Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 217 (всего у книги 349 страниц)

– По-твоему, рядом со мной, вот в это всём ей будет лучше?

– Да. По-крайней мере вопрос о том, на что купить молочную смесь и лишнюю пару колготок, перед ней никогда не будет стоять. Мы умеем достать деньги. Ещё бы нам этого не уметь. Ведь деньги придумать дьявол, а мы его истинное отродье.

– На коленях умоляю – только не начинай нести всю эту псевдо-мифическую чушь!

– Не буду. Но ты знаешь, что я права. Каков бы ты не был, ей будет лучше уже от одной мысли, что она не была для тебя проходной пешкой, игрушкой одноразового использования. Что ты готов вкладываться в ваши отношения…

– А я готов?

– А почему нет, Энжи?! У тебя что, есть обязательства перед кем-то другим? Ты жертвуешь какой-то своей возвышенной мечтой ради чужого счастья? Твоя жизнь пустая, в ней нет ничего. Ты стоишь на краю и готов сорваться в пропасть. Так почему не рискнуть хоть что-то изменить?! В самом себе? В обстоятельствах? С тобой рядом может быть замечательная женщина, которая тебе не безразлична, не отрицай это…

Энджел пожал плечами:

– И не собирался.

– И ребёнок.

– Кричащий кусок мяса, сыплющий какашками. Отличный повод взять себя в руки.

– Иногда шоковая терапия – самая действенная, – хмыкнула я.

Отлично понимая брата, к слову. Мысль об орущих младенцах, нуждающихся в ежесекундной заботе, кормления и перемене памперсах каждый два часа не только не вдохновляла – вселяла ужас. В меня. Которая в лицо дьяволу смотрела.

Дети, продолжение рода, инвестиции в завтрашний день – всё это гипотетически, а практически – бессонные ночи, вонючие смеси и жизнь, которая больше тебе не принадлежит.

– Ну, по крайней мере тебе достанется роль отца, и забота о младенце ляжет не на твои плечи. Ты обеспечишь безбедное существование Ирис, чтобы она могла заняться… – я поморщилась, поскольку очень живо представился себе картинку: замкнутое пространство, резь в глазах от бессонницы и бессмысленный ор.

Я никогда не стану воином. Нет, лучше быть воином. Или бизнес-леди. Дать хоть водолазом-космонавтом, но женщинам вроде меня никогда нельзя доверять младенцев ради всеобщего блага.

– Я подумаю над этим. Чуть позже. Сейчас нужно идти, представление начнётся через четверть часа.

– Вперёд. Удачи.

Мысль об этом больном шоу, когда под красивую музыку разодетые в латекс нимфоманки и стриптизёры станут в полумраке вытаскивать жилы из моего брата всегда вызывали во мне ярость, протест и неприятие.

Больные ли мы? Демоны ли мы? Не знаю. Но факт, что люди, способны развлекаться подобным образом, платить деньги за подобный «перчик» своих демонов вполне заслуживают.

Будет просто чудесно, если Энджел хотя бы попытается выбраться из этого круга ада. А если не получится, так хотя бы на какое-то время завяжет с наркотой и прочистит мозги – тоже неплохо.

Ужасно хотелось верить в лучшее. И на поводу у этого моего желания я идти себе не запретила.

Глава 9. Сандра

Возвращаться… даже подумать слово «домой» не хотелось. Возвращаться в ту подземную берлогу, что по милости Рэя считалась нашим общим убежищем мне не хотелось. Там никогда не бывало спокойно. Так спокойно, как было, например, в Хрустальном Доме. За время пребывания рядом с Синтией я успела привыкнуть – не к роскоши, нет. К тишине и величию дома, к прозрачной красоте его благородных пропорций и высокомерному чувству собственного достоинства, который он излучал. Он был загадочен и тих. А что у отца, что в «Астории» было слишком суетно и громко.

После той маленькой демонстрации дурного характера, что я успела продемонстрировать, обитатели закулисья в борделе предпочли больше на глаза мне не попадаться. А может быть всё дело было в том, что все были занятые приготовлениям к трудовым будням, что вот-вот начнутся, с минуту на минуту.

С чёрного хода я вышла в общий зал. Он был узкий, как лаз и его прикрывала широкая и ужасно пыльная бархатная портьера. Всё в Астории напоминало театр, и даже эти странные, внезапные входы выходы (особенно они!) были не лишены театральности. Они позволяли проституткам обоих полов незаметно входить и покидать зал, официанты могли сменять друг друга, да и мало ли ещё кто с какой целью желал проскользнуть в зал и слиться с толпой?

Хотя у меня сейчас никакого желания «сливаться» не было. Меня вполне устраивала роль постороннего наблюдателя. Это время, когда ещё не начиналось представление, заливающее кровью сцену и возбуждающее толпу до состояния потери всего человеческого, чему так же способствовали реки алкоголя и алмазная крошка кокаиновых дорожек, было самым спокойным и красивым. Дамы, разодетые в пышные до нелепости наряды, их кавалеры в дорогих костюмах. Все чинно восседают за столиками с накрахмаленными скатертями, перед некоторыми помимо фужеров с дорогим шампанским ещё и что-то съестное возвышается.

Интересно, как они собираются еду сочетать с выпотрошенными из тела моего брата внутренностями. Это правда не отобьёт им аппетит?

А вот алкоголь – это отличная идея. В последнее время я стала часто на него налегать. Пару раз по утру даже просыпалась в глубоком похмелье. Я и сама стала за собой замечать, что стоило дню перевалить за вторую половину, я топаю в бар, или к барной стойке, или в ближайший клуб, чтобы выпить какой-нибудь затейливые коктейль. Гремящая музыка, горячие тела рядом, подогревающие голову градусы алкоголя – и жизнь уже не кажется таким дешёвым пойлом, каким она является на самом деле. И реальность проще воспринимать, когда ты не совсем трезв.

Мне пока ещё было далеко до зависимости. Ну, я так надеюсь. Но за последний месяц, пожалуй, сложно было вспомнить день, когда я отправилась спать совершенно трезвой. Намечается опасная тенденция, у меня вообще-то опасная генетика. Если вспомнить, как именно закончила свои дни моя мать.

При мысли о том, что, однажды прочухавшись, мой драгоценный папочка и братец могут обнаружить во мне второе её издание…во мне поднялось мрачное зловещее удовлетворение. Они не обрадуются. Энджел так наверняка. Это ему можно предаваться всем возможным порокам, а я должна оставаться их непорочным ангелом, что им всем! Как будто среди них возможно не запачкать крылья. Ну, да о чём? Девственница я чисто физически, а так, если отбросить такие мелочи – ну какая из меня непорочная дева? Смешно же, правда?

Пока эти мысли прокручивались в моей голове, я привычно пробралась к барной стойке. Гремела музыка. Прямо-таки ревела. На танц-поле чуть в стороне от столиков зажигали любители потанцевать. А поскольку посещали Асторию люди не бедные, не жалеющие денег на фитнесы и всякие программы развития, то двигались по большей части эти люди неплохо. Было приятно глянуть.

– Добрый вечер, мисс Кинг.

– Привет, Гас, – кивнула я нашему бармену.

– Отлично выглядите.

– Как скажешь, – пожала я плечами.

Чем мои сегодняшние кожаные брюки, сидевшие на мне как вторая кожа отличались от вчерашних и позавчерашних – я не знаю. Но раз говорит, что сегодня выгляжу отлично, значит, так и есть.

Отлично я выглядела – от других. От девчонок в лёгких шелках, атласе, рюшках, стразиках и прочих прибамбасиках, на которые так щедры вечерние наряды. А я не видела смысла выпендриваться. Я зашла повидать брата и выпить. Я не собиралась никого цеплять. Но как это обычно бывает по закону всемирной подлости, который ни разу не давал сбоя, то, к чему ты меньше всего стремишься, ты получаешь с наибольшей долей вероятности – вся мужская половина пялилась на меня так, словно я была Анжелиной Джоли или Моникой Беллуччи – с интересом, исподтишка. Глаза их горели плотоядным огоньком, который заставляет течь большинство дурочек. А мне плевать. Меня только раздражает. Я презираю их за их похоть, их глупость, жадность и грубость. Им нечего мне дать – деньги у меня есть, а большего нет у них.

Чувствуя мой настрой и то, что я могу быть опасной (а это люди чувствуют вне зависимости от пола) они не сокращали дистанцию, лишь глазами мерили.

– Как обычно, мисс Кинг? «Морской бриз» с грейпфрутом?

– Да, Гас. Спасибо.

Бармен никогда ко мне не цеплялся и был до милого беспристрастен, за что ходил у меня в любимчиках. Я была с ним мила. В смысле, старалась не грубить.

– Привет, – раздался у меня над ухом голос. – Тут занято?

Какой необычный подкат! Но хотя бы голос не раздражающий. Даже приятный.

– Нет. Располагайтесь.

Назойливый посетитель, то ли слишком желающий выпить, то ли не из здешних мест действительно рискнул сесть рядом.

– Спасибо, – с лёгким намёком на насмешку прозвучало в ответ.

Кто бы не был навязчивый собеседник, голос у него был приятный и, судя по нему, незнакомец был не глуп. Как я это определила по голосу? Сложно сказать, но манера открыто и суетно произносить звуки всегда ассоциировалась у меня с глупостью. У незнакомца голос был хорошо поставлен, он явно владел им в совершенстве, не позволяя ему звучать не громче, не тише – произнося слова с несвойственной современным парням мягкостью и лёгкой ноткой горчащей насмешки.

Он явно заслуживал взгляда. Хотя бы из любопытства. И конечно же его вид должен был меня разочаровать. Так часто бывает, когда даёшь волю и простор воображению – первым делом, что после этого случается, ты разбиваешь себе лоб и скучную реальность.

Я была разочарованна. Незнакомец обманул мои ожидания. Он не был скучным.

Он был красив. Особенной, Элленджайтовской красотой – мужчины этой породы (нашей породы) худощавы и стройны, широкоплечи, узкобёдры и длинноноги, все их пропорции отличаются аристократической удлинённостью и лёгкостью. Их сложно представить в одежде, дешевле, чем целое состояние, а всё потому, что даже любая дерюжка, подсвеченная светом, что так и струится изнутри, начинает казаться какой-то изысканной дизайнерской находкой и сидит идеально.

Впрочем, на незнакомце-то была явно не дерюжка. Дорогой белоснежный костюм, на котором не было не единого тёмного пятнышка. Представьте, как все это сияло, подсвеченное неровным неоновым освещением, вспыхивало под льющимися огнями прожекторов? Он словно со всех сторон притягивал к себе свет. Или свет, причудливо переплетаясь, обретал человеческие черты. Очень необычные, тонкие и красивые.

Я выросла среди самых красивых мужчин, но красивее того, кто подсел ко мне сейчас, не видела. Он был совершенен до такой степени, что отталкивал. В прямом смысле слова – хотелось отшатнуться и ринуться прочь, не оборачиваясь.

У него были удивительно голубые глаза. Я такой радужки никогда ни у кого не видела. Яркие-яркие, как небо в солнечный полдень. Они бы могли принадлежать чистому ребёнку или прелестной девушке, на чьём лице смотрелись бы гораздо уместней, чем на этом худом лице, чуть удлинённом, с высокими скулами, запавшими, как после долгой болезни, щеками и пухлыми чувственными губами, очень чётко, даже твёрдо, очерченными.

У незнакомца была андрогинная внешность ангела, но его окружала широкая тень порока. Я не могу этого описать – но стоит раз увидеть, не ошибёшься. Слишком расслабленная манера держать себя, ленивая томность позы и движений, агрессивный, приценивающийся взгляд – всё это свойственно наркоманам со стажем. А я эти признаки видела неоднократно, у всех моих братьев. Болезненная истомлённость, излом, какой не встретишь ни в ком другом.

В свой черёд он с живым любопытством рассматривал меня, возможно, пародируя. Извините, забылась. Больше не буду.

Только вот в последний раз ещё взгляну. На руки. И тут без изьяна – длинные, гладкие, белые. Украшенные кольцами. Он – что? Ещё и женат?

– Просто украшения,

Я удивлённо вскинула взгляд. Мысли читает, что ли?

– Не несут в себе никакого смысла. Всего лишь кольца, – улыбнулся он.

Но улыбка не коснулась глаз. Тоже фамильная черта.

Бармен поставил передо мной заказанный мной коктейль.

– Можно и мне такой же? – даже не взглянув на стойку, поинтересовался молодой человек небрежно.

– Конечно, сэр.

– Будьте любезны.

Изысканная, но такая ледяная вежливость. И тон вымораживающий.

– Ещё один Элленджайт, – я больше не хотела сдерживать неприязнь.

Против самой Синтии я ничего не имела. Она доказала, что могла быть полезна. С Альбертом я смогла смириться, он не надоедал.

Этот тип мне не нравился. Я чувствовала, неприятностей с ним будет гораздо больше, чем с первым из Элленджайтов.

– Что значит «ещё один»? Как я понял, нас осталось так мало.

– Я бы так не сказала. Вас всё равно в избытке.

– Судя по твоему тону, красавица, один из нас успел тебя огорчить? Возможно, я смогу это исправить, если мы познакомимся поближе?

– Чёрта с два мы познакомимся поближе, красавчик. Выбери себе лучше мальчика по вкусу, а от меня отвали по-хорошему, и мы оба отлично проведём этот вечер.

Судя по его расширившимся зрачкам моя реплика ему не понравилась. Должно быть слишком грубо на вас слишком уточнённый вкус, милорд? Не стану извиняться, не надейтесь.

– Ваш коктейль, сэр.

Не глядя, он взял стакан и пригубил. Вкус, наверное, не понравился? Иначе с его скривился?

– Водка. И какая-то сладкая гадость. Тебе это нравится?

– Естественно. Иначе с какой бы стати я стала это пить?

– Для такой красивой девочки у тебя слишком плохой вкус, – он скользнул по мне взглядом. – И слишком грубые манеры.

– Зато у тебя они отменные. Приставать к незнакомому человеку с нравоучениями – что может быть учтивей?

Он неожиданно улыбнулся, словно признавая мою правоту. Но на самом деле ему было плевать, права я или нет.

– Ты здесь одна?

– Это имеет значение? – фыркнула я с вызовом.

– Вообще-то да. Ты мне понравилась, и я хочу провести этот вечер в твоём обществе.

– Правда? Мне скончаться от счастья? Или умереть от возмущения? Пожалуй, я не сделаю ни того и ни другого…

– Мудрое решение.

– Ты просто пойдёшь к своему чёрту, а я – к своему. На этом и разойдёмся.

Я попыталась встать со стула, но он сжал пальцы на моей руке. И проигнорировал мой предупреждающий взгляд. И глаза у него были по-прежнему чистой и глубокой голубизны. А мне было на это начихать.

– Нет.

– Что значит – нет? – возмутилась я.

– Не разойдёмся.

Он легко притянул меня к себе, как куклу, я даже не сопротивлялась. А в следующий момент поняла, что он обнимает меня за талию, прижимая к себе. Тело у него под пиджаком было жилистое, твёрдое и слишком горячее. Хватка железная, не то, что вырваться, вздохнуть тяжело. От него пахло чем-то горьким.

– Молодой человек! – благодарения богу, Гасс решил вмешаться, вступившись за меня. – У нас тут так не принято. Если вам нужна девушка…

Незнакомец повернул голову и, перехватив его взгляд, небрежно произнёс:

– Ты меня не видишь, и нас здесь нет. Займись другими клиентами.

Да он издевается? Что б ему! Теперь хоть караул кричи – Гасс меня действительно не увидит. Я тысячу раз видела, как отец, Энджел или Ливиан проделывали это с людьми, и знала, как это работает.

– Ух ты, какие мы злые! – он даже не ухмыльнулся, лишь в голосе прозвучала издёвка. – Куда пойдём, красотка? Тут много комнат. Ты будешь выбирать? Или я?

– Лучше я, – прошипела я в ответ.

– Признаться, я думал, что ты мне это доверишь. Но ладно, решение дамы – закон.

– Я предпочла бы остаться здесь!

– Не настолько – закон, – покачал он головой и, шагнув вперёд, легко, будто пушинку, подхватил меня на руки.

Я пушинкой не была. И на его руках чувствовала себя крайне дискомфортно, ненадёжно и неуютно.

– Пусти меня.

– Непременно. Чуть попозже.

Когда земля в прямом смысле уходит у тебя из-под ног ты невольно хватаешься за то, что попадается тебе под руку. Мне вот тут под руку попалась его тонкая шея, которую я и оплела руками чисто инстинктивно.

– Поставь меня немедленно! – возмущённо прошипела я. – Я сама пойду.

– Да ты что? И даже сбежать не попытаешься? – с издёвкой протянул он в ответ.

– И в мыслях не было. Кто ещё от кого бежать будет?

– Заинтригован. Чем же ты можешь так меня напугать?

– Большой и чистой любовью и назойливыми просьбами о женитьбе. Да поставь ты меня уже, наконец!

– Что за женщины пошли? Их на руках носишь – а они недовольны. Ну так в какую комнату пойдём?

Ладно, хочет надрываться – его право. Пусть тащит.

– Вон в ту, – указала я на дверь моей.

Он выглядел таким очаровательным, таким милым! У кого-то, возможно, могла появиться иллюзия, что молодой человек пофлиртует и отступит? У меня такой иллюзии возникнуть не могло. Я знала, что он сделает то, что планирует – по крайней мере такова его цель. При всем при том, я даже особого интереса с его стороны не испытывала – обычный азарт охотника.

Элленджайт осторожно внёс меня в комнату и бережно опустил на пол, одной рукой придерживая за талию, как ценную добычу. Его рука скользнула змеёй, зарываясь мне в волосы с тем, чтобы зафиксировать затылок, не давая увернуться от предстоящего по сценарию поцелуя.

– Я пришла на самое грандиозное представление в городе, а ты мне всё испортил, – прошептала я, сузив глаза.

Наши лица разделяла всего какие-то жалкие несколько дюймов.

– Уверена, ты ведь пришёл за тем же?

– Не совсем, – он снова попытался притянуть меня, чтобы поцеловать, но я увернулась, выставив ладони перед собой, не давая сократить дистанцию.

Видя, что я собираюсь что-то сказать, он на этот раз позволил взять паузу:

– Ты собираешься взять меня силой?

– Если придётся, – спокойно ответил наглец, глазом не моргнув. – Но вряд ли до этого дойдёт. Надеюсь, мы разделим удовольствие пополам? Так будет лучше всего.

Я отрицательно помотала головой:

– Нет? – приподнял он брови, изображая удивление.

– Нет. Я тебя не хочу.

– Ты врёшь. Твоё тело куда красноречивее твоих слов.

– Моё тело лишь половина меня. Хотя тебя, конечно же, едва ли заинтересуют такие мелочи, правда, Элленджайт? Твоё тело тоже достаточно красноречиво, и я знаю, что тебе важно не удовольствие, что я могу тебе дать – тебе важна игра. Как насчёт того, чтобы поднять ставки?

– Любопытно. Что за игра?

Я не смогла сдержать пренебрежительной улыбки. Как всё предсказуемо. Знаешь одного из них – знаешь всех.

Я шагнула вперёд, проводя острым ногтем по его хорошенькому личику, оставляя на миг тонкую царапину, которая тут же пропадала без следа, будто кто-то вытер след от фломастера.

– Я отдамся тебе без слов и так, как ты скажешь, если…

– Если? – едко спросил он, как бы говоря «думаешь, ты действительно чего-то стоишь?».

– Если смогу тебя поставить передо мной на колени. Или, как вариант, стонать от боли?

В небесно-чистых васильковых глазах рыбкой плыли непонятные мне мысли-тени.

– У тебя ничего не выйдет, – покачал он головой.

– Не будь таким самоуверенным. Ты меня плохо знаешь.

– Мы как раз и поднялись наверх, крошка, чтобы узнать друг друга получше. И если ты предпочитаешь это сделать таким образом? Я согласен. У тебя пятнадцать минут…

– Двадцать! – на автомате выторговала я.

– Хорошо, двадцать. Можно даже двадцать пять – бесплатным бонусом для прекрасной дамы. Но когда ничего не выйдет, ты отдашься мне так, как я того захочу. А я постараюсь быть изобретательным и не разочаровать прекрасную даму.

Самоуверенный болван. Он так в себе уверен! Ну что ж? Я сделаю все возможное, чтобы разрушить его уверенность. Я – Кинг, а пытать мы не только умеем, но и получаем от этого удовольствие. С таким красавчиком это не сложно.

Сделав шаг вперёд, положив ему руки на плечи, я медленно сдвинула с его плеч, напоминающих острый треугольник, белоснежный пиджак, а затем медленно помогла ему съехать вниз. С едва возможной осторожностью бросила его на стул.

Он смотрелся потрясающе. Белый ледяной король, сделанный из снега. Лунный принц, ожившая ночная грёза. А я чувствовала головокружительное возбуждение от того, что заполучила такую шикарную игрушку. И я не намерена была его жалеть. Я собиралась оторваться на полную катушку.

Он так же покорно позволил мне расстегнуть рубашку, под которой обнажились твёрдые, как камень, мышцы. Явными кубиками они не выпирали, но всё равно действовали отвлекающе.

Обняв его за талию, я потянулась губами к его губам, и он охотно откликнулся на мои прикосновения. Губы у него были тёплые, мягкие, очень-очень отзывчивые.

Слишком отзывчивые. Это отвлекало меня от того, что я собралась сделать. Совсем ненадолго – но отвлекло.

Мои кинжалы, маленькие и острые, незаметные для чужого взгляда, почти не ощутимые за кожаным рукавом куртки, они удобно скользнули в ладони, а затем ему в живот.

Мне не впервые было всаживать сталь в горячее человеческое тело. Но никогда раньше мне не доставляло это удовольствия. Я просто защищалась или выполняла свою работу. А сейчас – сейчас я испытывала почти оргазматические ощущения. Мне хотелось, чтобы он прочувствовал боль, чтобы она захлестнула его с головой, и он сдался бы, сломленный и подчинённый.

Но это было лишь в моих фантазиях. В реальности он даже не вздрогнул, лишь голубые глаза словно выцвели, сделавшись светлее, похожими на тонкий лёд, готовый треснуть и выплеснуть черноту.

Раздосадованная, я всем телом налегла на рукоятки кинжалов, заставляя их входить в тело глубже и двигаться, причиняя максимальные страдания. Не испытывая ни малейшей жалости, я снова склонилась к его губам, но на этот раз не за тем, чтобы поцеловать – едва мой рот соприкоснулся с его, я потянула в себя кровь. Она была горячей и солёной – в первую очередь. А под этой солью, словно второе течение, лёгкая приятная горчинка.

Кровь Элленджайтов – она действует как сильный наркотик, энергетик и афродозиак одновременно. Уж не знаю, что там за ферменты бурлят, но несколько глотков и крышу буквально сносит. Ощущение, будто летишь.

Я жадно тянула его кровь, чувствуя, как его тело сладко сжимается от боли. В состоянии уже изменённого сознания это нисколько не колыхало с моральной точки зрения, лишь доставляло удовольствие, давало ощущение власти. Я понимала, что нужно остановится. Не потому, что ему плохо, для меня самой исход был не ясен. Слишком сильнодействующей оказалась его кровь. Она бурлила в моих венах горячим томлением, похожим на жажду. Я хотела, чтобы, отринув мои запреты, он овладел мной прямо тут, на месте и без всякой прелюдии и в тоже время была готова умереть, чтобы этого не случилось. Не из принципов – из упрямства.

***

Он не отталкивал меня, не прижимал к себе, подчиняясь моим желаниям, оставлял право за мной вести этот танец. Или партию? Да кто разберёт? То, каким бесстрастным он оставался и к той боли, и к тому наслаждения, что я способна была подарить (а вообще-то способна ли? Откуда мне знать, если ничего подобного в моей жизни не разу не было?) и злило, и заводило сильнее – одновременно.

Он словно бросал мне вызов. Хотя «словно» тут было лишнее. Мне нужно заставить его сломаться и на всё про всё у меня осталось совсем немного времени. Он один из нас, а значит, скорее всего будет играть честно. Даже Рэй никогда не нарушал данного слова. Но если я проиграю… если я проиграю, честно играть придётся мне. А мне совсем не улыбается подпускать его к себе ближе, чем это уже случилось. Тут уж как бы не сломаться самой.

Я решила играть крупными козырями, чтобы наверняка. И не сомневалась в том, что выиграю. В конце концов Синтия наделила меня силой, равная которой в мире вряд ли есть ещё у кого-то.

Не сдерживаясь, я отпустила от себя… даже не знаю, как это описать. В моих руках была сила жечь, давить и наносить удары одной силой мысли и моего желания. В данный момент всего этого было в избытке.

Думаю, в тот момент его внутренности просто плавились в той невидимой плазме, в тех энергетических волнах, что срывались с кончиков моих пальцев. Невидимое пламя жгло, невидимые ножи резали, невидимые кулаки растирали его внутренности между невидимыми пальцами.

Нельзя сказать, чтобы мои усилия не принесли никакого результата. Прислонившись спиной к стене, откинув голову назад, опустив длинные ресницы и спрятав за ними лихорадочный блеск глаз, он несколько раз глубоко и ритмично вдохнул.

На скулах зажегся лихорадочный румянец, губы сделались красными настолько, будто он накрасился самой яркой, красной помадой, а глаза обвело тенями так, что они казались подведёнными тушью. Бледная кожа словно светилась в полумраке. Он был красив и жуток одновременно, и было в этой красоте нечто настолько порочное и пугающее, что я невольно отступила на шаг.

Но самое печальное для меня – с его губ не сорвалось ни стона. Железный он, что ли? А выглядит хрупкой статуэткой. Ну не может быть эта принцесса упрямей меня!

– Это всё? – голос его звучал тихо, мягко и совсем капельку – насмешливо. Тень издёвки? Хотя нет, что-то другое. – Это всё, на что ты способна?

У меня было желание в отместку выложиться по полной, но… что-то меня останавливало. Я понимала, что на этот раз передо мной равный противник. Этот не уступит. Скорее умрёт – из чистого ли упрямства, желания выиграть любым путём… или нет, тут всё иначе. Ему просто плевать на то, выживет он или умрёт. Тут было полное пренебрежение к жизни (я кожей чувствовала, ему плевать на себя даже больше, чем моим драгоценным братцам или мерзкому папаше). Ему важно оказаться сильнее меня, а вот жить или умереть – неважно.

Быть может, он даже ищет смерти? Такие, как мы, всё время её ищем.

Но мне-то что до этого? Почему не шарахнуть со всей дури? Почему не попробовать и не посмотреть? Разве мне не всё равно, сдохнет он или выживает? Я… я его даже не знаю.

Упираясь затылком в стену, он выжидающе глядел на меня. Спокойно, понимающе и с лёгким налётом скуки. Будто видел нечто похожее тысячу раз, не меньше.

У него нет никакого права так на меня смотреть. Он думает, меня удерживает похоть? Но ничего подобного я не чувствовала. Влечение было, и сильное, но я остановилась не потому, что хотела его. Да и как можно всерьёз хотеть того, чего не знаешь?

Мне и самой это было странно, ведь я легко убивала. Не задумываясь. Потому что стоит начать задумываться, и будет как сейчас – рука отяжелеет, начнут одолевать сомнения и ничего уже не будет. Тот, кто испытывает сомнения, редко наносит решающий удар. Тот, кто испытывает удовольствие, рано или поздно попадается. Когда я убивала, я не чувствовала ничего. Это было как выполнить работу. И люди в такой момент представлялись пустыми, как куклы. К тому же я никогда не убивала невинных. Наркодилеры, сутенёры, насильники – всегда лишь мужчины, те, кто получал удовольствие, унижая других, с разложившейся душой, в которой света было меньше, чем у собаки или даже свиньи. В такие моменты я даже чувствовала себя героем – я перерезала этой твари горло во мраке, и кто-то там, на свету, не пострадает. Какая-то девчёнка не попадёт в его цепкие лапы и её минует сексуальное рабство, а парень, быть может, никогда не попробует очередную дозу героина. Этих мразей ни трогало человеческое правосудие, сам господь бог забыл о них. Но я, отчасти такая же мразь, как они – я ставила точку в их мерзкой истории. И да, я чувствовала при этом удовлетворение.

Но этот парень… я его не знала. Хотя он – Элленджайт, а это значит, квинтэссенция всех возможных пороков. В глубине души я понимала, он, скорее всего, много хуже тех, кого я в своё время прикончила. И всё же… ну не поднималась у меня на него рука. Если бы он вёл себя иначе. Но он просто позволял мне делать всё, что приходило в голову и смотрел. И я чувствовала себя обезоруженной. Настолько, что даже мысль о позорном поражении не могла меня подстегнуть.

– Твоё время подошло к концу, – голос его был как мягкая ладонь, гладившая кошку против шерсти. – И ты проиграла.

– Я поняла, – как можно больше холода добавила в голос я. – Мне раздеваться? Или предпочитаешь сделать это сам?

– Раздевайся, – кивнул он.

Просто прелестно! Всю жизнь мечтала раздеться перед незнакомцем, с бесстрастным видом взирающего на это нелепое действие.

Без одежды мы беззащитны, потому что одежда в какой-то мере скрывает наше тело как маска. Обнажённое тело не каждый умеет носить с достоинством. Без одежды мы либо величественны и прекрасны, либо нелепы, жалки и смешны. И последнее совершенно асексуально.

Ну что ж? Он выполнил свою часть договора. Я выполню свою. Как бы мне это не претило. И он вправе отказаться облегчать мне существование.

Потянув за замочек замка, скользящего по лентам, фиксирующего между собой пару звеньев с противоположной стороны, я расстегнула кожаную куртку, небрежным жестом отбросив её в сторону. Медленно и томно обычную водолазку хрен стянешь. Я, по крайней мере, и стараться не стала. Просто быстро стянула её через голову, бросив в том же направлении, что и куртку и она не самым изящным образом приземлилась на пол, нелепо растянув рукава в разные стороны.

Обнажённую кожу на руках и груди студил прохладный воздух.

Очередь была за обувью. Чтобы было удобнее расшнуровывать берцы, я поставила ногу на ближайший стул и неторопливо, не слишком заботясь о впечатлении, которое произвожу, ослабила шнуровку и разулась.

Осталось избавиться от кожаных брюк и скинуть бюстгальтер, и я оказалась, в чём мама родила. Благо, волосы длинные. Они золотистым плащом укрыли плечи, спину и часть бюста, дождём растекаясь по телу.

Раздевшись, я повернулась к моему… хм-м – кредитору?

В его взгляде я не надеялась прочесть ничего лестного, но, вопреки ожиданиям, они светились одобрением, если не откровенным восхищением. К счастью для нас обоих животное, скотской похоти я в нём тоже не прочла.

Отойдя к кровати, я растянулась на простынях, радуясь возможности прикрываться пусть и таким, нехитрым и далеко не эффективным способом и бросила моему противнику приглашающий взгляд.

Он пристально наблюдал за моими действиями и лицо его оставалось совершенно бесстрастным. Или, возможно, я просто разучилась читать по лицам? Ни вожделения, ни насмешки – алебастровая маска с блестящими глазами, ярко-красными губами.

Ладно, чёрт с ним. Пусть глядит. Может быть, чем судьба не шутит, всё, что он сможет, это только смотреть? По нему что-то непохоже, что мой вид его сильно заводит? Возможно, мне повезёт, и я окажусь не в его вкусе? А может быть, девочки – это вообще не по его части?

Не успела я воодушевиться и расслабиться, как он отлип от стены, что подпирал всё это время, и неспешно придвинулся к кровати, на которой я растянулась, тщетно стараясь изобразить равнодушную безмятежность.

Он двигался легко, как движутся тени, в которых так легко вообразить опасность и угрозу. Злой дух, один из орды злых ирландских слуа, всегда приходящих с запада с ночным ветром, один из орды мертвецов, не узнавших погребения в освящённой земле, что до скончания века будут мчаться в небесах и биться без устали.

Тёмная кровь…

Человек не способен противостоять призыву мертвецов. Только люди с безгрешными душами могут оказать сопротивления.