Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 205 (всего у книги 349 страниц)

Весна в этом году не торопилась с предъявлением прав. За ночь прилично подморозило. Студёный воздух куда больше подходил предновогоднему настроению, чем весеннему. Остро пахло хвоей.

– Сосновый бор? – мечтательно сощурилась Мередит.

– Нравятся сосны? – откликнулся Артур.

– Да, – кивнула она довольно.

– А я ельник не люблю. Он кажется мне мрачным. Дерево мёртвых.

– Глупости всё это.

– Не отрицаю.

С севера подувал ветер, обещая снегопад. Как бы непогода не разгулялась? Тогда выбраться отсюда может стать проблемой – они ведь не на внедорожнике.

– Для чего здесь построили этот дом? – спросила Мередит просто для того, чтобы нарушить затянувшееся молчание. – Для охоты?

– Охоты? – переспросил Артур удивлённо. – Да на кого же тут охотиться? Зайцев – и тех нет. Скорее уж для приятного уединения. Но точно не знаю, этот дом принадлежал не Брэдли, а Кингу.

– Но ты бывал здесь раньше?

– Бывал.

– С кем?

Они как раз подошли к поваленному дереву, лежавшему на самом краю расчищенной площадки. Дальше острыми ветвями деревья щетинились, как охраняющие рубеж часовые.

– Присядем? – предложил Артур.

Мередит села, подняв на него тёмные глаза. В них светился вопрос.

– Мне не очень хочется говорить на эту тему, но я обещал тебе рассказать о своём прошлом честно. И нет ничего более неприятного, чем рассказывать о неприглядных поступках человеку, от которого тебе всеми путями хотелось бы эти поступки скрыть.

– Тогда зачем это делать?

– Лучше расскажу тебе о них сам, чем это сделают другие.

Он сел рядом, так, что Мередит чувствовала его плечо рядом со своим, как если бы они стояли в одном строю.

– Умолчать не получится, – снова вздохнул Артур. – В городе мои отношения с Энджелом ни для кого не секрет.

– С Энджелом?..

Ветер холодил щёки. Мередит сжала коленями зябнувшие ладони.

– Каково это? Влюбляться в собственного брата?

– Я не знал, что он мой брат, когда мы начали встречаться.

– Начали встречаться? – с сухим смешком повторила Мередит.

Странность и необычность, нереальность ситуации вымораживала все чувства. Неужели она сидит и слушает рассказы о любви двух парней от того, кто стал её первым мужчиной? Никогда бы Мередит не поверила, что нечто подобное может произойти с ней.

– Я не хочу судить, но… мне сложно понять. Ты любил его так сильно, что пытался покончить с собой?

– Нет! – резко ответил Артур.

– Нет?

– Причиной моего поступка был не Энджел – он был всего лишь одной из составляющих.

– Я не понимаю…

– Я потому и говорю с тобой, чтоб хочу, чтобы ты поняла! Всё не так банально. Моя история совсем не о том, как обычный парень понял, что он гей и долго шёл к осознанию и признанию сего возвышенного факта. Всё эта дешёвая лабуда! Со мной случилось совсем не это.

Мередит выжидающе смотрела на Артура, ожидая продолжения.

– То есть? Ты на самом деле не гей?

Артур насмешливо глянул на девушку:

– Как выяснилось вчера вечером – нет. Или, скажем так – не совсем.

Мередит не понравилось услышанное. Такое впечатление, что он просто играет с ней. И такого нельзя было исключить.

– Как это понимать? – спросила она.

– У меня никогда не было девушек. Я занимаюсь сексом с восьми лет и всегда это были мужчины. Разные. Далеко не всегда мои желания имели какое-то значение. Да что там? Часто они вообще значения не имели. Мужчины, парни, мальчики…на девушках же для меня были словно шапки-невидимки.

Мередит чувствовала, как холод добрался до самого сердца.

– У нас ничего не выйдет, да? – тоскливо спросила она.

– Почему не выйдет?

В его взгляде его правда промелькнул испуг? Или её почудилось?

– Потому что рано или поздно тебя снова потянет к твоим… мальчикам.

– А если не потянет?

– Ты пытаешься сейчас обмануть меня? Или себя?

Артур с тоской смотрел ей в лицо и в глазах его читалась робкая нежность, совсем как первая оттепель ранней весной, что в любой момент может смениться новыми морозами:

– Ты не допускаешь варианта, что я могу по-настоящему в тебя влюбиться?

– После одной ночи?

– Почему нет?

– Потому что тебе не нравятся девушки! На них шапки-невидимки.

– Девушки не нравятся – нравишься ты. Я боюсь, что ты мне не поверишь, и понимаю, почему ты можешь не верить… но всё равно прошу тебя: дай мне шанс!

– Шанс на что? Разбить мне сердце?

Артур покачал головой.

– Я никогда не причиню тебе боли. Я не могу объяснить мои чувства – я сам их не понимаю! Такого со мной никогда не было. Как будто я блуждал по миру совершенно бесцельно, но лишь вчера это понял. Как будто я знал тебя, любил тебя ещё до нашей встречи, всю жизнь искал и, наконец, нашёл.

Было абсурдно верить в такие сказки. Но Мередит верила. Потому что вчера почувствовала тоже самое – будто нашла родственную душу, свою половинку.

Но ведь так не бывает!

Это же Артур. То ли Брэдли? То ли Кинг? Брат Ливиана. Человек, который сам открыто признаётся в своей нетрадиционной ориентации. Неудавшийся самоубийца и, наверняка, наркоман. Человек, ни во что не ставящий собственную жизнь, не колеблясь шагающий с крыши небоскрёба или под колёса двигающегося авто.

Разве вяжется с таким человеком романтичная влюблённость с первого взгляда?

Мередит зябко повела плечами.

Свежий воздух бодрил и, в тоже время, в его прохладе и в мягком, но сладко-удушливом аромате хвои, было нечто убаюкивающее. Казалось, что они вдвоём остались на самом краю света. Что от остального человечества их отделяет едва ли не океан.

Мередит не чувствовала умиротворения, но ей было спокойно, немного уютно и капельку – грустно. Словно вековая мудрость, питавшая землю множество веков, передалась и ей.

Всё уже было в этом мире. Всё повторится после нас. Так стоит ли всерьёз беспокоиться о том, что от тебя всё равно не зависит?

Она влюбилась в Артура, правильно это или неправильно – это случилось. Пусть жизнь сама расставит всё по местам. За солнечным днём рано или поздно последует буря, а за бурей непременно придёт затишье. Такова жизнь.

Наш выбор состоит лишь в том, прячемся ли мы от неё или принимаем, как есть, со всеми плюсами и минусами.

В голове вертелось множество вопросов о прошлом Артура, о его отношениях, чувствах, мыслях. И вместе с тем не хотелось затрагивать острые темы, что могли бы разрушить, пошатнуть установившееся хрупкое равновесие.

– Здесь холодно. Может быть, стоит вернуться? – предложила Мередит.

Едва они успели переступить порог, как с серого низкого неба полетели жирные мокрые снежинки.

– Это Зима уходит, – улыбнулась Мередит, наблюдая за белой пеленой. – Последняя стая зимних бабочек.

– Пусть уходит. Как говорится, скатертью ей дорога. Она была слишком долгой. Давно пора прийти весне.

Он обнял Мередит за плечи:

– Думаю, Весна похожа на тебя – шаловливая, смешливая девчонка.

***

Это был хороший день. Из тех, кто с течением времени воспоминается одним из самых счастливых. Мередит была счастлива лёжа в объятиях Артура, на диване перед горевшими в камине весёлыми огненными языками.

Она млела от ласк, отдаваясь Артуру снова и снова, со всей нежностью, робостью и энтузиазмом новичка, делающего первые шаги на пути постижения любовной науки.

Артур был хорошим учителем – чутким, заботливым, отзывчивым к перемене настроений.

Сложно было поверить в то, что она у него первая. Думать о себе, как о единственной, было куда приятней. А ещё лучше не думать вовсе, а просто растворяться в полусказочной, нереальной атмосфере, тонких изысканных ласках и переполнявшей сердце нежности.

Глава 18. Мередит

– Я люблю тебя!

Такими словами просто так не бросаются.

Даже самые циничные люди, если не чувствуют к человеку чего-то настоящего, истинного, стоящего предпочитают заменять простую фразу на что-то близкое, иногда более пафосное, помпезное, громкое, но: «Я люблю тебя» не говорят.

А он сказал.

И хорошо, что успел, потому что уединение, оторванность от мира и ощущения, что время принадлежит им обоим, что минут и часов в их распоряжении божественно много, что они успеют насладиться обществом друг друга оказались ложными.

Тени удлинились. День неуклонно катился к вечеру. За окном последний зимний буран успел чуть ли не сугробы нанести к тому моменту, как дверь открылась и на пороге, высокий, весёлый и злой, затянутый в чёрную куртку, возник самый красивый мужчина, которого Мередит довелось видеть в своей жизни.

– Упс! – насмешливо фыркнул он, подняв руки и уперев их в невысокую притолоку, созерцая открывшуюся его взгляду интимную картину.

Мередит испуганно подскочила, натягивая на обнажённые плечи подвернувшуюся под руки рубашку Артура.

– Простите, что не постучал, но я никак не думал, что вы там быстро поладите, учитывая, что один из вас гей, а вторая – девственница. Воистину, отсутствие современных коммуникация способны творить настоящие чудеса. И чего я только не делал, чтобы разбудить в моём дорогом младшем сыне естественные инстинкты, подбрасывая ему самых дорогих, умелых шлюх, а вон оно как вышло…

На красивом, тонком, словно нарисованном лице, играла открытая, доброжелательная улыбка, а голос у незнакомца был глубоким и низким.

– Не то, чтобы я сильно удивлён, Артур, но, напомни мне, пожалуйста, дорогой мой младший сын, что я просил тебя сделать, когда отправлял сюда?

Мередит перевела взгляд с нежданного и пугающего, несмотря на всю его необычную красоту, визитёра на Артура.

Тот тоже поднялся и поспешил натянуть на себя брюки. Вид у него был далеко не радостный.

– Никак не ждал, что наш маленький пикник закончится так рано. А уж о том, что ты решишь прервать его лично…

– Я задал вопрос. Что ты должен был сделать?

Рэй Кинг (а что это именно он сейчас находится перед ней у Мередит сомнений не оставалось), шагнул в комнату.

Он не был особенно огромным, хотя разворот плеч по сравнению с узкими бёдрами и развитым торсом впечатлял. Но физическим размером не объяснить ощущения того, что Рэй Кинг почти заполнил собой пространство, а вместе с ним в комнату как будто вошёл грозовой фронт.

– Ладно, я немного перефразирую вопрос: дорогой Артур, не будешь ли ты так любезен вспомнить что именно я просил тебя не делать? И какая досада, что ты столь легкомысленно относишься к моим пожеланиям, – тоном доброго дядюшки пожурил сына Кинг.

Но этот тон никого обмануть не мог, более того, даже и не пытался.

Кинг открыто источал угрозу откровенно наслаждаясь этим.

– Мы же договорились, разве нет? – хмыкнул он, с прежним наигранным дружелюбием. – Разве я много просил? Просто присмотреть за девушкой? Догадайся, почему с этой просьбой я обратился именно к тебе, а не к Ливиану? Или к Энджелу?

Артур молчал и смотрел на него отстранённым взглядом.

– Наверное, потому, что хотел избежать подобного исхода, – сокрушённо вздохнул Кинг.

– Какая трогательная забота о моей, увы, утраченной невинности, – не удержалась Мередит от нервного смешка.

Рэй перевёл на неё взгляд и девушка с трудом удержалась, чтобы не сжаться.

–Так-так-так, что у нас тут? Младшая сестрёнка? Прямо-таки коллекция младшеньких, как погляжу? Вообще-то, хочешь верь, хочешь нет, но я не рьяный ценитель пуританских правил и против сексуальных шалостей, на самом деле, ничего не имею. Всё дело в том, крошка, что я практически дал слово твоей старшей сестричке, что верну тебя в том же состоянии, в каком…хм-м? – взял?

Кинг поморщился, будто услышал неожиданно фальшивую ноту.

– А теперь, сама понимаешь, это ж невозможно? А я не люблю нарушать данное слово.

– Не беспокойтесь, сэр, что-то мне подсказывает, что сестра, при всё её любви к деталям, вряд ли станем заострять внимание на некоторых из них, – стараясь попасть в тон с Кингом, проговорила Мередит, старательно кутаясь в рубашку Артура под едким, можно даже сказать, ядовитым взглядом. – Думаю, мы обойдём некоторые острые углы без особого труда.

– Возможно, – согласился он. – Но как быть с тем фактом, что с моим желанием не посчитались?

– При всём уважении к вашему несомненному авторитету, рискну заметить, что рано или поздно это случается со всеми.

На вопросительно приподнятую бровь Мередит охотно пояснила:

– Приходит печальный момент, когда с мнением, чувствами или желаниями кто-то да не посчитался. Я даже рискну дать вам совет…

– В вашем роду все смелые, да? – усмехнулся Кинг. – К сожалению, часто это приводит лишь к самым печальным последствиям. Ну, давай, рискуй – слушаю.

– Мир в семье и доверие близких иногда стоит маленького компромисса. Нужно научиться закрывать глаза на то, что не хочешь видеть.

Неожиданно Рэй засмеялся, легко и непринуждённо.

– Я даже знаю в общении с кем ты приобрела эту нелёгкую мудрость. Твою дорогую старшую сестрицу не назовёшь лёгким человеком.

– Может быть, характер у неё и не лёгкий, зато человек она хороший.

– В отличие от некоторых? Уж не на меня ли ты намекаешь?

Мередит заметила, как нервно дёрнулся Артур и только проследив его взгляд, почувствовала, как сердце в груди холодеет, причём не фигурально, а вполне прямо выражаясь.

В дверях, скрестив руки на груди, стоял Ливиан.

– Кажется, мы не вовремя? – сощурился он, цедя слова сквозь зубы.

У него не было права обвинять, а у Мередит не было причин чувствовать себя предательницей. Между ними не было никаких обязательств. Они никогда всерьёз не говорили о чувствах. Так отчего-то она чувствовала себя сейчас так, словно изменила и предала? А боль и злость в серых глазах Ливиана вызывали у Мередит растерянность и стыд.

– Увы, сын мой! – театрально процитировал Кинг. – Жизнь есть пристанище скорбей и печалей. Никому нельзя доверять. Даже собственным детям.

– Хватит паясничать, – буркнул Артур.

– Что ты сказал?

От тихого голоса Кинга по рукам Мередит побежали мурашки. Она почувствовала страх – страх за Артура. И не напрасно. Двигаясь легко, стремительно и быстро, с расчётливостью хищника, Кинг нанёс ему удар в живот, заставляя согнуться, хватая ртом воздух.

– Никогда не дерзи мне. Особенно, если только что провинился, – спокойно прокомментировал он свои действия.

Артур с вызовом глянул на Кинга:

– Или – что?..

– Или я найду способ заставить тебя пожалеть о неправильно сделанном выборе между своим и моим желанием.

– Что ты можешь мне сделать? – в голосе Артура проскользнула нотка презрения. – Избить? Вырезать печень, почки или сердце? Валяй.

Рэй, рывком притянув Артура к себе, ребром ладони нанёс ему новый удар в район солнечного сплетения, заставляя хрипеть от боли. Но этот хрип задохнулся в поцелуе. Хотя нет! То, что выглядело с первого взгляд как поцелуй, им вовсе не было. Даже не до конца понимая, что происходит, Мередит интуитивно поняла, что из всех возможных способов причинить Артуру боль Рэй выбрал самый действенный.

Она попыталась рвануться вперёд, но её удержал Ливиан.

– Нет! – крикнула она, пытаясь выскользнуть из его рук, не обращая внимания, не понимая, что почти обнажённой попала в его объятия. – Пусти!

– Рэй, прекрати это! – рыкнул Ливиан. – Немедленно! Хватит, слышишь?

К удивлению Мередит, Кинг послушался, отступив на шаг.

Его губы были окровавлены, как у вампира. Но хуже того, что по губам Артура тоже стекала кровь, не тёмная, а ярко-алая, словно светящаяся изнутри.

– Ты мне приказываешь, Ливиан? – удивление и угроза в равных пропорциях слышались в голосе Кинга.

– Я не для того вытаскивал брата с того света почти год, чтобы ты угробил его своими нелепыми играми за считанные минуты.

Рэй усмехнулся:

– Угробил?.. Какая драма! Ты недооцениваешь силу нашей крови. Поверь, несколько глотков ничего не изменят. А то что больно? Так потерпит, не впервой. Боль бывает очень даже пикантной, как зажигательная приправа.

От выражения животной похоти, светящейся в глазах Кинга, Линде захотелось сжаться и исчезнуть как шагреневая кожа после выполнения последнего желания.

– Хочешь попробовать? – кивнул он ей

– Нет, – в ужасе замотала головой она.

– Оставь её в покое! – встревоженно прошипел Артур. – Ливиан, уведи отсюда Мередит. Нормальным людям не место на наших семейных разборках. Им после них прямая дорогая к психиатру.

– Я никуда не пойду! – снова попыталась вырваться Мередит.

– Ну и дура. Выбирайся, пока можешь, – без всякой интонации бросил Кинг.

– Я позвоню, – с этими словами Артур впихнул ей в руки ворох одежды и выставил за порог комнаты.

Игнорируя пристальный взгляд Ливиана, вышедшего следом за ней, Мередит нервно натянула на себя одежду. Стало одновременно теплее и спокойнее, как бывает после того, как выпьешь тёплого молока.

– Я отвезу тебя домой, – холодно сообщил Ливиан. – Пошли.

– Ты уверен, что это правильная идея – оставлять их вдвоём? – волновалась Мередит.

Ливиан скользнул по ней ничего не выражающим взглядом:

– Уверен.

Видя, что она всё ещё колеблется, он сжал пальцы на её предплечье и потянул за собой, не оставляя возможности выбора.

– Но Ливиан! Артур же твой брат! Неужели ты совсем за него не переживаешь?!

– Я отлично знаю Артура и потому не вижу смысла переживать, – ледяным голосом прозвучало в ответ. – Садись в машину.

– Мы не можем его бросить…

– Мы?! – взгляд Ливиана был придавливающим и уничтожающим. – Мередит, ты мне, конечно, не поверишь, но единственный человек, кого здесь стоит защищать – это ты. Артур сумеет о себе позаботиться.

– Как ты можешь быть таким бездушным? – поразилась она.

Ливиан сжал челюсть так, что у него желваки заходили. Взгляд на мгновение сделался волчьим, как если бы он был не человеком, а оборотнем.

– Поверь, чем дальше я сейчас буду от него, тем для него же самого лучше. Ты даже не представляешь, до какой степени мне хочется свернуть к чертовой матери его пустую голову!

– Он твой брат! Ты не можешь…

– Не говори мне, чего я могу, а что нет!

Мередит впервые слышала, чтобы Ливиан повышал голос. Словно устыдившись эмоционального порыва, он отвернулся, проводя руками по волосам. И было в это жесте что-то, отчего щемило сердце.

– Садись в машину, – совсем другим тоном, тихим голосом, из которого словно вымыло всё эмоции, проговорил он.

– Я не…

– Садись в машину! И перестань жалеть Артура. Он этого не заслуживает.

Мередит, тяжело дыша, смотрела на Ливиана.

Чёрная, распахнутая на груди, куртка, белая водолазка с высоким воротом под горлышко, тёмные волосы, по сравнению с которыми кожа казалась белой, как морская раковина – она вдруг резко ощутила его присутствие, почувствовав его каждой клеточкой тела, что испуганно отпрянула.

Что с ней не так? Видимо, окружающее безумие заразно? Нужно срочно сбежать куда-то туда, где можно спрятаться, зализать раны, разобраться в себе, пока она не наделала опрометчивых, непоправимых поступков.

– Я понимаю… вернее, могу понять твоё осуждение. Но не говори плохо о своём брате, – попросила она.

– Да что ты? – саркастично скривился Ливиан. – А если этот родной брат заслуживает плохих слов? А, может быть, и чего похуже? Ты его не знаешь!

– Ты не прав.

– Думаешь, покувыркавшись с человеком с пару часов в кровати, познала его душу? Глупо, Мередит. Ну, ладно, пусть не глупо – наивно. А пользоваться чужой наивностью – подло. И в этом меня не переубедить. А теперь садись уже в машину. Твоя сестра с ума сходит. Давай это исправим?

Что оставалось делать? Мередит села.

Сердце разрывалось от противоречивых чувств – не просто противоречивых, а по логике вещей, взаимоисключающих друг друга.

Неправильно чувствовать влечение к двоим, совсем неправильно! Мередит, под чутким руководством Линды впитавшая все самые строгие жизненные правила и от души их разделяющая, не столько не понимала себя (понимать тут нечего), сколько не принимала.

Одно сердце – один мужчина. Никаких других вариантов.

Но сейчас дело было в не в выборе между мужчинами. Мередит всерьёз беспокоилась за Артура. Она понимала, что, упорствуя в своём желании остаться, никому и ничему не поможет. Сам Артур недвусмысленно дал понять, чего хочет – чтобы она уехала. Но буря в сердце продолжала бушевать с неистовой силой, и ничего с этим нельзя было поделать.

Ливиан провернул ключ в замке зажигания и машина, мягко качнувшись, стронулась с места, отдаляясь от домика, в котором среди тьмы уютно светился тёплым огоньком свет.

Какое-то время они ехали молча.

Мередит за дорогой не следила, погружённая в свои переживания, грустные мыслит и настроения.

– Почему вы с Артуром не ладите? – озвучила она волнующий её вопрос.

Казалось, Ливиан не расслышал. Вести автомобиль в такую погоду по размытой таявшим снегом дороге было то ещё удовольствие, но Мередит не сомневалась, что причина не в этом.

– Что вы не поделили? – не отставала она, не особо надеясь на ответ.

Но он ответил:

– В данный момент – тебя. Я поступил как последний дурак, поставив в красный угол твои чувства и твою долбанную невинность, в очередной раз убедившись, что терпение вовсе не лучшая тактика в отношении женщины.

– Ты это сейчас вообще о чём?

Ливиан тряхнул головой, словно отгоняя назойливую муху. Или мысль.

– О, я тебя прошу, давай не будем есть друг у друга мозги чайной ложечкой? – фыркнул он насмешливо. – Можешь отрицать, если хочешь, но до того, как между мной и тобой вклинился Артур, всё у нас было иначе, чем сейчас правда? Он, между нами, как стена. Он всё испортил. И всегда так делает – встаёт между мной и тем, что на данный момент мне дороже всего, а жизнь катится к чёрту, разбивается вдребезги, не поддаётся исправлению. А попробуй-ка на него разозлиться? Куда уж! Смотрит своими змеиными, вытягивающими душу глазами, весь такой ранимый, страдающий и болезненный. Ну как тут не устыдиться самого себя? Как не отойти в сторону ради счастья младшего брата? Я же сильный, я справлюсь. Я не стану бросаться с крыши, пить кислоту, биться головой об стену.

От горечи и злости, которым сочился тихий, напряжённый голос Ливиана Мередит стало совсем грустно.

И жалко – и его, и Артура, и себя – тоже.

А кого винить, что всё так складывается?

Наверное, виновата всё-таки она, раз невольно стала камнем преткновения между братьями.

– Если я тебе нравилась, зачем было держать меня на расстоянии?

– Я не хотел затягивать тебя туда, где в итоге ты всё равно оказалась.

– Да так ли это? Может быть, просто не хотел себя связывать? Нет, я… я понимаю, ты хотел, как лучше. Но ещё – был не уверен, что готов к чему-то серьёзному, а для несерьёзного слишком серьёзная я? В этом всё дело?

– Я боялся причинить тебе боль!

– А Артур не боялся.

– Он никогда ничего не боится. Да и с чего бы? Когда стоишь на позиции: «Терять в жизни нечего»?

– Он о тебе с такой ненавистью ни разу не говорил, – укорила Мередит Ливиана.

– А как говорил?

– Откровенно говоря, почти никак. Но, если сравнивать ваши отношения друг к другу, в его тоне больше горечи, а в твоём – злости.

– Значит из нас двоих я ближе к Каину, а наш бедный и несчастный Артур – нежный Авель. Даже имена обоих начинаются на «А». Как символично!

– Не нужно, прошу тебя!

– Что – «не нужно»?

– Говорить таким тоном.

– Как скажешь.

Фары вычерчивали ядовито-яркие жёлтые полосы, разбрасывая их между тесно стоящими деревьями.

– Что он сделал? – снова подала голос Мередит.

– Не твоё дело, – грубо прозвучало в ответ.

– Моё. Я хочу знать, что он сделал, что ты так его ненавидишь?

– Может быть, сделал вовсе не он, а я? – насмешливо донеслось в ответ через густые сумерки.

– Я серьёзно, Ливиан.

– И я серьёзно. Я виноват перед Артуром. Не он передо мной.

– Можешь, не виляя, прямо сказать, в чём дело?!

– Сложные ты ставишь вопросы, крошка. Ну, хорошо. Сама вызвалась покопаться в большой груде нашего грязного фамильного белья. Видишь ли, я жил с ними рядом, бок о бок. Любил Брэдли как родного отца (каковым последнего и считал, пока не вскрылась правда о Рэе), а взбрыки и выкидоны Артура считал проявлением его дурного характера, в то время, как Брэдли… он… он относился к Артуру не так, как ко мне. Господи, я никогда и помыслить не мог о том, что мой отец спал с моим братом. Я всегда слишком многого хотел от Артура, винил его в том, в чём он не был виноват. Я был слепцом и не помог ему в тот момент, когда он больше всего во мне нуждался.

Сердце Мередит обливалось кровью от жалости к ним, к обоим.

– Ливиан, не суди себя строго. Ты тоже был всего лишь ребёнком. Что ты мог против взрослых?

– Я мог быть на его стороне – на стороне моего брата. Я мог хотя бы знать, но я отказывался понимать правду. Я считал, что Артур домогается Брэдли и тем самым всё портит. А когда Брэдли повесился, винил в этом брат. Потом это его увлечение Энджелом – я не захотел его принять и был жесток. Артуру есть за что меня ненавидеть, но то, каким образом он решил мстить…

– А если это не месть? – тихо спросила Мередит, пристально разглядывая свои руки.

– Понимаю, почему ты предпочитаешь так думать. Но Артуру не нравятся девушки. Совсем. Никогда не нравились.

– Он так и сказал. В самом начале. Но потом… я не думаю, что он действовал из мести, Ливиан, и дело тут вовсе не в моём самолюбии. Просто… просто тебя ведь там не было?

– Жалеешь об этом? – усмехнулся он.

– Не знаю. И да, и нет.

– Противоречиво. Но согласись, моё присутствие всё бы изменило… к лучшему.

– Ты самоуверен. И у тебя на то основания, – серьёзно заявила Мередит. – Возможно твоё присутствие всё бы и изменило к лучшему, но, если честно, я не жалею о том, что тебя не было. Судя по тому, что я услышала и по тому, что увидела, Артур заслуживает чего-то хорошего. И если я смогла подарить ему радость, пусть всего на час, я не стану об этом жалеть.

– Даже если это разобьёт тебе сердце?

Мередит фыркнула:

– Он, конечно, может меня ранить. Как и ты. Но моё сердце не тонкий хрусталь. Разбить его не так-то просто.

– Жаль, я не учёл этого раньше.

Ливиан затормозил, заглушив мотор и, скрестив кисти руки на руле, посмотрел на Мередит так пристально, что у неё дрожь пошла по телу.

– Зачем мы остановились? – тихо спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Хочу задать всего один вопрос.

Его взгляд словно прожигал в груди дыру и Мередит казалось, что грохот собственного сердца заполняет всё вокруг.

– Мередит, мне всё равно, что первым у тебя был мой брат. Для меня это неважно, не так много значит. Это просто случайность. Ну, так вышло. Если ты согласишься оставить это в прошлом, оно там и останется. Я хочу, чтобы ты понимала ситуацию целиком: я не бодаюсь с Артуром, не пытаюсь ни над кем взять вверх. Для меня сейчас значение имеешь только ты – не Артур. В том, что случилось, виноваты мы оба, и он, и я, но, если ты думаешь, что Артур сможет выстроить с тобой серьёзные отношения, ты ошибаешься. У него не получится, даже если бы он захотел. А он… можешь считать мои слова чем угодно, но я знаю моего брата, как никто другой – он не захочет. Мы такие какие есть, а тигр всегда полосатый. Терпеть измены с женщинами нелегко, подумай, каково знать, что твой соперник – мужчина? Ты точно готова к этому? Всерьёз хочешь положить свою жизнь на алтарь чужого счастья? Да и сможешь ли ты дать ему это счастье?

Мередит слушала, по-прежнему глядя на свои руки, такие маленькие и белые в плотном мраке.

– Мередит? – позвал её Ливиан. – Ты меня слышишь?

Она кивнула.

– Конечно слышу, Ливиан.

Она чувствовала его нетерпение, злость, готовую прорваться сквозь панцирь самообладания.

– И? – настаивал он на ответе.

Мередт вздохнула.

Она не Линда. Вот у кого всегда отлично получалось чему-то противостоять. Сестра даже получала от этого удовольствие.

Мередит же всегда старательно избегала конфликтов.

В конфликте приходится ранить словами, а делать это больно. Но иногда, как сейчас, необходимо.

Она взглянула на Ливиана.

Красивый, опасный, похожий на волка.

Ливиан ассоциировался у неё со вкусом миндаля – его горечь трудно чем-то перебить. Разве, что полынью?

Артур – полынь. Ливиан – миндаль. Оба горькие, похожие, разные.

– Как странно то, что вы соперничаете из-за меня, – медленно проговорила она. – Я не похожа на девушек, из-за которых соперничают парни.

Челюсть Ливиана сжалась, скулы заострились:

– Ты нравилась мне и до сегодняшнего дня. Ты же знаешь это? И я тоже был тебе далеко не безразличен. По-твоему, я должен просто отойти в сторону, даже не сказав в защиту нас ни одного слова? Я бы так и сделал, клянусь! Знай я наверняка, что с Артуром ты будешь счастлива. Если бы на это был хоть малейший шанс! Но шанса нет. Ты не вытащишь его из его ада, Мередит –это он утянет тебя за собой. Смотреть на то, как человек уничтожает себя сам, шаг за шагом, день за днём – мучительно. И я говорю это не потому, что мы соперники – я говорю это потому, что это правда. Правда, которую рядом с Артуром пережил я, и на которую он обречёт тебя.

Мередит слушала его, опустив голову.

– Я понимаю, что сейчас принять решение тебе сложно, – продолжал Ливиан. – Я попытаюсь не давить, а ты обдумай всё, что случилось. Обдумай после того, как хорошенько отдохнёшь, как следуешь взвесишь.

– Обдумать? – подняла она на него глаза. – Ты предлагаешь мне принимать решение по здравому размышлению? Разве в таких случаях выбирать следует не сердцем?

Его лицо застыло, стало словно каменным, похожим на чёткий профиль на камее.

– Сердцем или разумом – выбирай. Если решишь принять моё предложение, позвони. Если решишь остаться с Артуром… хотя в данном случае не уверен, что он вообще решится что-то продолжать… твоё молчание станет не менее говорящим ответом. Я не стану тебе докучать и мешать вашему счастью.

Он снова завёл машину и до конца пути больше не произнёс ни слова.

ГЛАВА 19. Энджел

«Только Кинг способен полюбить Кинга», – было главным кредо Энджела, в это он верил свято. Все, кто находился за чертой семейного круга значили для него ровно столько же, сколько дырка от бублика. Люди могли его занимать, развлекать, забавлять, бросать вызов – но по-настоящему значение имели только члены семьи. И тосковать Энджел умел тоже только по своим.

Сильнее всего ранило долгое отсутствие Сандры. Привыкший к тому, что сестра-близнец всегда находится рядом, на расстоянии вытянутой руки или шага, он испытывал дискомфорт, мучился их отдалением. От одной мысли что он может потерять её, Энджел был готов уступить любым капризам сестры, даже смириться с тем, что ради отношений с ней придётся пожертвовать интрижкой с Артуром.

Нельзя, конечно, сказать, чтобы она благоволила к другим его любовникам, но при одном только имени Артура Сандра готова была беситься и вставать на хвост бесконечно. Поначалу Энджела это забавляло, потом – злило. Уж кого приглашать в собственную постель он вполне может решить без благословления сестрицы. Но время шло, тоска по сестре росла, и он уже готов был уступить, пойдя на попятный. Если для неё это так важно, он сделает так, как хочет она. Потому что весь мир может катиться к чёртовой матери, если хочет, разбиваться вдребезги и вновь срастаться, как картинка из пазлов-кусочков. Но Сандра должна быть рядом. Всегда!