Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 204 (всего у книги 349 страниц)

– Достижения современной медицины…

– Давай лучше применим твои заменители после того, как всё закончится? Толку будет больше.

Мередит не знала, возможно, он говорит правду. «Не навреди», – вот главный медицинский постулат.

Ей было бы проще, если бы она могла действовать, но что, если для Артура её бездействие действительно будет полезней?

– Уходи, – несколько раз предлагал он ей.

Но Мередит не могла уйти.

– Ты стойкий оловянный солдатик, – сказал Артур потом, когда всё закончилось. И Мередит восприняла это как комплимент.

Ещё одна она успела понять за вечер: приступ – это кровавый кошмар. А Кинги, наверное, и впрямь не люди, людям такого не пережить.

Мередит чувствовала себя как после приёма слишком большой дозы успокоительного. Происходящее казалось далёким и, если бы не осознание того, что её помощь может быть нужна, она свернулась бы где-нибудь в уголочке и уснула.

С детства была такая реакция на стресс – тянуло в сон.

– Помоги мне добраться до ванной, – попросил Артур.

Мередит, обняв его за талию, попыталась выполнить его просьбу.

Тело Артура было худым и лёгким, словно он был не из плоти, а из дорогого фарфора. Как те куклы, которые они с Катрин когда-то нашли в Хрустальном Доме.

К удивлению Мередит, ванна оказалась куда уютней и теплей, чем можно было ожидать. Радиаторы сделали своё дело – комнаты прогрелись. И вода, хлестанувшая из крана, была с неприятным ржавым оттенком, но зато горячая.

Свет после долгого пребывания в темноте больно бил по глазам, беспощадно высвечивая всё то, что до этого оставалось скрытым – розовые кровоподтёки на белой рубашке, на острых краях воротника и манжетах; расплывшиеся алые пятна на груди и животе.

Волосы Артура взмокли от пота и вились, особенно сильно – на висках. Лицо его было бледным до синевы, черты заострились, отчего сквозь присущее ему меланхоличное выражение стало просвечивать что-то опасное, чему сложно подобрать сравнение.

Опасное, но не хищное и не злое. Артур, в отличии от остальных – Альберта, Ливиана, Энджела, не говоря уже о Рэе Кинге, – нёс угрозу не окружающему миру, а самому себе. Но стоять и смотреть, как кто-то методично уничтожает себя не менее страшно, чем глядеть на убийцу, преследующего жертву.

Перехватив взгляд Артура, Мередит смёщенно отвернулась.

– Можешь смотреть на меня, если хочешь. Мне это не неприятно.

– Я не знаю, чего хочу. Просто… просто я очень устала. И всё вокруг такое ненастоящее.

Мередит вздрогнула, ощутив, как Артур обнимает её со спины за плечи. В удивлении она обернулась.

– Мне жаль, что пришлось втягивать тебя во всё это. Я не хочу причинять тебе вреда, – шепнул он.

– Тогда – не причиняй, – улыбнулась Мередит, пожимая плечами.

– Иногда я думаю, что сам воздух вокруг нас словно отравлен и, хотим того или нет, но стоит чего-то коснуться, как оно уже отравлено, – грустно вздохнул Артур.

«Странный он», – подумала Мередит.

– Ты, кажется, хотела помочь мне раздеться? Я бы не возражал.

Мередит не стала тянуть время. Пальцы скользнули по пуговицам на его рубашке, высвобождая те из них, что ещё держались, из узких прорезей петелек.

Вода веселым водопадом лупила по ванне, с напором выливаясь из крана, наполняя комнату паром.

От усталости голова кружилась до такой степени, что хотелось уцепиться за плечи Артура, лишь бы остановить это кружение. А сердце билось где-то высоко, так, что ритм его пульсировал в ушах, будто набитых ватой.

У Артура была тонкая, гибкая шея, острые плечи, поджарое тело. И кожа, гладкая и упругая, словно натянутая на каркас мышц. Самое странное, что она вдруг как-то слишком обострённо это воспринимала. С учётом ситуации, его ориентации и того, что Артур был братом Ливиана.

«Я ненормальная? Какого чёрта происходит?», – пронеслось в голове.

Стараясь избавиться от двусмысленной близости, Мередит постаралась побыстрей стянуть с Артура окровавленную рубашку, но пуговицы на его запястьях воспрепятствовали процессу.

– Вот чёрт! – в сердцах дёрнула она за рукав и те с лёгким треском отлетели, позволяя рубашке, наконец, упасть, а Мереди получила возможность отступить от Артура, пятясь.

– Дальше, надеюсь, сам?

И какого чёрта он так смотрит на неё? Слишком пристально, внимательно, будто читает её мысли. Будто понимает, что она чувствует.

– Что-то не так? – нервно спросила она.

– Твоё платье тоже в крови. И ты замерзла.

Артур протянул руку и, сжав пальцы на запястье Мередит, притянул её к себе.

Мередит с удивлением поняла, что ей не хочется возражать. Что человеческое тепло, голос, свет и жизнь – это то, чего ей отчаянно не хватает после нескольких часов, проведённых в темноте, на холодном полу, рядом с умирающим.

– Да, я вижу. И чувствую – тоже, – усмехнулась она. – Как только примешь ванну, я сделаю тоже самое… Что ты делаешь?! – воскликнула она, когда, подхватив её на руки с удивительной силой, какой никак не ожидаешь от субтильного и бледного умирающего, Артур поставил её в ванную.

Через мгновение, перешагнув металлический бортик, сам оказался рядом, под горячей струёй воды, льющейся из душа сверху.

– Так гораздо теплее! – улыбнулся он Мередит, внезапно оказавшейся в ловушке его мокрых рук.

– Я не знаю… не уверенна…

Договорить она не успела. Вернее, не смогла, обомлев и потеряв дар речи. Попятиться назад возможности уже не было – Мередит и без того упиралась в стену.

Артур был наг. Струи воды омывали белую кожу на его плечах, стекали по груди, неожиданно мускулистому животу к узким мальчишеским бёдрам.

Белый пар волшебным образом окутывал его фигуру.

Совершенно невозможно смотреть голому человеку в лицо. Глаза так и норовят опуститься ниже.

Странно, стыдно, неловко, но Мередит всё равно пялилась во все глаза, а голову её наполнял золотистый пар, тот самый, что распространялся вокруг, пока взгляд цеплялся за мускулы на груди; за капли, скользящие вниз, по животу с едва заметными кубиками пресса.

Было смертельно неловко стоять в кругу слишком яркого света, льющегося из лампочек, отражающегося от светлого кафеля на стенах.

Мередит казалось, что она слепнет и она закрыла глаза.

Наверное, зря это сделала. Во тьме острее ощущалось его присутствие и её уязвимость. Тело совершенно не хотело сопротивляться тому, что его ласково обнимают, притягиваясь каждой клеточкой к теплу и мягкому, обманчивому сиянию другого тела.

Одежда вымокла в миг и липла так, словно бы её и не было. С мокрых волос она стекала на лицо.

Артур обнимал, прижимая Мереди к себе бережно, нежно и так крепко, что не чувствовать его возбуждения у Мередит не было возможности.

Она задыхалась. В пару, в горячей воде совершенно нечем было дышать. Ноги скользили на мокром кафеле и поэтому приходилось цепляться за его плечи, чтобы не упасть.

В то время, как, запрокинув ей голову и прижимая к стене, Артур целовал её. А она целовала его в ответ.

Всё было не так, как с Ливианом…

В поцелуях Артура не было отчаянной, яростной страстности. На вкус они были совершенно другими. Не похожими также, как непохожи между собой были и сами братья.

Прикосновения Артура походили на шёлк или мех, на ласковое весеннее солнце, заставляющее в ответ жмуриться и подставлять лицо. Его руки были такими всепроникающими, как льющаяся вода.

Длинные пальцы Артура скользили по щекам и шее, ладони легонько сжимали девичью грудь, по-настоящему ещё не знавшую мужской ласки. И Мередит обнимала его в ответ, безраздельно отдавшись желанию целовать и прикасаться.

Отчего здесь и сейчас это казалось единственно правильным и возможным.

Она упустила тот момент, когда Артур освободил её от мокрой одежды. Протестовать было поздно, на протест не оставалось сил. Оставалось только наслаждаться чувственным наслаждением, которое дарило ей его тело.

Они вжимались в друг друга, растворялись друг в друге. Мередит терялась в густом пару, горячей воде, напряжённых, неожиданно уверенных, сильных руках. Под своими ладонями она чувствовала взволнованное биение его сердца.

Она всегда была уверена, что всё это будет у неё с Ливианом. Только с Ливианом и ни с кем другим. Могла ли она знать, что что сладкую дрожь в каждой клеточке её тела способен будет вызвать бледный, как лунный луч, Артур? Вечный младший брат?

Она и не подозревала о том, что такие ощущения вообще возможны.

С Ливианом это наверняка было бы немного больно. Просто он не умеет по-другому. Причиняя человеку боль, он показывает, что тот ему не безразличен.

Артур же был чуток и нежен.

Он походил на воду, которая всё лила и лила, отогревала, нежила, раскачивала. Его поцелуи были такими же дразнящими и лёгкими поначалу, как игольчатый душ. Но чем сильнее обоих охватывала страсть, тем больше становился напор, словно усиливающееся течение, которому так сложно сопротивляться.

«Этого не может быть. Не между нами», – промелькнула мысль.

Но тело не хотело слышать её возражений, не хотело ни о чём помнить, ничего знать. А если быть до конца честной, душе тоже было вполне комфортно в тёплом потоке, в танце нежной страсти.

Мередит, повинуясь внутреннему порыву, склонив голову, коснулась сначала губами светлой кожи на его груди, потом – языком, словно дегустируя чуть солоноватый вкус. Наслаждаясь тем, что заставляет Артура откинув голову назад и сдавленно стонать от удовольствия.

Как случилось, что он кажется ей сейчас таким близким? Таким желанным? Словно во всём мире она не хотела никогда и никого, кроме него одного.

Желание напоминало бред.

От его дыхания по коже бежали мурашки. Серебристые глаза, наполненные голодом и желанием, опровергали все слова, сказанные им ранее, когда, бережно держа одной рукой за талию, а другой за спину, Артур крепче прижал Мередит к себе, заставляя трепетать, отчасти от страха, но больше – в предвкушении того, что вот-вот должно было произойти.

– Я… у меня это в первый раз, – тихо выдохнула Мередит.

Не сводя с неё глаз, Артур медленно кивнул.

И так же медленно и мягко, как набегающая волна, осторожно, умело и точно, по-змеиному плавно, вошёл в её тело и замер, давая время привыкнуть к новым ощущениям, смириться с ними.

Облегчая страх и волнение мучительно медленными поцелуями. От чувственных прикосновений его губ и языка по телу вновь начала разливаться нега. В нём вновь спиралью начало закручиваться утихшее, было, напряжение.

Мередит ощущала всё возрастающий жар. Каждый нерв в теле гудел, ныл и просил того, о чём у неё имелись весьма смутные понятия.

Артур снова начал двигаться и у Мередит перехватило дыхание. Она старалась не напрягаться, старалась прислушиваться к собственному телу, позволяя внутреннему жару подняться и вынести её к вершине экстаза, к пику удовольствия.

Задыхаясь, цеплялась за его плечи, шею, притягивала к себе ближе.

Ближе!

И ещё – ближе...

В его серебристых глазах сверкали звёзды, во взгляде – удивление за дымкой удовольствия.

Мередит протестующие пискнула, когда, замедлив темп, Артур схватил её за талию и перевернул. Его руки уже вовсе не ласково блуждали по её телу. На этот раз он проник в её тело так глубоко, что это проникновение отозвалось в первый момент болью – не острой, скорее ноющей.

Больше никаких сладких и мягких волн. Он буквально вколачивался в её тело, двигаясь часто, быстро, грубо, пока боль не сменилась таким острым удовольствием, о котором Мередит даже не подозревала.

Как не подозревала она в себе способности хрипеть и извиваться от страсти, двигаясь ему навстречу, насаживаясь на его член, позволяя до предела войти в жаркую, раскалённую страстью плоть; обострённо чувствуя каждую свою мышцу, смыкающуюся и сладко пульсирующую вокруг терзающего её члена.

Делая последние рывки, Артур сдавленно рычал.

Он замер.

И она замерла.

Все звуки вокруг как выключились, словно чувственный вихрь, круживший их мгновение назад, заставил ослепнуть и оглохнуть.

Первым вернулось осязание – Мередит почувствовала горячую воду.

Может, всё происходящее ей только снится? Но нет, то не сон. Во сне так не бывает. Во сне грудь не сдавливает от сумасшедшего осознания того, чем ты только что занимался. И с кем ты этим занимался.

Ей, наверное, должно быть стыдно? Но стыдно не было. Только удивительно. Неужели правда – с ней?

Глава 17. Мередит

Артур не размыкал кольца рук и Мередит продолжала чувствовать его подбородок у себя на плече, млея в его объятиях. Не хотелось шевелиться, не хотелось открывать глаза, но жизнь, увы, не простоишь, созерцая пар и белый кафель в ванной.

Красивые же у него глаза! И волосы – снежные.

Артур, он весь словно из снега: волосы, кожа, глаза – светлые, будто вместо радужки у него льдинки.

Почему глядя в эти глаза Мередит чувствует себя так, будто заблудилась? Заблудилась в лабиринте самой себя и бродит теперь бесконечно далеко от выхода.

Подметив, что она стесняется своей наготы, Артур потянулся за банным халатом и, накинув его Мередит на плечи, завернул её в него, как ребёнка и, взяв на руки, вынес её из ванной. Осторожно, словно величайшую ценность, положил на двуспальную кровать.

– Тебе не холодно?

Мередит помотала головой. Холодно не было. Но столько всего случилось в короткий срок, что она не знала, как к этому относиться. К нему? К себе? Знала лишь одно – она не раскаивалась в случившимся ни на минуту!

За свои девятнадцать лет Мередит ни в кого не влюблялась, если не считать Ливиана. Будь на то её воля, не влюблялась бы и дальше. Влюбляться отвратительно, особенно, если чувство безответно.

Например, сейчас, после всего, что было, Мередит больше всего хотелось уткнуться в подушку и тихо, надрывно зарыдать. Ещё несколько часов назад при заявлении Артура о том, что он не интересуется женщинами, в душе Мередит ровным счётом ничего не дрогнуло, то теперь мысль об этом ранила.

Как перенастроить свой мозг? Как перестать ревновать парня к другому парню?

– Что с тобой? – тихо спросил Артур, беря Мередит за руку. – Что не так?

– Ерунда! Просто день выдался длинный, насыщенный. Вот я и устала.

– Дело только в этом?

Да конечно же нет! Всё дело в том, что она ревнует! И пусть у неё нет прав ревновать – всё равно! Ревнует страшно, яростно, до желания смертоубийства соперника, а признаваться в этом даже самой себе невыносимо!

– Ты говорил, что женщины тебе не интересны. Мы не должны были…

Как странно смущаться, глядя человеку в лицо после всего, что было между ними четверть часа назад. Как всё в одно мгновение могло вот так перевернуться вверх дном? Ну и как теперь жить?

Мередит попыталась отдёрнуть руку – Артур не позволил.

– Прости меня, – прошептал он одними губами.

– За что? За мой первый в жизни оргазм?

Мередит хотела, чтобы это прозвучало смешно, но вышло, напротив, горько.

Она снова попыталась отнять руку и снова – не вышло.

– Я о многом в жизни жалел, но о том, что было сегодня между тобой, и мной жалеть точно не стану, – сказал Артур.

– Нет, ты не думай, я понимаю, что это ничего не значит. Тебе нечего бояться! – поспешно затараторила Мередит. – Я не стану требовать свадьбы и любви до гроба...

Она говорила скороговоркой, словно боялась сказанных слов, а сердце тяжело, гулко и быстро билось в груди.

Артур сел рядом, откинувшись на подушки, одну руку вытянув на согнутой ноге, а второй по-прежнему обнимая Мередит.

– Почему – не станешь? Потому, что продолжаешь мечтать о моём старшем брате?

– Но ты же говорил, что тебе не нравятся женщины?

– Получается, соврал. Хотя они мне и правда не нравятся – другие женщины. Но сегодня я узнал, что мне нравишься ты.

– Потому что похожа на мальчишку?

Он усмехнулся, но без тени сарказма:

– Я бы так не сказал.

– Не уходи от вопроса, пожалуйста! Для меня очень важно знать, почему ты меня поцеловал?

– Потому, что хотел этого, – просто ответил Артур.

Но в этом простоте было всё – и глубина, и чувства.

– То, что был между нами тебя это важно? – уточнила Мередит. – Или я оказалась настолько навязчивой дурой, что грех было этим не воспользоваться? – улыбнулась она. – Тебе ведь не всё равно, кого целовать, да?

– Разве, когда всё равно, так целуют? – поймав её ладонь, Артур поднёс её к губам и поцеловал так, словно они были не спальне, а встретились на балу. – Ты можешь всё изменить, Мередит, – сказал он уже серьёзно, глядя ей в глаза. – Сможешь, если захочешь.

Он смолк.

А Мередит вдруг со стыдом вспомнила, что он серьёзно болен.

Тёмные круги под глазами, потрескавшиеся губы, неестественно-бледная кожа на острых скулах никуда не делись, выдавая, что его состояние если и улучшилось, то ненамного. Несмотря на это, Артур выглядел потрясающе красивым. Как будто материализовался из грёз.

– Мы оба устали. Давай отдохнём, а разговор продолжим завтра? – со вздохом предложила Мередит.

Отдыхать, на самом деле, совсем не хотелось. Хотелось схватить Артура за плечи и чуть ли не силой вытрясти из него признания в том, что чувства её взаимны, что все его проступки и привязанности остались в прошлом, а она теперь его свет в окошке. Но нельзя получить всё и сразу.

Хотя в любви-то, на самом деле, как раз и можно: всё и сразу или – ничего и никогда.

Страсть угасает быстро, часто после неё ничего и не остаётся кроме холода и горечи прогоревшего пепла. «Но это не мой случай, – подумала Мередит, поудобнее устраиваясь на подушках. – Я найду способ привязать Артура», – пообещала она себе.

Женским чутьём безошибочно чувствовала, что уже и сейчас вошла в его сердце. Это знание наполняло радостью и светом, какие испытываешь разве солнечным ярким утром да в первые майские дни, когда всё впереди и большинство из «всего этого» – хорошее.

Мередит никогда раньше не была в этом доме. Откуда же это чувство, что всё её здесь знакомо?

И хвойный запах? И темнота за окнами? И обволакивающие тепло? А главное, тихое, размеренное дыхание молодого человека, лежащего на соседней подушке?

– Ты спишь?

– Нет, – донеслось в ответ.

– И я. Не получается заснуть. Думала, получится, но не выходит.

Артур усмехнулся и, обняв, привлёк к себе:

– Так лучше?

– Определённо.

Мередит сама не заметила, как уснула.

Вспомнить, что снилось ей в ту ночь было сложно, но сны были цветными и яркими, похожими на порхающих бабочек.

***

Когда она проснулась, Артура рядом не было, а дверь в комнату осталась приоткрытой, позволяя в комнату свободно вливаться запаху кофе и сдобы.

У кровати, с её стороны, лежали вещи – джинсы и водолазка, что, на вскидку, по первому взгляду, кажется, могли прийтись впору? Через спинку стула перекинут ещё один халат, такой же белый и пушистый, что был на ней вчера.

Когда тебя похищают и совращают личности сомнительной ориентации следует чувствовать себя несчастной? Не получалось. Напротив, на душе радостно, как в погожий день и сердце поёт, в то время как желудок радостно откликался на распространяющийся запах сдобы.

Словом, Мередит проснулась в приподнятом настроении и чувствовала себя не похищенной жертвой, а желанной гостьей.

Приведя себя в порядок, она спустилась вниз, где Артур довольно умело хозяйничал на кухне. Так уж получалось, что в их дуэте с Линдой роль хозяйки всегда доставалась Мередит, и быть «просто гостьей» было для неё неприлично.

– Доброе утро, – улыбнулась она. – Незабываемое зрелище: лунный принц на кухне, орудует противнем и скалкой?

– У меня множество талантов, как явных, так и скрытых, – окинул Артур её взглядом. – Вот! Хотел сделать тебе сюрприз и произвести приятное впечатление.

– Твой коварный план удался, и я в полном восхищении! Надеюсь, запахи не обманчивы и на вкус это так же приятно, как обещает?

Мередит уселась на стул в ожидании.

– Тебе латте или капучино?

– Латте. Я сегодня настроена легко и игриво.

– Это здорово!

Мередит с удовольствием наблюдал как Артур смешивает экспрессо, молоко и молочную пенку, создавая кофейный коктейль.

– Похоже, между нами больше общего, чем я думала, – хихикнула она. – Дай угадаю? Из вас двоих ты готовишь лучше, чем Ливиан?

– Нет, – покачал головой Артур, ставя перед ней прозрачный стеклянный стакан на невысокой ножке. – Всё, что делает Ливиан, он делает на «отлично». Или не делает вообще. Кофе у него получается не хуже моего, но зато печенья от него ты бы точно не дождалась.

– Печенья?

– Песочное. Ты ведь не надеялась, что у меня может получиться торт?

– Ну, не знаю. Аппетит, она знаешь, приходит во время еды.

Мередит сделала глоток, наслаждаясь нежным, сливочно-молочным привкусом, лишённым крепости капучино. Обычно второе она любила больше, но сегодня у неё действительно было лёгкое настроение, похожее на воздушную молочную пенку.

Артур достал из холодильника шоколадное мороженное с орехами.

– Нет! – обрадовалась Мередит, едва не захлопав в ладоши. – Ты не можешь помнить сорт моего любимого мороженного! Ты же даже знать его, вроде как, не можешь?

– На самом деле – могу. У меня всегда была отличная память на детали, а твоя склонность к сладкому вряд ли успела измениться за столь, на самом деле, не такие уж и долгие годы.

– Ты купил мороженное заранее? – растрогалась Мередит.

– Хотел подсластить заточение. К тому же я догадывался, что рано или поздно тебя всё равно придётся кормить. Ведь, как мне помнится, ты никогда не страдала отсутствием аппетита?

– И сейчас не страдаю, – заверила его Мередит. – Надеюсь, в твоём холодильнике есть что-то посерьёзней кофейных зёрен и льда, потому что к обеду нам обоим захочется чего-нибудь более приземлённого, чем молочная пенка.

– Ты так думаешь? – так многозначительно приподнял брови Артур, что щёки Мередит залились краской.

– Я далеко не вегетарианка.

– Не переживай, дорогая. Я не имею намерения морить тебя голодом.

– Дорогая? – поморщилась Мередит. – Не зови меня так.

– Почему?

– Потому что никакая я не дорогая.

– А какая?

– Обыкновенная. И потому одними фруктами и мороженным моей жажды не утолить. Скажи, можем мы после завтрака немного погулять? Я не привыкла долго сидеть взаперти. Обычно от этого начинает болеть голова.

– Почему бы и не погулять? – пожал он плечами. – Если ты, конечно, не задумала от меня сбежать?

– И не надейся, – засмеялась Мередит, тряхнув головой.

Кудряшки вокруг её кошачьего треугольного личика закачались упругими пружинками.

– Увы, но не могу исключать такого варианта развития событий. Может быть, своими сладкими улыбками ты хочешь усыпить мою бдительность?

– Зачем её усыплять? Мне, вообще-то, здесь нравится. Если бы только не Линда, – при мысли о сестре на сердце Мередит легла тень. – Могу я ей хотя бы позвонить, чтобы она не волновалась?

Лицо Артура приняло прежнее: немного строгое, словно чуть отстранённое и меланхоличное.

– Я только скажу, что со мной всё в порядке – и всё! – умоляла Мередит. – Я позвоню ей прямо при тебе.

– Она может отследить с навигатора, откуда звонок.

– Ты так боишься Кинга?

Мередит сразу же пожалела о сорвавшихся словах. Она не планировала ссориться.

К её облегчению, Артур и не рассердился.

– Бояться Кинга –это нормально, – осмелев, продолжила она. – Кинг непредсказуемый псих, но умён, как сатана. Я не хочу давить или пользоваться твоей ко мне склонностью… – перехватив его укоряющий взгляд, Мередит вздохнула. – Ладно, к чему врать? Хочу! Осознание того, что Линда в это мгновение сходит с ума от тревоги от меня, в то время как я наслаждаюсь твоим обществом и вкусом латте – оно всё портит!

Взгляд Артура смягчился.

– Твои стремления вполне понятны. Беспокоиться за сестру это похвально. Но, стоит тебе позвонить, Линда легко отследит, откуда звонок, а дальше найти нас ей будет не трудно – лишь вопрос времени.

С этими словами он достал из кармана смартфон Мередит, отобранный вчера перед началом приступа, и положил перед ней на стол.

Она недоверчиво на него взглянула?

– Ты разрешаешь мне позвонить?

– Звони, если хочешь.

– Но… если Линда и Альберт нас найдут, Кинг тебя накажет?

Артур неопределённо пожал плечами:

– Он не так уж непредсказуем на самом деле. И не сможет сделать ничего такого, что не делали со мной до него и раньше, так что обо мне не беспокойся. Но, если бы твоё решение зависело от моего мнения, я бы предпочёл, чтобы ты пока сестре не звонила.

Мередит глядела на Артура во все глаза, пытаясь понять, что стоит за его словами – искренность или очередная манипуляция?

– Почему ты не хочешь, чтобы я звонила сестре?

– Хочу побыть с тобой ещё немного, хотя бы чуть-чуть.

Мередит перевела взгляд с его лица на руку, лежавшую рядом с мобильником.

– Но ведь мы можем продолжить наши отношения и вне этих стен, если захотим. Разве нет? – нерешительно спросила она.

– Теоретически – да. Но…

– Но?..

– Но я боюсь, что, как только необходимое уединение будет нарушено, всё вернётся к исходным позициям. Ты предпочтёшь видеть во мне слабака и тряпку, человека, вечно бегущего от проблем. А если попытаешься узнать обо мне больше, лишь сильнее разочаруешься. Одной вспышки страсти недостаточно, чтобы всё изменить, – грустно вздохнул он.

– Думаешь, если вспышек будет две или три – это будет значить что-то больше, чем сейчас?

– Думаю, что, если ты узнаешь меня лучше, ты, может быть, сумеешь понять… я и сам не знаю, Мередит, на что я надеюсь, ведь сколько тебя помню, тебе всегда нравился Ливиан, а не я.

– Раньше ты против этого, вроде как, и не возражал?

– Не возражал, – согласился Артур. – Ты была такой надоедливой пышкой с пуховым медвежонком в руках и в бантиках на голове, что нисколько не вдохновляла на любовные подвиги.

Мередит не сдержала короткого смешка:

– Да, бантики давно в прошлом, а мой любимый плюшевый медведь давно потерялся. Как и многое другое, – посерьёзнела она. – Но я по-прежнему мало похожа на классическую героиню-сердцеедку. Никак на неё не тяну.

– Это не мешает твоему очарованию. Скорее наоборот.

– Я должна верить, что нравлюсь тебе? После твоего вчерашнего признания?

– Не должна. Но ведь веришь?

– Скорее хочу верить, но мы так мало знакомы? Мне ничего о тебе неизвестно, кроме того, что ты умеешь кружить девушкам головы, когда захочешь. А со мной и вовсе просто. Я ведь не обманываюсь, знаю, что в сердечных делах доверчива и глупа, как хлебушек. У меня мало опыта.

– Думаешь, у меня с девушками его больше?

– Хорошая поправка. Хотя, насчёт «хорошего», это как посмотреть? И да, насчёт этого «пунктика» твоей личности и биографии – понятия не имею, как к нему относиться? Я не имею против однополых отношений ничего, но только с одной маленькой поправкой – когда это меня не касается. Но в нашем случае, боюсь, уже коснулось.

– Я расскажу тебе о себе всё, что ты только захочешь узнать, а потом решай сама, сможешь принять это или предпочтёшь уйти.

– Это будет нечто из серии «принимай меня таким какой я есть, или мы больше не друзья»?

Хотя Мередит пыталась выдержать легкомысленный тон, в сердце её что-то болезненно кольнуло.

– Это просто предложение узнать друг друга лучше. Если мы решим быть вместе, я постараюсь быть достойным твоего доверия.

– Как красиво. Как в романах, – усмехнулась Мередит, подперев рукой подбородок и с грустью поглядела на Артура. – Только в жизни так не бывает. Люди те, кто они есть и этим остаются. Если до сих пор для тебя не было важно оправдать чьё-то доверие…

– До сих пор меня никто довериям не баловал. Мередит, на меня всем плевать. Кто я, что я и что делаю – кому какое дело? А что касается того, что люди остаются теми, кем есть? С одной стороны – я не совсем человек, а с другой, тем, кем есть, я действительно и останусь. Просто…я готов раскрыть тебе душу, при условии, конечно, что тебе это нужно. Хотя, может быть, это самообольщение. И тебе, как и многие другим, вполне хватит физического удовольствия, не осложнённого отношениями?

– М-м… секс без отношений? – Мередит чуть не поперхнулась. – Разве я похожа на тех счастливых, мудрых девушек, что умеют брать от жизни всё, не заморачиваясь? Да со мной как раз всё наоборот! Я из тех зануд, что до последнего норовят завязать отношения без секса, но с обилием обязательств.

– Звучит почти угрожающе, – губы Артура дрогнули в намёке на улыбку, которой, увы, так и не вышло.

– Спасибо, – поблагодарила Мередит. – Было очень вкусно. В благодарность за завтрак обещаю приготовить обед. Если ты отважишься допустить меня до своего холодильника.

– Холодильника мне нисколько не жаль. В отличие от времени, которого, мне кажется, у нас не так много. Я бы предпочёл, чтобы ты провела его со мной, а не с кастрюлей в обнимку. Твой план насчёт прогулки мне нравился больше.

– Отлично! Здесь ведь лес? Люблю прогулки по лесу! Вот только помою посуду и…

– Я сам помою посуду. При наличии посудомоечной машины и должной мотивации это совсем несложно. Кстати, – окликнул он Мередит, уже почти упорхнувшую в дверь, – смартфон можешь забрать.

Мередит в нерешительности перевела взгляд с Артура на мобильник.

– А не боишься, что искушение будет слишком сильным и я, в итоге, не удержусь?

– Ты не пленница. Можешь поступать так, как сочтёшь нужным. Но я буду счастлив, если ты подаришь мне ещё пару счастливых дней. В конце концов, твоя сестра от тебя никуда не денется?

Мередит смерила его взглядом, не зная, возмущаться ли ей или просто рассмеяться?

В конце концов всё же выбрала второе.

– Ты хитрый интриган! На самом деле Линда очень даже может куда-нибудь деться. Хоть она мне мать заменила, и во многом другом её любовь похожа на материнскую, всё же она мне лишь сестра. И, к твоему сведению, никогда не следует полагаться на крепость чужих чувств настолько, чтобы перестать ими дорожить. Если тебя любят – это не данность, а дар.

Артур кивнул.

– Бери уже телефон, Мередит! И хватит разглагольствовать. Хочешь позвонить – позвони и успокойся уже.

– Но… ты же сам говорил, что это опасно?

– Придётся рискнуть во имя спокойствия дам. А потом одевайся. Я буду ждать тебя у двери.

Поднявшись в спальню, Мередит в нерешительности пребывала недолго. В конце концов, снимет там с кого-то когда-то стружку Кинг или нет – большой вопрос, а нервы сестре она сэкономит сейчас.

Не представляя, что можно сказать в такой ситуации, не желая лгать, она ограничилась короткой СМС-кой: «За меня не волнуйся. Я в порядке. Люблю тебя». Понимая, что сестра скорее всего будет отвечать, Мередит убавила звук и положила смартфон подальше, чтобы не натыкаться на него ни взглядом, ни слухом.

Это, конечно, не совсем правильно, но она хотела побыть рядом с Артуром. Любой ценой.

Чтобы избавиться от голоса совести, Мередит поспешно переоделась и спустилась вниз.

– Я готова, – улыбнулась она Артуру.

Подскочив к нему, заколебалась на мгновение, словно спрашивая взглядом: «Можно или нельзя?», – перед тем, как подхватить его под руку.

Его серые, прозрачные, как студёная вода, глаза, свидетельствовали, что можно, что он только рад её желанию сблизиться, сократить дистанцию между ними.