Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Глава 21

Мы отошли от унылого домика с обшарпанной комнатушкой, в которой, предположительно, я должна была заночевать. Мне было любопытно, двигаемся ли мы с какой-то целью? Или просто так, наугад? Сильно подозревала, что последнее, хотя и не уставала надеяться на первое.

Поднимался ветер. Налетал резкими порывами и жёстко ударял в лицо. Поднялся он сразу и словно из ниоткуда – небо-то было по-прежнему чистое.

Я изо всех сил старалась не поддаваться панике. Даже не знаю, что пугало сильнее – то, что неизвестное чудовище могло появиться в любую секунду, из-за любого поворота, или то, что придётся долгое время ждать в бездействии?

Мне хотелось, чтобы Лоуэл взял меня за руку. И дело было не в личных чувствах, а в том, что меня бы это успокоило. Неприятным червячком ворочалась мысль: в случае нападения мне не придётся рассчитывать на защиту, рассчитывать можно только на себя.

Мы полноправные партнёры. Дев в беде и их смелых спасителей среди нас нет.

Всё-таки сексизм в некоторых обстоятельствах – отличная штука. Думаю, окажись в сходной с нашей ситуацией любая феминистка, громогласно ратующая за полнейшее равноправие, она бы призадумалась о том, что женщины с мужчиной, конечно, равны, но… в некоторых случаях приятно был слабой и осознавать, что тебя готовы оберегать, ценить, спасать и прикрывать, пусть даже и с риском для жизни. Равноправие ведь подразумевает не только права, но и обязанности? Да и откуда взяться равенству там, где сама природа этого знака не поставила?

От мыслей меня отвлекло рычание. Судя по звуку, рычал крупный зверь.

– Держи палочку наготове, – посоветовал шёпотом Ворон, всё же выступая чуть вперёд.

Мы двигались очень медленно, крадучись.

Снова утробное, глухое, резонирующее рычание донеслось до слуха. Звук шёл прямо с заправки.

Мы с Лоуэлом переглянулись.

Сердце моё стучало, как отбойный молоток – быстро и гулко, как набатом отдаваясь в ушах. Руки вспотели. Я отчаянно боялась, всего и сразу: что с перепугу натворю каких-нибудь глупостей, обложаюсь-опозорюсь и в результате непродуманных, сумбурных действий, погибну во цвете лет в зубах и когтях неведомой твари.

Страшно.

А тут ещё ветер и мигающий свет, отчаянно действующие на нервы.

Мне нужны были ценные указания к действию. Я вдруг подошла к мысли, что являюсь отличным исполнителем, точным и ответственным, а вот с лидерскими качествами, у меня не сложилось.

Рык раздался снова, в третий раз и, судя по звуку, тварь не приближалась и не отдалялась, а находилась где-то неподалёку и не двигалась.

Угол дома закончился. Нам оставалось либо бежать прочь, без оглядки, в надежде что монстр оставит нас в покое, либо…либо идти вперёд. К сожалению, Лоуэл выбрал второе. Мне оставалось лишь следовать за ним.

Лучше бы я этого не делала! Правда. Потому что то, что я увидела…

Не берусь даже судить, что это за тварь, но выползала он изо рта лысоватого мужика, владеющего заправкой. Как огромный змей, только это был не змей, а… описать такое сложно.

Это была голова, причём женская. Держалась она на тонкой ленте позвоночника, на котором болталось нечто вроде внутренностей – желудка, лёгких, сердца, печени. Всё было желеобразной формы и прикольно светились, как если бы тварь проглотила ртуть. Вся эта «прелесть» свисала с шеи, как груз, что мешает голове-шарику улететь к облакам.

При нашем появлении светящиеся внутренности медленно вытянулись в щупальца, а сама непонятная тварь перекинулась в краба. И словно всего описанного оказалось мало, из пасти чёрным ужом выполз язык, невероятно узкий, он клейкой лентой протягивался от трудно идентифицируемого Нечто в нашу сторону, удлиняясь и удлиняясь.

Думать было некогда, необходимо действовать, но, как назло, ни одной идеи в пустой голове. Не то, чтобы светлой – мало-мальски подходящей!

Уничтожение классических упырей, к которым я инстинктивно отнесла и эту тварь, начинается с отсечения головы, а тут она сама по себе отвалилась! Можно сказать, что именно с этого всё и началось.

Отсекать щупальца не вариант – один отрубишь, остальные в тебя вонзятся. И если уж не уничтожат, что более, чем вероятно, то кто знает – может быть, инфицируют? Будешь потом ночью в виде головы с внутренностями за людьми протухлым шариком носиться.

Пока я паниковала да раздумывала, Лоуэл успел непонятным для меня образом трансформировать палочку-жезл в длинный, упругий, светящийся хлыст. И если органы твари мерцали неприятным, холодным светом, то внутри хлыста в руках Ворона будто текло расплавленное золото.

Я попятилась, уходя с линии «огня», стараясь не мешаться и не попасть в радиус поражения.

Лоуэл ударил наколдованным хлыстом по земле, словно посохом, сплетая руну воздушного защитного щита. Мощный поток ветра поднялся твари навстречу, замедляя её продвижение к нам.

Через несколько секунд воздух вокруг так уплотнился, что превратился в щит – непроходимое силовое поле. Воздушные потоки стали осязаемо-видимыми, причём эта «струя» имела форму острого полумесяца. Ворон отпустил наколдованную им «кромку» ветра, по форме напоминающую лезвие.

Действовало оно точно также, как и выглядело: точно и быстро отделило голову от позвоночника.

Я, было, подумала, что дело сделано, что можно торжествовать победу, но обезглавленное тело снова стало отращивать «шупальца», явно намереваясь догнать «улетевшую» голову.

– Твоя очередь! – крикнул мне Лоуэл.

– Ты серьёзно?! Не можешь разобраться с этим сам?

– Да на раз, но это – твоя отработка, так что давай – соображай и действуй. Эта гадина скоро будет как новенькая.

– Понятия не имею, что с ней делать!

Проклятая тварь была всего в пяти шагах! Я видела, как плотоядно извиваясь, её чёрный язык прокладывал себе дорожку в мою сторону.

– Внимание – подсказка: используй магию стихии. Что может остановить эту тварь, подумай? Только быстрее.

Позвоночник уже «подполз» к «голове», и они состыковались с точностью, какой можно только позаимствовать.

Восстановившись, тварь резко взмыла в воздух и рванула в мою сторону.

– Вероника! Щит!!!

Я слышала голос Лоуэла будто сквозь воду.

Сплести щит я не успела, да и магией Земли, признаться, владела слабо. Никогда не чувствовала связи с этой стихией, всегда надеялась на то, что моим профилем станут Огонь или Вода.

Оказавшись в смертельной опасности действуешь на инстинктах и адреналине. Я потом даже не могла вспомнить, что делала и как вызвала «Чёрное пламя», но оно шарахнуло с моих вращающихся ладоней, распространяясь сферическими кольцами и арками, набирая силу. Выглядело это совсем непохожим на огонь. Я видела чёрную стену, двигающуюся вперёд с огромной скоростью, мгновенно уничтожающую всё перед собой, заставляя обугливаться, скукоживаться, рассыпаться в прах.

Тварь успела заверещать – один последний раз. Крик её оборвался на высокой ноте.

Ощущение было такое, что она вспыхнула изнутри и ровно через несколько секунд на её месте осталось небольшое жирное пятно.

Взвыли сигнализацией автомобили. В наступившей резкой тишине их голоса одновременно действовали на нервы и успокаивали – это был звук реального мира.

Я чувствовала себя так, словно вынырнула из глубины, где двигалась, с трудом сдерживая дыхание и задыхаясь.

Лоуэл выглядел неприятно удивлённым.

– Что не так?!

– Я просил тебя применить Магию Земли! Ты могла использовать Магию Разлома или Окаменения. В первом случае просто похоронила бы эту тварь, во втором – обездвижила.

– И всё это было бы временной мерой, я же уничтожила её с гарантией! Чем ты недоволен?

Я читала в его глазах разочарование и непонятную мне тоску.

– Ты использовала тёмную магию!

– Тебя это удивляет? Я – тёмный маг.

– Я – тоже. Но всегда предпочитаю Магию Стихий.

– Я не знаю заклинаний Разлома! Как и заклинаний Окаменения! Я всего лишь первокурсница и мы этого ещё не проходили.

– У того, кто не желает что-то делать, всегда найдётся тысячу оправданий бездействию, не так ли? – с сарказмом вопросил он. – Нашим противникам нет дело до того, проходили мы что-то или нет. Наша цель – уничтожить их.

– Что я и сделала. Разве нет?

– Я… я не знаю. Ты молодец, сильный маг и всё такое прочее, использовать заклятия Пятого Уровня на первом курсе, конечно, круто.

– Почему тогда у тебя такое выражение лица, будто ты вместо воды уксус хлебанул?

– Интуитивно ты использовала заклинание чёрных магов. А я не люблю чёрных магов. Но это мои заморочки. Не обращай внимание.

– Как скажешь, – отмахнулась я зло. – Давай уже просто вернёмся в Магистратуру, ладно? Ты даже не представляешь, как я устала.

– Почему же не представляю? Я тоже, к слову, не каменный. Ты права, нам пора.

Вёл машину Ворон, а я, воспользовавшись возможностью, немного подремала. По счастью, он не пытался развлекать меня разговором. Перенос к Магистратуре, дорога до Замка запомнилась плохо. Помню только, что было темно. И холодно. Даже куртка не спасала.

– Через парадным ход мы вряд ли войдём, – будничным тоном сообщил Ворон. Ночь на дворе, а комендантский час до одиннадцати.

Я ошарашенно на него поглядела. В ответ получила насмешливую усмешку:

– Ты что же, забыла? После отбоя покидать комнаты строжайше запрещено. Если мы сейчас попытаемся войти в замок, добьёмся лишь того, что нас заметут, а это чревато неприятностями вплоть до исключения.

– Ты сейчас надо мной издеваешься? Ты же сам позвал меня на обработку?

– Верно, позвал, но я куратор, а не преподаватель. Не я здесь устанавливаю правила, хотя порой, что греза таить? – нарушаю. А эта отработка… назовём её неформальной?

Вообще парень понимал, чем рискует?

– Что ты предлагаешь?

– Дождаться рассвета, а потом беспрепятственно пройти в замок. Честно говоря, другого выбора у нас и нет.

– Мы будем ночевать в лесу?

– Да, не кипятись. До рассвета осталось всего каких-то часа три, не больше.

– Если я сейчас не усну – умру.

Мне кажется, я не преувеличивала.

– Ну так в чём дело? Спи.

– Где?

– Прямо здесь. Сухие листья, конечно, не так комфортно, как постель и тёплое одеяло, но, если правда хочешь, отсутствие кровати спать не помешает.

С этими словами Ворон, как ни в чём не бывало, уселся прямо на землю, прислоняясь спиной к широкому стволу.

– Ты же шутишь? – возмутилась я, чувствуя острейшее желание разреветься.

Он смотрел на меня свысока, несмотря на то, что я стояла, а он – сидел.

– Нет, не шучу. Знаешь, в мире не всё ваниль и сахар? Иногда случаются ночи, подобно этой.

Он говорил это с затаённым злорадством, словно наказывал меня за что-то, но сил на то, чтобы возмущаться в ответ, злиться, кричать или ругаться попросту не оставалось.

Лёгким взмахом руки Ворон создал небольшой поток воздуха, в считанные секунды согнавшие листья в пушистый ком наподобие перины.

– Прошу! – сделал он рукой приглашающий жест. – Не люкс, конечно, но, по крайности, сгодится.

Что толку капризничать? Я вздохнула и села рядом. Прислонившись плечом к плечу, а спиной – к дереву, мы оба уставились на звёзды.

Они были холодными, далёкими и красивыми. И на фоне неба успевшие скинуть листву деревья, с их дрожащими тонкими ветками, показались мне кружевом.

– Замёрзла?

– Ага.

Вокруг нас сгустился тёплый воздух. Всё-таки даже стихия воздуха не так бесполезна, как моя, земляная. Я, конечно, могу устраивать землетрясения, превращать недругов в камень и низвергать их в тартарары, но всё же огонь выглядит красивей и действует разрушительней.

Ладно, всё не так уж и плохо. Монстра мы завалили. А ночевать под открытым небом, да ещё в компании одного из первых красавцев Магистратуры, разве не романтично? Всяко лучше, чем в проклятом доме Морелов.

При мысли о Морелах перед глазами встал образ кузена. Интересно, что он скажет, если узнает о нашей вылазке с Вороном? Уверена, это его взбесит. И мысль об этом грела не меньше, чем тёплый воздух, наколдованный Лоуэлом. Но почему меня вообще должна занимать эта мысль? Почему мне небезразлично? Почему мне хочется причинить Адейру боль, пусть и сравнимую с мелким булавочным уколом?

Он должен быть мне безразличен. И он, и всё, что с ним связано.

Всё, что случилось между нами – это одна большая ошибка. Нельзя позволить этому повториться. Это и безнравственно, и бесперспективно.

Мысли кружились в голове медленно, растворяясь во снах. Я не заметила, как утонула в объятиях Морфея.

Глава 22

Меня разбудило воркование голубей. Открыв глаза, я непонимающим взглядом уперлась в открытое небо – не сразу вспомнила, где и почему нахожусь.

Некоторое время я в немом изумлении наблюдала, как птицы ходят по земле, время от времени всплёскивая крыльями. Изящно выгибая шеи, они сверкали радужным опереньем на солнце, причём эти цветные блики можно было разглядеть в обычно серых перьях лишь в такое ясное, переполненное солнцем, утром.

Подлесок выглядел светлым из-за почти полностью облетевшей листвы. Лишь пушистые синие елки пышно топорщили иглы, надменно, свысока поглядывая на нагих соседок. Впрочем, последним было всё равно – они выглядели пустыми, как дом, оставленный весёлым хозяином. Соки внутри них завершили свой ток, жизнь приостановилась. Высокие исполины впали в зимнюю спячку, в которой намеревались пробыть до весны.

Землю густо покрыло листвой, напоминавшей крупные золотые монетки. Последней было много, она богатым ковром покрыла всё вокруг.

Но не пройдёт и нескольких дней, как краски померкнут. Ничто уже не напомнит о вызывающей яркости последних осенних дней. Мутная вода затяжных дождей смоет их без следа.

Сейчас я пожалела, что не дружила ни с кистью, ни с красками. Они помогли бы мне сохранить этот момент не только в памяти: яркое золото земли, контрастирующее с нежной лазурью небес, откуда победоносно сияло солнце. Голуби, нежно воркующие о чём-то. Паутинка, легко парящая по воздуху. Хрустальные капли росы, скопившиеся в чаше свернувшегося листа – во всём, что меня окружало, чувствовалась чистая и незамутнённая радость только что родившегося дня.

Ужасы ночи отступили, словно их никогда и не было.

Я потянулась, сладко зевнув, и обернулась в поисках Ворона. Он обнаружился неподалёку. Сидел на толстой ветке соседнего дерева, болтая ногами, в десяти футах от земли.

Перехватив мой взгляд, помахал мне рукой:

– Доброго утра. Хорошо выспалась?

– Лучше, чем надеялась, – ответила я, смущённо заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.

После ночи, проведённой сначала за уничтожением монстра, потом – в лесу, моя причёска была не идеальна. И сама я не идеальна. А вот Ворону удавалось каким-то непостижимым образом выглядеть словно на картинке. Он напоминал лесного духа – дриада или эльфа, свободного, чуть зловещего, чуждого и в тоже время так гармонично вплетающегося в общую картинку.

– Рад слышать. Впереди нелёгкий день.

– Ну, каким бы день там ни был, вряд ли будет хуже, чем ушедшая ночь.

– Не думай, что твоя отработка закончилась, – предупредил он.

– Ну, хватит! – не выдержала я. – Эти выдуманные тобой отработки вообще незаконны. Тебе ещё повезёт, если я просто не настучу на тебя… да хоть тому же директору?

– Ты этого не сделаешь, – с обескураживающей уверенностью заявил он.

– Почему ты в этом так уверен?

– Ты не глупая девушка, Вероника. Директор, конечно, примет все необходимые меры.

– И отработка тогда уже будет грозить не мне. Я права?

– Права, – подтвердил Лоуэл. – Но только директор останется по одну сторону черты со всеми своими формальными правилами, а ты – здесь, с нами, по другую.

– Ты мне что, угрожаешь?

– Да, что ты? Какие угрозы? Никто не станет сыпать тебе в туфельки толчённое стекло или подбрасывать в тарелку ядовитых тарантулов. Просто в любой тусовке есть те, кого уважают, и те, кого игнорируют. Бойкот и всеобщее презрение – это не то, что приятно ощутить на собственной шкуре.

– Всё-таки угрожаешь. Если я не стану подчиняться твоим правилам, ты объявишь меня лузером? Думаешь, у тебя хватит авторитета настроить всех против меня?

– Не думаю, Вероника, а знаю. В моей группе живут по моим правилам. Если их соблюдают, я это поощряю. Если нет… ну, тогда за последствия отвечаю уже не я.

И тут я поняла, что Ворон мне не нравится. Ну, не люблю я, когда мне жёстко навязывают даже правильные решения.

И ещё я не очень хорошо понимала, что за игра ведётся. С самых первых дней нашего знакомства он закладывал такие резкие, крутые виражи, так часто менял траекторию полёта, что понять его истинные мотивы никак не удавалось, я не могла его просчитать.

– Зачем ты взял меня сегодня с собой? Дело ведь не в отработке? – задала я очередной вопрос.

И получила очередной ответ:

– Вообще-то, именно в ней. Я не позволю никому игнорировать мои правила. Это подрывает мой авторитет.

– Если это единственная причина, то ты скучный и, прости, недалёкий человек, Лоуэл. Но что-то мне подсказывает, что всё несколько сложнее. Чтобы призвать меня к дисциплине, ты мог бы действовать любым способом, но зачем-то потащил с собой на охоту?

Он скрестил руки на груди:

– Я хочу понять, чего ты стоишь, Вероника. Каков твой магический потенциал. Сколько в тебе характера и боевого духа. Не на тренировке, а в реальных боевых условиях.

– Какое тебе дело до моего «боевого духа»?

– Если у меня есть тайные мотивы, думаешь, я вот так прямо сейчас их и выложу? Жаль тебя разочаровывать, но мы, настоящие злодеи и тёмные магии, так не поступаем.

Он надо мной насмехается?

Ворон продолжил:

– Мы лелеем свои злобные планы до определённого часа, но ты всё узнаешь, когда он пробьёт. При условии, что станешь выполнять мои рекомендации.

– Какие ещё рекомендации?

Я злилась. И потому говорила тихо и отчётливо.

– Для начала напишешь доклад о той твари, что мы прикончили… сегодня? Или теперь уже вчера? Короче, произведёшь классификацию и опишешь возможные способы уничтожения.

Лоуэл выдержал небольшую паузу, пристально поглядев мне прямо в глаза.

– Способы без использования чёрной магии. Задание понятно?

Я не торопилась отводить взгляд и несколько коротких секунд мы мерялись силами, играя в гляделки. Признаться, выдерживать его взгляд было тяжело. Приходилось прилагать усилия, чтобы не опустить ресницы.

– Я не слышу ответа, Вероника? Ты всё поняла? Напишешь домашнее задание и будем считать, что отработка зачтена. Договорились?

В общем, по-своему он старался протянуть мне оливковую ветвь. Продолжать ссору не в моих интересах. Недовольно, вынужденно, но я всё же кивнула, словно поставила подпись в договоре.

– Отлично, – деловито продолжил он. – Пора возвращаться. Думаю, главные ворота в замке уже открыли. Постарайся не опоздать на первый урок.

Я от возмущения даже не сразу заговорила:

– Что?! Я не собираюсь идти на занятия! Я планирую…

– Вот в этом твоя беда, Вероника. Ты планируешь всё, что угодно, а учёбу оставляешь на потом. Но именно обучение должно быть в приоритете. Потому что мы здесь находимся именно для того, чтобы учиться. А потому, если ты не в лазарете и не при смерти, ты должна быть на занятиях. Вовремя. Без опозданий. И желательно с выполненной домашней работой.

– Можешь делать со мной, что хочешь, но домашку выполнить до первого урока я всё равно не успею, – язвительно прошипела я, как сердитая змея, которой отдавили хвост.

– Ладно. На сегодня. Но завтра, сделай милость, успевай сделать всё необходимое.

– Слушай, ты! Тебе кто-нибудь, когда-нибудь говорил, что ты ужасная зануда? Педант!

– Последнее слово в твоих устах звучит почти непристойно. А что касаемо вопроса – вообще-то, да. Говорили. Мне в моей жизни много чего приходилось выслушивать. Знаешь, Вероника, у меня есть один важный жизненный принцип – я не требую от людей того, чего не делаю сам. Большинство людей всё время ищет оправдания своим слабостям.

– Что в этом плохого?

– В том, что это – слабость. Слабости не нужны оправдания – слабых рано или поздно сжирают. Хочешь чего-то добиться? Хочешь быть в первом ряду? Хочешь, чтобы тебя уважали, с тобой считались? Будь сильной. Хочешь, чтобы тебя пожалели? Ну, тогда продолжай оправдываться дальше.

– Не любишь слабаков, да?

– Люблю, не люблю – не те слова. Слабые люди мне не интересны.

– А если ты выяснишь для себя, что я слабая? Что будет дальше?

– Тогда тебе больше не придётся ходить со мной на отработки.

Я почувствовала очередной приступ возмущения. Это надо же быть таким самоуверенным и самовлюблённым?

Так, в перебранке, мы и добрались до жилых корпусов Магистратуры. Как и предполагал Ворон, двери уже были отворены. Причём, как мне кажется, их как распахивали, так и оставляли раскрытыми до вечера, когда эти огромные створки сходились сами собой, надёжно отрезая обитателей от всего, что могло прятаться в ночи по другую сторону.

Как я имела возможность недавно убедиться, в темноте прячется много такого, отчего лучше находиться за надёжным укрытием.

Каждый раз, проходя под огромной аркой этой распахнутой громадины, я чувствовала себя маленькой и незначительной. Неприятное чувство. Вся радость от встречи утра в лесу куда-то мигом улетучилась.

Подняв взгляд, я вообще застыла на месте прямо на полушаге. На лестнице стоял кузен. И выглядел он совсем не так, как, по моему мнению, должен выглядеть несчастный узник, только-только счастливо избавленный от тяжести оков. Чёрные брюки сидели на узких бёдрах как вторая кожа – вызывающе туго. Белые рубашка из тонкого батиста воскрешала в памяти пышную эпоху Ренессанса. Адейр походил одновременно и на аристократа, и на рок-звезду. Его чёрные глаза казались подведёнными тенями или тушью.

Весь его вид был дерзким вызовом благопристойности. А то, что рядом с ним стоял Ирл, лишь подчёркивало и усугубляло неприятность момента, его двусмысленность. Стоило мне взглянуть на эту парочку, в сердце моём поднялась настоящая буря.

Голубые глаза Ирла Кина были прикованы ко мне. Впрочем, горящие чёрные, Адейра – тоже. Холод одного обжигал не меньше, чем горячая ярость другого.

Я почувствовала прикосновение ладони Ворона к моей руке. Всё так же неторопливо, не сбавляя шага, он двинулся к лестнице. Поступь его почти не изменилась. Казалось, встреча с этой парочкой лишь веселит его.

– Доброе утро, сэр, – поздоровался он с Ирлом, нарочито игнорируя Адейра.

Адейр заступил Ворону дорогу. В чёрных глазах его словно плясали золотые искорки.

– Морел, не мог бы ты посторониться, чтобы можно было пройти? – вежливо проговорил Ворон.

– Где вы были? – в голосе Адейра звучала лёгкая хрипотца.

– Прости? – издевательски вскинул бровь Лоуэл.

– Я спросил – где вы были?!

– На охоте. Мистер Кин, не могли бы вы попросить вашего… протеже посторониться? Он мешает движению на лестнице.

– Адейр, пропусти их.

Миг молчания.

Я с любопытством наблюдала за кузеном.Тишина была напряжённая.

– Адейр? – всё так же неторопливо проронил Ирл, но голос его зазвучал жёстче.

«Будто хозяин поводок натянул», – подумалось с отвращением. И ещё гаже стало на душе, когда кузен послушно отодвинулся в сторону.