоит пожалеть бедняжку? Как только выберусь из лазарета, пойду, вытру ей её хрустальные слёзы. На самом деле, конечно, нет. Не дождётся!

– Твою дружбу она потеряла вполне заслуженно. Уважения её поступок не вызывает. Она решила, что влюблена в твоего отца. И когда ей предложили способ решить её проблему, повелась, как маленькая девочка. В этом проблема магов – выходцев из мира простых смертных. Они мало что способны постичь в окружающей их реальности.

– Ты так говоришь, будто сам много понимаешь?

– Я понимаю, что всё это провернули с одной целью – чтобы посадить Ворона на место Мэйсона. И их план удался просто великолепно, как по нотам. Не помогло даже то, что ты была предупреждена. Они нажали на правильные болевые кнопки, использовали твой гнев и чувство вины Кайла… он был настолько потрясён, что не сопротивлялся. Будь больше времени… но времени нам не оставили.

– Ты словно бредишь. Я теряю нить твоей мысли.

– Странно. Ведь она предельно проста. Ты была отличным средством, чтобы выбить почву из-под ног твоего отца. Когда ты чуть не умерла, он утратил ясность сознания и позволил Ворону занять свой пост. И теперь вся эта детская возня с Сабриной, и Дженной – всё это покажется нам забавной игрой.

– Хочешь сказать, что Сабрина тоже работает на Ворона?

– При чём здесь Сабрина?

– Но это она направила меня в комнату отца.

– Лично?

– Нет, подослала свою шестёрку Джейду…

– Джейда, полагаю, была засланным казачком. И послала её к тебе не Сабрина. В своё время они ведь были неразлучной четвёркой с Ньютом, Вином и Амайей. И все состояли в группе, курируемой Вороном.

Аврора замолчала. Как она не сопротивлялась этой мысли, но она возвращалась снова и снова. Воображением рисовало ей раздавленного чувством вины, оглушённого совестью отца. И, как не пыталась она ожесточить своё сердце, в нём змеёй шевелилась жалость.

Кайл потерял всё – работу, которой так дорожил, уважение и любовь дочери, возможно, их брак с матерью не спасти. Неужели всё это подстроено?

– Почему мой отец не со мной сейчас?

– Потому что его увезли следователи. Твоя мать настаивала на том, чтобы у него взяли анализы на выявление запрещённых средств.

– Так есть возможность доказать, что отец не виновен?

– Анализы уже показали присутствие отравляющих и подавляющих разум веществ.

– Но если экспертиза докажет, что он был не в себе, когда всё случилось, значит, он может вернуться на своё место?

– Нет. Он написал заявление о своём желании уйти с должности.