Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 230 (всего у книги 349 страниц)

– В таком изложении на правду больше похоже. Но ты даже не пробовал жить.

– Не факт, что Кинг меня прикончит. Но нам всё равно нужно будет где-то жить.

– Ты… отчаянный ты парень. Жить с Сандрой Кинг? Я бы охотнее поселился в одном дом с брыкающейся лошадью.

Ральф улыбнулся:

– Ну, так мы договорились?

– Сам знаешь, что да. Я позабочусь о Сандре. А ты дай слово, что за моей спиной больше не станешь встречаться с Катрин.

– Я обещал участвовать в каких-то её опытах.

– Что ещё за опыты?

– Не знаю. Она собирается изучать особенности нашего организма и можно ли применить их на благо человечества. Я пообещал поспособствовать.

– То есть, – -сощурился я, – ты мне отказываешь.

– Я не стану пытаться обольстить твою девушку. Можешь не верить, но такого даже в мыслях не было.

– А спать со мной или с Синтией было в твоих мыслях?

Лицо Ральфа сделалось меланхоличным и строгим, как у скорбящего ангела:

– Нет.

– Вот видишь. Мне будет спокойнее, если встречаться тет-а-тет вы не станете.

– Я даю тебе слово, что не приближусь к Катрин и пальцем её не трону. Твоя дружба для меня дорога. Я не стану ею рисковать.

– Однако в истории с Винсентом…

– Мы не были с братом друзьями. И Стелла была влюблена в меня с детства. Там совсем другая история. Ну так что? Если что-то случится, я могу рассчитывать, что ты не оставишь Сандру без поддержки?

– Ну, ей моя поддержка будет нужна, как собаке пятая нога и обрадуется она ей, как чуме египетской. Но раз ты просишь – обещаю. Только я бы на твоём месте выжил.

– У меня есть стимул. Я на самом деле её хочу. Я не надеюсь умереть. Моя просьба просто страховка.

– Зная Рэя – небезосновательная, – мрачно вздохнул я. – И когда кровавый выкуп за невесту.

– Сегодня вечером. Хочешь пойти со мной? – невинным голосом предложил он.

Глава 24. Энджел

Столкнувшись с Энджелом Сандра не поверила своим глазам.

– Что ты здесь делаешь?! – зашипела я, словно кошка, которой отдавили хвост. – Только не говори мне, что отец сумел уломать тебя и ты теперь согласен плясать под его дудку!

– Если ты меня просишь об этом – хорошо, не скажу.

Он выглядел как обычно. Я не могла определить, вполне ли от трезв, но даже если и успел что-то принять, сильно затуманить свой разум, в любом случае, не успел. И всё же… я была ужасно разочарована, увидев брата в наших подземных трущобах. Снова!

– Я спрошу снова, Энджел: что ты здесь делаешь? Тебя не должно быть здесь! Ты обязан был быть рядом с Ирис.

– Обязан? Ну, знаешь ли, звучит как-то не очень… мягко скажем – обременяюще.

– Я не понимаю. Ты не станешь бороться с ним?

– Это то, чего ты хочешь? Чтобы я боролся?

– Да, чёрт возьми, Энджел! Это именно то, чего я хочу. Чтобы ты противостоял ему! Чтобы защищал свою женщину и своего ребёнка! Скажи, что я не что-то неправильно поняла, что ты здесь совсем не потому, что готов, в очередной раз, как телок на верёвочке, следовать по его указке?

– Почему ты так за неё переживаешь? Какая тебе разница – Ирис или Ньевес? С кем из моих весёлых пташек я останусь в итоге тебе-то не всё ли равно?

Сандра почти до крови закусила губу, стараясь сдержаться и не дать лишним словам сорваться:

– Нет, – покачала она головой. – Не всё равно.

– Это моя личная жизнь. Мой выбор. Тебя он не касается, Сандра.

– Касается. У меня не так много близких людей. Вернее, кроме тебя у меня их нет вовсе. И для меня важно – уважать тебе, Энджел. Женщина должна уважать мужчину которого любит, потому что без уважения ни одна из нас по-настоящему вас любить не умеет. Но ты ведёшь себя раз за разом как тряпка. В тебе что – совсем не стержня? Совсем не гордости?

Против воли линия челюсти Энджела сжалась крепче:

– Миленько, дорогая сестрёнка. И, как всегда, твоё мнение взвешенно и разумно…

– Взвешено и разумно – это твой конёк, – с презрением дёрнула плечом Сандра. – Меня тошнит от такой разумности. И от тебя. Ты трус, Энджел. Слабак и трус. Ты мог не бороться за себя и идти ко дну – но ради своей женщины и ребёнка ты должен был хотя бы попытаться выплыть. Неужели тебе самому не надоело быть дрожащей тенью Рэя Кинга? Неужели никогда не хотелось стать чем-то большим?

– Хотелось. Иногда. Но на самом деле моё место здесь. Рядом с ним. Потому что на самом деле я такой же, как он. Мы связаны куда крепче, чем ты готова это признать. Даже если тебе это не нравится.

– Ты просто бросишь её одну? Ты правда это сделаешь?

– Что ты хочешь от меня услышать?! Я не знаю!

– Ты – не знаешь?! Господи, Энджел! Да как можно быть таким… безответственным.

– Я не уверен, что в результате всех моих героических усилий не станет хуже для всех нас: меня, тебя и даже самой Ирис. Так, по крайней мере, её жизни ничего не угрожает. Рэй позволит мне позаботиться о них.

– Рэй-то может быть и позволит, но я что-то сомневаюсь, что Ирис согласится. Я бы на её месте точно не согласилась.

– Ирис не ты.

– Но ты знаешь, что я права: ты её потеряешь. А вместе с ней и те остатки чего-то стоящего, что в тебе остались. Ты не должен так поступать с вами обоими! Не иди на поводу у Рэя.

– Тебе легко говорить, Сандра. Её кровь не на твоих руках останутся в случае ошибки.

– Только не делай вид, что именно это для тебя главное, – почти с ненавистью проговорила Сандра. – Кого ты пытаешься обмануть? Я, – увы! – слишком хорошо тебя знаю. Не страх заставляет тебя отступать. Вернее, может быть и страх, но не перед Рэем. Ты боишься не этого – ты не хочешь связывать себя с кем-то слишком тесно. Боишься отказаться от своего образа жизни, своих жалких удовольствий. И потому… потому ты сам жалок, брат. Ты делаешь неправильный выбор. И ты раскаешься. Очень быстро – быстрее, чем сам думаешь. Только ничего уже нельзя будет вернуть. Жизнь не кинолента, плёнку не отмотаешь…

– Я понял твой взгляд на вещи. Ты меня не щадишь. Говоришь, что думаешь.

– Почему нет?

– Действительно? Но тогда и я стану говорить с тобой напрямик. Справедливо?

– Вполне. Если, конечно, найдёшь, что сказать.

– Я найду. Не сомневайся. Слышал, у тебя налаживается личная жизнь, дорогая сестрица?

– Это-то здесь при чём?

– Мы – семья. И все мы взаимосвязаны.

– Вряд ли мимолётную интрижку можно назвать «личной жизнью».

– По крайней мере, с потерей драгоценной девственности тебя можно поздравить? Все так носились с этим явлением, а ты закончила тем, что швырнула себя первому встречному. Или… для тебя он не первый встречный? Ты его любишь?

– Нет.

– Он тебе, хотя бы, нравится?

– В какой-то степени.

– Да? И в какой?

– Он самый красивый из всех, кого я встречала – включая и мужчин, и женщин. В нём есть шарм, он весь словно искрится – лунный принц в лунных блёстках. Подобное обаяние не может не нравиться. В толпе людей он будет сверкать, как бриллиант среди булыжников. Так что он броский, яркий, запоминающийся. И, выбрав его первым своим любовником, я не прогадала – он хорош.

– Ух, ты! Какое совершенство! Однако, по-моему, ты сама учила меня отбрасывать всё, что стоит до простой частицы «но». Я ведь прав? Именно она сейчас прозвучит.

– Он – Элленджайт. Один из нас. Со всеми вытекающими.

– И ещё он готов дать тебе шанс вырваться от отца. Разве это не подкупает?

– Не знаю.

– Ты же всегда этого хотела – вырваться. От нас. Освободиться. Стать, наконец, свободной? Вот он – твой лотерейный билет.

– Мало шансов на то, что это сработает.

– Сработает, дорогая сестра. Не сомневайся. Отец не согласился бы на эту дурацкую игру, если бы не был готов отпустить тебя. Конечно, он поиграет, как кошка с мышкой, удовлетворит свои амбиции и садистские наклонности. Но он тебя отпустит. При одном условии…

– Если останешься ты? – помрачнела Сандра.

В словах Энджела был смысл. В очередной раз брату приходится выбирать между ней и собой.

– Двоих он нас не отпустит. Вернее, он меня вообще не отпустит. Не потому, что ему нужна игрушка в моём лице. Я его сын. Как и Ливиан. И мы унаследуем его Тёмную империю. И других вариантов нет. То, что ты расцениваешь слабостью и недостатком моих чувств к Ирис таковым не является. Да, было бы здорово отбросить всё и думать только о нас – обо мне и о ней, но так не получится. Мир – не добрая сказка, Сабрина.

– Думаешь, я это не знаю.

– Иногда вы, женщины, хотите слишком много… мы бы рады это дать, да не можем. Как бы вас не любили. Поверь, я обдумывал разные варианты. Проще всего было бы сбежать из города. И это не сложно. Я сумел бы обеспечить нам троим жизнь.

– Не сомневаюсь в этом. Но так почему – нет? Почему не поступить подобным образом?

– А как же ты?

– Я могла бы сбежать вместе с вами! Это на самом деле отличная идея. Мы были бы все вместе.

– Но недолго. Как спрятаться таким людям, как ты или я? Мы же приметны, как прожектор в темноте! Да и Рэй будет в ярости. Он станет искать. Наша жизнь на долгое время превратится в прятки с постоянным переездом с места на место. Материальная нужна, невозможность получить нормальное образование, отсутствие налаженного быта – вот что приложится к моей любви. Ну, и плюс, специальным бонусом, все особенности моего непростого характера. Когда-нибудь Рэй всё-таки отыщет нас. Тебя, меня и ребёнка он не тронет, Ирис же прикончить под дурное настроение ему ничто не помешает. Это на одной стороне весов. А на другой – я сделаю то, чего хочет от меня Рэй. И Ирис будет считать меня предателем и мерзавцем, а ты – тряпкой. Но ты уйдёшь сегодня со своим лунным красавчиком, получив шанс на лучшую жизнь, никто не помешает помочь Ирис… или даже продолжить с ней отношения, если она будет согласна.

– На последнее можешь не рассчитывать. Она бы предпочла бега и риск. Я её понимаю. Я бы тоже.

– Если хочешь считать меня слабаком, сестра – считай. Но переть против Рэя, когда обе руки вы мне свяжете узлом и каждую из вас можно будет использовать как повод для шантажа и угрозы – безумие. Я не вытяну, лишь всех подставлю. Такую ответственность я на себя не возьму. Если для того, чтобы не ставить под угрозу жизнь любимой женщины мне придётся от неё отказаться – я сделаю это. Но, клянусь, я отступаю на время. Придёт момент, когда я стану достаточно силён, чтобы взять то, что хочу и никто, даже Рэй, меня не остановит.

– Хотелось бы мне верить, что тебя ведёт лучшая, а не худшая сторона твоей натуры, Энжи.

Энджел усмехнулся с изрядной долей горечи:

– Они как правая и левая рука – обе всегда со мной. А теперь пошли. Скоро начнётся твой Кровавый выкуп. Посмотрим, на что способен твой Лунный принц?

Глава 25. Ирис

Входя в дом не ожидаешь увидеть в них посторонних. Дом – твоя территория, где тебе полагается быть в полной безопасности. Как странно, иногда в каком-то месте приходится привыкать годами, а иногда – зайдёшь, сделаешь вздох и понимаешь: это то место, где ты хотел быть всегда.

Квартира Энджела пришлась по душе Ирис сразу. Всё в этом месте словно нарочно было сделано по её вкусу, дожидалось её, как свою хозяйку. Правда, пожив немного, иногда, оставаясь в этом месте в одиночестве, уходя позже Энджела, она словно бы чувствовала на себе незримый, сковывающий взгляд, холодный и изучающий. Но естественно, всё это списывалось на воображение и бушующие гормоны.

Однако в этот раз, стоило переступить порог и ощущение того, что она не одна, стало слишком живым, почти осязаемым. Постороннее присутствие ощущалось прикосновением на коже.

Она вошла в холл и увидела его. И ещё до того, как мужчина успел что-либо сказать или сделать, ещё до того, как она успела рассмотреть его, чувство нарастающей беды вызвало почти паническую атаку. Будто из пространства выкачали воздух и стало нечем дышать.

Это был не тот страх, когда понимаешь, что твоей жизни что-то грозит. Такое ощущение бывает перед самым началом грозы, до первого ураганного выдоха, когда не разумом, но сердцем, всем своим существом ты понимаешь – вот сейчас и грянет. И ничего нельзя будет обернуть вспять. Ничего не изменится. А то, что случится, тебе совершенно точно не понравится.

Когда он шевельнулся, поднимаясь из кресла, чтобы двинуться ей навстречу, Ирис резко отступила назад и нечаянно толкнула столик, ваза из тонкого стекла, стоявшая на нём, упав на пол, раскололась с сухим неприятным треском, а заполнявшие её цветные стеклянные шарики раскатились по полу. Их стук неприятной дрожью отдавался во всём теле.

Мужчина скользнул взглядом по осколкам, равнодушно, а затем вновь поднял взгляд на неё.

Он казался высокой стройной тенью. Ирис не оставляло ощущение, будто стены раздвинулись и выпустили на свет нечто столь тёмное и прекрасное, угрожающее и неистовое, что она может лишь чувствовать, но не описать словами.

В одном человеке не могут уживаться лёд и пламя, свет и тьма, но в незнакомце, что стоял напротив неё, всё это было. Очень красивое бледное лицо в обрамлении чёрных вьющихся волос. Тонкий профиль с острым подбородком, высокими скулами. Поджарая, стройная и высокая фигура, легко вписывающаяся в перевёрнутый вниз вершиной треугольник – широкие плечи, длинные ноги, общая вытянутость пропорций.

Черное и белое чередовались в нём, как клетки на шахматном поле: белое лицо – чёрные локоны; белая рубашка – тёмные брюки. И никаких ярких пятен, если не считать кроваво-алых губ.

Ирис поняла, что знает, кто перед ней. Хотя они почти не говорили о нём с Энджелом. И никогда раньше не встречались.

Она молча смотрела на него, ожидая, когда он заговорит. Первым.

И он не подвёл:

– Здравствуй, Ирис, – сказал он таким голосом, ласкающим и карябающим одновременно, каким мог бы говорить сам Мрак, обрети он способность разговаривать.

Она чувствовала себя кроликом, парализованным даже не страхом, а чем-то большим, магнетическим и непреодолимым. Будто она была обезьянкой из бандерлог, попавший под влияние Каа.

– Рэй Кинг? – в её голосе прозвучал вопрос, хотя подтверждения не требовалась.

Она была уверена в своей догадке. И молчаливой кривой улыбки вполне хватило.

Рэй шагнул вперёд, приближаясь. Его острый взгляд был взглядом оценщика, беспристрастно оценивающего драгоценный камень. Или – товар.

– Что ж? Вынужден признать, ты красивее, чем я мог вообразить. Красота без изъянов явление в этом мире редкое. Я ожидал увидеть нечто более простенькое. Думал, ты похода на милых гламурных девчонок, с которыми приятно провести вечерок. В тебе же чувствуется порода.

– Я так понимаю, это констатация факта, а не комплимент?

Ей хотелось отшатнуться от него, отодвинуться, но вместе с тем инстинкт подсказывал – замереть и не двигаться. Не выказывать страха или удивления – ни выказывать вообще никаких чувств. Полное самообладание. Или его имитация, тут уж как получится.

– С какой целью вы пришли?

– Во-первых, было любопытно взглянуть на тебя. Мой сын не из тех, кто влюбляется.

– Поглядели?

– Да. И, как я уже сказал, я неприятно удивлён.

– То есть?.. Вы же сказали, что я красива и… кажется, во мне чувствуется порода?..

– Верно. Если сказать короче, ты мне понравилась. Я понимаю, что мой сын мог в тебе найти.

– Правда? Я польщена. Мы знакомы почти пять минут, а вы успели наставить мне кучу оценок…

– Ты понимаешь, что мой визит не несёт для тебя ничего хорошего. Мне жаль, потому что, как я уже сказал, ты мне понравилась. А мне редко кто нравится. Присядь, Ирис.

– Зачем?

– Чтобы не стоять столбом. К тому же сидя легче воспринимать неприятные известия. Поскольку, как я уже сказал несколько раз, ты мне понравилась, я буду с тобой честен. Вы не будете с Энджелом вместе.

Это прозвучало спокойно, но так, будто двух мнений на этот счёт быть не могло. Прозвучало так, что Ирис поняла сразу, чтобы она не сказала или не сделала, всё будет так, как захочет этот чёрный человек с белым лицом. И вместе с осознанием того, что как плетью не перешибить обух, так и её воле не пересилить волю этого человека.

Сердце облилось кровью, но беззвучно. У Ирис было не так много жизненного опыта, но у неё была отличная интуиция, а эта интуиция подсказывала, что ни истерики, ни просьбы на Рэя Кинга не подействуют. Он не воспринимал её враждебно, она просто была препятствием, через которое планируется перешагнуть. Если это получится, препятствие оставят в покое, если нет – снесут к чёртовой матери.

Инстинкт самосохранения просто кричал о том, что нельзя давать волю эмоциям, нельзя кричать и не стоит сопротивляться. Если Рэй захочет убить её, он её убьёт. С холодком в сердце Ирис поняла, что подобный вариант развития событий не исключён. Потому он и пришёл говорить тет-а-тет.

– Почему? – подняла она глаза, встречаясь с ним взглядом.

Впервые видя его глаза так близко, она поняла, что они не чёрные, как и Сандры и Энджела – полуночно-синие, как небо в глубоких сумерках. И ресницы длинные, как у куклы.

– Почему? – повторил он, чуть хмурясь. – Что – почему?

– Почему моя кандидатура вас не устраивает? Конечно, я не так богата, как моя, знаменитая теперь, кузина, но во мне та же кровь – я Элленджайт, пусть и не по прямой линии. И Катрин согласится выдать мне приданное. Уверена в этом. Если потребуется, мы заплатим вам ту сумму, что вы потеряете, лишившись возможности продавать вашего сына, как проститутку.

Она ничего не могла с собой поделать. Не хотела, чтобы в словах её сочился яд, но… он всё равно был.

Ирис ненавидела Кинга. Она была уверена, если бы не эта демоническая тварь, Энджел мог быть совсем другим. Он отравил его, развратил, использовал и ломал. А то, что после всего этого Энджел всё равно продолжал испытывать к отцу какие-то чувства… Ирис даже не хотелось задумываться о том, какие… только ещё больше отвращало.

– Вот как? Ты хочешь меня купить?

– Только не говорите мне, что не продаётесь. Это не так и мы оба это знаем. Назовите вашу цену…

– Не стану. Поверь, девочка, тебе она не по карману.

– Отпустите его. Отдайте мне. Не ломайте ещё сильнее, чем уже сделали. Пусть вы чудовище, но даже чудовища способны любить своих детей…

– По-своему, – с усмешкой протянул Рэй Кинг. – Чудовища любят своих детей по-своему. Вот и я делаю так же. Ты мне сейчас не поверишь, но на самом деле я сейчас делаю тебе одолжение. Счастье, что сейчас может дать тебе мой сын, будет недолгим. А вот разочарование и боль станут отравлять тебя годами, разрушая и сводя с ума. Но я разлучу вас, маленькая Джульетта, и твой Ромео женится на другой. И у сказки про большую любовь не будет счастливого конца. И это к лучшему. Потому что в сказках про большую любовь есть всего лишь два варианта: они умерли счастливыми и влюблёнными – это счастливый вариант. Если ты веришь, что любовь сильнее смерти. Или вы выживаете, но плата за это – наблюдать, как умирает ваша большая любовь. Разлагается между кастрюль и кипы грязного белья, которое забыли постирать. Дорогая моя! Ты правда веришь, что милые семейные вечера с попкорном и телевизора сделают моего сына счастливым? Что ты будешь ходить с ним в театр и пиццерию? Что его заинтересует смена подгузника младенцу? Что ты, как бы красива не была, сможешь остаться в его жизни единственный женщиной? Ах, да, вижу по лицу. Ты ненавидишь меня за то, что приходится всё это выслушивать, но ты же знаешь – я прав. И лучше для тебя ненавидеть меня, чем – его. Мой сын, как и я, выглядим красавцами, мы интересны, умны и опасны. С нами приятно коротать роман, но не жизнь. Мы не созданы для хороших девочек и семейных будней. Наш бог – Белиал и Асмодей. Наша суть – искушение и разврат. Мы полигамны и бисексуальны. Мы наслаждаемся, причиняя людям боль, разбивая их души вдребезги и кайфуем, когда они разрушают наши тела. И нас не изменить. Мы такие, какие есть. Но сможешь ли ты принять это?

– Почему я должна принять за истину ваши слова? Вы правда думаете, что достаточно вот-так вот надавить с тем, чтобы я отказалась от вашего сына?

– А что нужно сделать, чтобы ты от него отказалась?

– Вам? Ничего. Я не отступлюсь от Энджела до тех пор, пока не буду уверена в том, что… что я не нужна ему. Да, он порочен и испорчен, потому что вы его таким вырастили. Но он любит меня.

– Он так сказал?

– Да. Сказал. Но ещё и его поступки – они говорят за него едва ли не громче слов. И вы знаете, что я права. Вы не пришли бы сейчас ко мне, если бы не думали так же. Он меня любит. И может быть, у нас есть шанс…

– У вас его нет.

– Почему?

– Потому что решать будешь не ты и не Энджел, – из голоса Рэя исчезла напускная мягкость и насмешливость, он зазвучал холодно, сухо, расчётливо и очень жёстко. – Мой сын нужен мне рядом со мной. А ты в этой партии, девочка, лишняя. Тебе придётся отойти в сторону. И будет лучше, если ты согласишься сделать это по-хорошему. Потому что можно и по-плохому. Но тебе не понравится.

– Это угроза? Мне стоит начинать бояться?

– Я всё ещё надеюсь решить дело миром.

– Почему?

– Ты слишком часто задаёшь этот вопрос, девочка.

– Я больше не девочка. Так вы мне ответите? Почему вы тратите на меня время?

– Вместо того, чтобы по-быстрому тебя прирезать? Я часто веду себя как маньяк, и могу им быть. Но разумного во мне куда больше. И, как я уже сказал, ты мне нравишься. Ты слишком красива, чтобы тебя прирезать, как цыплёнка. К тому же, поступи я подобным образом, и Энджелу будет нечего терять. Он станет неуправляемым. Ты права насчёт его чувств к тебе.

Глаза Ирис радостно вспыхнула.

– О, женщины! Как вы порой бываете глупы! Но в этом и ваша прелесть. Мне жаль рушить вас союз. Ты не поверишь, но даже такая сволочь как я когда-то был влюблён. И со мной поступили почти так же, как я теперь поступаю с вами: мне не оставили выбора.

– Так вот почему вы теперь превратились в мрачного и жестокого типа? Из-за разбитого сердца?

Рэй засмеялся. Искренне. Хотя… это ведь Рэй? Даже в самом искреннем его смехе звучит нечто демоническое.

– Возможно, ты и права. Если бы не то печальное обстоятельство, я стал бы добрым и нежным. На самом деле, конечно, нет. Но я помню, как больно терять то, что хочешь больше всего.

– Так почему вы поступаете так с нами?! Оставьте нас в покое! Дайте самим решить, получится у нас обрести счастье или нет.

– К сожалению – не могу. Видишь ли, проблема в том, что Энджелу придётся жениться на другой девушке. Она, как и ты, беременна. От него.

– Что?! Это не правда! Он бы сказал мне…

– Нет. Не сказал бы. Потому что сам этого не знал. Но теперь тебе об этом говорю я. Не случись этого досадного недоразумения, я бы не вмешивался: живите, как хотите. Но войны с Сангрэ мне сейчас не выдержать. Поэтому, девочка, тебе придётся отойти в сторону.

– А если не отойду? – в ярости сжала пальцами подлокотники кресла, в котором сидела, Ирис.

Рэй медленно подошёл к ней, опустился на колено. Он улыбался, спокойно, можно даже сказать, нежно. Его рука легла на её пальцы.

– А если не отойдёшь, милая, – слова текли тихо, легко и мягко.

Он рывком заломил вверх ей пальцы, почти до упора, до хруста – ещё чуть-чуть и они вылетят из суставов. Не ожидавшая ничего подобного Ирис охнула, в равной степени от острой боли, как и от удивления, с негодованием глядя в его точёное лицо, в этот момент похожее на маску безмятежного идола.

– Не отойдёшь – я тебя подвину.

– Пустите, – выдохнула она.

Кинг кивнул и выпустил пульсирующую от боли ладонь девушки.

Баюкая её, прижимая к груди, Ирис больше на своего мучителя не смотрела.

– Вы хотите, чтобы я просто исчезла?

– Я хочу, чтобы ты его не держала. Не пыталась привязать к себе или как-то вернуть. Так и для тебя же будет лучше.

– А как же… как же мой ребёнок?! Почему я одна должна расплачиваться за это ошибку! Это несправедливо.

– Хочешь, чтобы я позаботился о твоём младенце?

Его пальцы вновь сошлись на её подбородке, заставляя девушку запрокинуть голову:

– Я могу и о тебе позаботиться. Ведь мы уже оба поняли, что я нахожу тебя очень красивой.

Ирис чувствовала себя так, будто по спине ползёт тарантул, перебивая мохнатыми лапками и угрожая в любой момент выпустить смертельный яд.

– Не стоит. Я сама справлюсь со своими трудностями. Вы меня убедили, – моргнула она.

Рэй усмехнулся. Одними губами. Глаза оставались мёртвыми, как у снулой рыбы.

– Я рад, что мы наконец-то поняли друг друга, девочка.

В этот момент в двери повернулся замок. Ирис ощутила такое облегчение, будто у неё с плеч упала гора.

Высокая тень сына, за чьей спиной ярко светился плафон, упала на тень отца, стоявшего у окна.

– Рэй?.. – выдохнул удивлённо Энджел.

Взгляд его метнулся от отца к Ирис, испуг в нём сменился яростью.

– Что ты делаешь здесь?! Я тебя не приглашал!

– Нет, конечно. Ты сделал всё возможно, чтобы скрывать от меня свои холостяцкие (а теперь уже не очень) берлоги. Но ты ведь не думал, что если я что-то захочу узнать, у меня не получится?

– Что он сделал? – шагнул Энджел к Ирис, обнимая её за плечи. Во взгляде его светились тревога и страх. – Он обидел тебя?

– Ну, за кого ты меня принимаешь? Обижать беременных женщин я стану только в самой крайней ситуации. Мы просто немного поговорили. О том, о сём, об этом – о разном, словом. Ладно, оставлю вас, голубки. Поговорите. Энджел, не опаздывай сегодня на семейный ужин. Сестре понадобится твоя поддержка. Подружку тоже можешь взять. Если захочешь.

– Какого чёрта ты ей наговорил?!

– Правду, мой милый сын. И ничего, кроме правды.

– Я сам должен был ей сказать.

– Да. Конечно. А ещё, ты ведь планировал сбежать?

– Что?.. Нет.

– Да. А тогда зачем тебе нужно было снимать все свои деньги со счетов. Сбежать не получится, поросятки. Злой и серый волк следит за вами. Но вы можете проститься. Или договориться, как станете спасать свою любовь в экстремальных условиях. В общем, используйте время с толком. До встречи.