Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 349 страниц)

Глава 12

Возвращаться к теме кузена, зомби и чьих-то злобных планов утром мне категорически не хотелось. Хорошо хоть, что одной проблемой стало меньше – выбирать наставника больше не приходилось, ведь вариантов, кроме Ворона, не осталось.

Стоило вспомнить о взгляде, которым обменялись вчера Адейр и Лоуэл, как кривая настроения резко поползла вниз. Что между ними? Ненависть? Вражда? Заговор? Какое тайное взаимопонимание их объединяет?

Ручка замерла в пальцах. Я смотрела на строки, но видела перед собой лица парней. Каждое – по-своему красивое, хотя Ворон, на мой вкус, был интереснее. Кузен Адейр слишком скользкий, смазливый. Лоуэл выглядел серьёзнее, основательнее, глубже.

Но обоих вряд ли можно было назвать добрыми?

Могут ли маги, по определению, быть добрыми? Совместимы ли друг с другом эти понятия? Или добрый маг – это как чёрный свет или светлая тьма; нечто из ряда невозможного?

Мы все работаем с тёмными энергиями и, чтобы перейти с одной магической ступени на другую, зачастую жертвуем принципами, а то и самой человечностью.

Магия как зараза. Стоит ею заболеть, и с каждым днём будет только хуже. Чем сильнее маг, тем он бесчеловечнее, порочнее…

Мы столкнулись с Лоуэлом на выходе из методического кабинета.

– Доброе утро, – постаралась я быть вежливой.

– Доброе? Ну, может быть, – фыркнул в ответ он. – Ты сегодня определённо выглядишь лучше, чем вчера.

– Будто бы ты успел заметить, как я вчера выглядела? – в свой черёд огрызнулась я.

– Заметил, конечно. И не я один.

Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг с жаром спросила:

– Послушай! Ты, вроде как, не оставляешь попыток со мной подружиться? Флиртуешь при каждом удобном случае? Почему же вчера, когда я так нуждалась в поддержке со стороны друга, ты не пошёл со мной в морг?

А если бы Ворон пошёл, того ужаса в лесу между мной и кузеном могло попросту не случиться! Но история не терпит сослагательных наклонений.

– Странно, что ты об этом спрашиваешь. У меня не было повода пойти, мы же едва знакомы? Да и ты была не одна. С родственником. В твоём мире это, кажется, что-то значит?

– В моём мире? Понятия не имею, о чём ты. Да и ни для кого не секрет, что мы с кузеном вовсе не ладим.

– Не такой уж это широко известный факт, как тебе кажется. К тому же, твоих родителей ведь в морге не оказалось?

– Кто бы знал об этом заранее? Если бы я действительно была тебе небезразлична, для тебя естественным было бы желание поддержать меня в трудную минуту. Когда лжёшь, всегда легче всего выдают такие моменты. Хотя возможен и ещё один вариант. Ты не пошёл с нами, потому что знал о том, что должно было случиться?

Ворон нахмурился, сведя брови:

– Знал о том, что вы с твоим сумасшедшим кузеном начнёте кидаться на людей? Не поверишь – я о подобной возможности даже не думал, – скрестил он руки на груди.

– В морге нам подстроили ловушку, заставив видеть то, чего не было. И ты об этом знаешь. Я просто уверена в этом.

Да, я деликатна, как топор и дипломат из меня, как из капусты – песня. О! Как дивно я умею плести интриги! Макиавелли меня бы, наверное, прирезал, чтоб не мучилась без толку.

Ну и пусть! Мне хотелось спросить – я и спросила. Мне хотелось увидеть реакцию Ворона на мой вопрос. И я увидела – её не было. Лицо у Лоуэла было белее бледного и, ну, разве что капельку – сердитое?

– Ты точно не в себе. Откуда я мог об этом знать? Да я понятия не имел о том, что случилось!

– Но сейчас-то в курсе?

Мои реплики сбивали её с толку. Я и сама уже не очень хорошо понимала, зачем и что несу.

– Ты в чём-то меня обвиняешь? – решил Ворон подвести черту под ранее сказанным.

– Да.

– И в чём же?

– В неискренности. Ты мне нравишься, правда, но жаль – доверять тебе я не могу.

На впалых щеках Ворона заиграли желваки:

– Доверие заслуживается не одним днём. Узнаешь меня лучше – поверишь.

– Может быть ты и прав. Заложим фундамент для будущих отношений?

– Каким образом?

– Ответь мне только на один вопрос: что за отношения у тебя с Адейром?

– Я снова не понимаю – что конкретно тебя интересует? – со скрытым вызовом спросил Ворон.

– Что тут непонятного? Просто расскажи о том, что вас связывает?

– Что меня связывает с твоим кузеном? С чего ты взяла, что мы вообще как-то связаны? Адейр что-то тебе про меня говорил?

– Конечно! – с уверенность отозвалась я (и это было правдой, к слову!). – Он говорил, что ты опасен и что… много чего, на самом деле. Но слова неважны. Важно то, как он вчера смотрел на тебя. И как ты смотрел на него.

– Как я на него смотрел? – удивился Ворон. – Когда?

– Вчера вечером. Когда Адейра уводили полицейские. Ты смотрела на него с торжеством и жадностью, а он на тебя – с бессильной злостью и непонятной страстностью. Раз ты претендуешь на моё внимание, я требую объяснений: что значит этот ваш обмен жаркими взглядами?

Лоуэл зло сощурился:

– Интересно, какого рассказа ты ждёшь, Вероника? Боюсь, действительность разочарует. В жизни достаточно роковых тайн, будоражащих воображение, но в данном случае всё просто: мы с твоим кузеном как день и ночь, как огонь и вода – субстанции, друг на друга непохожие, но стремящиеся к одной цели. Твой кузен от рождения имел всё, за что мне приходилось бороться, добиваться, прилагать старания, умение, усердие и силы. Ему же все давалось как данность, просто потому, что он – это он: единственный наследник могущественного рода, который чертовски хорош собой, умён и обаятелен. Этого было достаточно? Но это бы и ладно. В конце концов, кто ж виновен в собственном таланте? Или доставшемся ему наследстве? Но его манера с презрением относиться к каждому, кто не мог насчитать в своём роду, как минимум, семи поколения известных предков – вот что действительно меня раздражало!

Я не только не уступал ни в чём Морелу – я его превосходил. И превосхожу. Во всём. Я сильнее как маг, сильнее как личность. Я умнее, храбрее, порядочнее. Я знаю и умею больше него. Пусть кто угодно говорит про меня что угодно, но да! – меня выводит из себя тот факт, что одно только знатное происхождение Морела даёт ему фору.

Его же, несомненно, бесило то, что, будучи никем, «дешёвкой» – как он выражается, я осмеливаюсь с ним конкурировать. И ещё больше выводит из себя то, что конкурирую я вполне успешно.

От его слов так и веяло острым напряжением. И то, что при разговоре он сократил дистанцию между нами до минимума смущало, действовало на нервы, заставляло нервничать.

– Считаешь, мой кузен сам по себе полное ничтожество?

– А ты думаешь иначе?

Я прислонилась спиной к стене, скрещивая руки на груди, чтобы между нами оказалось хотя бы такое нехитрое препятствие.

– Некоторые поступки Адейра мне сложно назвать правильными, но давай будем честны по отношению к нему – маг он сильный. А ещё он умён. И далеко не трус. Так что полное ничтожество это всё-таки не про него, верно?

– Отличная характеристика, – ухмыльнулся Ворон. – Ты права. Он не ничтожество. Какой смысл мне соперничать со слабаком? Адейр Морел достойный враг, одержать победу над которым весьма…достойно? Или – похвально? В общем, противостояние с ним доставляет радость.

– Это весьма заметно. И местами выглядит излишне интимно.

– Правда? Ревнуешь? – Лоул склонил голову ниже, явно собираясь меня поцеловать.

Не то, чтобы мне это было неприятно или я этого не хотела. Просто после того, что случилось вчера между мной и кузеном… я не могла позволить, чтобы меня снова кто-то коснулся. Это было неправильным. Хуже того, казалось чем-то постыдным. Да таким и было.

Поэтому я поспешила сменить тему, заострив её.

– Теперь, когда Адейра заключили в клетку, у тебя есть все шансы стать в Магистратуре первым. Не из-за этого ли весь сыр-бор?

– Миссис Марпл из тебя никудышняя. Моей вины в том, что случилось, нет.

– Уверен?

– Целиком и полностью. Ты мне веришь?

– Нет. Ты, возможно, не лжёшь о вашем противостоянии с кузеном – противостоянии, замешенном на соперничестве и борьбе за звание Первого Принца в Магистратуре. Но тут явно замешено что-то ещё. И ты считаешь меня глупее, чем я есть, если думаешь, что я не смогу проанализировать простые вещи.

Ворон как-то странно улыбнулся, не сводя с меня одновременно колючего и одобрительного взгляда.

Будь я самоуверенней, сказала бы даже – восхищённого.

– Положим, ты права, и я действительно как-то замешен в интригах против твоей семьи (ключевое слово здесь – «положим»). Почему ты, в таком случае, задаёшь мне этот вопрос так открыто? Ты же ведь не рассчитываешь на то, что закоренелый лжец так просто выложит всю правду?

– Конечно, не рассчитываю, – засмеялась я.

– Тогда – почему?..

– Ты мне нравишься, Ворон. Правда, нравишься. Но твоё поведение внушает мне опасения. Однако, если ты всё же искренен, если твоё отношение ко мне не имеет двойного дна, я хочу дать тебе шанс доказать мне это. Именно потому честно излагаю тебе всё, что о тебе думаю. Ну, а если всё же моим опасениям суждено сбыться, я хочу, чтобы ты понимал – я не слепая жертва в твоих когтях. И хотя вороны летаю высоко и взлетают быстро, тебе не следует забывать – у волков отличная реакция. С нечестными намерениями не следует подлетать к ним слишком близко.

И снова вместо ответа он одарил меня усмешкой и неторопливым, ласкающим жестом поправил мне волосы, отбрасывая локоны назад:

– Думаю, когда мы научимся лучше понимать друг друга, волчица, у нас будет неплохой шанс поладить. Но чтобы это стало возможным необходимо сократить дистанцию. Начнём с того, что ты отправишь заявку в мою группу?

– Уже. Следующий шаг за тобой.

Stacatto острых каблучков, зазвучавших неподалёку, заставил нас с Лоуэлом спешно отпрянуть друг от друга.

В светлом переплетении арки показалась фигура миссис Гвин:

– Вероника Старлинг? – строго взглянула она на меня. – Я ищу вас по всей Магистратуре!

– Простите за беспокойство. Я пришла подать заявку на вступление в кураторскую группу, – спокойно отозвалась я, поворачиваясь к Лоуэла спиной.

– Подали?

– Да.

– Отлично! А теперь следуйте-ка за мной. Ваша высокородная бабуля изволила нанести нам визит. Ей не терпится вас увидеть.

– Удачи и терпения, – полетел нам в спины саркастичный голос Ворона. – Они тебе понадобятся, Вероника.

Глава 13

Я не ожидала, что встреча с любимой бабулей пройдёт легко и просто. Откровенно говоря, я ожидала совсем другого – трудного разговора для нас обеих. С таким настроением и вошла в кабинет директора.

Атмосфера в нём была та ещё. Мрачный мрак не так мрачен, как мрачна была моя бабуля, восседающая напротив нашего директора. Отчего-то первым делом бросился в глаза носок его идеально начищенных, гладких туфель, остро-глядящей из-под идеально наутюженных брюк со стрелками – директор сидел, закинув ногу на ногу.

В лёгком покачивании ноги угадывалась нервозность и раздражительность, которую ни в малейшей степени не отражало его спокойное, непроницаемое лицо.

– А вот и мисс Старлинг, – прокомментировал он моё появление.

– Вижу, – отрезала Оливия. – Не могли бы вы оказать любезность и оставить нас с внучкой наедине, мистер Мэйсон? – тон её был сухим и стылым, как морозное солнечное утро.

Кайл вопросительно глянул на меня:

– Не уверен, что это уместно. Душевное состояние моей подопечной после событий последних месяцев оставляет желать лучшего. И для неё будет лучше избегать новых стрессов.

Я видела, как подкрашенные помадой тонкие губы Оливии подобрались в узкую ниточку; каким злым огнём полыхнули светлые кошачьи глаза. Каждая складочка на её покрытом тонкими морщинами лице дышала недовольством и гневом.

– Вы считаете мою внучку умалишённой? – вскинула она подрисованную бровь (свои беспощадное время успело выбелить).

– Ни в коем случае, – мягко возразил Кайл, словно перед ним был больной или ребёнок. – Я всего лишь забочусь о благополучии Вероники.

– Выходит, я для неё опасна?

– Этого я не говорил, – возразил он.

– Не могли бы вы прекратить?! – взорвалась я. – К чему эта странная сцена? Я с лёгкостью и радостью пообщаюсь с любимой бабулей (оба слова я подчеркнула, окрашивая слова иронией). Нам есть, что по-родственному обсудить.

– Ты уверена, Вероника? Что ж? Отличной беседы, – бросил он через плечо с порога перед тем, как затворить за собой дверь.

– Подойди, – потребовала Оливия, как только мы остались с ней наедине. – Ближе!

– Зачем? – фыркнула я. – Мне и отсюда вас прекрасно видно и слышно.

– Я думала, вы куда более дружны с этим рыжим лисом, вашим директором. Приятно видеть, что ты умнее, чем я думала, и не покупаешься на его сладкие речи.

– Вы ведь пришли сюда не за тем, чтобы обсуждать мои взаимоотношения с мистером Кайлом? Давайте не будем терять времени, приступим прямо к делу – к обсуждению того, что же случилось с Адейром?

Оливия выпрямилась в своём кресле, сделавшись прямой, как палка. Лицо её, с кожей тонкой, как пергаментная бумага, словно ещё сильнее истончилось. В нём узким сделалось всё: глаза, губы, скулы и нос. В этом было нечто жуткое.

– Зачем ты оговорила его, Вероника?

– Вас, должно быть, неправильно информировали, – возразила я. – Никто никого не оговаривал. У меня вообще не брали показаний.

– Но ты могла помешать им!

– Каким образом? Броситься на конвоиров с кулаками?

– Не заговаривай мне зубы!

Маска скорбной матроны, взывающей к моей совести, слетела с Оливии и теперь она выглядела тем, кем и была на самом деле – рассерженной властной мегерой.

– Ты прекрасно осознавала, что его оговорили, но ничего не сделала, чтобы сказать правду.

– Откровенно говоря, много ли проку вышло из моей правды? Тот, кто охотится на вашего драгоценного мальчика, мадам, своё дело отлично знает. Ловушка сработана мастерски. Моим свидетельствованиям грош цена.

– Возможно, имело смысл хотя бы попытаться? Но ты промолчала! Уверена, ты сделала это нарочно! Ты такая же, как твой отец! Такая же, как твоя мать – прирождённая предательница!

Я задохнулась от ярости. Вот не следовало говорить о моих родителях. Особенно в таком тоне.

– Что сказать? Если отец Адейра был похож на сыночка хотя бы вполовину, возможно, у моего отца были весьма веские причины оторвать ему голову. Или, что он там ему оторвал?

– Да как ты смеешь!? – задохнулась от возмущения Оливия.

Ну, или мастерски сделала вид?

– Смею, – заверила я её. – И это, и ещё много чего другого смею. Я вообще не робкого десятка, уж не знаю, чья кровь тому виной – Морелов или Старлингов? Я вам больше скажу – ваш драгоценный Адейр настоящий гавнюк. А когда гадишь людям, нужно быть готовым получить ответку. Что, в данном случае, ему и прилетело от кого-то поважнее и посильнее, чем я. Возможно, кто-то мстит всему роду Морелов? Но вероятнее всего, что кто-то мстит лично Адейру. Поройтесь в памяти и припомните, кого ваш любимый красавчик-внук в последнее время подставил? Кого совратил? Кого обсмеял? Может быть, именно в личной мести стоит поискать причину всего происходящего?

– Если с Адейром что-то случится, ты станешь единственной наследницей древнего рода. Тебе это не понравится – можешь мне поверить. Так что, если не ради брата, так ради самой себя – помоги!

Я не знала, смеяться мне или плакать.

– Я не хочу ввязываться в ваши семейные дрязги, Оливия. К счастью или к несчастью, но мы с вами ничем друг другу не обязаны. Пожалуй, на этом и закончим?

Я повернулась к двери с твёрдым намерением удалиться.

– Вероника! – её голос звучал почти просительно. – Пожалуйста, прошу тебя! Ты должна дать показания. Должна рассказать, что на самом деле произошло с вами в морге. Адейр не заслужил такого! Он же ничего тебе не сделал!

– Вы так думаете?! Но, если бы это было так, разве бы я не вела себе иначе?!

Она вздрогнула и с испугом уставилась на меня:

– Он?.. – она нервно сглотнула и часто заморгала. – Он что-то сделал тебе?

– О! Дорогая бабуля! Сдаётся мне, вы отлично знаете, что ваш Адейр отнюдь не ангел. И, похоже, вам не раз и не два приходилось покрывать его дикие выходки? И ответ на ваш вопрос– да! Он меня сильно обидел. Можно сказать, жестоко оскорбил.

– Это ведь не может быть серьёзно?

– Для меня – ещё как серьёзно. Для него, очень может быть, это пара пустяков? Так, ерунда. Дело-то житейское, – с сарказмом проговорила я.

– Вероника, ты скажешь, что между вами произошло?

– Спросите у Адейра. Уверена, он сумеет преподнести всё под нужным соусом и случившееся не умалит вашей к нему привязанности. А я уж останусь в ваших глазах тем, кем была всегда – заблудшей овцой. Хотя нет, хуже – заблудшей овцой, из-за которого у вашего любимого мальчика неприятности.

– Вероника, прошу тебя! Умаляю!..

Она не придумала ничего лучше, как опуститься передо мной на колени.

Нет, ну это уже слишком! Столько пафоса, даже смешно. И раздражает. Ужасно. А на душе мерзко, как в последние дни ноября.

– Пожалуйста! Помоги ему! – продолжала она пыхтеть. – Ты же единственный свидетель!

– Если им будет необходимо, они найдут, как свести важность моих показаний к нулю.

– Пожалуйста. Вероника! Я понимаю, что ты не любишь нас, что мы не в тех отношениях, чтобы… но ведь и услуга, о которой я прошу тебя, не сложная? Просто – расскажи правду!

– Я сделаю, как вы просите.

Видимо не ожидавшая, что я так легко сдамся, Оливия оборвала фразу на полу-слоге.

– Ты?.. Ты действительно сделаешь это?

– Да. Вставайте с колен, Оливия. Раз уж вы здесь, не станем ждать окончания уроков – поедемте сейчас.

У неё было странное выражение лица. Растерянное и в то же время хищное. Как будто у неё что-то украли. А я не могла отказать себя в маленьком торжестве. Всё-таки, когда перед тобой стоят на коленях, а ты вправе казнить или миловать – это ни с чем не сравнимое удовольствие.

Что это? Дурное наследство крови N-ного поколения тёмных магов? Замашки тирана? Не знаю. Да и какая разница? Мы отправлялись с бабулей в Магический полицейский Распределитель, где содержались заключённые до предварительного слушания дел.

Глава 14

Следователь старался быть очаровательным и в первый момент ужасно хотелось купиться на его широкую улыбку. Мужчина придерживал дверь, отодвигал-пододвигал стул, предлагал чай и конфеты, от которых я благоразумно отказалась. Кто знает, что можно добавить в безобидное угощение? В прошлый раз вроде и не пили, и не ели ничего, а вон чем дело закончилось – видениями о зомби и убийством невинных людей. Так что спасибо, но – нет. Мы не голодны и жажды не испытываем.

Когда с формальностями было покончено, началось основное – долгий, тошнотворный, бесконечный допрос.

Сначала меня заставили рассказать о случившемся в устной форме. Потом тоже самое я изложила уже письменно. После мне стали задавать «уточняющие» вопросы, но, по сути дела, меня тысячу и один раз спрашивали об одном и том же разными словами, гоняя по кругу, как белку в колесе. Заставляя отвечать – раз за разом, одно и то же. Одним им известно, с какой целью и зачем им это надо? Может, рассчитывали, что, утомлённая долгая беседой, душным воздухом и казённой обстановкой, я проговорюсь и начну говорить правду? Но вся суть в том, что я и так говорила правду, с самого начала. Когда ничего не скрываешь, трудно попасться на лжи.

Хотя, конечно, каждому есть что скрывать. Мне, например, не хотелось выносить на общее обозрение унизительную, с моей точки зрения, сцену в парке Магистратуры.

Судя по тому, как следователь суживал глаза, он чувствовал недоговорённость, но, не понимая, чем она обусловлена, с новым рвением раз за разом возобновлял очередной виток бесконечных вопросов.

Духота в кабинете сделалась непереносимой, дышать становилось всё труднее, но я держалась, в который раз упрямо излагая версию о случившемся, факт за фактом.

Видимо, утомившись не меньше моего, комиссар решил завершить нашу встречу. Правда, напоследок меня ждал ещё один, маленький сюрприз – необходимость записать «мыслиграмму». Это такой магическо-технический аппарат, датчики которого подставляются к твоей голове, а образы и мысли считываются прямо из мыслей. Замечательная штука, упразднившая бы в реальности обычных людей работу актёров и видео-операторов, сделавшая работу писателей ненужной – подключи аппарат к голове и сочиняй себя, визуализируй, записывай.

Но это всё лирика. Реальность заключалась в том, что мне нужно было успеть завершить передачу информации до того, как наше с Адейром приключение сделается слишком личным. Солгать аппаратуре не получится. Вернее, теоретически это возможно, но магический уровень для этого требуется помощней моего.

Завершив работу с «мыслиписцем», я уже надеялась распрощаться с любезным комиссаром, но ему зачем-то пришла фантазия сделать дополнительный забор крови для анализов.

– А это законно? – засомневалась я.

Никто из магов без давления со стороны никогда не согласится на подобного рода процедуру. Даже новичкам известно, каких результатов можно добиться, имея в руках кровь врага.

– Не беспокойся, красавица, – успокоил меня полицейский, заверив в полной безопасности процедуры. – Тебе выдадут все необходимые документы с охранными заклятиями. Кровь нужна для того, чтобы проверить, имелось ли какое-то магическое или химическое воздействие, способное изменить твоё восприятие прошедшим вечером.

– Понятно, – кивнула я, нехотя подставляя вену под острую иглу.

Завершив нехитрые медицинские манипуляции с таким искусством, что я даже ничего не почувствовала, закупорив маленькую ранку ватным тампоном, мужчина согнул мне руку в локте.

– Вы ведь, наверняка, желаете увидеться с вашим кузеном? – игриво подмигнул он мне, сверкая любезной белозубой улыбкой.

Я с трудом сдержалась, чтобы не стукнуть его в ответ.

– Я понимаю, любому хочется поддержать близкого человека, попавшего в беду, – продолжил он, явно не заметив моего настроения.

Пришлось улыбаться в ответ. От фальшивости собственной гримасы аж скулы сводило.

Если бы это зависело от меня, я бы предпочла с Адейром не встречаться. Вообще – никогда! Забыть о нём, как о страшном сне на всю оставшуюся жизнь.

А комиссар продолжал, всё тем же разлюбезным голосом добряка-самоучки:

– Вы заслужили маленький подарок с нашей стороны. Я могу устроить вам свидание. Ненадолго. Скажем, полчаса вам хватитт?

– Полчаса?! – всплеснула я руками от ужаса.

Полчаса – это же целая бездна времени! О чём мне с кузеном говорить так долго? А откажусь – это покажется странным со стороны заботливой нежной родственницы, в роли которой я волей-неволей оказалась.

– Извини, красавица, но дольше – никак. Полчаса – максимум, что я могу вам выкроить.

– Что ж? – с деланным смирением вздохнула я, потупляя взгляд и устремляя его в пол. – И на том спасибо. Вы очень добры.

– Знаю, – усмехнулся он, подмигивая мне в ответ. – Но ничего не могу с собой поделать. Красивые девушки – моя слабость.

Это подобие флирта придало мне смелости спросить:

– Скажите, есть шансы на то, что кузена признают невиновным?

Улыбка сошла с лица комиссара. Оно сделалось строгим, почти угрюмым.

– На этот счёт я ничего не могу тебе сказать, красотка. Всё будет зависть от общего расследования. Если удастся подтвердить, что твоего братца подставили, его не станут долго задерживать. Но, сама понимаешь, в результате инцидента погибли люди. Как ни крути – это серьёзное обвинение.

– Адейра подставили. Разве не ваша прямая обязанность найти того, кто это сделал? Ведь не может же магия иллюзий такого уровня и в таком количестве, что применили в морге, не оставлять следов?

– Возможно, это было зелье? А может, чьё-то злое колдовство? Вот забор крови и покажет. От него и будем плясать дальше. Ну, что? Проводить тебя к брату?

При слове «брат» я отчаянно старалась не краснеть, хотя ничего не могла поделать с тем фактом, что кровь жарко прилила к щекам. Скулы словно обожгло огнём. Мне отчаянно хотелось отвернуться от вопрошающего взгляда моего допросчика.

И чего только уставился? Что разглядеть-то пытается?

Я думала, комиссар проводит меня лично, но он перенаправил свои полномочия одному из конвоиров.

Не знаю, чего я ожидала увидеть? Тюрьма всегда тюрьма. Мрачная темница, где томятся души, безвинно ли, справедливо осуждённые. Всё здесь пропитано нездоровыми миазмами. Зло дышало из темноты, угрозой глядели тонкие прутья решёток, разрезающие пространство на клетки через каждый добрый десяток шагов. В ушах стоял то ли звон, то ли стон ключей; зубовный скрежет то и дело отпирающихся и вновь замыкающихся засовов.

Я словно оказалась во чреве длинного змея, где сожранные острозубым монстром тени то сплетались, то расплетались.

Из-за поворота навстречу вышел мужчина. Сопровождающий его в штатском явно был не из Департамента. Он держался как слуга. Я кожей почувствовала окружающую незнакомца ауру жестокой властности.

Высокая и мощная фигура. Белые, как снег волосы. Синие глаза с узкими, яркими, выделяющимися зрачками были устремлены прямо на меня.

Я вся подобралась, ощущая непонятное мне давление. Не зная этого человека, я твёрдо поняла, что вот он – тот закулисный игрок! Недостающий пазл в общей картине. Это чувство сложно описать правдиво. Чем-то похоже на дежавю.

Удар молнии – очень похожие ощущения. Удар молнии – любовь с первого взгляда. Или, как в данном случае, с первого взгляда – ненависть. Она взорвалась во мне узнаваемым голосом, быстро-быстро произносящим слова, которые невозможно было расслышать. Слова звучали гневно, обличительно и печально. И голос принадлежал моему отцу.

Мужчина двигался с тяжёлой грацией крупного хищника, при моём появлении он не сбавил и не ускорил шага, но по его взгляду, прикованному ко мне, я поняла – он тоже меня узнал.

Ни один мускул не двинулся на жёстком лице, равнодушном, как с мраморной статуи, но я чувствовала – он знает, кто я такая. И ему это как плевок в лицо. Несмотря на весь его равнодушный вид, мог бы – раздавил меня одним взглядом.

Незнакомец прошёл мимо, обдав нас шлейфом резкого одеколона и скрылся за очередным изгибом бесконечного коридора. Дышать сразу стало легче, словно гора упала с плеч.

– Кто это? – спросила я у сопровождающего меня конвоира.

Тот поглядел на меня с недоумением:

– Это Ирл Кин.

Разъяснений не последовало. Видимо, это имя каждому полагалось знать?

– Мисс, вы идёте?

– Конечно!

Снова скрипнула металлическая решётка. Мы оказались перед новым рядом дверей. Мой спутник уверенно подошёл к одной из них и, погремев ключами, уверенно распахнул её. Перешагнув порог, я замерла, впадая в стопор, пытаясь переварить открывшееся взору зрелище.

Особенно заляпанный кровью пол и растянувшееся по нему бездыханного тела.

***

Мозг, перенасытившись ужасами последних дней, отчаянно цеплялся за предметы обыденности.

Камера выглядела просторной и даже была неплохо меблирована. Если бы я точно не знала, что нахожусь в тюрьме, могла бы предположить, что нахожусь в комнате гостиничного номера, конечно, не класса-люкс, но вполне себе уютного. Тут даже окно имелось, и довольно большое.

Впрочем, я тут же поняла, что оно не настоящее. Так, имитация, иллюзия. Причём, видеть в нём можно было тот пейзаж, который пожелаешь, потому что тот, что был за ним сейчас, явно не соответствовал реальной действительности.

Помимо кровати в камере стоял платяной шкаф, письменный стол и стул. К стене было прибито несколько полок. А на полу так и вовсе лежал ковёр.

Тот самый, пропитавшейся тёмной кровью.

Я снова беглым взглядом окинула комнату, пытаясь понять, что тут только что произошло.

Ладно, потом! Сначала нужно убедиться, что не всё так плохо, как кажется. Или – наоборот?

Преодолевая леденящий ужас, я подошла к распростёртому на полу телу кузена. Присев рядом, согласно рекомендациям по оказании первой помощи пострадавшим, положила пальцы к тому месту на шее, где ярче всего ощущается пульс и замерла, прислушиваясь. Чёткий, хотя и неровный, рваный пульс под моими пальцами враз заставил меня… нет, не успокоиться, до этого было достаточно далеко, но прийти в себя.

Жив! Просто в глубоком обмороке. Только с этого момента мои мозги начали работать в нормальном режиме. Ну, более или менее – нормальном.

Я, наконец-то, удосужилась заметить торчавшую из плеча кузена рукоятку кинжала.

– Что за фигня тут творится? – спросила я у копа.

В ответ тот поглядел на меня дикими глазами и тут же поспешил отвести взгляд сторону, чем заставил меня лишний раз убедиться в том, что, если в открытую и не лжёт, то очень о многом не договаривает.

– Понятия не имею, – сказал он.

Прижав пальцы к горячей коже Адейра, я попыталась оценить степень опасности травмы. Сконцентрировалась, адаптирую собственную магию под другого человека. На этот раз это оказалось сделать легче, чем обычно. Моя сила словно сливалась с пульсом Адейра так естественно, как будто наши сердца и впрямь бились в унисон.

Всё, конечно, объясняется просто – ведь в нас течёт одна кровь. Мы похожи. У нас даже аура одного цвета.

Я почувствовала, как холодеют пальцы и увидела внутренним взором, что повреждения, хоть и глубокие, но не опасные для жизни. Чтобы двигаться дальше к исцелению, необходимо ыбло избавиться от кинжала.

Сжав его руку так, чтобы Адейр рефлекторно не дёрнулся, я одним резким движением вытащила кинжал из раны.

Он всё-таки дёрнулся! Ярко-красная кровь обожгла мне руки, хлынув из раны почти фонтаном. Вот чёрт! Артериальная кровь способна вытворять очень нехорошие вещи. Даже кровь мага.

Судя по тому, что коп по-прежнему бездействовал, ничем не пытаясь мне помочь, этот Ирл Кин был большой шишкой и внушал людям страх даже в своё отсутствие. Ему не рисковали идти наперекор.

Поняв, что помощи ждать неоткуда, я отрывисто приказала моему проводнику оставить нас. Коп посмотрел на меня круглыми глазами и… послушался.

Вышел, оставляя меня наедине с бесчувственным кузеном на руках.