Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 229 (всего у книги 349 страниц)

– Раз они обе беременны, и ты готов признать ответственность… значит, так и нужно сделать. Но женишься ты на Ньевес. К слову, она беременна близнецами.

– Что?!

– Её ошалевший, как ты понимаешь, не от радости, папаша, приволок и вылил на меня эту радостную новость. Но раз Ньевес беременна в два раза тяжелее, к тому же, за неё отдаю свой голос я – значит, мой дорогой, именно она станет миссис Кинг. Считаю это справедливым.

– Мне плевать, что ты там считаешь. Я не женюсь на Ньевес.

– Ладно, если хочешь поиграть в эти – я согласен. Буду уговаривать и увещевать, как маленького.

– Мне не нужна Ньевес. Если тебе так приспичило, если война с её папашей вдруг начала тебя пугать – женись на ней сам. Хотя я удивлён твоим миролюбивым настроением. Ты всегда нарывался на драку, а не бегал от неё. Что случилось?

– Я не боюсь, но нарываться на осиное гнездо без крайней необходимости… кроме того, это пусть и побочная, но ветвь Сангрейв.

– Твой фетиш – не мой.

– Ты хочешь меня убедить, что на самом деле влюбился в какую-то девчонку? И я должен в это поверить? Ты – и вдруг влюбился?

– Почему нет? Мне восемнадцать. Возраст романтики и любви.

– Звучит слишком рационально для влюблённого. Я тебе не верю.

– Мне всё равно, веришь ты мне или нет.

– Тебе всё равно, тебе плевать, всё, что со мной связано – тебе не интересно. Но мы оба знаем, что это не так. Ты был, есть и останешься моей тенью. И мы оба знаем, что в итоге будет так, как я хочу. А я хочу, чтобы ты женился на Ньевес. И (спойлер!) ты на ней женишься. Лучше по-хорошему. По-хорошему ведь всегда лучше, правда? Я не возражаю, можешь продолжать встречаться с твой Ирис, даже правильно будет позаботиться о ней, учитывая, что от наших ублюдков женщине освободиться невозможно. Если потребуется, я готов помочь – морально или материально.

Энджел криво ухмыльнулся:

– Держись от Ирис подальше. Даже не смей приближаться к ней. Меня она устраивает такой, какая есть. На всём, чего касаешься ты, остаются следы.

– Хорошо. Дай мне то, что хочу я – я дам тебе то, что хочешь ты. Ты женишься на Ньевес, относишься к ней с уважением, так, чтобы её папаша оставался доволен, и для твоей Ирис я навсегда останусь лишь пустым звуком.

Какое-то время Энджел молча смотрел на Рэя, прикидывая, что сможет сделать, чем противостоять. На самом деле, решив Кинг воевать в полную силу, ему не продержаться. У него нет ни отцовской изворотливости, ни его ума, ни поистине дьявольской беспощадности. По сравнению с ним он слаб. И Рэй знает это.

Кроме того, он мог угрожать обеим девушкам, которых любил Энджел. Сандра и Ирис – они обе перед ним уязвимы. А у Рэя уязвимых мест нет – он никого не любит. Включая самого себя.

– Энджел, не упрямься. Сделай то, что должен.

Мягкий сладкий тягучий голос вместо угроз и боли? Это для Кинга не характерно? Стоит начинать бояться?

– Если эта девушка действительно что-то для тебя значит, а я склонен думать, что это так, ведь для абы кого не борются с внутренними демонами так, как это сейчас пытаешься сделать ты. А силу этих демонов я хорошо знаю. И знаю то, что ты всё равно им проиграешь – это дело времени. Мы сильны там, где требуется терпеть боль, а перед наслаждением таким, как ты и я, не устоять. Мы игрушки нашей похоти, страсть вертит нами, как щепкой волна. Но ты хотя бы пытался. Это мило.

– Иди к дьяволу, – сжал зубы Энджел.

– В глубине души ты знаешь, что я прав и для всех так будет лучше. И для тебя, и для неё – тоже. В дальнейшем это избавит её от горечи разочарований. В конце концов ты можешь подать ей это под таким соусом, что тебе же и посочувствуют. Плохой отец заставляет хорошего сына жениться по его указке, шантажируя жизнью возлюбленной и её, ещё не родившегося, ребёнка? Ведь звучит, правда?

– Я так понимаю, ты сейчас озвучиваешь план «В»?

– Уверен, ты достаточно разумен и эгоистичен, чтобы он нам не понадобился.

Энджел отвернулся, стараясь хотя бы так отгородиться от Кинга. Он понимал, что уступит, что это дело времени. Да, так разумнее и так проще, так удобнее, но… так неправильно, в конце концов.

Было такое чувство, словно он идёт по тонкому и скользкому льду. Он поскользнётся, камнем пойдёт под воду – и хотелось, чтобы всё это уже поскорее осталось позади. Вернуться туда, где ему место. Борьба бессмысленна и опасна.

– Если ты думаешь, что я вот, просто, тебе в угоду предам человека, который мне верит – ты ошибаешься.

– Что? Решил их упрямства побыть героем? Глупо, Энджел, слишком глупо. Ты разрушишь всё – и что приобретёшь?

– Семью.

– Оно тебе надо? Ответственность, которую придётся нести и завтра, и послезавтра – годами. Как долго ты сможешь оставаться верным?

Рэй положил руку на пальцы Энджела и они показались раскалённым, обжигающим железом.

Энджел отдёрнул руку:

– Не знаю. Как раз есть повод проверить. Рэй, я серьёзно – прошу, оставь меня в покое. Всю мою жизнь ты играл в меня, как хотел. Я был одновременно и любимой твоей игрушкой, и самой жалкой твоей марионеткой. Один единственный раз – я не прошу ни твоей помощи, ни поддержки, ни материального содержания. Просто оставь меня в покое! Дай мне хотя бы шанс попробовать жить по-человечески? Если я сорвусь – что ж? Тогда сорвусь.

– Время не ждёт и Сангрэ ждать не станут – срок у Ньевес будет лишь увеличиваться. Ты создал проблему…

– Я?! Ты серьёзно?! Ты приказ мне спутаться с этой девицей! Она мне даже не нравилась. И можешь хоть на части меня порезать – я на ней не женюсь.

– Женишься, – невозмутимо отозвался Рэй.

Правда, лёгкие и шутливые нотки окончательно исчезли из его голоса. Теперь он зазвенел, как сталь.

– Глупо было даже надеяться решить всё это дело по-хорошему. Но я попытался.

Рэй вздохнул и пожал плечами:

– Один из моих людей как раз прямо сейчас следит за твоей красавицей Ирис.

– Я так и думал! Откровенно говоря, я этого ждал.

– Да, я понимаю. Поэтому я и предложил пропустить часть с угрозами. Но если ты настаиваешь на такой игре – не стану тебя разочаровывать. Если ты не согласишься, я попрошу моего верного пёсика устроить небольшой наезд. Или лучше аварию – я пока не решил. Куда торопиться? Времени-то навалом.

– Ты блефуешь.

– Рискнёшь проверить?

Энджел молчал.

Рэй усмехнулся:

– Мы оба знаем, что нет. Заканчивай дурачиться. Ты поиграл в независимость. Надеюсь, было весело.

– Надеюсь, тебе тоже не станет скучно.

– Угрозы самоубийства? О, Энжи, мы оба знаем, это, увы, невозможно. Ты не поверишь, я столько раз пытался – но мы бессмертны. Люди даже не представляют, как это досадно: не иметь возможности остановить это нескончаемое, нудное кино, именуемое жизнью.

– Мне не интересны твои трудности. У меня куча своих.

– Да, я знаю. Я дам тебе немного времени, чтобы уладить всё с Ирис. Могу помочь, если хочешь. Устроим небольшой мальчишник, и отошлём ей видео. Она сама выставит тебя в два счёта, и тебе не придётся ничего ей объяснять.

– Спасибо за отеческий совет, но я разберусь без тебя. Хотя бы это сделаешь? Не суйся в это.

– А ты обещаешь жениться на Ньевес?

– Я сделаю то, что ты хочешь. Взамен ты сделаешь вид, что не знаешь ничего о существовании Ирис и никогда, ни словом, ни делом её не тронешь. Это моя цена и моё условие. Ирис – неприкосновенна.

– И неприкасаема. Легко. Можешь не беспокоиться. Ступай, уладь дела и возвращайся в лоно семьи, мой блудный сын. Сегодня вечером намечается увлекательное развлечение – тебе должно понравиться.

– Что ещё за развлечение?

– Ты в курсе о том, что недавно Элленджайтов стало на одного больше. Такой красивый и горячий мальчик – уверен, если тебе удастся сойтись с ним поближе, он тебе понравится. Совершенно в твоём вкусе.

– Рэй! Ты думаешь сейчас мне это интересно?! Я слишком увяз в проблемах с девочками, чтобы думать о красивых мальчиков.

– Ты просто его не видел, – засмеялся Рэй. – Мальчишка – просто огонь! Или, скорее, лёд. Который так приятно топить.

– Иди ты!

– Уверен, когда ты его увидишь, твоё мнение изменится. Но, предупреждаю, Сандра успела заграбастать себе красавчика вперёд нас всех.

– Что?.. Ты о чём?

– А она тебе не писала? Вот чертовка! Всегда знал, что твоя сестра не промах. Природа каким-то образом вас перепутала, и Сандре досталось больше яиц, чем тебе.

– Я как ни будь переживу то, что так не разу ни увиденный мной герой-любовник достанется ей.

– Он желает получить её в полное пользование.

– Это как это?

– Возможно, жениться надумал. И даже предложил выкуп – кровью и болью. Ты придёшь на сегодняшнее шоу поболеть за моего противника?

– Я не знаю. Возможно.

– Приходи. Порадуем Сандру вместе, сказав, что всё улажено и осталось только организовать свадебку. Будь она больше похожа на других девчонок, могла бы получить от процесса удовольствие. Но что-то мне подсказывает, что от Сандры помощи в этом деле мы не дождёмся.

Подмигнув ему, Рэй бросил чаевые официантам на стол и легким, пружинящим шагом направился к выходу.

– До встречи. Увидимся вечером. И не думай ничего выкинуть. Не усложняй, Энджи.

Плавным движением Рэй надел солнцезащитные очки, скрыв за ними глаза и вышел на залитую солнцем улицу.

Разговор был завершён.

Оставалось решить – что делать дальше. Бороться? Или «поступить правильно»?

Глава 23. Альберт

Это самому мне казалось странным, но в последнее время всё удивительным образом ладилось. Я не припомню времени, когда чувствовал бы себя так хорошо и спокойно. Люди не до оценивают значимость спокойной совести. Она действительно высокая.

Я слишком долго раскачивался на эмоциональных качелях между двумя женщинами: Катрин или Синтия? Синтия и Катрин – вместе они отказывались сочетаться и оставаться в моей жизни. И тут, как говорится, не было бы счастья, но несчастье помогло.

Дорогая сестрица всегда слишком любила новые игрушки. Так было с ней с детства. Если она хотела что-то получить, она находила способ достать желаемое. И всегда добивалась своего.

Лучшая игрушка – новая игрушка. Так думает не только моя любимая сестрица. Она всегда была подвержена мрачному и зловещему обаянию безвременно усопшего Ральфа II. То, что она решила его воскресить следом за мной показательно. И показательно дважды, говорило о её приоритетах лучше всяких слов. К слову, она могла бы бесконечно долго и красочно распинаться о любви к третьей стороне нашего братско-сестринского треугольника, но факт остаётся фактом – наш с ней дорогой Ральф III продолжает прибывать в небытие.

Я мог понять то, что она решила вернуть отца, о котором было в своё время столько толков и пересудов, и это среди людей, в общем-то, к сплетням не слишком склонных по той простой причине, что каждому из Элленджайтов частенько приходилось быть объектом пересудов. Дочь, желающая узнать отца ближе – это естественно. Если сближение происходит не в постели.

Я думал, что меня в этом жизни уже нечем не шокировать. Мать его, я собственную смерть пережил. Пережил всю семью. Я видел… да чего я только не видел?

Но застав Синтию трахающуюся с Ральфом я потерял дар речи. И это, наверное, к лучшему для всех. Что можно сказать в такой ситуации.

Я не оправдываю Ральфа. Откровенно говоря, он был так накачан наркотой, что вообще вряд ли оставался вменяемым. В таком состоянии понижена все сдерживающие механизмы, ты принадлежишь лишь инстинктам. К тому же он только недавно «воскрес». Я отлично помню то состояние нереальности, в каком пребывал свои первые дни. Да и трудно принять тот факт, что взрослая девица, выглядящая старше тебя самого – твоя дочь. Да ты, принимаешь информацию об этом, ты её не отрицаешь, но по сути для тебя она пустой звук. Отцовские чувства так не работают.

А Синтия умела разбудить в мужчине его тёмную сторону.

Винил ли я его? Не знаю. Я мог понять, почему он взял то, что ему предложили – необременённый моралью, под кайфом, едва вменяемый от боли.

Я не мог преодолеть чувства брезгливого не понимания к Синтии. Скажу больше – я больше не желал её понимать. Да, двойные стандарты. Мне, человеку, рождённому в викторианскую пуританскую эпоху простительно.

Весь последний год у меня было такое чувство, что между мной и моей сестрой-любовницей натягивают и натягивают нить, которая, как резинка, в любой момент могла с сухим щелчком начать притягивать, ломая всё то, что я с таким трудом старался выстроить в своей новой жизни, круша преграды и препятствия. Что тёмная вода, булькающая на дне души, чёрная, липкая и мерзкая, как нефть, фонтаном ударит, не оставляя белых пятен.

Я боялся, что, когда моя тёмная сторона возьмёт вверх, это сломает Катрин.

Но в тот момент, когда я застал Синтию с Ральфом, та самая упругая нить, соединяющая нас всю жизнь, не дающая мне свободы не натянулась, создавая непреодолимое притяжение – она порвалась.

Да, я говорил, что хочу конца наших отношений – и я не лгал. Я правда давно уже тяготился этим чувством, что, как яд, отравлял и не давал двигаться дальше.

Но, замерев на пороге и наблюдая процесс, я вдруг испытал невыразимое облегчение. Я был наконец-то свободен.

Это жалкое, лживое существо больше не казалось мне очаровательным. Дело не в ревности. Просто… есть предел у всего. Даже для тех, кто презирает границы.

Или, может быть в тот момент не умер, а родился новый я, тот самый, который рядом с Катрин научился быть лучшим. Моя светлая сторона окрепла. Рядом с ней лучшее не казалось смешным, а порядочность и верность – слабостью. Оставаться верным сложнее, чем изменять? На самом деле нет. Когда по-настоящему любишь.

Я больше не любил Синтию. Даже как сестру. Потому что она, прикрываясь этой нашей кровной связью, не отпускала меня, а я, как дурачок, вёлся на поводу ложных принципов и фальшивых идеалов.

Бывает момент, когда старые привязанности и любовь спасают и за них стоит держаться до последнего, а бывает, когда старая любовь это балласт от которого лучше всего поскорее избавиться.

Насколько я был связан, не осознавал, пока не освободился.

Я стоил, облокатившись на дверной косяк и наблюдал, как Ральф трахает мою жену и любовницу. Не испытывая ни страсти, ни злости, ни возбуждения – отстранённо, как на посторонний предмет. И в этот момент было так легко дышать.

– Ты и будешь стоять там и смотреть? –раздался насмешливый голос Синтии. – Может присоединишься к нам?

– Мне и тут вполне удобно.

Лишь только услышав мой голос, Ральф понял, что они с Синтией не одни.

Поскольку процесс был завершён, он поднялся и предпочёл завернуться в бархатный чёрный халат с серебристыми вставками. Он смотрелся в нём эффектно.

Впрочем, он всегда и во всём смотрелся эффектно и эстетично. Такой вот дар. Или проклятие.

– Я не стану извиняться за то, что помешал.

– Никто этого и не ждёт.

Синтия выглядела очень довольной собой. Видимо, в её измерении, всё случившееся должно было повысить её ценность в моих глазах. Что иногда творится в голове у женщин? Хотя, и мы порой бываем не лучше. Но правда в том, что если человек психически здоров, измена ему не сделает вас ни желанней, ни ценней. Злость убивает все хорошие чувства.

Хотя мне казалось, в тот момент я не злился – слишком омерзительно всё это было.

– Ты приехал зачем-то конкретным? Или – как всегда?

Синтия лежала на животе, помахивая в воздухе розовыми голыми пятками. Её тело было влажным и белым, как внутренняя сторона раковины, отдавало слабым перламутровым сиянием. И золотой нимб волос делал её как никогда похожим на ангела, которым она никогда не была.

Которым никто из нас не был.

– Почему ты думаешь, что я приехал к тебе? Я заехал с визитом к нашему новому родственнику. Простите, что помешал вам…

– Ты же обещал не извиняться, – оборвал меня Ральф.

Судя по его внешнему виду, растерянному и сердитому, он в этот момент предпочёл бы оказаться где угодно, лишь бы не там, где был.

– Вижу, ты и правда такой, каким тебя описывал моей отец, – я от души хотел наговорить им гадостей, поддеть и ранить. Чем больнее, тем лучше.

– Твой отец не был моим другом.

– Он говорил, что был единственным, кто с тобой не спал. Думаю, он мне врал.

– Амадей любил эксперименты в рамках. И всегда предпочитал девочек.

– Значит, не лгал. Именно так он про себя и рассказывал. Что ж? Поздравляю, дорогой… дядюшка. Ты начал в будущем тем же, чем закончил в прошлом – успел переспать со всеми близлежащими родственниками.

Я повернулся к Синтии, улыбнувшись ей со всем стервозным очарованием, что не отпустила природа.

– Надеюсь, тебя эта связь порадовала так же, как и меня.

– Ну, да. Я решила не отставать. Не понимаю, что ты так завёлся, братец? Тебе можно развлекаться, а мне – нельзя? Мы оба знаем, что ты первый переспал с ним.

– Не понял? – скрестил Ральф руки на груди, переводя сонный от боли, удовольствия и наркоты взгляд с меня на Синтию и обратно. – У вас состязание?

–Не совсем, -брезгливо поморщилась Синтия. – Просто Ральф, как всегда, слишком снисходителен к себе и строг со мной.

– Я строг с тобой? – зло засмеялся я.

– Неужели ты не понимаешь, что роль Полиции Нравов тебе не подходит? Я буду спать с тем, с кем захочу, тогда, когда захочу. К слову, если ты забыл – ты сам поставил крест на всём, что нас связывало. Ты решил быть верным своей белой голуби. Хотя мы оба знаем, что верность тебе не по зубам…

– Ничего ты обо мне не знаешь.

– Ты всегда была слабаком, Альби. Бедный, ведомый, слабый обиженный мальчик… кстати, кого к кому ты ревнуешь? Меня к нему? Или его – ко мне?

– Мне лучше уйти.

– Не смею задерживать. Можешь убираться на все четыре стороны. Мы оба знаем, что это ненадолго, во чтобы ты сам сейчас не верил.

Я не стал спорить. Хотя очень хотелось. Однако, если я чему-то успел научиться за последний год, так это именно тому, что то, чего очень-очень хочется, лучше всего и не делать. Это страсти. От страстей правильно избавляться.

– Альберт! Подожди, – рука Ральфа, легко упавшая мне на плечо, не должна была меня остановить.

Но остановила.

Он потянул, заставляя меня обернуться к себе.

Бледный, слишком красивый для живого человека, будто светящийся изнутри. Длинные волосы вились за ним, как локоны утопленницы в воде. Или колышущиеся водоросли.

– Чего тебе? – довольно грубо отозвался я, сбрасывая его руку.

– Я не знал, что это может причинить тебе боль.

– Ты пытаешься извиниться?

– Да.

– Мы оба знаем, что мои чувства ничего бы для тебя не изменили. Люби я её хоть до одурения и разбейся мой мир вдребезги, это ничего для тебя бы не значило. Ты берёшь то, что хочешь. Не то, что бы я тебя сейчас винил, пойми меня правильно. Я и сам во многом такой же. Но есть же хоть какие-то рамки? Она – твоя дочь. Дочь от женщины, которую ты, по твоим собственным признаниям, любил.

– Именно она её и убила, – с горечью выдохнул Ральф и на мгновение его лицо исказилось чувством, которое вполне можно было бы охарактеризовать, как злость.

– И что? Ты отомстил ей до полного оргазма? Скажи, ты об этом думал?

Он вздохнул, отступая на шаг:

– Мы оба знали, что я не думал. Вообще. Ни о чём. Я… я сожалению.

– Как всегда, да? Так же, как ты сожалел, когда спал с женщиной своего брата?!

– О чём ты?

– О Стелле.

– Что за чушь? Она не была женщиной Винсента…

– Она ему нравилась. Ты об этом знал. Она была влюблена в тебя, ты и об этом знал. Но ты просто использовал её…

– Я…

– Что – ты?! Лишил влюблённую в тебя до потери разума девушку невинности, а потом – сдох?

– Откуда я мог знать, что у меня получится?

– Ну, ты очень старался – старался избежать последствий своих собственных поступков.

– Моя смерть стала благом. Каждый прожил свою жизнь так, как должен был. И, если бы я решал, меня бы здесь не было.

– Я говорю не об этом!

– Я понимаю, о чём ты говоришь и, Альберт, я не хочу с тобой ссориться. Очень. Ты единственный, кто напоминает мне о моём мире. Ты нужен мне. Что мне сделать, чтобы искупить то, что… случилось.

– Да делай ты, что хочешь. Мне правда всё равно.

– Если бы это было так, ты не смотрел бы на меня с таким отвращением.

– Отвращением?.. Может быть, не знаю. Дело не в том, что ты был с Синтией – с ней кто только не был. Хотя я надеялся, что новую главу мы начнём иначе.

Мне в тот момент искренне казалось, что мы друг другу поняли. И, как не злился я на Синтию, как не был разочарован в новом члене (вот уж в прямом и переносном смысле слова) нашей семьи, я надеялся, что хоть какое-то подобие привязанности мы друг к другу сохраним, раз уж взаимоуважением невозможно. Так что когда через пару дней я заехал к Катрин и узнал, что он наносил её визит…

В тот момент я понял, что до этого вообще не знал злости. Я даже не злился – меня жгло калёной яростью. Этому мерзавцу мало показалось Синтии, он решил поближе познакомиться и с Катрин? Она меня уверяла в том, что всё дело в деньгах и каких-то планах на совместные опыты. Я верил, что от денег этот мерзавец не откажется. Как и он неё самой. Не исключено, чтобы позлить меня. Или из скуки. Или ещё каким-то малоприятных мотивов.

Дело не в том, что я не доверял Катрин. Я… да, не доверял. Слишком хорошо зная силу искушений и разрушительных страстей, я предпочитал держать мой ледяной цветок подальше от пламени.

Как мог, я держался, чтобы не оттолкнуть Кэтти отвратительной ревностью и подозрениями. Нет ничего более жалкого и разрушительного, чем ревность. Стоит этой гадости появиться в отношениях – считай, пиши пропало. Это как тараканы в квартире или ржавчина на металле, ничем не извести и не остановить. Будет увеличиваться, пока всё не рухнет.

Избавится от этого разрушительного чувства сложно. Куда-проще устранить раздражитель – как вырезать опухоль или вскрыть абсцесс.

Кипя праведным негодованием и яростью, после разговора с Катрин я, почти следом, направился в Кристалл-холл. И набросился на Ральфа со всей накипевшей во мне за последние дни злостью.

– Какого чёрта ты делал у моей жены?! – набросился я на него с кулаками прямо с порога.

Благо, встретились мы с ним в большом холле.

– И тебе – здравствуй, Альберт. Если не затруднит, не мог бы ты отпустить мой воротник и держать дистанцию. Я сегодня совершенно не в настроении её сокращать.

– Не заговаривай мне зубы! Я задал прямой вопрос и хочу, чтобы ты мне на него ответил.

– Тебя кто-то покусал по дороге? Ты производишь впечатление умного человека, но ведёшь себя сейчас как-то не умно.

– Плевать!!! Ты врываешься в мою жизнь и рушишь всё, к чему прикасаешься. Ладно Синтия… здесь я готов смириться. Хотя и это как удар в спину…

– Постой, ты вообще о чём? Какие удары в спину?

– Можешь считать меня наивным идиотом, но я в душе надеялся, что мы будем на одной стороне. Конечно, ты и я – это совсем не та семья, чтобы была в прошлом, но мы могли бы хотя бы попробовать возродить былое единственно. Вместо этого ты раз за разом исхитряешься всё портить.

– Успокойся, Альберт. С Синтией, признаю, я был не прав. Как и в случае с тобой, кстати. Прощаешь же ты себя за короткую интрижку со мной, прости и её.

– Да при чём тут Синтия! Я сейчас говорю о Катрин. Зачем ты поехал к ней, да ещё за моей спиной?! Что ты задумал?

– Ты не поверишь, но против тебя – ничего.

– Однако на мой вопрос ты так и не ответил.

– На какой вопрос? – устало потёр он виски. – Ах, да. Зачем я поехал к твоей невесте? Всё банально и не очень весело, даже, я бы сказал неприятно. Но – за деньгами.

– Что?! Тебе нужны деньги?

– Всем нужны деньги.

– Живя в этом доме ты испытываешь в чём-то нужду?

– Да. В свободе. Мне не пятнадцать, чтобы выпрашивать на карманные расходы.

– Ты мог бы попросить у меня.

– Я не хочу просить! Я требую то, что принадлежит мне по праву рождения. То, что моё.

– Тебе и правда нужны только деньги? Это не повод для подката?

– Подката?.. Интересное слово. И всё так, как я говорю. Деньги – это цель.

– Сумму ты озвучил не маленькую.

– Моя настоящая часть больше. Но я вполне готов удовлетвориться этим. По крайней мере – пока.

Голос Ральфа, обычно меланхоличный и прохладный, навевающий мысли о романтике и интиме, на этот раз звучал по-деловому сухо. Будто я разговаривал с другим человеком.

– Мы видели недавно. Ты ничего не говорил о деньгах.

– Послушай, ты серьёзно настаиваешь на то, чтобы я предоставил тебе полный отчёт о своих намерениях?

– Я… я просто хочу понять. Ты не кажешься человеком меркантильным. Скорее, из породы мечтателей. Их тех, кто плывёт по течению, а не борется с ним. Ещё, несмотря на твою сексуальную распущенность, ты кажешься порядочным и далёким от стяжательства. Я хочу доверять тебя, но каждый твой новый поступок плохо вяжется в предыдущем.

– Если я не стану объяснять моих мотивов, денег я не увижу?

Я сжал челюсть, удерживая бранные слова. Неприятно разочаровываться в людях. А также в собственном убеждении, что умею в них разбираться.

– Увидишь. Конечно, увидишь. То, что твоё, то твоё. Всё по справедливости. Адвокаты решат нашу маленькую проблемку. Но, сделай милость, впредь материальные вопросы решай через меня. Мы оба прекрасно знаем, кто по-настоящему заведует активами.

– Верно. Кое-что не меняется. Столь низменная материя, как презренный металл, не должна касаться столь возвышенных существ, как наши женщины.

– Я понял и оценил твою иронию. А ты, будь добр, исполни мою просьбу. И сделай мне небольшое одолжение – постарайся пореже попадаться мне на глаза. Кажется, близкородственных отношений между нами не выйдет.

– Это стало понятно с первого раза.

– Что?

– Первой встречи – я хотел сказать. Альберт, подожди! Ты уже уходишь.

– Я сказал всё, что хотел.

– Как погляжу, ты мастер вести диалоги?

Отчего-то я не мог без горечи даже смотреть на него. Ничего не мог поделать с ощущением того, что меня предали и обманули.

Мне было сложно бороться с тем, что меня тянуло к нему – ни как к любовнику (слава богу), мне не хватало его общества, я желал духовной близости, общности, дружеского союза. Та ночь, что была у нас однажды, была лишь эпизодом, проскользнувшим, как сон. Я искренне жалел о случившемся, поскольку некоторым отношениям лучше не выходить за рамки дружеских.

Я знаю, это глупо – мы едва знакомы. Мы не были друзьями. Я его не знал, и он ничем не был мне обязан. Но чувства часто бывают иррациональны и противоречат разуму. Я злился, я был разочарован и расстроен.

– Куда ты так торопишься? Уйти всегда успеешь.

Он правда пытается меня удержать?

– Ради чего оставаться.

– Ты считаешь, что я тебя обидела. Останься и прими мои извинения. Хочешь, чтобы я объяснил, зачем мне деньги?

– Да дело не в деньгах!

– Я понял, в чём дело, – спокойно и твёрдо перебил он меня. – И я тоже хочу, чтобы ты понял меня. И да, ты прав – самому они мне мало нужны. Как и всё, что сейчас меня окружает. Эта жизнь – не моя жизнь. И я вовсе не планирую в ней надолго задерживаться. Когда ты не ценишь себя, не ценишь летящие мгновения, легко перестать ценить других людей и, нечаянно, причинить им боль. В последнем я хорош.

Он сел на один из многочисленных белых диванов, расставленных по огромному холлу. Жестом предлагая мне последовать своему примеру.

– Деньги – эта моя страховка для одного человека. И, в случае, если я не смогу довести это дело до конца, сделай одолжение – возьми это на себя?

Я нахмурился. Мне не нравился его тон.

Я не люблю, когда легко говорят о смерти. Смерть не бывает лёгкой. Особенно у таких, как мы. Нет, пока он упоминал её только вскользь. И всё же я ощущал её леденящее, морозное дыхание.

– Я не совсем тебя понимаю.

– Я разъясню, – он снова повертел стакан с бренди, поворачивая то в одну, то в другую сторону, в задумчивости наблюдая, как жидкость плещется, ударяясь о прозрачные стенки. – Я бросил вызов Кингу.

Нельзя сказать, чтобы я был удивлён. Эллиндж был не мал, но всё же недостаточно велик для того, чтобы две такие личности, как Рэй и Ральф не встретились, не притянулись и не пересеклись друг с другом как-то иначе.

– Зачем? Так скучно стало жить? Не чем было больше развлечься? Или ты пытаешься этим что-то кому-то доказать?

– Основная причина по которой я это сделал – его дочь Сандра.

Я едва не подавился словами, которые уже вот-вот готовы были сорваться с моего языка. Не знаю, чего я ожидал. Слов о противостоянии, о бессмысленности и глупости существования, о… да о чём угодно.

– Сандра?

– Да, Сандра, – откинул он волосы со лба с лёгким раздражением.

– И что с Сандрой? Как ты бросил ему вызов.

– Я готов стать его игрушкой на его условиях. Я она – мой ценный приз.

– Ты с ума сошёл? Это даже звучит как бред. Я знаю Рэя, и… мне кажется, он с тобой уже сыграл свою партию.

– Игры бывают разными. Если он заставит меня кричать от боли, я проиграю. Но на самом деле этого не случится.

– Ты не знаешь Рэя, – мрачно сообщил я.

Естественно, нисколько не обрадовавшись доставшемуся мне признанию.

– Я знаю себя. По условиям, если ему не удастся меня расколоть, он отпустит свою дочь и перестанем её контролировать.

– Ты думаешь, он сдержит слово.

– Уверен. Он – жесток, но у него есть определённое чувство чести. Ведь он один из нас. Вопрос лишь в том, что кричать я не буду, но выживу ли?..

Я непроизвольно дёрнулся, скривившись. Господи! Как же я всё это ненавижу. Эти игры, эти пари, эту кровь и боль. На саморазрушение дорогих людей глядеть всегда больно.

– Когда он её отпустит, Сандра может оказаться некуда идти. Я хочу, чтобы у неё всё было хорошо.

– И твои деньги обеспечат ей прекрасную жизнь? – я не мог удержаться от иронии.

– Всё верно. Если со мной что-то случится, дай слово, что проследишь, и они поступят на её счета?

– Звучит всё безумнее и безумнее. С чего тебя вообще вдруг озаботила её судьба?

– Я люблю её.

Финиш!

Наверное, в этот момент я уронил челюсть на пол.

– Что ты курил в последнее время? Чтобы не принимал – снижай дозу. Приятель, у тебя потеря чувства реальности.

Его лицо осталось невозмутимым. Ну, если только челюсть упрямо сжалась. Чуть-чуть.

– Я не прошу твоих комментарий на этот счёт. Я прошу выполнить мою волю в том случае, если она окажется последней.

– Ты любишь эту чокнутую, больную на всю голову девицу?! Да ты её едва знаешь! Сколько раз ты вообще её видел?

– Дважды. Но это ничего не меняет.

– Слушай, я бы тебя понял, будь ты девственником, впервые познавшим женщину. Ну, там от гормонов крышу снесло и всё-такое прочее… но ты же вроде из другого теста.

– Ещё раз, медленно и по буквам: тебе не нужно верить в мои чувства. Ты спросил, почему я это делаю – я тебе ответил. Хочешь верить, что я это делаю на зло Кингу, или чтобы развлечься, или это для меня один из способов с пользой уйти из этой ненужной мне и пустой жизни – верь. Возможно, частично всё это правда. И я понимаю, что девушка не испытывает ко мне никаких чувств. Но если её оттуда не вытащить, она пропадёт. А она заслуживает хэппи-энда. Хотя бы потому, что выросла там, а ещё сохранила какие-то понятия о добре и зле. И она очень красивая. Я хочу дать ей шанс. Моя жизнь всё равно бессмысленна.