Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Хитринка и сама не очень-то поняла, как она оказалась в объятиях Греты. Может быть, фургон качнуло, или Прохвост её подтолкнул, или ей на секунду отшибло память, но только она уже не сидела у стены, а прижималась к плечу своей матери. И плакала так, что сердце разрывалось, и со слезами её покидали годы сомнений, и тревог, и горькой обиды.

Не сильные, но надёжные руки удерживали её, гладили по спине, по волосам. Грета шептала что-то утешительное, а может, благодарила Хранительницу, и Хитринка чувствовала её губы на лбу, на щеке, на виске. Затем перед лицом появился платок, неизвестно чей, но очень вовремя.

А после Хитринка поняла, что выше её сил отстраняться и глядеть в лица всех невольных свидетелей. Небось даже не отвернулись, подлые, и как начнут сейчас пялиться! Потому она так и осталась сидеть, прижавшись к плечу Греты, и та не спешила отодвигаться и выпускать её из объятий.

И вдруг фургон резко затормозил.

– Что у тебя в голове, тупица? – раздался крик Карла. – Жить надоело?

Снаружи донёсся невнятный ответ, затем кто-то подошёл к окну, и слышно стало лучше. Хитринка подняла голову.

– В Башнях спокойно? – спросил незнакомый встревоженный голос.

– Спокойнее не придумаешь, – раздражённо ответил Карл. – Людей в городке осталось не больше, чем волос на моей макушке. Чего в лоб-то летишь?

– Да узнать. Раненого везу, хотелось найти помощь, а не проблемы. Думал, если в Башнях неладно, поверну к городу Шестерни, хотя и там сейчас пёс знает что творится.

– Фридрих! – окликнула Каверза, перегибаясь через Карла. – Эй, Фридрих, кто там у тебя?

– О, старая знакомая! – повеселел тот, впрочем, ненадолго. – Папашу Ника везу. Встряли мы в городе Пара по самое это вот. Папаша думал, девчонка нам поможет, а только хуже вышло. Ульфгар, пожалуй, и сбежит – потащил её на Вершину, хочет слинять в другой мир. Мы пытались остановить, но силы не равны. Там ещё кто-то из наших остался, а папаша уже не боец, так я вот вытащил его…

– Карл! – вскричала Каверза. – Карл, гони к Вершине!

Колёса взвизгнули, и фургон полетел вперёд, почти сразу же резко вильнув вправо. Карл обходил чужой экипаж, стоящий на дороге. Хитринка вцепилась в Грету, но и та не удержалась, и они обе свалились на пол. Гундольф помог подняться.

– Быстрее, Карл, быстрее! – заторопила Каверза.

– Да куда уж быстрее, дура? – рассердился тот. – Видишь же, выжимаю, что могу!

– Только бы с Мартой всё было в порядке, – тревожно сказал Прохвост.

– Где же Ковар? – воскликнула Грета. – Ведь он направился на поиски, и с тех пор никто из вас его не встречал. Что же с ним могло случиться, почему он не пришёл на помощь Марте?

– Ну, заплутал, может, – ответил Гундольф. – Ты не бойся, уж этот скользкий тип наверняка уцелеет.

Грета не ответила, лишь крепче прижала к себе дочь, будто боясь потерять и её. А Хитринка, хоть прежде никогда особо в такое не верила, взмолилась Хранительнице: пусть та защитит бедную Марту, и даже этого предателя Ковара пусть защитит. Пусть все останутся живы, и здоровы, и эти ужасные дни закончатся. Пусть можно будет никуда не спешить, и не дрожать от страха, и спать не урывками, и поесть как следует.

– Только бы успеть, – прошептала Грета. – Если Ульфгар откроет врата, если он уйдёт, нам никогда не спасти Марту. Я знаю, как жил её отец – даже смерть не так страшна.

И закончила гневно, тряхнув головой:

– Если мы не сможем, клянусь, я отправлюсь прямиком к Эдгарду и своими руками его прикончу.

Глава 55. Прошлое. О том, что случилось у Разводных Мостов, или о чём не знал Карл

– Эдгард! – окликнул хвостатый, выглядывая из окна. Затем распахнул дверцу и выпрыгнул наружу.

Торговец остановился, с удивлением глядя на него.

– Найдите машины! – скомандовал он своим людям. – Да живее! Ковар, какими судьбами?

Мастер замялся, не зная, как пояснить Эдгарду причину. Ведь тот до сих пор не знал, что хвостатый всё-таки исполнил задуманное, и дочь Альседо давно уже росла в Приюте, а не томилась в дворцовом хранилище.

– Есть одно небольшое дельце, – уклончиво ответил хвостатый. – Ты здесь волка не видел? Моего волка.

– Видел, – мрачно ответил Эдгард. – Он как раз уехал от тебя вниз по улице в том фургоне. Вижу, ещё что-то хочешь спросить? Давай, не стесняйся, выкладывай. Я уже знаю про Марту.

И вдруг набросился на хвостатого с воплем:

– Дурак набитый! Идиот! Как ты мог не сказать мне! Что только у тебя в голове?

– Эдгард, стой, погоди! – закричал Ковар в ответ, перехватывая руки торговца. – Зачем впутывать ребёнка, когда у нас и без того такие силы! Где Марта, она тоже была в той машине?

– Да, этот остолоп Карл их увёз! Вот ещё дурень похуже тебя! Потащил на север, вызволять свою Каверзу ненаглядную.

– И дочь моя была там?

– Да, как ни странно, и ещё паренёк этот, которого растили твои родители. Вот все вместе они и удрали. Ты хоть понимаешь, что перегадил мне все планы? Мы давно уже могли бы убрать Уль…

– Не ори! – перебил его хвостатый. – Хоть это и твой город, но есть вещи, о которых не кричат посреди улицы.

– Да я сам не свой от ярости! Вот, пожалуйста, верное оружие, самое надёжное, неотвратимое – и что ты из неё сделал? Какую-то соплю дрожащую, которая от страха помирает при одной мысли, что ей придётся участвовать в бою. Это притом что ей-то ничего не грозит!

– Она просто ребёнок, Эдгард, опомнись! Маленькая девочка! Мы справимся и сами. Куда поехал Карл, говори точно!

– Каверза полетела выводить из строя шахты на севере. Те самые, где ты работал, помнишь? Ей удалось, но она попалась, и с нею двое или трое ребят. Вот туда этот осёл Карл и держит путь.

– Тогда я за ними. Эдгард, отправь людей к Вершине. Послушай, это очень важно: Марта не должна прыгать. Альседо упоминал, что Испытание дети проходят в день пятнадцатилетия. Она ещё слишком мала, ей только одиннадцать.

После этих слов Эдгард немного растерял пыл и выглядел смущённым.

– Да? Что ж, не знал… Хорошо, мои будут ждать у Вершины, я сам двинусь туда. Одну машину отправлю с тобой на всякий случай, вы можете поехать на север разными дорогами и встретиться на середине, чтобы хоть кто-то перехватил Карла, если другой с ним разминётся. Но послушай, если от девчонки нет проку, мы не можем тратить время. День, другой и выдвинемся к столице. Если вы ещё по пути их остановите, люди у Вершины вам всё равно не понадобятся.

– Я понимаю, Эдгард, понимаю. Спасибо и на этом.

Хвостатому на всякий случай дали оружие, но выделили только двоих спутников с отдельным экипажем. Те могли, меняясь местами, мчать вперёд без передышки. Его же подменить было некому.

По дороге, пролегающей меж бурых пустошей и равнин, экипажи летели в сторону севера, оставляя Вершину по правую руку. Но как ни торопились, они не могли нагнать фургон. Тот будто сквозь землю провалился.

Ковар останавливался лишь для того, чтобы заправить машину, и его спутники тоже, не считая тех раз, когда они менялись местами. Он устал и измучился, был голоден, то и дело подступала рассеянность, но подходящее время для отдыха никак не наступало. Не могло оно наступить, пока фургон не был найден.

Когда день подходил к концу, экипажи остановились у развилки дорог, и трое выбрались наружу.

– Нужно решить, – сказал один из них, – кто поедет через Пасть Зверя, а кто – к Разводным Мостам.

– С фургоном-то, я думаю, тот парень только через Мосты и смог бы проехать, – сказал второй.

– Э, ребята, вы его не знаете, – возразил третий. – Это Карл создавал первые экипажи в Лёгких землях. Он составляет одно целое с любой машиной, чует их так, как никто другой. Он и на гружёном фургоне с лёгкостью проскочит Пасть.

– Так что ж тогда решаем?

– Давайте бросим монетку.

Медная монетка взлетела в воздух, брошенная ловкой рукой, и приземлилась на ладонь портретом господина Ульфгара вверх. Его уже с трудом можно было разглядеть в густых сумерках.

– Значит, мы через Пасть, а ты – к Мостам, – подвёл итог бросавший. – Ну, удачи нам.

Хлопнули дверцы, зажглись фонари, и экипажи разъехались в разные стороны.

Какое-то время Ковар держался. Его подстёгивали мысли о рыжеволосой девочке, втянутой в опасную игру взрослых людей. Ещё он вспоминал кроху из Приюта, такую доверчивую, хрупкую, на плечи которой легла ноша не по силам. Тревожился хвостатый и о Каверзе.

Он ведь не забывал о своей сестрёнке. Если труппа дядюшки Шпиндлера заезжала в город Пара, господин Тень неизменно присутствовал в зале и в конце выступления бросал на сцену алую розу. Он был рад и горд, что маленькая встрёпанная девчонка выросла в уверенную в себе женщину и добилась успеха. Но связываться с ней всё-таки боялся, чтобы не подвести.

Он прознал и о том, что она оказалась в «Птицах». Тревожился, как бы её не подвергли опасности. Сперва просил докладывать лично ему о поручениях, которые дают сестрёнке, и отменял всё, что казалось сомнительным, а после пообвык. Она блестяще справлялась. Кроме этого раза.

Впрочем, также знал он и то, что Карл выучил свою воспитанницу обращаться с оружием и управлять любым устройством из тех, что передвигаются на силе пара. И оружие она уже не раз пускала в ход: находились те, кто имел виды на юную артистку и пытался добиться желаемого любой ценой, но постоять за себя Каверза умела. Дважды Ковар использовал связи, чтобы дело замяли, а с одним человеком после расправился лично.

Случались и другие происшествия, странным образом совпадающие с визитами труппы дядюшки Шпиндлера, но если от них и тянулись ниточки к Каверзе, значит, та ловко заметала следы. И потому сейчас Ковар верил, что сестрёнка сумеет себя защитить, если только ей подвернётся хоть самый малый шанс.

В конце концов, уставший, он перестал понимать, видит ли эти образы наяву, или же ему снится сон. Опасаясь потерять управление, Ковар съехал с дороги, перебрался на заднее сиденье и уснул.

Хвостатый надеялся, что ничего плохого не случится: если Карл застрянет на севере, он уж всяко успеет его нагнать, а если тот успешно справится, то они встретятся на его обратном пути. Мысли о том, что промедление может привести к чьей-то гибели, Ковар старательно от себя гнал.

Он проснулся, когда день уже давно наступил. Завёл мотор, наспех перекусил прямо в пути, не особо утолив голод. Хлеб со вчерашнего дня подсох, сыр зачерствел, а больше у путника ничего и не было, кроме воды.

Дорога тянулась среди довольно унылой местности. Из поселений на пути лежали только Пограничье и Бронзовый Ключ, но их хвостатый решил объехать стороной. Время надвигалось такое, что прямая дорога могла оказаться не самой быстрой.

Часть пути пролегала неподалёку от железнодорожного полотна, и Ковар увидел длинный неподвижный состав. Товары, направлявшиеся на восток, застряли здесь. Проехав дальше, он узнал причину: рельсы на большом отрезке дороги разворотила, искорёжила неведомая сила. Так малыш сломал бы игрушку. Эту поломку быстро не поправишь.

У вагонов не было заметно и следа жизни. Похоже, люди, сопровождающие груз, ушли отсюда пешком. Восточнее лежало Пограничье, должно быть, туда. Всё лучше, чем ждать неизвестно чего посередине пустошей.

Он всё мчал и мчал, утомлённый однообразием видов, и, наконец, перестал различать детали дороги, летящей под колёса. Вся она свалялась, как комок шерсти с торчащими кое-где ворсинками тощих деревьев, и превратилась в одно рыжевато-бурое целое.

К ночи, измотанный, с воспалёнными глазами, он добрался до Разводных Мостов.

Впереди ждал пост. За ним возвышались две параллельные арки мостов, что дали название городу, лежащему чуть поодаль за ними.

Не было никакой нужды в том, чтобы мосты разводились. Внизу, правда, блестело море, но до того далеко, что ни одной мачте не помешает мост. Да ни одна лодка и не подойдёт сюда, в это место, где вода бьётся о скалы до белой пены.

Прежде, во времена старого мира, никаких дорог здесь и в помине не было. На север вёл лишь путь через Пасть Зверя, не лучший, чтобы возить грузы. Для доставки древесины и угля и построили два моста, перешагивающих с одного на другой скалистый берег.

Говорили, из-за неудобного расположения мост никак не удавалось возвести, он всё обрушивался вниз, бессильный протянуться над пропастью. В конце концов мастера установили сперва прочную площадку, а уже на ней вырастили половину моста. Движущегося, чтобы не сразу тянуть его вперёд, а сперва закрепить как следует. То же проделали и с другой стороны.

Также говорили, господин Ульфгар намеренно приказал устроить мосты разводными, чтобы ограничить проезд то ли на север, то ли с севера. Зачем бы это могло понадобиться, неясно. Может, опасался, что измученные тяжким трудом шахтёры однажды поднимут бунт.

Как бы то ни было, сегодня оба моста оказались разведены, а ведь Ковар слышал, что они обычно никогда не поднимались. Произошло что-то, нарушившее привычный порядок. Может быть, это связано с затоплением шахт?

Не доезжая до поста, хвостатый остановился. Расправил волосы, натянул шляпу, прикрывающую уши. Достал из ящика очки с жёлтыми стёклами, скрывающие цвет глаз. Одежда на нём была хорошая, дорогая – теперь никто от человека не отличит. Жаль только, ботинки грязные, ну да в сумерках не заметно.

Он вышел из машины и неспешно направился к посту.

– Добрый день, любезные, – кивнул он стражникам, лениво цедя слова сквозь зубы. – Это что ж такое сегодня творится, а? Меня в городе дама ждёт, я рассчитывал на приятный вечерок.

– Поворачивай, – угрюмо отозвался один из стражников. – Облава у нас, опасно здесь оставаться.

– Ах! – воскликнул Ковар, прижимая к сердцу руку, затянутую в перчатку. – Никак преступники сбежали из городской тюрьмы? А в городе-то не опасно? Тревожусь за свою милую.

– Болтать не могём, – развёл руками стражник.

Тут, как по волшебству, на стойке у фонаря возникла стопка монет. Стражникам, всем троим, хватило бы на добрую выпивку.

– Вот, поднимете кружки за здоровье моей дамы, – сказал хвостатый. – Ведь я ж надеюсь, нет причин тревожиться о её здоровье?

– Не-е, с дамой твоей всё в порядке будет. Уже сказали всем сидеть по домам и не высовываться без нужды, – ответил стражник, протянул широкую ладонь, и стопка монет так же волшебно исчезла.

– А скоро ли, как думаете, вы сможете выпить за здоровье моей милой? – спросил хвостатый, придвигая ближе к собеседнику вторую стопку монет. Она приятно блеснула в свете фонаря.

– Да уж полагаем, не поздней, чем завтра.

– Вот спасибо за ответ! Так я в экипаже пережду, уж больно не хочется в Пограничье тащиться, да и подустал я, – сказал хвостатый. – Надеюсь, дама моя никого другого тем временем не пригласит.

– Ты ток отъедь в сторонку, – посоветовали ему напоследок. – Пока мосты разведены, здесь безопасно, да всё ж мало ли чего.

Он так и поступил. Поразмыслил, как быть дальше, и решил: ничего страшного не случится, если подремлет. Окна оставил раскрытыми, чтобы шум разбудил, если что начнётся.

Ковар успел выспаться и уже пару раз выходил размяться наружу. От поста долетали обрывки шуток о дамах – наверное, стражники проходились на его счёт. Стоял белый день, и всё было тихо. Даже от города не доносился шум экипажей, как будто там остановили движение. Может, так оно и было. Только море пело далеко внизу, обрушиваясь на скалы, но голос его долетал сюда слабо.

Но вот новая нота вплелась в сонную музыку дня: далёкий рёв мотора. Хвостатый насторожился, вернулся за руль и убедился, что сможет быстро привести экипаж в движение.

Машина, похожая на те, в которых ездит городская стража, летела к мосту со стороны города. Взяв небольшую раскладную трубу, хвостатый пригляделся: бок-о-бок с экипажем бежал волк. И это наверняка был Верный, потому что выше серебристой точкой нёсся ворон.

Стражники на том берегу пришли в движение. Их было десятка три, не меньше. Волк врезался в толпу, уронил двоих или троих, но его немедленно опутала серебристая сеть. Десяток рук потянул зверя в сторону моста, к обрыву.

Замелькали вспышки выстрелов. Разлетелось вдребезги стекло экипажа, но и оттуда кто-то стрелял, и несколько фигурок в форме упали на землю.

Стражники с этой стороны вскочили с места, подобрались ближе к краю, наблюдая за происходящим.

– Ну, сейчас их прикончат всех, – с удовлетворением произнёс один из них.

Это оказались его последние слова. Двое остальных обернулись на звук выстрела, но ничего не успели сделать. Один полетел вниз с обрыва, не удержавшись на краю площадки. Добрый господин, предлагавший прежде выпить за здоровье дамы, умел стрелять без промаха.

Рычаги, опускающие мост, находились с каждой из сторон. Ковар выскочил из экипажа и дёрнул их, наваливаясь всем телом, но они привели в движение лишь половины мостов. Чтобы арки сомкнулись, кто-то с того берега тоже должен был задействовать рычаги.

Хвостатый вернулся в экипаж, схватил трубу и в тревоге поглядел вперёд. Из экипажа ещё стреляли, стражники отступили, но посылали ответные выстрелы из-под прикрытия дальней будки. Люди в машине не могли бы обороняться вечно.

Но вот дверца распахнулась, и кто-то выскочил наружу. Он шёл хоть и торопливо, но так согнулся, обхватив себя рукой, что было ясно: этот человек уже ранен. Ковар приглядывался в тревоге, но никак не мог его узнать.

Из экипажа стреляли в сторону стражников, назад. Но были и другие, те, что тащили волка к обрыву и укрылись сейчас за опорой моста. С той стороны прогремел выстрел, и человек, пробирающийся к будке, пошатнулся. Он устоял, продолжил идти, но что-то толкнуло его снова, разворачивая в сторону.

Тем не менее, он всё-таки дошёл, упал телом на рычаги и только тогда замер. Вторые половины мостов начали медленно опускаться.

Стражники с криками вылетели из укрытия. Кто-то упал, сражённый пулей из экипажа, но остальные, кинувшись к будке, принялись оттягивать тело. Они собирались вернуть рычаги в прежнее положение.

В этот миг экипаж на той стороне взревел и ринулся вперёд. Пройдя половину моста, на долю секунды он завис в воздухе, а затем приземлился на вторую половину. Задние колёса лишь чудом не соскользнули при этом с края. Не замедляя хода, экипаж пронёсся мимо и улетел на юго-запад. Дорог он не выбирал.

Ковар не последовал за ним. Кто бы там ни был, они уже в безопасности, а он не мог позволить уничтожить волка. Это был его зверь, и он был ему нужен. Да и человек в будке – вдруг не поздно его спасти?

И он, нажав на педаль, перелетел на тот берег, остановившись между двумя группами стражников так резко, что экипаж развернуло поперёк дороги. Из окна вылетела верёвка с крюком, подцепившая стальную сеть, и машина вновь пришла в движение. Несколько выстрелов, выпущенных растерянными стражниками, не достигли цели. Некоторым пришлось отпрыгнуть – экипаж нёсся прямо на них.

Верёвка натянулась, сеть поползла по земле, разворачиваясь, и спустя несколько мгновений гибкий бурый зверь вырвался на свободу. Он молча, без звука бросился вперёд, и стражники кинулись врассыпную.

Тот, кто стрелял им вслед, не жалел никого.

Когда рядом с постом не осталось ни единой живой души, Ковар торопливо выбрался из экипажа и поспешил к будке. Он не встречал прежде этого парня, полусидящего неподвижно на полу, головой на рычаге. По виску змеилась струйка крови, и кровь пятнала повязки на груди. Похоже, парень уже не дышал, но даже оставлять тело здесь хвостатому не хотелось. Он кое-как втащил его в экипаж, свистнул волка, стоявшего неподалёку в боевой стойке, и вернулся по мосту на ту сторону. Затем развёл половины, чтобы за ним не последовали.

Ворон, неведомо где скрывавшийся, упал с неба на спину волка, и они поспешили на юго-запад, вдогонку за теми, кто успел ускользнуть.

Глава 56. Настоящее. О сражении на Вершине

У Вершины Трёх Миров теперь стояли экипажи – с десяток, не меньше. Впрочем, стояли не все: какие-то лежали на боку, а один заехал на передок другого и стал похож на пса на задних лапах. Некоторые из машин столкнулись друг с другом, помяв бока.

Один экипаж впереди, необычного цвета, привлёк внимание Хитринки: рыжий, точно волосы Греты.

Выше по склону мелькали фигурки людей, доносился треск ружейных выстрелов и поднимались облачка дыма.

Карл и Каверза выпрыгнули наружу. Гундольф последовал за ними, а Грета замешкалась, не зная, как ей быть. Сердце тянуло её вперёд, и оно же велело оставаться.

– Давай с нами, – разрешил эти сомнения Карл. – Каждый, кто стрелять умеет, для нас на вес золота. А вы, детишки, спрячьтесь в фургоне и не высовывайтесь, ясно? Ты, парнишка, водить умеешь, вот если что, отъезжайте, понял?

И он, не дождавшись ответа, пошёл вперёд, и остальные за ним. Лишь Грета задержалась ненадолго.

– Будь осторожна, – сказала она Хитринке, обнимая её и целуя. Затем обняла и Прохвоста:

– И ты тоже береги себя и сестру.

Грета пустилась вдогонку за остальными, а когда они сделались не крупнее заклёпок на крыле светляка, этот глупый, бестолковый, беспечный Прохвост выбрался из фургона.

– Я тоже с ними, – сказал он виновато. – Не могу просто сидеть, понимаешь, сестрёнка? Я стрелять немного умею, ружьё по пути найду, ты за меня не тревожься. Сама же слышала, что Карл сказал, стрелки на вес золота.

– Да ты вообще не умеешь стрелять! – вскричала Хитринка. – Вот не поверю, что так быстро выучился! Не смей, не смей меня оставлять!

– Я вернусь, – только и сказал её несносный названый братец и закрыл дверцы кузова, пока Хитринка не успела выбраться наружу. Она услышала, как заскрежетал металл наружного засова.

Хитринка кричала и колотила по дверцам, но никто не спешил открывать, а задвижка, конечно, оказалась слишком прочна, чтобы сломаться от толчков. Так что пленница, смахнув злую слезу, опустилась на пол фургона, но тут же поглядела на решётку, отделяющую кузов от салона.

Металлическую раму удерживали четыре винта, и если бы только удалось их поддеть…

Хитринка рванула с платья медную пуговицу. Та оказалась не очень-то крепкой, края её то и дело гнулись, но всё-таки расшатанные винты поддавались! Одолев три из них и отведя решётку в сторону, Хитринка протиснулась в образовавшуюся дыру.

Она что-то задела, и фургон завыл длинно. Страшно перепугалась, как бы не стронуться с места, но этого не случилось. Наконец, свалившись на сиденье, Хитринка дёрнула ручку и выползла наружу.

Прохвоста уже и след простыл, а другие поднялись выше по горе, даже звук выстрелов не доносился. Ждать не хотелось, но и куда идти, было неясно. Хитринка решила двигаться к макушке горы, держась в стороне от людей, пока не увидит своих. Так она и поступила.

Она совершенно не могла понять, зачем Прохвоста понесло на гору. Кто вообще по доброй воле потащится сюда, в это опасное место, полное злых и кричащих людей, где, кажется, все стреляют во всех? Хитринка держалась так далеко от дороги, как только удавалось, чтобы различать при этом лица или хотя бы одежду. И всё равно ей было страшно, очень страшно – до слабых ног и потных ладоней, до колотящегося комка в груди, до животного желания бросить всё и бежать отсюда как можно дальше. Если бы не этот дурак Прохвост, никогда бы она не заставила себя идти вперёд!

Но названого брата Хитринка нигде не видела. И Грету, и Карла, и Каверзу тоже. Всё какие-то незнакомцы – одни в форме с рядами блестящих пуговиц, другие в чём попало. Кто в костюмах, кто в лохмотьях с заплатами.

Она укрылась за валуном, пытаясь сообразить, кто побеждает. Вот упал один, с пуговицами. Нет, остался жив, отполз в сторонку…

Кто-то хлопнул по плечу, и Хитринка от неожиданности заорала.

– Тише ты, – сказал ей незнакомый хвостатый. – Что здесь забыла, девчонка? Ну-ка живо дуй вниз.

– Н-не могу я, – ответила Хитринка.

Сердце от страха упало в пятки, она вся до макушки покрылась мурашками и тут же рассердилась из-за этого, потому закончила фразу уже твёрдо:

– Мой братец здесь. И друзья. И нечего пугать, никуда я не уйду!

– Дурёха, – покачал головой её собеседник. – Ты же не боец, это сразу видно. И какой только осёл притащил с собой ребёнка? Ну хоть не суйся из укрытия, да по сторонам гляди. Это хорошо, что я сейчас подошёл, а если стражник?

Он хотел было ползти вперёд, но замер, поморщившись, и покачал головой. Затем вынул из-за пояса маленькое ружьё, покрутил его в ладонях. Что-то щёлкнуло.

– Держи хоть мой револьвер. Да бери, не бойся. Возьмись за рукоятку, вот так. Другой рукой обхвати правую снизу. Вот это – спусковой крючок, без нужды туда палец не клади. Руки вытягиваешь прямо, и выше подними, на уровень глаз. Не прижимай их к груди, да выше, выше, говорю! Вот. Если безопасно будет выпрямиться в полный рост, ноги ставишь на ширину плеч. Теперь эту маленькую штучку видишь? Отводить её вот сюда перед каждым выстрелом, запомни, не забудь. Выстрелов будет всего пять, не трать зря. Ну, я пошёл, удачи тебе в поисках.

И обернулся напоследок, широко улыбнувшись:

– Да в спину мне не попади, ладно?

В улыбке не хватало одного зуба.

Он ускользнул, а Хитринка сообразила, что даже не поблагодарила. Да она и не чувствовала радости от такого подарка, только ещё один страх добавился к прежним – забывшись, нечаянно выстрелить себе в ногу.

Хитринка ещё раз попробовала, вытянув руки, прицелиться, и тут увидела Гундольфа.

Все здесь, как умные люди, старались прятаться за какими-нибудь укрытиями: за камнями и скальными выступами, за взобравшимся выше остальных экипажем, за остатками древесных стволов, даже за телами павших за неимением лучшего. Сражающиеся пригибались к земле, а то и вовсе ложились. Но глупый Гундольф шёл так спокойно, будто он на прогулке. Так ведь ещё и стрелять из ружья с одной левой рукой не мог. Хитринка только сейчас задумалась: а зачем, собственно, он вообще сюда полез?

А затем она заметила человека в форме за его спиной. Истрёпанная куртка покрылась слоем бурой пыли, но даже сквозь неё блеснули пуговицы. Стражник поднимал ружьё.

– Гундольф, сзади! – закричала Хитринка так громко, как могла, даже горло заболело. И она подняла револьвер, как учил незнакомец, и выстрелила в сторону стражника, но не попала.

И тот выстрелил тоже.

В это же время какая-то тень бросилась на Гундольфа с другой стороны дороги, и он упал, не удержавшись на ногах.

Хитринка застыла в тревоге, забыв даже дышать, не зная, жив этот глупец или нет. Тот, второй, что сбил его с ног, точно был жив: извернувшись, он послал пулю назад, и стражник упал, раскинув в падении руки и выпустив ружьё. Тело его немного прокатилось вниз по склону.

Хитринка оглянулась влево, вправо, не заметила поблизости врагов и решилась подползти ближе к дороге.

– Да что ж ты делаешь, больно же, – донёсся стон Гундольфа.

Он сел, баюкая раненую руку.

– А лучше, чтобы лежал сейчас с пулей в спине? – процедила сквозь зубы Каверза, потому что это оказалась именно она. – Жить надоело?

– А зачем мне жить? – мрачно ответил Гундольф.

– Зачем? Рот закрой и тащи свой зад вперёд! Там Марта, там все наши. Если собрался умереть, то хоть с пользой, спаси кого-то перед этим. А не так по-дурацки, чтобы всем друзьям стало стыдно за тебя!

– Ладно уж, понял, – буркнул Гундольф. – Ну, пошли тогда.

– Ты иди, – сказала ему Каверза, – а я тут побуду. Тех, кто снизу поднимается, сдержу, сколько могу, а затем догоню. Давай-давай, шагай уже!

И Гундольф пошёл, а Каверза осталась лежать. Совсем не удобное и не безопасное это было место, чтобы поджидать врага. Середина дороги – ни ямки, ни камешка. Хитринка вновь огляделась и поползла, пригибаясь, вперёд. Дурацкий револьвер только мешал, его стоило бы бросить.

– А, подруга, – криво усмехнулась Каверза, обернувшись на шум. – Что, не удержалась, явилась следить, как бы я не повисла на шее у твоего братца?

– Замолкни, дура проклятая! – сердито выпалила Хитринка. – Чего разлеглась?

– Передохнуть захотелось, – ответила хвостатая, не прекращая улыбаться. Только улыбка была как будто усталая.

Хитринка, не желая больше спорить, отложила револьвер в сторону и придвинулась ближе, намереваясь подхватить Каверзу под мышки и оттащить, если получится, в сторону.

– Не трожь! – зашипела на неё та. – Здесь, может, ещё кого-то успею положить. А сдвинешь если… беги отсюда вниз и сиди, где было велено!

– А ты отведи меня! – фыркнула Хитринка.

Каверзу она трогать не стала, лишь подняла револьвер с земли и попыталась вспомнить, какую штучку ей советовали отвести в сторону перед выстрелом. Чем-то щёлкнула, надеясь, что сделала всё правильно. И опять осмотрелась в тревоге, не зная, с какой стороны покажется враг.

Каверза шевельнулась, поднимая ружьё: прямо на них по дороге поднимался стражник. Прогремел выстрел, но меткая обычно хвостатая в этот раз не попала в цель. Второй оказался удачнее.

После этого Каверза опустила голову, закрыла глаза и перестала следить за тем, что творится вокруг. Она побледнела, на лбу и над губой выступил пот, а дыхание стало шумным и прерывистым.

– Проваливай уже, а? – прошептала она чуть слышно и поморщилась.

– Молчи, дура! – ответила ей Хитринка дрожащим голосом.

Следующий стражник пришёл сверху.

Был он изрядно потрёпан, зажимал ладонью располосованную ногу и всё оглядывался, хромая, точно ожидал преследования. Увидев двоих на дороге, потянул ружьё из-за плеча.

– Не двигайся, не то я выстрелю! – завопила Хитринка, и револьвер в её руках так и заплясал, выписывая кренделя.

Но стражника это не остановило. Он только усмехнулся нехорошо, утерев кровь со лба, и ружьё его поползло вверх. Хитринка чувствовала всем телом, как чёрный глаз оружия шарит по ней в поисках самого уязвимого места. Она зажмурилась и надавила на спусковой крючок, затем осмелилась открыть глаза.

Стражник глядел удивлённо, будто не веря, что противник оказался способен дать сдачи. Но он всё ещё стоял на ногах, и ружьё оставалось при нём. Потому Хитринка, уже не думая особо, ещё раз прицелилась и потянула крючок, однако в этот раз ничего не получилось.

Волна паники захлестнула её с головой, но тут же, по счастью, она вспомнила, что говорил хвостатый о штучке, которую надо дёргать перед каждым выстрелом. И Хитринка успела, успела прежде, чем стражник вновь поднял ружьё, и он упал, а она всё ещё стояла. На мгновение ей стало радостно, а после совсем нехорошо.

Но Каверза уже не видела ни её успеха, ни её поражения.

Если бы Хитринка только знала, что ей делать! Найти рану, перевязать? Но чем? Или просто зажать, или оттащить эту дурёху в сторону, хоть за камень? Да жива ли она ещё?

Хитринка упала на колени рядом с Каверзой и затрясла её за плечи. Та застонала, но глаз не открыла. А проверить, куда она ранена, было так страшно! Хитринка уже насмотрелась на лежащие тела, исковерканные, безнадёжно испорченные, при взгляде на которые даже ей становилось ясно: дела не поправить. Она не хотела, совсем не хотела видеть, что с Каверзой случилось то же самое!