Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 349 страниц)

Глава 39. Добро всегда побеждает

Первое, что почувствовала Лейла, приходя в сознание, холод жёстких наручников, сковывающих запястья и лодыжки. Вторым – жёсткий приступ боли, словно разрывающий поясницу. Не сдержавшись, она закричала, словно смертельно раненное животное, выгибаясь дугой.

Перед глазами всё раскачивалось, будто она плыла на корабле в семибалльный шторм. Но всё же, сфокусировав взгляд, Лейла поняла, что лежит на большом каменном возвышении, напоминающий нечто среднее между алтарём и монументом под памятник. Его окружал широкий меловой круг, замыкающий пентакль, в углах которого жарко мерцали белые свечи.

Она судорожно пыталась сообразить, что происходит. Может, это какой-то обряд у магов, положенный во время родов? В конце концов её будущий сын (почему-то Лейла не сомневалась, что родит Нахширону сына) несёт в себе достаточно отрицательный заряд, ведь и она, и Эссус – оба тесно связаны с некротической энергией. Может быть, всё вокруг нечто вроде защитного кокона, призванного защитить мир от её ребёнка, а её ребёнка – от мира?

Пауза между промежутками чуткой боли дала возможность отдышаться и попытаться хоть что-нибудь сообразить. Но в голове стоял багровый туман и мысли в нём словно распадались на атомы, сгорая в боли, тревоге и непонимании происходящего.

В приближающейся фигуре Лейле удалось узнать Лиссандра. Впрочем, он и не стремился остаться неузнанным, не пряча лица от её вопросительного взгляда.

– Мистер Майлз?.. Что вы здесь делаете?.. – потрескавшимися губами вопросила Лейла, встряхнув головой, стараясь хоть немного разогнать мешающий ей туман. – Что мы все здесь делаем?.. Что происходит?..

– Поверь, мне очень жаль, девочка, что всё так оборачивается. Ты мне нравилась.

– Я не понимаю? – Лейла дёрнулась, сковывающие руки цепи натянулись, больно врезаясь в запястья. – Разве вы пришли не спасти меня?

– К сожалению – нет. Я здесь совершенно с другой целью. Против тебя лично я ничего не имею. Как уже сказал ранее – ты мне даже нравишься. Но расклад лёг не в твою пользу, малышка.

– Ты собираешься дружески с ней побеседовать? – усмехнулся Хэйс.

Их профессор из Ада тоже здесь?

– Она заслуживает того, чтобы понимать, что происходит, – спокойно ответил Лиссандр. – Видишь ли, Лейла, твоё существование в свете сложившихся обстоятельств напрямую угрожает не просто благополучию – существованию моего сына. А этого, как хороший отец, искренне любящий своего ребёнка, я допустить не могу.

– Вы собираетесь меня убить?! – с ужасом отшатнуться по-прежнему мешали металлические наручники, намертво прикрутившие Лейлу к камню, которому, судя по всему предназначено стать жертвенником.

Лиссандр, крадучись, приблизился к изголовью, стараясь не заступать за белую меловую черту.

– Так Уилкс действовала не одна? Этот план был заранее вами продуман?

– Увы! У меня не осталось иного выбора. Вернее, выбор был – но другой стороной решения вопроса стоит жизнь моего сына. Чёрный Змей переоценил мой страх перед ним и недооценил мои отцовские чувства. Ради Дэйва я готов рискнуть всем. В том числе и жизнью.

– Моей?.. – с сарказмом презрительно фыркнула Лейла.

– Своей, – с несокрушимым спокойствием прозвучало в ответ. – И да, Уилкс никогда не отличалась ни самостоятельностью, ни смелостью мышления. Она действовала по нашему наущению.

– Будьте прокляты! – прорычала Лейла, чувствуя приближения очередной родовой схватки.

– Зачем же так резко бросаться проклятиями, госпожа? – с мягкой иронией проговорил Нортон Хэйс. – Понимаю, с вашей точки зрения мы сейчас выглядим не лучшим образом, настоящими злодеями, истязающими несчастную беременную женщину. Но, вы же знаете нас, правда?

– Идите вы оба к чёрту! – боль была нестерпимой.

Даже пыточные проклятия, запущенные в неё ранее Эссусом были не так мучительны. К тому же неизвестность сгущала краски до полной мрачности.

– Мы именно там – у чёрта, мисс Аластаир, – с мягкой вкрадчивостью проговорил Лиссандр. – И наша цель вырваться из его пасти как можно более целыми и невредимыми – по возможности. Именно это наша конечная цель. А вовсе не ваши мучения, которые, поверьте, нисколько не радуют, а уж скорее печалят нас.

– Как трогательно. Может мне ещё и сострадать моим убийцам?

– Вам не обязательно умирать, – покачал головой Лиссандр. – Совсем не обязательно. Мы не хотим вашей смерти.

– Ну да. Вспоминая все ужасы подземелья, в это так легко поверить!

– Что даст нам ваша смерть? – холодно проговорил Хэйс. – Вы не цель, прекрасная мисс Аластаир – вы наше средство.

– Средство?.. Какое ещё средство? Средство для чего?

– Заманить сюда Чёрного Змея, – мрачно прозвучал ответ на её вопрос. – Он придёт сюда за тобой. Особенно когда узнает, что твой час пробил. Он придёт, приблизится и у тебя будет шанс освободиться от него – раз и навсегда.

– Вы хотите сделать меня убийцей отца моего ребёнка?

– Полноте, Лейла! – повысил на неё голос Хэйс. – Мы все прекрасно знаем, что ты не питаешь к своему дядюшке добрых чувств, а это дитя – оно дитя насилия, а не любви. Нет-нет, мы не собираемся вредить твоему младенцу – нам нужно лишь уничтожить Чёрного Змея. Пока он жив, никому не будет ни покоя, ни счастья. Он как никогда близок к своей цели – захвата власти в Магическом Сообществе. Ты знаешь его так же хорошо, как мы. Подумай сама, во что это выльется? В реки крови, бесконечные репрессии, в диктатуру! А с учетом того, что наше Сообщество контролирует и людское общество… Нахшироны никогда не скрывали своей принадлежности к Тёмной Стороне бытия, всегда служили дьяволу. Потворствуя Эссусу разве не идёшь ты сознательно против самого бога?

– Хватит! Как будто тут кто-то из вас верит в бога?! – возмутилась Лейла.

– Оставим в стороне пустую софистику и теологические бредни, – сощурился Лисандр. – Что там будет с миром меня интересует мало. Нахширон меня вполне устраивал в качестве босса, пока он не втоптал в грязь моего сына. Мы оба знаем, Лейла, что как только он получит власть в руки полностью, мой сын пойдёт в топку. Я наблюдал за тобой и знаю, что судьба Дэйва тебе вовсе не безразлична – ты не хочешь его смерти. А как тебе будущая жизнь рядом с Чёрным Змеем? В качестве его вечной игрушки? Такая перспектива тебе нравится? Вряд ли, правда?

– Я не могу и не хочу думать об этом сейчас!

– А придётся. Потому что другого времени не будет. Сейчас или никогда.

– Да чего вы от меня хотите-то?! – сквозь наворачивающиеся от боли на глаза слёзы спросила Лейла.

– Я уже сказал – у тебя будет шанс уничтожить его. Полностью и бесповоротно. Собери свою волю в кулак, и мы все будем свободны. Я даю тебе слово, что рождённого тобой ребёнка моя семья примет как своего; ни ты, ни твоё дитя, Лейла, ни в чём не будет знать отказа или нужды. Дэйв любит тебя. Мы все будем жить долго и счастливо. Всё, что нужно сделать, – она ощутила, как Лиссандр вкладывает в её пальцы прохладную рукоять ритуального кинжала.

Опустив влажные ресницы, она увидела белую слоновую кость, испещрённую какими-то непонятными знаками. Лиссандр сжал её пальцы, заставляя их сомкнуться вокруг рукояти клинка, словно завершая договор, ставя в нём точку.

Она часто дышала, словно пытаясь этими жадными глотками воздуха заглушить ни на секунду не затихающую, не оставляющую её тело, боль. Словно природы заставляла её расплачиваться за то нежеланное, сжигающее душу удовольствие, что против воли пришлось испытать в объятиях Эссуса.

– Будь умницей. Ты должна понимать, что это единственное правильное решение, устроившее бы всех.

– Кроме Эссуса.

– Естественно, – поддержал Хэйс. – Но он сам виноват в том, что превратил верных сторонников в непримиримых врагов. Никогда не стоит перегибать палку, мисс Аластаир. А это именно то, что сделал ваш не в меру сильный и, увы, не слишком умный дядя. Мы не чудовища. Вы же понимаете это?

– Никто не чудовища, – с иронией проговорила Лейла. – Просто все вокруг совершают чудовищные поступки.

– И вам предстоит совершить свой.

Вопрос: «А что будет, если не совершу?», – остро вертелся на языке, но так с него и не слетел.

Лейла и сама знала ответ. Откажется сотрудничать – умрёт. И вряд ли её смерть поможет Эссусу выжить.

– С чего вы взяли, что он придёт за мной? – устало откинула голову Лейла, пользуясь минутной передышкой, что ей дала природа, чтобы хоть немного отдохнуть. – С чего вы решили, что я или мой ребёнок хоть что-то значим для него? За все эти месяцы от него не было даже короткой весточки.

– И всё же он придёт. Поверьте, мисс Аластаир.

– Уже пришёл, господа, – раздался весёлый и злой голос, заставивший их всех обернуться. – Вы так настойчиво меня сюда зазывали и – вот он я, здесь. Так чего вы от меня хотите?

– Повелитель! – склонил белокурую голову наглый лицемер Майлз-старший, – мы нашли госпожу в столь плачевном состоянии, и решили вызвать вас незамедлительно.

– Что-то случилось?

– Не уверен, но кажется, у бедняжки начались преждевременные роды.

Эссус остановил на ней встревоженный взгляд. И кажется его тревога была неподдельной.

Совсем некстати вспомнились все его речи в их последнюю встречу – о необходимости держать власть в своих руках во имя выживания, о постоянных предательствах среди друзей, не говоря уже о необходимости быть настороже с врагами.

Эссус был злом, этого Лейла не могла отрицать. Но что в этом мире не зло? Чем лучше быть – игрушкой или средством для достижения цели? Он был злом и монстром, но в мире монстров, в царстве зла он был единственным чудовищем, которому она, Лейла, не была безразлична. Он пришёл, чтобы спасти её. Чтобы позаботиться о её ребёнке. И уж конечно она не станет наносить ему подлый, предательский удар в спину, не станет слепым орудием на поводу чужих интересов.

Эссус двинулся в её сторону, но замер, у самой белой черты, его ноздри подозрительно затрепетали, словно почувствовали в воздухе запах предательства.

Лиссандр и Хэйс тоже замерли, понимая, в чём прокололись – трудно выступать в роли благородных заступников, когда на вашей подопечной вдруг блестят наручники.

Змеи всегда переходят в нападение стремительно и неожиданно. Эссус резко развёл руки в стороны и оба его противника поднялись в воздух, надрывно хрипя, словно их шеи перетянуло невидимой верёвкой.

– Чтобы вы оба не задумали – это было неправильным решением.

Именно в этот момент острый приступ боли заставил Лейлу застонать, выгибаясь на своём неудобном, каменном ложе, отвлекая Эссуса и нарушая концентрацию, необходимую для удерживания заклинания. И оба мага повалились на пол, выскользнув из воздушной петли.

Эссус щёлкнул пальцами и вокруг каждого их них завихрилось нечто вроде силового поля, удерживая как в клетке.

– Я разберусь с вами позже, – с презрением бросил он, направившись к Лейле. – Что тут происходит, ад и все его обитатели! Можешь ты мне объяснить?

Его прохладная ладонь легла на пылающий лоб Лейлы, неся с собой немыслимое облегчение. Никогда бы не подумала, что сможет радоваться появлению Чёрного Змея, но именно так сейчас и было.

– Что происходит? Разве не видишь?

– Ты рожаешь. Вижу. Но почему сейчас? И здесь? Боже, на кого ты похожа. Что они с тобой сделали?

– Заставили пройти через весь лабиринт подземелий Академии, – всхлипнула Лейла, напоминая самой себе сейчас маленькую девочку, получившую, наконец, возможность пожаловаться на обидчиков и облегчить душу.

– Не беспокойся. Они за это ответят. А сейчас было бы неплохо отсюда выбраться.

Поддерживая девушку за талию, Змей попытался помочь ей встать. Лейла постаралась подняться, но со стоном опустилась назад на своё каменное неудобное ложе.

– Я не могу.

– Ты должна попытаться встать, – упрямо сжал он челюсть.

– Я не могу! – сорвалась на крик Лейла.

– Глупец! Ты же её убьёшь! – с презрением протянул Хэйс. – А заодно и своего ребёнка…

– Заткнись, – зашипел на него Эссус.

– Выпусти меня, и я помогу ей.

– Не вздумай этого делать, – схватилась влажными от пота пальцами Лейла за руку Эссуса. – Пусть остаются, где есть. Так безопаснее.

– Ты думаешь, я не могу их контролировать? – с презрением процедил Змей.

Мужчины, чтоб их! Им обязательно меряться друг с другом силой, характером. А ещё они склонны переоценивать себя и недооценить противника.

– Мне всё равно, что ты там можешь. Просто не отпускай их! Мне так будет спокойнее.

– А Змею будет спокойнее отпустить, – с циничной насмешливостью проговорил Нортон Хэйс. – Ты же не хочешь сам принять роды у своей драгоценной племянницы? А, Эссус?

– Скажешь ещё хотя бы слово – умрёшь, – пообещал ему Эссус.

Господи, как же ей было страшно! Вокруг тьма, гора камней, куча бестолковых и жестоких мужчин. Она устала от блужданий по подземным лабиринтам, страхов и кажущейся нескончаемой боли. Переутомлённый организм не желал бороться – ужасно хотелось спать. Несмотря на дикую, разрывающую тело боль сопротивляться сну становилось всё труднее.

Какой же он странный – человеческий организм. Вроде ты знаешь его, они принадлежит тебе, но в некоторые моменты тело живёт словно отдельно: когда наслаждается, спасается или выключается от усталости, ты не можешь его контролировать.

– Не глупи, Эссус, – проговорил Нортон. – Она ослабла. Ты знаешь, что ей нужна помощь…

– Не слушай его. Я ослабла потому, что они загнали меня как крысу в лабиринт и гнали в заранее заготовленную нору, как лису на охоте, – тяжело дыша, не в силах сдерживать нервную дрожь, кусая губы в белом налёте, проговорила Лейла. – Выпустишь их из клетки, и мы не будем в безопасности.

– Успокойся. Всё будет хорошо.

Она знала, что он говорит так, лишь бы успокоить её. Эссус – Чёрный маг. Он знает тысячу и один способ отнять жизнь, но в его арсенале нет заклинаний, способных её сохранить или подарить.

– Просто дыши. Расслабься. Всё будет хорошо.

– Мне так страшно и холодно…

– Не бойся. Я же рядом. Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

– Эссус?.. – Лейла из последних сил сжала пальцами его руку, так судорожно, что ему, возможно, было больно.

– Что?

– Если со мной что-то случится, ты позаботишься о ребёнке?

– Ты же знаешь, что да. Я бы позаботился о своём ребёнке, даже если бы он не связывал меня с тобой, потому что это мой единственный ребёнок. Но это дитя особенное. Ведь его мне подаришь именно ты.

– Я… скажи, я значила для тебя хоть что-то… помимо того, что просто… просто… я ведь не была для тебя лишь игрушкой, Эссус…

– Нет, Золотая Змейка. Ты не была для меня игрушкой, – его голос звучал непривычно мягко.

Но он не сказал «я люблю тебя». Он пришёл за ней сюда, хотя знал, что это западня, он готов был рискнуть ради неё жизнью, но отчего-то избегал таких простых слов? Почему? Ведь именно сейчас, посреди всего этого кошмарного хаоса Лейла чувствовала себя любимой. И знала, что не обманывается.

Что ж? Бог с ними, со словами. Поступки сильнее слов. Жаль только, что, иногда боясь показаться слабыми мы именно такими и становимся.

– Я… я, наверное, любила бы тебя, не будь ты таким… таким тёмным, страшным и сильным. Я слишком боялась тебя, чтобы любить…а теперь, наверное, уже поздно.

– Не говори глупости, – резче, чем, видимо, сам хотел, проговорил Эссус. – Ты совсем ещё дитя и у тебя впереди вся жизнь.

Она уже не испытывала боли, только странное распирающее чувство.

– У неё роды, Эссус, – встревоженно проговорил Нортон.

– Я вижу.

Сквозь забытье, как через воду тянулись события. Она смутно помнила, как расставила ноги и забыв о стыдливости, которую полностью с трудом никогда подавить не удавалось, подчинялась указаниям Нортона. Как тужилась и часто дышала. А потом что-то выскользнуло из её тела, принося с собой чувство облегчения.

Уставшая, обессиленная, Лейла вытянулась на своём камне. Ей так хотелось вдохнуть свежего воздуха, хотелось увидеть облака. Увидеть ромашковое поле, по которому любила гулять в детстве. Сделать глоток чистой воды.

Сознание ей вернулось к мрачной действительности. Новорожденный младенец кричал, слабо и гортанно, словно где-то рядом тихо каркала ворона. Не самый благозвучный звук, в нём было что-то жалобное и одновременно требовательное.

Эссус вложил в её слабые руки младенца, как не странно, спутанного в пелёнки. Где он их взял? Впрочем, они ведь маги. О большем думать не хотелось. Ничего красивого в младенце со сморщенным лицом старичка Лейла не обнаружила, и было ужасно страшно держать его на руках – навредить ему, такому беспомощному, едва дышащему. Хотелось крикнуть: «Забери его», – но Эссусу нужны были свободные руки, она это понимала.

Часто, когда война закончится, потомки восхищаются мужеством, стойкостью и силой выживших. Но в такие моменты, как сейчас, понимаешь, что на самом деле герои, выживающие в сражении, не так уж и достойны восхваления. Просто если хочешь выжить тебе не остаётся ничего другого, как быть мужественным, стойким и сильным до самого конца.

– Что ж, думаю, теперь самое время уйти отсюда, не так ли, Эссус? – насмешливо протянул Лиссандр.

И его тон явно не сулил ничего хорошего.

Чёрный Змей медленно обвёл взглядом меловой круг вокруг каменного алтаря, на котором родила его любовница. Он медленно приблизился к границе и протянул руку вперёд, но воздух вдруг вспыхнул ярким синим цветом и его отбросило назад.

– Дьявол! – гневно исказилось лицо Эссуса.

– О, нет. Дьявол здесь точно не при чём.

– Вы дорого заплатите за своё предательство.

– Но не сегодня и не завтра, Эссус, – спокойно возразил Лиссандр. – А что касается предательства – ты первым предал меня, так грубо использовав моего единственного сына. И не раз, надо сказать. Ты оставил мне небогатый выбор, Змей. Либо я стою и смотрю, как ты уничтожаешь моего ребёнка, либо борюсь с тобой.

Видимо, сыпать ругательствами Эссус считал ниже своего достоинства. И хотя ярость буквально разрывала его на куски, он старался держать себя в руках, не теряя чувства собственного достоинства.

– То, что я делаю, я делаю не из ненависти – я борюсь с тобой из страха. Теперь, став отцом, ты ведь можешь меня понять?

– Выпусти меня немедленно и обещаю, я буду милосерден. Куда милосерднее, чем если вырвусь из этой клетки сам!

Змей изо всех сил ударил по невидимым, сдерживающих его, полям, кулаком. И они отозвались на это действие яркими синими вспышками и треском, как от статического электричества.

– Я не сделаю этого. Мы оба понимаем, что ты не отдашь свою Лейлу никому. А значит, мой сын обречён. Я этого не допущу.

– Ну так чего же ты тогда ждёшь?! Почему тратишь время на пустой разговор?

– А ты куда-то торопишься? – усмехнулся Нортон. – Не думай, мы не собираемся отправлять тебя на тот свет. Это было бы слишком просто, не так ли? И так банально скучно?

– Мне повторить вопрос: чего вы ждёте? Хотите драки? Так что же? Я готов.

– Они не станут с тобой драться, – раздался голос откуда-то из глубины наслоений подземельной тьмы и из глубины переходов выступили две фигуры.

Головы их покрывали капюшоны – одну белый, вторую – чёрный.

Две фигуры – одна в белой, а другая в чёрной мантии напоминали шахматные фигуры. И было что-то простое и одновременно полное в лаконичной простоте этих древних одеяний.

– Кевин Аббнер, – на шаг отступил Эссус, чувствуя себя в этот момент загнанным зверем.

– И Дэйв Майлз, – отбросил с лица скрывающий его кусок ткани муж Лейлы. – Кажется, я пришёл как раз вовремя? – окинул он насмешливым взглядом открывшуюся им картину.

– Мы не собираемся тебя убивать, Нахширон, – холодно произнёс мальчишка. – Это было бы слишком сложно и могло бы дать непредсказуемый результат с учётом вашей фамильной магии. Да и как представитель Белой магии я не могу одобрить убийства, представляющую собой крайнюю степень насилия.

– Да что ты? – расхохотался Эссус. – А знаешь, ты прав, пацан. Просто и быстро убить – это не для Светлых. И даже долго и мучительно убивать – на это нужны жестокость, умение и сила. Но рано или поздно смерть даёт облегчение, не так ли? Эта самая твоя «крайняя степень насилия».

– Ты уже понял, что будет? – сузил глаза Дэйв Майлз.

– Каким ты стал храбрецом! На глазах растёшь, – хмыкнул Эссус.

Потом добавил, поиграв бровями:

– На самом деле – нет. Как был ничтожеством, так и умрёшь им. Несмотря на сегодняшние события, чем бы дело не кончилось – раньше меня. Ну, что, господа? – раскинул руками Эссус. – Преступим?.. Ах, да, вот ещё? – небрежно, будто между прочим протянул он. – Что насчёт Лейлы и моей дочери?

«Дочери?», – с удивлением подумала она, бросая взгляд на сморщенное младенческое личико с гематомами на лбу и вокруг глаз.

Лейла до последнего была уверена, что родила сына.

– Она может выйти из круга. Её он не задержит, – поспешно проговорил Дэйв. – Границы поставлены только против тебя.

– Лиссандр? – повернулся к нему Эссус. – Поклянись, что не причинишь вреда ни моей дочери, ни моей женщине.

– Клянусь, – коротко кивнул Майлз-старший.

– Что ж? Хорошо.

Эссус повернулся к Лейле, протягивая к ней руку:

– Тебе придётся встать, дорогая.

– Нет!

Он покачал головой:

– Слишком поздно, Лейла. Мы уже ничего не можем сейчас изменить. Ты ведь никогда и не думала, что мы обязаны быть вместе?

Лейле казалось, что в ней осталось так мало живого, что она не способна что-либо чувствовать. Слишком много боли пришлось пропустить через себя за последние часы и дни. И всё равно больно.

Но она понимает, что Эссус прав. Расклад не в их пользу совершенно. Как ведьма, да просто как боец она сейчас совершенно бесполезна. И она ничем не поможет, оставшись рядом с ним. Лишь будет балластом, станет связывать ему руки. Да и к тому же, там, за чертой, не сегодня, так завтра, она, возможно, найдёт способ помочь?

К тому же на руках у неё ребёнок, о котором она обязана позаботиться.

– Иди, – кивает он.

И чувствуя себя предательницей, чувствуя себя так, будто заходит в клетку со львами, она, качаясь на подгибающихся ногах, двинулась прочь от каменного алтаря, на котором родила своего ребёнка.

Пол уходил из-под ног и Лейла, наверное, упала, не поддержи её Лиссандр. Молодая женщина испуганно дёрнулась при его прикосновении, но он поспешил её успокоить:

– Всё хорошо, Лейла. Всё в порядке. Я не причиню тебе зла. Ни тебе, ни ей.

Эссус молчал. Лишь на мгновение протянул руку вперёд, словно пытаясь в последний раз коснуться их обеих.

Лейла ощутила, как по щеке её покатилась слеза. Нет, она не может на него смотреть. Не может его видеть. Просто не в силах. Да, он разрушил её жизнь, были моменты, когда она сама искренне жаждала его смерти, но сейчас готова была умереть сама, лишь бы не видеть, как он умирает.

Хотя с самого начала было понятно, что все они способны принести лишь смерть. На Тёмной Стороне нет и не может быть счастья.

– Позвольте ей уйти, – словно со стороны услышала она его голос. – Не заставляйте смотреть на это.

Голова Лейлы кружилась всё сильнее. Между ногами дико саднило. Было трудно дышать. А все звуки доносились откуда-то издалека, словно в ушах была вата.

– Иди туда, девочка, – толкнул Лейлу в тень Нортон.

На негнущихся ногах она двинулась вперёд, преодолевая накатывающую дурноту и слабость только силой воли – другой силы не осталось. Малышка на её руках начала кряхтеть – видимо, это был её вариант плача? Хорошо, что всё случившееся притупило чувство Лейлы и она воспринимала действительность, как будто через призму.

«Мне нужно позаботиться о ребёнке. И нужно помочь Эссусу», – снова и снова как заезженная пластинка крутилось у неё в мозгу. – «Позаботиться о ребёнке и помочь Эссусу».

Лейла находилась в том самом подземелье, в которое когда-то спускалась с Василисой. И та, поднятая её горгулья где-то дремлет в переходах.

Прислонившись спиной к стене, она протянула свой некротический зов, призывая к себе своё создание. Последние силы, которых и без того оставалось так мало, уходили на то, чтобы поддержать эту связь, но, почувствовав отклик там, на другой стороне невидимого провода, она уже не желала останавливаться.

И вскоре ожидания оправдались. Во тьме зажглись жуткие красные глаза, способные раньше напугать до икоты и до чего похуже, но теперь не вызывающие ни малейшего волнения.

Лейла протянула чудовищу своё дитя, мысленно отдавая приказ защищать ценой жизни до последнего (хотя какая там жизнь у мертвеца?) и отнести младенца к Василисе.

Тварь бережно взяла в свои когтистые лапы новорожденного младенца, его когти и пальцы словно клетка сомкнулись вокруг маленького тельца и, взмахнув крыльями, испарилась на месте. Но Лейла продолжала мысленно видеть её полёт и чувствовала – её дочь в безопасности рядом с этим жутким порождением кошмара.

Она понимала, что это, скорее всего, конец. Ни ей, ни Эссусу отсюда живыми не выйти. Иначе никакая сила не заставила бы отдать дочь. Но после того, как они прикончат Эссуса, они уничтожат и её, и ребёнка. Никого из Нахширонов не должно остаться на свете – только так вся эта компания может спать спокойно, не боясь возмездия за то, что случилось сегодня.

Собрав последние силы, она поползла назад, болезненно охая.

Впереди, в конце прохода было видно, как вспыхивают, рассыпаясь, алые, голубые и фиолетовые всполохи заклинаний.

Больше не нужно ни о ком заботиться. Можно не быть сильной. И уже совсем-совсем не страшно. Даже по-своему красивы эти разноцветные вспышки вокруг. Размытые тёмные фигуры – как гармонично они смотрятся в бою.

Чёрный Змей идеальный противник – даже численное превосходство врагов и то, что его пространство для защиты сильно ограничено, он не уступает, он продолжает сражаться.

Он – зло. И то, что случилось с ними здесь и сейчас, закономерно и справедливо. И Лиссандр прав – окажись это чудовище у власти, ничего хорошего не было бы.

Для других. Не для неё. И не для её ребёнка. Но ни одно зло не оказывается безнаказанным. Всё, что мы делаем и даже думаем имеет последствия. Прилетевшая по закону бумеранга ответка закономерна и правомочна, она не вправе роптать и не ропщет.

Эссус Нахширон, потомок древних демонов-рептилоидов, в чьих венах вместе с кровью течёт сама смерть. Он – зло. И все же он, как всякий беспощадный хищник, прекрасен в своей отважной свирепости, а его враги, при том, что близки к победе и победят, в этот момент кажутся мелкими и жалкими. Может быть потому, что к победе их привела очередная состряпанная в темноте, по углам, шепотком – подлость?

Шаги, крики, огненные вихри…и странный, гортанный речитатив заклинания, тихого, но отчего-то от него каждый волосок на теле встаёт дыбом.

– Лейла?.. – с трудом открыв веки она увидела склонённое над собой осунувшееся лицо Дэйва с лихорадочно блестящими глазами, обведёнными чёрными тенями. – Что ты здесь делаешь? Ты должна была?..

– Дэйв! Нужно уходить, немедленно!

– Но отец!.. Мы не можем оставить её здесь!

– Ей не выжить. Она уже едва дышит.

– Отец! Ты обещал мне, что не тронешь её! Ты говорил, что она будет в полной безопасности! Но мы убили её!!!

– Дэйв, сделай одолжение – прекрати истерить. Если мы немедленно отсюда не выйдем, Нахширон и нас убьёт.

– Да мне плевать!!! Плевать, слышишь! Я не оставлю её…

– Где ребёнок?

Она ощутила грубую хватку, её резко вздёрнули вверх – но было плевать. Она умирала и знала это. Чувствовала, как вместе с открывшимся после родов кровотечением жизнь покидает её тело и никакие угрозы, шипение и удары уже ничего не значили.

А ещё она испытывала триумф: её дитя, нежеланное, нелюбимое, которому она даже не успела дать имя – её дитя в безопасности. Мысленно она видела, как горгулья, сложив огромные крылья приближается к дому Василисы. Как древняя ведьма растерянно и с болью смотрим на протянутое ей дитя и чувствует, что и она, и Нахширон – оба потеряны. Связь обрывалась вместе с дыханием…

– Лейла?.. – всхлипывал кто-то далеко голосом Дэйва. – Лейла, прости! Я не хотел! Ты обещал!!! Ты обещал нам обоим, что она будет жить!!!

– Я обещал не причинять вреда, но Дэйв, что я могу сделать против Смерти? Я не Нахширон.

Лейла больше не слышала их голосов. Потолок над головой начал клубится чёрным дымом, расходится туманом, и она знала, что скоро увидит первые звёзды. Скоро она будет свободна.

Где-то далеко капала вода.

Кап-кап-кап…

Странный шорох? Из последних сил разлепив веки, Лейла увидела, как из глубины тьмы на неё надвигается, словно движущаяся платформа, огромный, просто гигантский змей с красными глазами. Он закружился вокруг, оборачиваясь рядом с её телом кольцами. Стало теплее, не так одиноко и страшно.

Добро победило. Кевин Абннер отомстил за смерть отца. Лиссандр спас жизнь сына. Нортон помог другу и отстоял какие-то лишь ему одному ведомые идейные убеждения.

А она? Она оказалась той самой ценой, которую Эссусу пришлось заплатить за свои грехи.

***

– Успокойся. Просто дыши и расслабься. Всё будет хорошо.

– Мне так страшно и холодно, Эссус…

– Не бойся. Я же рядом. Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то по-настоящему плохое…