Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 349 страниц)

Глава 25

К моему удивлению, Адейр увлёк меня не в сторону кабинетов, а к спальным корпусам.

– Куда мы идём? – я слегка запыхалась, так как передвигались мы быстро.

– Ко мне в комнату и прежде, чем ты озвучишь очередное своё «зачем», скажу сразу – у меня там выстроен запрещённый портал на одну небольшую запрещённую магическую улочку, где приторговывают кое-каким контрабандным товаром.

Я бы с радостью притормозила, но Адейр не дал мне такой возможности.

– Что значит «портал в твоей комнате»? Такое вообще возможно?

– Возможно, и даже не очень сложно, при наличии определённых навыков, знаний и связей.

– А твои соседи не возражают?

– Дорогая моя, я не просто старшекурсник, я – куратор группы. Это даёт определённые преференции. Например, отсутствие соседей и повышенный, по сравнению с другими студентами, уровень комфортности.

– Действительно, удобно, – не без сарказма протянула я. – И как часто ты посещаешь запрещённые улочки для того, чтобы разжиться запрещённым товаром?

– Глупо задавать вопросы, малышка, на которые правдивых ответов тебе, в любом случае, не дадут. Отвечу обтекаемо – по мере необходимости.

Исключительно положения Адейра подчёркивалось, начиная с двери его комнаты. У нас с девчонками она была обычной – белой, без всяких дизайнерских выкрутасов. А у него – коричневая, резная, с красивой ручкой вроде оскалившейся тигриной морды. Или там была морда пантеры? Да не так уж это, на самом деле, важно.

Возможно, родители, будь они живы, строго поглядели бы мне в спину. «Девушка, которая сама идёт в комнату к парню…», – ну, дальше всем понятно.

Но чего мне было опасаться? Всё самое интересное между нами уже случилось и повторилось. И, как в глубине сердца, невзирая на все мои внешние и вполне искренние протесты, я подозревала – повторится ещё раз. И, кроме того, я была уверена, что сейчас Адейр тянул меня за собой не для того, чтобы в очередной раз насладиться моим «невинным белым телом».

В его комнате царил благородный полумрак вперемешку с готической атмосферой. Как и полагается по канону комнатам чёрных магов.

Пахло кожей, кофе, дорогим парфюмом. Беглым взглядом удалось зацепиться за огромную кровать с резным изголовьем из тёмного дерева, где розы и шипы соседствовали с клыкастой, то ли змеёй, то ли драконом. С того места, где я сейчас стояла, точно не разобрать. На окнах – коричневые с золотом шторы. Платяной шкаф выглядел массивным и винтажно-дорогим. Под стать ему было и большое, в полный человеческий рост, зеркало.

К нему кузен меня и подтащил. С помощью воздушной магии (легко, не напрягаясь, походя) призвал из шкафа длинный, в пол, чёрный плащ с капюшоном. Его он набросил мне на голову так, что я почти полностью в нём утонула.

– Не нужно, чтобы видели твоё лицо, – пояснил он свои действия, – когда ты будешь брать зелье.

– Я буду брать зелье?!

– Ты. Идём.

– Почему – я

– По дороге объясню.

По дороге, так по дороге. Назвался грибком – прыгай в корзинку. Какой смысл теперь упираться и терять на этом время, если в душе я знаю, что всё равно пойду за Адейром?

Легко коснувшись зеркальной поверхности кончиками пальцев, кузен прошептал заклинание и стекло в миг утратило свою твёрдость. Наше отражение расплылось, как это обычно бывает, когда смотришься в воду, а кто-то сзади бросит в твоё отражение камешек.

Я и ахнуть не успела, как мы оказались на улице, под сводом каменной арки.

Слева друг к другу вплотную подходили какие-то постройки; справа простирался обширный, мрачный, грязный, заросший высокой, успевшей к этому времени высохнуть, травой, газон. Колорит ощущался какой-то… средневековый. Редкие прохожие в странных, непривычных мне, одеждах, пряча лица, робко жались к стенам.

– Слушай внимательно, – наставлял меня Адейр. – Войдёшь в лавку и попросишь у аптекаря «Сыворотку правды». Если спросит, зачем, не отвечай ничего, просто протяни деньги. Когда будешь покупать, постарайся, чтобы твоего лица он не разглядел.

– «Сыворотку правды»? Это зелье законно? Что в нём такого?

– Да ничего особенного или запрещённого, просто его обычно используют при допросах в Департаменте Расследования. Тот, кто выпьет, волей-неволей вынужден говорить правду, что, собственно, из самого названия понятно. Я бы мог и сам его изготовить, но ведь тут могут остаться сомнения, правда? А так – не мог же я заранее догадаться, куда нас разговор с тобой заведет?

– Послушай, это не опасно? Ты, вообще-то, только что из тюрьмы, я на подозрении, и вот мы снова идём бог знает куда?

– Опасно – не опасно, – отмахнулся Адейр. – Я хочу раз и навсегда закрыть эту тему, чтобы больше к ней не возвращаться. Ты хочешь знать правду? Предлагаю тебе способ, как вариант. У всего своя цена.

Я вздохнула, понимая, что он прав – да, я хочу знать правду. Раз и навсегда. Чтобы призрак Ирла не стоял между нами. Других – более, чем достаточно.

Здание, к которому подвёл меня Адейр, было низкое, в два этажа и какое-то подслеповатое. Витрины спрятались за глухими чёрными шторами. Ничем не примечательная вывеска, гласившая банальное «Аптека» тускло вспыхивало из-под защитного колпака.

– Внутрь иди одна, я подожду тебя здесь – не хочу лишний раз светиться. Меня-то старый хрыч по любому узнает, – недовольно фыркнул кузен и запустил руки в карманы куртки. – Вот, возьми деньги, – и он протянул мне увесистый кошелёк.

Поднимаясь по влажным от моросящего дождя ступенькам, я старалась унять дрожь. Стоило толкнуть дверь, как мягко, призывно затренькал колокольчик.

Помещение было небольшим, квадратным. Внутри оказалось тепло и пахло сухими травами и медикаментами: запахами, витающими в большинстве аптек, разница заключалась в том, что здесь они ощущались острее.

За стойкой стоял, позёвывая, плотный краснолицый мужчина. При виде меня он выпрямился сначала, а потом слегка поклонился:

– Добрый день, мисс. Добро пожаловать! Чем могу быть полезен?

– Мне нужна «Сыворотка правды». Сказали, я могу приобрести её здесь.

– Простите?

– Мне сказали, что за определённую цену я могу приобрести у вас этот ценный препарат.

– За определённую цену, дамочка, приобрести можно всё, что угодно.

С обезоруживающей (как мне казалось) улыбкой я извлекла из кошелька немалую, как мне казалось, сумму, и положила банкноты перед аптекарем. Он смерил их взглядом и выразительно приподнял бровь.

Со вздохом я добавила ещё одну. Поспешно сграбастав их жадной клешнёй, аптекарь опустил деньги в свой безразмерный карман.

– Подождите, сейчас принесу то, что вам нужно.

Через несколько минут, вернувшись из подсобки, он вынес прозрачный пузырёк, в котором плескалась прозрачная жидкость.

– Вот ваша сыворотка. Только будьте осторожны.

Я посмотрела на просвет. Прозрачная, как слеза.

– Без цвета, запаха и вкуса! – похвастался аптекарь. – Можете использовать смело. Только не забудьте, ваших вопросов ваша жертва не забудет. Как и сам допрос! – хохотнул мужчина. – Так что, я бы на вашем месте хорошенько взвесил все «за» и «против».

– Спасибо, – вежливо поблагодарила я. – До свидания.

– Заходите, если что. Хорошенькие дамочки тут нечастые гости.

Когда я вышла из аптеки Адейр, прислонившись спиной к стене, упираясь в неё полусогнутой в колене ногой, докуривал зажатую в зубах сигарету.

– Уже всё? – лениво выдохнул он, отлипая от стены.

Огонёк на кончике его сигареты вспыхнул ярче перед тем, как угаснуть. Окурок полетел на землю.

– Что ж, осталось самое весёлое? Пойдём, развлечёмся. Надеюсь, ты любишь рискованные игры так же, как и я?

У кузена была целая куча тараканов в голове, воз и маленькая тележка недостатков, но вот чего было точно не отнять, так это… даже не знаю, как сказать? Стиля? Шарма? Даже обнажённый до пояса, почти без одежды, он всё равно держал внимание и чем-то неуловимо отличался от других.

Хотя, наверное, всё дело было именно в этом – в умении ловить и удерживать внимание на собственной персоне? Удавалось ему это благодаря непревзойдённому умению каждый последующий момент делать не менее интересным, чем предыдущее.

Сам увлечённый происходящим, он и других вовлекал в события по максимуму.

***

Для меня осталось загадкой, каким образом среди горы совершенно одинаковых кирпичей в стене он обнаружил нужные? Может, у них какой-то особенный рисунок? После повторённого заклинания, стоило кузену раскинуть руки, стена вспыхнула жемчужно-голубым свечением. Свечение тонкими нитями оплело нас и, словно поглотив в одном месте, выпустило в другом.

– Уф! – непроизвольно передёрнула я плечами. – Никак не могу привыкнуть к переносам с места на место.

– Да ладно, – усмехнулся Адейр, сбрасывая с себя куртку. – Неужели трястись в вашем общественном транспорте часами, да ещё попадая в пробки, лучше?

– Я не говорила, что лучше. Сказала – «непривычнее».

– Снимай плащ и устраивайся поудобнее, – скомандовал он. – Шоу обещает быть длинным.

– А как же уроки?

– О них самое время сейчас вспомнить! Успокойся, уроки сегодня уже закончились, дорогуша. По крайней мере те, что стоят в расписании.

– Ворон меня убьёт!

– Пусть только попробует.

Воспоминание о Вороне испортило настроение. Он был мрачным и злопамятным типом, и в тот момент, когда мы расставались, твёрдо дал понять, что не потерпит новых прогулов с моей стороны.

– Ему вполне по силам испортить мне жизнь, – огорчённо вздохнула я.

Адейр поморщился:

– Давай о Вороне поговорим позже. Для начала решим нашу с тобой проблему с доверием?

Адейр присел на корточки рядом, взяв из моих пальцев Сыворотку. Его тёмные глаза не отрывались от моего лица, словно подкарауливая, сторожа малейшие его изменения.

– Знаешь, как этим пользоваться? – вкрадчиво спросил кузен.

– Нет, – покачала я головой. – Остаётся лишь надеяться на твоё благоразумие и на то, что препарат не ядовит, – попыталась пошутить я.

– Надеяться на моё благоразумие рискованное предприятие. А что касается Сыворотки – действие её весьма специфично.

– То есть? – нахмурилась я.

– То есть, при правильном применении и готовности говорить правду зелье и правду относительно безвредно.

– Относительно? То есть, хочешь сказать, что, принимая её, рискуешь?

– Почему – я? – его улыбка была совсем кошачьей – мягкая, вкрадчивая и какая-то… недобрая. – Мы.

– Мы? Но речь шла о твоём признании, насколько мне помнится?

– Не испытав на себе действие препарата, как ты можешь быть уверена в его действенности? – склонил он голову на бок, по-прежнему не отрывая взгляда от моего лица. – Чего ты боишься? Что я отравлю тебя? Но ведь мы разделим сыворотку пополам? Думаешь, я готов умереть сейчас? Ради чего мне это делать? Или твои тайны страшнее моих? – улыбка его сделалась жёстче и саркастичнее.

– И как это работает?

– Всё, что нужно сделать – добавить несколько капель в воду, смешав их с несколькими каплями крови, в пропорции три к одному. Вода при этом не изменит ни вкуса, ни запаха, ни цвета. Чем больше капель добавить в воду, тем дольше продержится действие Сыворотки. Три капли – четверть часа, шесть – полчаса, девять – три четвери, двенадцати хватит на часовую беседу. За это время мы сможем изучить друг друга почти досконально, без возможности солгать.

Его артистичные пальцы чувственно крутили в пальцах изящный флакон с волшебным зельем. Это действие в сочетании с голосом меня словно гипнотизировало, завораживало, усыпляло, лишало воли.

– Ну так что, кузина? Сыграешь со мной в эту игру: доверие за доверие, правду за правду, без возможности отступить или увильнуть?

Я в нерешительности перевела взгляд с его лица на руку и обратно.

– О чём ты собираешься меня спросить?

Адейр рассмеялся:

– Э-э! Нет, дорогуша! Так не годится! Никаких подстраховок. Я спрашиваю тебе обо всем, о чём захочу. А ты, в свой черёд, вольна поступить так же со мной. Играем по очереди – один вопрос твой, один – мой. Идёт?

Искушение было слишком велико.

Адейр мог быть ключом ко многим тайнам, что мне хотелось разгадать. И если это действие действительно лишает возможности обманывать?..

– Так играем? – выгнул он бровь вопросительной дугой.

– Играем, – кивнула я решительно

– Отлично! – довольно выдохнул он.

Резким движением стянув с себя рубашку, обнажил мускулистое тело, которое без одежды выглядело куда более рельефным, чем можно было преставить.

Адейр был среднего роста и казался очень изящным. Глядя на него в одежде легко можно было усомниться, хватит ли у него сил расколоть миндаль.

Сейчас я могла воочию убедиться в том, что уже успело узнать моё тело – он силён и вынослив куда более, чем кажется.

Подтянув к себе скамейку, он подставил её вплотную к моим ногам и оседлал, сократив расстояние между нами до минимума.

– Это обязательно для того, чтобы заклинание подействовало?

– Нет. Мне просто так приятней. Надеюсь, и тебе тоже, – усмехнулся он, отбрасывая упавшие на лицо волосы. – Думаю, часа вполне хватит для беседы по душам?

Я выразила согласие небрежным пожиманием плеч. Мол, раз ты так решил – что ж?

Адейр щёлкнул пальцами и между нами возникло два высоких бокала в средневековом стиле – инкрустированное драгоценностями серебро.

– В украшениях есть какой-то смысл? – полюбопытствовала я.

– Никакого, кроме эстетического, – Адейр потянулся ко мне. – Дашь мне руку?

Я заколебалась, увидев у него тонкий, но остро отточенный стилет.

– Ну же? – усмехнулся он. – Только не говори, что тебя пугает перспектива лишиться нескольких капелек крови?

– Вообще-то, пугает.

– Привыкай. Работа тёмного мага редко, когда обходится без неё. И чаще всего использоваться приходится именно свою собственную.

Я вздрогнула, ощутив прикосновение прохладных, мягкий, как у женщины, рук к моей ладони.

– Готова?

– Нет… ой! – зашипела я от боли, когда точным и ровным движением он разрезал мне ладонь от края до края.

Неглубоко. Всего лишь надрезав кожу. Ранка тотчас наполнилась рубиновыми каплями.

Заставив меня сжать руку в кулак, Адейр отсчитал ровно восемнадцать рубиновых капель, упавших с моей ладони.

– Вот и всё, – ободряюще улыбнулся он мне.

Свою руку он разрезал с таким спокойным видом, словно это была и не его рука вовсе, а мандариновая корка.

– Теперь твой черёд, Вероника, – проговорил он, протягивая мне пузырёк. – Отсчитай шесть капель в твой кубок и шесть – в мой.

Как только кровь смешалась с зельем, жидкость в бокале сделалась прозрачной, как стекло.

– Начнём? Твоё здоровье, кузина? Ну, на брудершафт?

Чтобы не передумать, я залпом осушила свой кубок.

Мы опустошили их одновременно.

Глава 26

Не знаю, какого воздействия я ожидала от магического препарата, но явно чуть более выраженного, чем полное ничего. Я не испытывала ничего необычного, нового. Всё как обычно – дыхание, сердцебиение, самочувствие. Ни холодно и ни жарко.

Не сдержавшись, я вопросительно глянула на Адейра.

– Ну и? – недовольно фыркнула я, подозревая чуть ли не розыгрыш. – Что это было?

Скользнув взглядом по часам, стоящим на каминной полке, кузен неопределённо пожал плечами.

– Думаю, пора проверить действенность этого пойла? – сощурился он. – И, как полагается, дамы вперёд?

– Угу, – насупилась я. – Особенно, если впереди – минное поле.

– А как ещё убедить тебя, что всё работает?

– Ты меня убедил. Слушаю?

Улыбка Адейра мне не нравилась. Когда человек смеётся, не разжимая губ, это редко заканчивается хорошо.

– Тебе нравится трахаться со мной, дорогая кузина?

Тон был под стать вопросу – открыто издевательский. Что можно было ответить на всё на это, кроме как – нет. «Нет» не задумываясь ни секунду, ни минуту. Практически на автомате, как, бывает, в детстве подхватываешь определённого рода стишки «доскажи словечко», изначально построенные так, что произнести любое другое, кроме заранее запланированного слова невозможно.

Но не успело это «нет» сорваться с губ, как меня скрутило от боли.

Казалось, в венах вместо крови струится горячая вода, оставляя внутри глубокие ожоги. От боли и досады, что так глупо попалась, у меня слёзы на глазах выступили.

– Да чтоб тебя!

– Кажется, действует? – судя по голосу, Адейру всё это тоже не доставляло особого удовольствия. – Чтобы всё прекратилось, достаточно просто сказать правду и тогда всё пройдёт. Повторю вопрос: так нравится тебе быть со мной, дорогая моя кузина?

Его голос смягчился, как и содержание фразы, хотя суть вопроса при этом не изменилась.

– Да, пошёл ты!..

«Горячая» вода сменилась кипятком, заставив меня испугаться возможных последствий.

– Да! Дьявол тебя забери! Да, мне нравится! Нравится! Доволен?!

В то же мгновение боль как рукой сняло. Я снова чувствовала себя как всегда, если не считать пережитого шока. Лишь сердцебиение было усиленным.

– Ну ты и тварь! – только тут до меня дошло, в какую лужу я села. Причём, совершенно добровольно.

Я чувствовала себя обманутой идиоткой. Причём идиоткой, допустившей без сопротивления, чтобы на ней застегнули шипованный ошейник.

– Ты меня обманул!

– Нет, что ты? – мягко возразил Адейр. – Я тебя не обманывал. Я же сказал, что Сыворотка – это контрабандный препарат, заставляющий говорить правду.

– Но ты забыл уточнить принцип действия!

– Не будем сейчас тратить время на выяснения того, что совершенно не существенно. Разве что засчитать это вопросом?

– Считай это вопросом. Ты нарочно втравил меня в это, скрыв последствия? Чтобы я оказалась полностью в твоей власти? Мои глупость и беспомощность доставляют тебе удовольствие?

– Тут не один – тут сразу несколько вопросов. Нет, кузина, то, что я делал, имело под собой совсем другие цели. Я хочу, чтобы ты доверяла мне, но, понимаю, что ни моя репутация, ни то, как состоялось наше знакомство, этому не способствует. В жизни редко подворачивается момент произвести первое впечатление заново, но именно наш сегодняшний разговор может заставить тебя посмотреть на меня иначе, чем просто как на избалованного самоуверенного хлыща. Я даже готов ответить на вопрос, который ты пока не задала – я нарочно заставил тебя пройти через боль, что способна причинить Сыворотка. Теперь ты знаешь, каково это лгать под ней? И поймёшь, что наши ответы сегодня могут быть только правдивыми.

– О каких ещё неприятных сюрпризах, связанных с действием Сыворотки, ты ещё умолчал? – недовольно задала я следующий вопрос.

Кузен покачал головой, как бы отмечая, что понял мою уловку:

– Чем серьёзней для человека поднятый вопрос, чем важнее ему знать правду, тем мучительнее даётся ложь противной стороне. Хорошая сторона вопроса в том, что действие препарата прекращается полностью и бесследно по истечении времени. Но, несмотря на это, препарат запрещён и его использование приравнивается к пыткам на допросах в органах, а его применение в обыденной жизни может потянуть на приличный административный, а в отдельных случаях, даже уголовный срок.

– Похоже, тебя перспектива вновь оказаться за решёткой, не пугает? – буркнула я.

– Это новый вопрос?

– Это констатация факта.

– Хорошо, – кивнул Адейр, пододвигаясь ближе.

Мы теперь сидели почти вплотную, наши колени соприкасались, а лица разделяло всего-то каких-то жалких пара дюймов. Я чувствовала тепло, исходящее от его тела и ту неизъяснимую притягательность, которой он для меня обладал.

– Теперь мой черёд задавать вопросы, – сказал он.

Я против воли сжалась, пытаясь мысленно прикинуть, в какие дебри может завести его богатое воображение? Через какое новое унижение заставит он меня пройти?

– Что ты ко мне чувствуешь? – спросил он, потянувшись ладонью к моей щеке. – Я знаю, твоё влечение ко мне так же велико, как моё к тебе – но чувствуешь ли ты ко мне хоть что-то помимо похоти? По-твоему, может ли нас связывать что-то ещё, кроме секса?

– Нет, – ответила я и сжалась в ожидании очередного приступа боли.

И через несколько секунд поняла, что ничего подобного – даже тени страданий не испытываю!

Черты лица кузена заострились, глаза потемнели, тёмные брови сошлись на переносице.

– Продолжай, – потребовал он холодно.

И я ощутила, как тоненькая леска заклинания натянулась, заставляя меня содрогнуться в предчувствии того, что любое неосторожное слово может спровоцировать новый приступ мучений.

– Что продолжать?

– Хочу знать подробности, оттенки твой эмоций. Расскажи мне, что, по-твоему, нас соединяет?

– Не могу сказать, что ты мне безразличен, Адейр, но та болезненная страсть, что ты во мне будишь, меня тяготит. Я хотела бы избавиться от этого чувства любым путём. Оно словно оковы, лишает меня воли. Я пытаюсь сопротивляться, проигрываю раз за разом, и ненавижу тебя за это.

– Почему тебе вообще так важно сопротивляться?

– Я не знаю.

И снова боль алым маревом обожгла внутренности, заставляя поспешно выговаривать слова, лишь она отступила:

– Потому что любая зависимость делает человека уязвимым. Потому что я боюсь, что мои чувства будут использованы тобой против меня, что они могут стать источником новой боли. Я не хочу страдать. Я хочу верить человеку, относиться к нему с нежностью. Мне необходима уверенность, что на мою нежность, заботу и верность ответят тем же. Что меня не предадут!

– Думаешь, я предам тебя?

– Да. Может быть, и нет. В случае с тобой нельзя говорить о предательстве. Предают то, чему был верен, а ты… ты мне кажется, не способен ни к чему относиться серьёзно. Для тебя значения имеют только твои желания и прихоти. Ты вдыхаешь жизнь, как аромат цветка и тебе нет никакого дела, что станет с этим самым цветком после того, как ты сорвёшь его, успев им насладиться. Для тебя жизнь как игра, люди – пешки в ней. Завершив партию, ты со смехом забудешь любого, кто её с тобой разделил.

– Ты сопротивляешься чувствам ко мне потому, что не веришь, что они могут быть взаимны?

– Да.

– Есть что-то ещё?

Если бы я знала наперёд, что кузен полезет ко мне в душу, да ещё постарается забраться так глубоко – ни за что не стала бы играть с ним в эту дурацкую игру. Но отступать было поздно.

– Даже если бы я ошибалась насчёт тебя, Адейр, и кроме физической стороны любви между нами могло быть что-то ещё… это было бы ещё ужасней.

Он нахмурился:

– Не понимаю, Вероника, почему. Поясни.

– Что тут объяснять? Ты мой двоюродный брат. Мы – одна кровь.

– Для тебя имеют значение подобные мелочи? – он казался искренне удивленным.

– Мелочи?! Это инцест, между прочим!

– Ой, да ладно! – раздражённо отмахнулся кузен. – Будь мы родными, это могло бы стать преградой. Хотя, если честно, если бы я и к родной сестре испытывал столь сильные эмоции, чьи-то моральные принципы меня бы не остановили!

Пришёл мой черёд обескураженно смотреть на него:

– Для тебя, похоже, мораль и нравственность и вправду пустой звук?

– Я ценю свои желания выше того, что предписывают люди. Если их воплощение никого не обедняет, не задевает, не причиняет боль – почему я должен соответствовать мёртвым догмам?

– Потому, Адейр, что чисто гипотетически, будь у тебя родная сестра, подобные связи разрушают психику человека. Есть границы, которые нельзя преступать без последствий. Если на доску поставить твоё личное удовольствие, а на другой её конец – благополучие твоей воображаемой сестры, что ты выберешь?

– Это посчитать за вопрос?

– Считай.

– Если бы я испытывал к моей гипотетической родной сестре тот же накал эмоций и страстей, что ты сейчас вызываешь во мне, а она подобный род отношений принять была бы не готова, если бы это разрушало её как личность, причиняло бы ей боль....

– Именно. Всё так.

– Я… я бы отпустил её. Если выбор бы встал между тем, чтобы разрушить её психику или свою… я выбрал бы её благополучие, а не моё. Но ты мне не родная, не единоутробная, не единокровная. Слава богу, такого выбора между нами не стоит.

– Ты мой двоюродный брат. Это близкое родство.

– Какое родство? Да мы друг друга знать не знали! И, к твоему сведению, в Магическом Сообществе двоюродные вполне на законном основании сочетаются брачными узами, и никакого это не удивляет, не заставляет возмущаться. Напротив, в некоторых, особенно связанных с темной магией, родах, это даже приветствуется, потому что позволяет не выносить сор из избы и увеличивать определённые магические способности. Так что все эти твои «причины» надуманы, можешь спокойно выбросить их из головы. Только, пожалуйся, не заменяй их новой теорией о том, что я изначально решил сочетаться с тобой браком для получения особенно сильного в своём буйном помешательстве потомства. В моём интересе к тебе всё дело лишь в интересе к тебе – там нет ничего другого. Впрочем, ты сама в этом можешь убедиться, если захочешь. Ведь лгать под пытками то ещё удовольствие.

Я колебалась, не зная, согласиться с его точкой зрения или нет. В конце концов, близкородственные связи были в большом ходу в древности. И не только в древнюю эпоху, но и в совсем недавние времена. Хотя и плоды таких династических союзов тоже были на лицо, как говорится – Габсбургская и Ганноверская династия тому отличный пример.

Но свой вопрос я, кажется, глупо профукала глупым уточнением. А время, между тем, уходило.

– Что? Снова будешь спрашивать? – с тоской вздохнула я.

– Уступлю даме ход, – пожал Адейр плечами.

Но одном из них мышцы перекатывались тугими волнами, другое было скрыто под слоем бинтов, на котором проступало несколько розовых пятен.

– Ваш вопрос, леди?

– Твой черёд говорить о чувствах, кузен. Что ты ко мне чувствуешь?

Склонив голову к плечу, он поглядел на меня с ласковой насмешливостью:

– Ты настоящая женщина, моя маленькая кузина.

– Я ростом едва ли не выше тебя.

– Неважно. Женская энергетика мягкая, пассивная, словно отражающая падающий на неё свет. Или поглощающая его.

– Я задала тебе вопрос. Ты тянешь время?

Кузен побледнел:

– Полегче, дорогая.

Правильно истолковав выражение моего лица, он пояснил:

– Зелье, кажется, согласно с твоими подозрениями. Хочешь знать мои чувства? Что ж! Изволь. Я уже понял, что для тебя до нашей встречи я был никем. Просто кто-то, о ком ты слышала где-то, когда-то, от кого-то. Кто скользил где-то по краю. Когда ты появилась здесь, я наблюдал за тобой со стороны и вскоре вынужден был признать, что на мне словно шапка-невидимка.

Возразить было совершенно нечего. Всё так и было.

– Мама рассказывала о твоём отце, – сказала я. – Немного. Из её слов я поняла, что они были дружны, когда были маленькими. А потом он возненавидел её за то, что она выбрала моего отца. О существовании Ирла мама вообще никогда не говорила…

Одно упоминание имени этого человека было словно туча, набежавшая в солнечный день.

В комнате с первыми звуками его имени словно похолодало на пару градусов.

– Она так же говорила, что Оливия обвиняла её в смерти твоего отца. И мама всегда это очень болезненно переживала. Поэтому мы редко поднимали эту тему.

– Мы все для тебя не имели значения и это нормально. Ты жила свободной, интересной жизнью, не обременённая долгами и грехами предков, что в случае с Морелами одно и то же. А мне пришлось расти в Морелл-холле.

При воспоминании о мрачном родовом гнезде у меня мурашки побежали по коже.

– Я оказался единственным, связанным с домом кровно. Мне было шесть лет, когда Оливия заставила меня провести первое жертвоприношение. Дом был голоден и зол, обитавшее в нём безумие готово было вот-вот вырваться и расползтись по округе бог весть какой заразой. Демоны питаются кровью и энергией, поэтому бабка заставила убить единственного моего друга детства, единственное существо, которым я дорожил на то время – моего рокфеллера Брауни.

– Ты впервые убил живое существо в шесть лет?! О, господи! Да она в своём уме? Если уж так необходимо было приносить жертвы, приносила бы их сама!

– Видишь ли, по Договору дом принадлежит кровной линии Морелов.

– И что?

– А Оливия урождённая Дэнис-Лоуллин. Да к тому же от рождения она ещё и белый маг.

Вот это сюрприз. Воистину, есть многое на свете, что и не снилось мудрецам.

Оливия – белый маг? В голове не укладывается!

– В общем, вариантов было немного: либо мы бросим дому хоть какой-то кусь, либо он сожрёт нас целиком вместе с тапочками.

– Почему было просто не уйти? Уехать туда, где магия, живущая в доме, не сможет до вас дотянуться?

– Куда? – с горечью поморщился Адейр. – Если не считать того, что нам давал дом, у нас с бабкой ничего не было. Те из артефактов, что ещё можно было загнать, продал наш дед и мой папаша. Морелы знатны и могущественные в плане магии, но с чисто материальной точки зрения мы банкроты. Правда, пока есть дом, это не так важно, мы ни в чём не знали нужды. Он давал всё необходимое, но – за определённую плату. А плата это – секс, боль, кровь. Или жизнь.

– Твоей пёс был единственной жертвой? – тихо спросила я.

– Зачем задавать вопросы, на которые ты сама знаешь ответы, Вероника?

– Я не знаю… вдруг ты сумел найти способ?.. Ты же не мог убивать с шести лет! – меня вдруг обдало таким холодом, что казалось, пробрало до позвоночника. – Ты не похож на убийцу! – в отчаянии воскликнула я.

– Убийцы бывают разными, Вероника, – на сей раз голос его звучал глухо, как из бочки. – Есть твари, получающие от этого удовольствие. Но иногда убивать приходится, чтобы выжить.

– Убийство ничто не может оправдать! Нет для этого оправданий! Не существует!

– Ты выросла в обществе, где человеческая жизнь провозглашена высшей ценностью. В обществе, где о старости и смерти, об уродстве, о слабости, о разрушительном начале страстей не говорят. Но смерть, Вероника, такая же часть всего сущего, как и жизнь. Смерть естественна.

– Когда умираешь естественным путём – возможно. Но кто тебе дал право отбирать её?

– Оливия. Белый маг. Моя воспитательница. Глава рода. Она дала. И не просто дала – настаивала. Мне это не нравилось, Вероника, – голос Адейра зазвучал отрывисто и жёстко.

Признаться, до нашего разговора я почти не слышала у него подобных интонация. Даже тогда, в лесу, он был жесток, но его жестокость смягчалась насмешливостью, а теперь он был серьёзен.

Очень серьёзен. Как никогда раньше.

– Мне приходилось жить в этом чёртовом склепе. Приходилось убивать, проводя массу чёрных ритуалов, а ритуалы чёрной магии та ещё мерзость. Вот этот флакончик, которым мы сейчас воспользовались, содержит лишь малую часть, а ведь страшно и гадко, правда? Пока мы оба пользуемся им щадяще, но ведь при желании, подмешав подобную гадость, можно устроить человеку многочасовой ад на земле? И каждый раз, оставаясь один на один с ночью, кровью, наползающей нечистью, с пробуждающимися раньше времени пороками, я думал – где-то там, на другом конце света, живёт моя взрослая тётка, сбежавшая от всего того, что свалилось на меня. У тётки есть дочка. И вместо того, чтобы чертить пентаграммы и резать в нём свиней разного пошиба, эта маленькая девочка, наверное, носит сейчас симпатичные бантики и смотрит мультики про свинку Пеппу. Чтобы сбежать, эта самая тётка не погнушалась убить моего отца. Может быть, не сама его убивала, но не помешала. Ведь без него покинуть прежнюю жизнь было проще. Покинуть – и не оглядываться.