Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Я почти не дышала, проникнувшись важностью происходящего и желая понять, в чем эта важность заключается.

– С тех пор, как этот изувер, наш король, попирающий всё святое на земле, убил своего отца, моего дорогого брата; убил своего брата, моего дорогого племянника – я ждал. Ждал не возможности отомстить, ибо месть недостойна королевской крови. Ждал момента истины, когда можно будет восстановить жестоко попранную справедливость. И вот он, этот момент настал! Пришло время оценить по достоинству того, кто воистину сын своей святой матери и единственный достоин носить корону. Вот он, перед нами, тот принц, которого все мы так долго ждали, принц, любимый своим народом, принц, на которого лорды Фиара возлагают большие надежды. Этот принц здесь! Он готов выполнить миссию, для которой рождён.

– Да здравствует его высочество принц Фабриан Дик*Кар*Стал, – вскричали присутствующие, склоняя головы.

Принц гордо выпятил грудь, расправляя плечи. Пришёл его черед говорить, и когда он заговорил, голос его звучал уверенно и твердо, как рычание молодого львенка после первой охоты:

– Я верю, что Благие Боги, неотступно следящие за каждым нашим шагом, не оставят нас своей великой милостью. Они даруют нам благословление. Я не верю, что можно безнаказанно переполнять чашу терпения людей и богов, оскорбляя вторых и уничтожая первых. Нужно собраться с силами, чтобы раз и навсегда покончиться с тиранией Тёмного Властелина. Нужно извлечь страну из глубокой пропасти, в которую она угодила в правление моего отца. Да грядёт спасение! Милостью божьей все мы избежим проклятия и гибели, очистившись от скверны.

Слушатели разродились одобрительным шёпотом. В речи принца было столько силы, что это не просто пробирало – это заставляло ему верить.

Что нужно сделать, чтобы родное дитя возненавидело тебя с такой лютой силой? Достаточно ли для этого просто убить его мать? Или нужно ещё прочно сидеть на троне, которое это дитя хочет себе, словно новую игрушку?

– Доколе можно терпеть подобное положение дел? – продолжал вещать принц. – Народ устал скорбеть душой, глядя на деяния того, кому обязан покоряться и служить. Устал слышать о том, что нашу землю называют Империей Зла, Черной землёй, Землёй Некроманта! Устал терпеть изуверства тёмных магов! Я должен исправить это и, клянусь Благими Богами, я это сделаю, ибо это мой долг.

Священнослужители закивали головами:

– Вы пришли к нам по доброй воле, принц Фабриан, не так ли? – весомо и значительно вопросил главный патриарх, поглаживая холёной рукой белую длинную бороду.

– Да, о светлейший! – склонил перед ним голову принц. – Я пришёл сюда по доброй воле, чтобы пред очами Всеблагой Четы дать обет верного служения Святому Трону, Святому Скипетру и своему народу.

– Мы с радостью внимаем вашим речам, о, юный принц, – величаво проговорил Святейший, – они заполняют наши сердца надеждой. В эти смутные, тяжелые времена каждый честный человек обязан спросить себя о том, пользуется ли его многострадальная родина всем почётом и благосостоянием, причитающейся ей по праву? О, нет, ответит себе честный человек, если он разумен, а глаза его способны видеть. Нет счастья и нет в стране покоя, коих по праву заслуживает наш благодатный край. Государство раздирают на части равные по могуществу, противоборствующие силы и желания. Собравшиеся здесь, как верные слуги алтаря и трона, обязаны выполнить волю богов.

– Вы не должны мучиться угрызениями совести, дитя моё, – подал голос добросердечный дядюшка Кастал, – ибо скверну положено выжигать калёным железом. Его Величество, ваш батюшка, есть заблудшая овца в стаде, которую следует прирезать; есть плевел, затесавшийся в добрые злаки, который необходимо выполоть. Это благое дело, мой мальчик. Да пребудет с нами благословление Двоих!

– Да пребудет с нами благословение Двоих! – эхом отозвались все присутствующие.

За исключением меня, конечно.

Я-то сидела тихо, как мышь.

– Вашего батюшку окружают порочные люди, его губят порочные страсти, – вплел свой вкрадчивый голос герцог Льюэс в общий хор голосов. – Его фавориты, сменяющие один другого, своим поведением возмущают весь Фиар. Он позволил плебейскому отродью, проходимцу из трущоб, Лэшу Виттэру не только осквернять священное супружеское ложе, но и встать между ним и вами, плоти от плоти его!

– Вам грешный отец виновен в смерти вашей матушки, да пребудет её душа в Кущах Вечного Блаженства. Он много раз дал нам право уничтожить его. Истребим же всю скверну, которой он наводнил нашу землю! Пока на троне сидит этот изверг, – брата, отца и женоубийца, – положение, в котором мы оказались, будет оставаться безвыходным. Пока мы остаемся под властью такого короля, нас всех ждёт только позор и бесчестие!

– Долой Проклятого Короля! – вскричали заговорщики. – Долой Сиобряна Дик*Кар*Стала!

– Ваше высочество, – склонил голову Святейший, – вы внимательно выслушали нас, услышали искреннее выражение наших помыслов. Мы должны, мы обязаны вытащить королевство из трясины, в которой его топит Проклятый. Ваше высочество, вы не должны предаваться ложным идеалам, вас не должны сдерживать остатки былой привязанности, ибо тот, к кому вы её питаете не достоин ваших чувств. Мы пришли сюда сегодня, рискуя всем, не для того, чтобы просто поговорить. Время разговоров миновало. Мы пришли сюда с тем, чтобы низложить старого короля и избрать нового. Того, кто смоет позор и грех с дома Дик*Кар*Сталов и возвратит Фиару его былую славу. Волей небес, коих проводником я являюсь на земле, да покроет вашу голову корона! Да здравствует король Фабриан IV!

Не успел голос Святейшего затихнуть, как вспыхнули, словно сами собой, свечи пред алтарями, осветив поднявшуюся из храмовых недр тиару, усыпанную драгоценными камнями.

Принц, словно бы покоряясь высшей воли, преклонил колена, склоняя золотоволосую голову в знак величайшей покорности.

Святейший со всевозможным достоинством взял тиару в руки и украсил ею юное чело Фабриана Дик*Кар*Стала.

– Государь! Мы возлагаем на вашу голову корону с благословления Благих Двуединых, чтобы с их помощью вы противоборствовали нашим врагам, охраняли и защищали вверенное вам государство. Отныне вы помазанник Небес, имеете полное право вершить правосудие, защищать вдов и сирот, пресекать беспорядки. Да пребудет с вами добродетель. Да осенит чело ваше благословение Двуединых, государь. Да покроетесь вы в вашем правлении заслуженной славой!

Святейший открыл небольшой позолоченный сосуд, кончиком золотой палочки, похожей на иглу, извлёк из него несколько капель вязкого вещества (судя по всему, каких-то благовоний) и нанёс их на лоб, щеки и подбородок принца, чертя Вечный Знак Жизни – центрические круги.

– Двуликие и Двуединые венчают тебя с этим троном. Прими сей венец – отныне ты наш государь!

Где-то тоненько зазвенел колокольчик, и все присутствующие преклонили колени:

– Да здравствует король Фабриан Четвертый!

– Господа! – Фабриан поднялся на ноги гордо и величественно, как и подобает власть держащей особе. – Я оправдаю ваши чаяния, даю слово.

Всё увиденное казалось мне полным абсурдом. Я, конечно, предполагала, что заговоры, каверзы и интриги являются повседневной королевской действительностью, но чтобы белым днём, в нескольких сотнях от королевской стражи и самого короля, во время королевских празднеств?!

Любопытно, то, что они помазали друг другу щеки ароматической смолой и поносили над головами золото с бриллиантами, действительно имеет силу, магическую или юридическую?

Заговорщики обменялись рукопожатиями. Затем крепко обнялись. Потом Святейшие нахлобучили себе на голову капюшоны ряс, а принцы – плащей, опуская их так низко, что глаз уже не рассмотреть вовсе и все, друга за другом, вереницей, потянулись к арке дверей. Один из низших священнослужителей затворил двери и потушил огни. Храм снова погрузился в полумрак и таинственное безмолвие. Я вновь осталась одна, если не считать бесстрастных, равнодушных ко всему, богов.

Долго наслаждаться уединением я не стала, а предпочла покинуть святую обитель вслед за заговорщиками. Естественно, входную дверь запирал огромный засов внушительных размеров. Сорвать его была не проблема, но, во-первых, будет много шума, а во-вторых, там, за дверью, я могла наткнуться на тех, с кем встреча меня не порадует. Оглядевшись и приметив лестницу для чистки витражей, я приставила её к одному из окон, выходивших на городское кладбищ. Так и выбралась.

Скользя от могилы к могиле добралась до ограды, ведущей на внешнюю сторону улицы. Ограда оказалась заперта, искать выход было откровенно лень, и я попросту её перелезла. Тут-то меня и ждал сюрприз.

* * *

Не спрашивайте меня, как врагу удалось узнать, где меня поджидать и почему поджидать нужно именно меня, ведь готова поклясться, что в Храме мое присутствие осталось незамеченным. Я не знаю, почему и как, но факт оставался фактом – они ждали в нужном месте. И ждали именно меня. Наемники с закрытыми забралом лицами.

– Прочь с дороги! – зарычала я.

Но способна ли хрупкая девушка внушить страх профессиональным убийцам? Никто из головорезов не сомневался в том, на чьей стороне будет победа.

Перед глазами мелькали кольчуга на коже, поручи, поножи, стальные шлемы… меня окружало около двух десятков головорезов.

– Как вы смеете! – повысила я голос и выпрямляя спину. – Вы обнажается мечи против вашей королевы?! Да вы лишились рассудка!

– Бывшей королевы! – хрипло засмеялся кто-то из ублюдков, рассекая перед собой воздух мечом и заставив меня порывисто отскочить, прислоняясь спиной к стене, чтобы ни одна сволочь не могла ударить меня со спины.

– Убейте её! – прозвучал приказ.

Меня окатило волной ярости. Что ж? Если бой неизбежен, будем драться.

Один взмах руки и четверо воинов, успевших подскочить слишком быстро, полыхнули ярко, охваченные пламенем, воздвигая между мной и остальными моими врагами нечто вроде оборонительного огненного вала. Выхватив у оглушительно вопящего, обращённого в живое пламя, наемника ставшую ненужной ему шпагу, я скрестила её со следующим нападавшим.

В реальных условиях драться женщине моей комплекции с мужчиной просто нереально. Он одним весом задавит, как котенка, сомнёт любое сопротивление. Но я, хвала Двуликим, не женщина. Я – огненный демон, способный в минуты опасности балансировать на грани двух миров, вплетая в явь кошмары наваждений.

Мой клинок пробил горло противника. На его месте, словно головы у гидры, возникло ещё пять. Троих удалось сразить одним огневым пульсаром, двоих – клинком.

Я наносила удары уже не различая, кому они достаются. Била то наотмашь, то колола, то рассекая чью-то голову, то дырявя чью-то грудь. Мои враги падали, кто мертвый, кто раненный, кто сожжённый.

Я чувствовала, как темное пламя ярости всё сильнее раскалялось в моей груди, а мозг работал одновременно и лихорадочно и чётко. Из пятнадцати окружающий меня мужчин я смогу покосить больше, чем половину. Но оставшаяся половина, вне сомнения, прикончит меня.

Взгляд судорожно метался, стараясь оценить возможности для сопротивления, но дела мои были катастрофически плохи. При одновременном нападении такого количества воинов с такого расстояния у меня практически не было шансов выжить. Отступать было не куда. Со всех сторон щетинились и напирали шпаги. Начался настоящий хаос из тел и клинков.

Скользнув на Ту Сторону, где время замедлялось и текло по иным, неведомым мне законам, пространство делалось вязким, как кисель, а звуки отсутствовали вовсе, будто внезапно напала глухота, я наносила один удар за другим в узкие щели между доспехами, перерезала горло и срезала пальцы, сжимающие угрожающее мне оружие. От ответных ударов легко уклоняясь, то бросаясь в сторону, то нагибаясь. Это было несложно, потому что на изнанке мира всё замедляло движение почти до полной остановки, и лишь я одна продолжала двигаться.

Когда я выпала в реальный режим времени, мостовая была усеяна трупами. Алым пятном выделялась отрубленная, все ещё судорожно сжимающая клинок, кисть руки. В нескольких шагах один из наёмников орал, как резанный, зажимая культю, из которой фонтаном била ярко-алая кровь.

Я по-прежнему была окружена. Сразу две шпаги задели бока. Боль была далекой и одновременно обжигающей. Четверо воинов навалились на меня разом, вынуждая непрерывно наносить удары, то колющие, то рубящие, как получится.

Раны мои, впрочем, не тяжелые, сильно кровоточили. Я чувствовала, что вместе с кровью теряю и силы. Это заставило меня действовать ожесточённее.

И снова я на обратной, беззвучной изнанке мира. И снова у одного моего противника пронзена грудь, а у другого свернута шея.

Неожиданно я поняла, что на меня никто больше не нападает. Словно невидимая рука перелистнула страницу, и я оказалась в безопасности. Только что звенела сталь, летали боевые пульсары, а теперь я стояла на скользких от крови камнях и смотрела прямо на Сиобряна Дик*Кар*Стала.

Он возвышался надо всем на своём черном, арабском скакуне. Лицо его было совершенно бесстрастным, лишь в глазах горел мрачный огонь.

– Ваше Величество… – пробормотала я с облегчением.

Мир начал двоиться в моих глазах. Он раскачивался все сильнее, будто я стояла на огромных качелях.

– Ваш сын пытается убить меня, ваше величество… – бормотала я, почти бредя. – Наверно, ему не понравилась моя набожность? Особенно, когда я стремлюсь унять свой религиозный зуд в Хрустальном Храме, – истерично смеялась я, обседая на подхватившие меня руки. – И то, что я могу подарить вам нового наследника трона ему тоже не понравилось, ваше величество…

Честно говоря, я уже плохо соображала, что творю.

Мне ещё только предстояло осознать и смириться с мыслью, что безопасность, в которой я уверила себя, мнимая, что она существует только в моём воображении. Меня белым днем чуть не убила банда головорезов, которым оказалось глубоко плевать на то, что я королева.

Я смеялась, как сумасшедшая. А что мне оставалось? Плакать? Заламывать руки? Проклинать? Я предпочитала смеяться. Истерично и иронично, словно издеваясь над этим жестоким, одновременно рассудочным и безумным миром, в котором вместо одной лун их зачем-то светило три.

Я смеялась, пока не потеряла сознание.

Глава 16

В голове было пусто, я словно летела в этой пустоте неведомо куда. Потом зазвучали приглушенные, взволнованные голоса. И не поймешь сразу, далеко говорят или близко? Едва уловимо пахло горьким парфюмом.

Полностью я пришла в себя уже лёжа на кровати. В комнате закрыли все окна. В камине горело высокое пламя, распространяя удушливый жар. Дышать было нечем.

– Откройте окна! – потребовала я, пытаясь подняться с подушек.

Но чья-то рука уперлась в плечо, принуждая вернуться на место. Прохладный край чаши коснулся моих пылающих губ.

– Пейте, ваше величество, пейте, – шептал человек в тёмном балахоне. – Это обезболивающий отвар. Он облегчит боль, поможет успокоиться нервам и угомонит сжигающий вас внутренний жар.

– Мои нервы в порядке. Боли я почти не чувствую. Пить ваше пойло не стану. Дайте воды.

Цокая языком и недовольно качая головой, старик всё-таки не осмелился мне перечить.

Вода показалась сладким, как мёд, бальзамом, пролившимся на мои губы.

– Если ваше величество не жалуется на боли от раны я осмелюсь доложить королю, что вам стало лучше? – начал лекарь, перебирая руками четки. – Он оставил чёткий приказ. Сказал, что желает говорить с вами сразу же, как только вы…

– Скажите его величеству, что я буду рада его видеть, – перебила я эскулапа, не в силах дождаться конца его бесконечной, монотонно-усыпляющей речи.

Сиобрян навести меня, не прошло и четверти часа.

Выглядел его величество не лучшим образом. Лицо побледнело и осунулось, веки припухли, глаза подернулись дымкой усталости. Свет, падающий из камина, словно углублял морщины, пробороздившие его лицо.

– Лекарь заверил меня, что ваши раны поверхностны, хотя и сильно кровоточат, – тихо проговорил король глубоким и в то же время глухим, голосом. – Не волнуйтесь, вы скоро поправитесь, моя королева.

– Беспокоят меня не раны.

– Что же, в таком случае?

– Я считала себя в безопасности на вашей земле, маэстро. Я поступила легкомысленно. Мои враги воспользовались этим.

– Ваши враги ответят за то, что сделали.

– Даже если мой враг – это ваш сын? – вызывающе вздёрнула я подбородок.

Наши взгляды встретились.

Против его воли скрытый гнев Дик*Кар*Стала прорывался в тихом голосе, в напряженных, скрещенных на груди, руках.

– Это серьёзное обвинение. Вы осознаете это, моя королева?

– Поэтому и делаю заявление с глазу на глаз, без свидетелей, ваше величество.

– Ваши свидетели могут незримо присутствовать за вашей спиной. И таиться за спинами якобы свершающих покушение на вашу жизнь.

– Якобы?!..

– Я не могу исключить подобной возможности.

– Исключайте, что хотите и оставляйте, как пожелаете. Но вот что я вам скажу, маэстро. Я – ваша жена, я ваша королева, что вы неоднократно подчеркиваете при каждом обращении. И я не прожила под вашим покровительством даже двух месяцев, как меня почти прикончили под самым вашим носом и, несомненно, преуспели бы в своих начинаниях, не окажись я расторопней, чем ваши враги рассчитали. Я не знаю, что вы сами думаете о себе после случившегося, но согласитесь, у меня нет повода думать о вас как о сильном и мудром правителе?

– Виновные понесут наказание, кем бы не оказались. Это касается так же и вас, моя королева.

– Вы мне угрожаете?

– Предупреждаю. У вас есть личный мотив для устранения моего сына. Я об этом помню.

– А у вашего сына, впрочем, кстати, как и у вашего любовника, есть личный мотив для моего устранения!

– Однако, если я правильно понял, обвинять вы предпочитаете Фабриана, а не Лэша. Из этого следует вывод, что политика интересует вас больше любви, моя королева? – саркастично поинтересовался он.

– Меня интересует исключительно моя жизнь, в которой вы, против моей воли, играете важную роль, – зашипела я, чувствуя, как гнев обжигающей огненной лавой поднимается по позвоночнику. – Я обвиняю Фабриана, а не маркиза Виттэра исключительно потому, что он кажется мне виновным.

Дальше без утайки и редактирования я выложила Дик*Кар*Сталу всё, что знала, чему стала свидетелем, от нашей милой беседы с наследным принцем до его тайной коронации в Хрустальном Храме.

Чем дольше я говорила, тем темнее делались серые глаза Дик*Кар*Стала. В них будто плескался огонь, горел где-то там, в глубине черепа, как в жутких народных поверьях о мертвецах.

Когда я смолкла, Сиобрян застыл, отвернувшись к окну, так, что мне был виден только его напряженный, бледный профиль. Чёрное и белое, образ, построенный на контрастах.

Мой муж, мой повелитель, мужчина сильный, умный и коварный, для чего ты вызвал меня из пустоты, в которой я неслась рядом со звездами в едином сверкающем потоке? Говоришь, заклинатель душ, я сама тебя попросила об этом? Не верю! Ты лжёшь! В твоем королевстве все лгут. Здесь нельзя верить и собственной тени. Царство Лжи. Я ощутила острое желание отбросить от себя корону, сорвать королевские тряпки, снять туфли на высоких каблуках, специально подобранные слугами для того, чтобы скрывать от людей мой невысокий, рост, и сбежать.

Снова сбежать, как я это делала уже тысячи раз, скрываясь то от толпы, то от Миарона, то от ищеек Департамента, то от многочисленных Чеаррэ, охотящихся за мной. Убежать бы от этого мрачного человека, похожего на призрак, от его маниакально-преданного любовника, от его ненавидящего всех и вся сына. Убежать бы! Да я больше не босоногая девчонка из подворотни, вольная идти по зову сердца. Я – королева. А королевы не прыгают и не скачут, словно мячик; они вышагивают степенно и чинно, волоча за собой ярды дорогого шлейфа.

Неужели этот человек приходил ко мне на ложе, а я принимала его? Лежала в его объятиях, даже получала от этого мимолетное удовольствие? Сейчас это казалось мне немыслимым и невероятным. Дик*Кар*Стал был не просто чужим – он был чуждым. Именно в тот момент я поняла, что никогда, – никогда! – не будем мы с ним «плоть едина».

Дик*Кар*Стал повернул ко мне бледное, покрытое потом лицо, отвлекая от отстранённых умозаключений.

– Поклянись! – зарычал он. – Поклянись, что не лжёшь сейчас.

– Мне нет смысла лгать. Полной уверенности в том, что наёмников, напавших на меня, нанял ваш сын, у меня нет. Но зато наш разговор с вашим сыном и последующие события я передала вам со всей точностью, на какую только способна.

– Молчите о том, что знаете, сударыня. До поры, до времени никому ни слова. Особенно – вашим родственникам. Вы хорошо меня поняли?

– Вполне.

Хотелось, словно лошадь, закусить удила и нестись, не разбирая дороги, лишь бы сбросить ненавистного седока. Но я должна была держать себя в руках. Я поставлена в зависимость от него и с этим фактом приходится считаться.

Оставшись одна, я в ярости принялась метаться по комнате, не обращая внимание на боль от ран. Теперь я точно знала, что испытывает запертая в клетку тигрица – ярость, отчаяние, глухую ненависть к тем, кого вынуждена терпеть за жалкий ломоть мяса ежедневно протянутый на острие пики сквозь прутья клетки.

Только бы вырваться за поставленные границы! Разорвать ненавистные оковы! Смять бы все неписанные законы мира, как ненужный комок бумаги, поджечь его к Слепому ткачу! Пусть горит негасимым синим пламенем…

Сгинь, Дик*Кар*Стал! Сгинь вместе со всем твоим поганым семейством и приторным придворным выводком. Не хочу ни твоей короны, ни твоей страны, ни твоего сердца. Хочу на свободу. Хочу домой.

Но мои желания так привычно никого не волнуют.

Недостижимый рай моей души: домик с черепичной крышей, затерянный в белом лесу, покрытым холодными снегами, горящий камин в маленькой уютной комнате, заставленной низкими диванчиками и уютными креслицами, мельтешащие за окном жирные снежинки и повсюду – книги, книги, книги…

Если бы я имела возможность вернуться туда вместе с Эллоиссентом, одним демоном под Тремя Лунами нашего мира было бы меньше.

Но меня ждал трон Фиара. Борьба за Дик*Кар*Стала с Виттэром. Борьба с сыном и отцом за право жить и не быть пустым местом по правую руку одного из них. Борьба с целым светом без всякой цели.

Ненужная власть. Постылый брак. Нелюбимый и нелюбящий муж…

Тигрице на самом деле никогда не вырваться из окружавшего частокола прутьев. Никогда не освободиться.

Той ночью мне снова снился костер, в котором горела моя мать.

Снова и снова беззубая старуха выплевывала мне с лицо: «Ведьме – пламя! Гори огнём!».

Я снова пылала на костре, ощущая ярость невидимых пламенных языков.

Горела – в который раз?

Но не сгорала – снова.

* * *

Заботливый супруг отвел под мои апартаменты целое крыло в центральной башне Тафля, руководствуясь, якобы, заботой о моем пошатнувшемся здоровье, а на деле сажая под домашний арест, чтобы иметь возможность жёстко контролировать каждый мой шаг и каждое моё слово, бдительно отслеживая через расставленных вокруг видимых и невидимых шпионов всех, кому пришла фантазия пообщаться с «его королевой».

Ко мне закрыли доступ не только Теи, но даже Астарэли и Сиэлле.

Я получила неоспоримое полное право спать и есть столько, сколько захочу, но ни то, ни другое никогда не виделось мне смыслом жизни и сомневаюсь, чтобы в ближайшее время я поменяла приоритеты, даже если еда будет подаваться на золотом подносе, а кровать инкрустируют бриллиантами.

Это не жизнь – это существование. Прозябание в сытости, в комфорте, в лени, в скуке и в сплетнях.

О, эти бесконечные сплетни о том и о сём!

Просеивая обрывки кривотолков пытаться кое-как сложить общую картину происходящего за стенами роскошной темницы, в которой меня держали – вот единственное развлечение, которого Дик*Кар*Стал не смог меня лишить.

Слуги приходили и уходили. Их примеру следовали многочисленные придворные. Иногда меня одолевал свинцовый тяжелый сон, от которого я просыпалась ещё более одурманенной и скучающей, чем ложилась. Потом повторялось всё сначала.

Тем временем за воротами Тафля начались беспорядки. Их становилось всё больше и больше, словно разгорался пожар. Министры Дик*Кар*Стала были едины в своих выводах – бесспорно кто-то умело подогревал народные настроения, доводя страсти горожан до точки кипения. Маленькие очаги народного возмущении всегда тлеют в столицах, потому что всегда и всюду найдутся недовольные. Но когда отдельные очаги сливаются между собой, это прямое свидетельство того, что заговор не только имеет место быть – он растёт и ширится.

Юному принцу, его дяде и кузену повсеместно пели дифирамбы. Король по-прежнему не предпринимал никаких решительных шагов к уничтожению заговора. Но всё это, вопреки моим подозрениям, продолжалось лишь до поры, до времени.

В тот знаменательный день королевский двор выехал к гавани, где наблюдал за спуском с верфи нового корабля «Быстрый». Нельзя сказать, чтобы зрелище было особенно занимательным. Налюбовавшись на то, как «Быстрый» во главе маленькой флотилии вышел в залив, Дик*Кар*Стал отдал приказ возвращаться во дворец.

Улицы так и кишели людьми, их потоки растекались во все стороны.

Вдоль улиц, по которым мы ехали на лошадях, стояли стражники, тесня наседающую любопытную толпу. На площадях столпились не только мужчины, но и женщины. Некоторые додумались прихватить с собой детей.

Мне приходилось ехать рядом с Дик*Кар*Сталом, изображая счастливую новобрачную. Холки наших с супругом скакунов почти соприкасались. Принц Фабриан держался в нескольких шагах за отцом, а за мной (какая ирония!) по пятам следовал маркиз Виттэр, разодевшийся в тот день особенно ярко и вызывающе, точно павлин. Его яркие рыжие волосы на этот раз, против обыкновения, не были собраны в хвост, а свободно и легкомысленно струились по плечам, точно у женщины, привлекая всеобщее внимание и вызывая осуждение.

За нами, королевскими особами, тянулся бесконечный шлейф придворных. Двойная колонна стражников замыкала процессию.

Я мало чего боюсь в мире Трёх Лун, но безликая толпа всегда меня пугала. У толпы нет ни совести, ни разума. Это кипящая, бурлящая масса, что в любую минуту готова оборотиться против тебя, задавив собой или поглотив твою личность, обратив в безликую единицу внутри себя.

Мы почти пересекли Дворцовую площадь, когда раздались крики: «Да здравствует король Фабриан Четвертый!».

«Долой короля-некроманта, короля-прелюбодея!»

Дик*Кар*Стал развернул коня, стараясь отыскать взглядом тех, кто осмелился на подобное святотатство.

«Прелюбодеи! Долой короля-мужеложца и его рыжую суку!».

Я не успела понять, кто именно подразумевался под «рыжей сукой», я или маркиз Виттэр? Полетевшие в наше царственную процессию жёсткие комья конского навоза не оставляли долгого времени на раздумье.

– Кто посмел? – тихо прорычал король, и голос его, подобно льду, на мгновение сковал людей безмолвием и неподвижностью.

Увы! Мгновения проходят быстро.

Рёв, хлынувший со всем сторон, заглушил голос короля. Рёв, полный ярости, ненависти и отчаяния.

– Проклятый! Проклятый! Король Мрака! – неслось со всех сторон. – Убирайся прочь вместе со своей рыжей шлюхой! Урод! Трупоед!

Изнеженная стража в золотых плащах оказалась не в состоянии сдержать наседающих на неё разъярённых людей.

«Долой короля-некроманта! Долой Проклятого!», – скандировала толпа тысячами голосов.

В воздухе замелькали уже не комья навоза, а увесистые камни.

Дик*Кар*Стал с искаженным яростью лицом, крутился на месте на своем жеребце.

Кто-то посмел вцепиться мне в ногу, но чей-то меч моментально отсек её. К моему удивлению, оказалось, что меч принадлежит Теи.

– Вперёд! – резко хлопнул он моего коня по крупу.

Конь взвился на дыбы и понёсся. По пятам следовали Астарэль и Сиэлла, каждая похожая на зачарованный дух-хранитель. Видимо обе Чеаррэ успели поднять вокруг нас защитные магические щиты, потому что все выпущенные камни, стрелы и копья пролетали мимо, в то время как охранники в золотых плащах грохались наземь с размозжёнными черепами.

Признаться, участь моего венценосного супруга меня интересовала мало, а вот то, что Теи остался с остальными – тревожило.

Разъярённая толпа прорвала линию охраны и теперь топтала всех, кому не посчастливилось удержаться в седле или на ногах. Кого-то из ближнего окружения Дик*Кар*Стала чернь стащила с седла и рвала на части. Стража, в свою очередь, рубила мечами направо и налево, не разбирая виновных и невиновных, не отделяя стариков от молодых, мужчин от женщин, не щадя детей. Это был худший сценарий городской потасовки – кровавая баня.

Вскоре копыта наших с кузинами коней застучали по булыжнику подвесного моста Тафля. Промчавшись под ними, мы получили возможность перевести дух. Шеренга стражников держала ворота, и мы теперь были в безопасности.

Вслед за нами в распахнутые дворцовые ворота влетали все новые и новые придворные, растрепанные, взъерошенные, на взмыленных лошадях. Засновали вокруг придворные эскулапы, встревоженными голосами осведомляющиеся о том, если ли раненные?

Сиэлла поспешила пойти за ними. Что поделать? Целитель.

Я увидела принца в сбившейся набекрень короне и с белым, искажённым то ли страхом, то ли яростью, лицом.

– Отец вернулся? – потребовал он ответа у своего телохранителя.

Неужели маленький гадёныш надеется, что простонародье так просто расчистит ему дорогу к трону? Глупец.

– Пожар! – раздался крик. – Пожар! Площадь в огне!

Чёрные ручейки дыма устремлялись в синеву небес, пачкая черными кляксами его незамутненную чистоту.

– Благие Боги! Если огонь разгорится, в городе разверзнется настоящая Бездна!

Алое пламя занималось всё ярче, южный небосклон почти целиком затянуло дымом.

Интересно, что будет, если Дик*Кар*Стал погибнет от залетной стрелы, огнестрела или меча, там, в этой бессмысленной озверевшей толпе? Несомненно, для Фиара это обернётся трагедией, если не полным крахом, ведь всё, что сумеют сделать юный принц и его кровные родственнички, это ввергнуть страну в пучину гражданской войны и финансового хаоса, из которого Дик*Кар*Стал вытащил Фиар с таким трудом.

Но чем обернётся его гибель лично для меня? Трагедией? Вряд ли…

Не успела я размечтаться, как в ворота на взмыленном коне ворвался его величество в сопровождении помятой, разгоряченной уличной схваткой, стражи.

– Где мой сын?! – рявкнул король, вылетая из седла.

Кто-то услужливо вытолкнул принца вперёд.

То, что произошло дальше, не имело раньше прецедентов на моей памяти. Судя по реакции придворных, на их – тоже. Все прятали глаза, старательно притворяясь отсутствующими.

Обычно крайне сдержанный, редко повышающий голос Темный Властелин закатил наследничку такую пощечину, что у того корона слетела с головы и покатилась по вымощенному серыми булыжниками внутреннему двору.