Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 171 (всего у книги 349 страниц)

Удовольствие он, как я боль, терпел молча.

Я, наконец, мой позволить себе то, без чего мне было не выжить – припав к его губам, словно сок через соломинку, пил его кровь.

Я глотал, словно путник в пустыне, набредший на оазис с водой.

У крови Ливиана был странный вкус. Солёно-горький, густой, пряный – такой же горячий, как он сам.

В своём исступлении я не сразу понял, что он отталкивает меня, сначала мягко, а потом толчком в грудь.

– Хватит! – прорычал он, сгибаясь.

Он был бледный и слишком красивый. Будто внутри него вспыхнула энергетическая лампочка, именуемая душой, прожигая бренную плоть и стремясь из неё вырваться.

Придерживаясь рукой за стол, Санфил кое-как добрёл до стула и осторожно, боком, сел.

Дышал он тяжело, глубоко и осторожно.

А моя боль к этому времени успела словно задремать, став вполне терпимой.

– Кто ты такой? – вскинул на меня глаза Санфил. – Очередной ублюдок Рэя?

– Кто такой Рэй? – в свой черёд поинтересовался я.

Раны на теле Санфила успели затянуться, но шрамы ещё пятнали смуглую кожу на животе.

Моя же рубашка была вся в его крови.

– Живописно выглядишь, – хмыкнул он.

– Что есть, то есть. Альберт Элленджайт, – протянул я ему руку.

– Ливиан Санфил, – пожал её он.

4. Договор

Под утро всегда тяжелая голова, а тут на душе ещё кошки скребут. Я чувствовал себя грязным и никуда не мог от этого чувства деться.

Рефлексировать о происшедшем не имело смысла. Мне и без того были понятны мотивы собственных поступков: попытки в новом отыскать старое. В известной степени это удалось, только «удавшееся» делало действительность ещё тягостнее.

Лучше не стало, когда, войдя в комнату, я лицом к лицу столкнулся с заплаканной Катрин.

– Где ты был?! – накинулась она на меня.

Голос её дрожал от переполнявших эмоций.

– Сейчас почти четыре утра! Я звонила раз сорок, наверное – ты не ответил ни разу! Да ты хоть понимаешь, что я чуть с ума не сошла?!

Мне хотелось тоже наорать в ответ, но я сдержался.

– Что ты делаешь в моей комнате? – голос мой всё же звучал суше, чем я рассчитывал. – Почему до сих пор не спишь?

– Не сплю, потому что жду тебя! Я боялась, как бы с тобой не случилось что-нибудь страшное. А когда я волнуюсь, я не могу спать. Не дожидаться же мне тебя в вестибюле? Вот и пришла сюда.

Бросив презрительный взгляд Катрин направилась к двери.

Уф! Кажется, сцена отменяется? Только почему-то от осознания этого не делалось лучше.

– Катрин, подожди!

Я сам не знал, для чего окликнул. Что хотел сказать?

– Мне жаль, что заставил тебя волноваться. Следовало позвонить, но я не привык к тому, что обо мне беспокоятся.

– Больше не стану отягощать ненужной опекой. Хотя я ведь уже обещала это, правда? – невесело усмехнулась она. – Впредь постараюсь лучше держать данное слово.

– Катрин, прошу тебя, не злись.

Но она злилась. И очень. Хоть старалась держать себя в руках и не выказывать эмоций, от неё волнами исходили разочарование и гнев.

– Постараюсь. А теперь – дай пройти. Мне вставать через три часа.

Она вышла, аккуратно прикрыв дверь.

Катрин холодна, но у этой холодности есть свои положительные стороны – она не закатывает сцен.

Голова была пустая.

Сняв с себя пиджак, я почувствовал резкий и сладкий запах женских духов. Мысль о том, что Катрин тоже заметила этот аромат была неприятна.

Никогда раньше мне не приходилось стыдиться своих поступков. Может быть потому, что чувство стыда – это вообще не то что было принято испытывать в нашей семье?

После душа я почувствовал себя лучше, будто с грязью физической смыл и грязь духовную.

Сел на диван, закурил, принялся размышлять.

Не знаю, есть ли Бог? Наверное, есть. Иначе откуда бы взялся для меня второй шанс? Небеса практически дали мне всё то, о чём я просил – возможность построить жизнь заново. Всё – с чистого листа.

А что я делаю?

Наступаю на те же грабли.

На следующий день я решил искупить вину и помириться с Катрин.

Для начала куплю ей букет, большой и пышный.

Одна беда – я понятия не имел, какие цветы она любит.

Обратившись за помощью к Ирис, натолкнулся на недоуменный взгляд.

– Лучше подари книгу. Желательно узкоспециализированную. Инструкцию по наложению хирургических швов, например. Или про какой-нибудь особенный способ операции на сердце. Что-то в этом роде Катрин гарантированно придётся по душе.

Поскольку Ирис помочь не захотела я обратился за консультацией прямо к специалисту – девушке-флористке, торгующей в цветочном павильоне.

– Мне нужно что-нибудь изысканное. Цена вопроса не интересует.

Понятие продавщицы об изысканном меня поразило.

В качество «изысканного» мне был представлен огромный, едва руками обхватишь, букетище. В нём чего только не натыкано: розы, герберы, георгины, а ещё непонятная ерунда, похожая на крохотные горошинки на стебельке-паутинке.

Зелёная трава, наводящая на мысль о тропической пальме, возвышалась над цветами на высоту ладони.

Всё это чудо великолепное затянули в прозрачный полиэтилен, но и на этом композиция оказалась не закончена.

По цветам ползали искусственные жуки из блестящих камушков, сверкали крыльями бабочки, на листиках пристроилась парочка улиток и, прости господи, гусениц.

– Что-нибудь ещё?

Букеты экзотических орхидей тоже не приглянулись. Вроде бы и изыскано, как заказывал, но – не то.

– Камелии?

Камелии когда-то любила мама.

В Кристал-холле под них в своё время половина оранжереи отводилась.

– Конечно, – услужливо кивнула продавщица.

– Прекрасно. Создайте композицию в классическом стиле, без обертки и бабочек.

Погода была отвратительная. Северный циклон принёс с собой снег вперемешку с дождём.

Во второй половине ноября на улицы Эллинджа обычно ложился снег и грязь подмораживало. А тут сплошной кисель. Колёса автомобилей взбивали лужи как миксером – до пены.

Часы показывали четверть третьего, а вокруг уже сгустились сумерки.

Пристроившись в длинный ряд автомобилей, я пристально вглядывался в поток студентов, хлынувший через двойные двери центрального входа. Взгляд практически сразу выхватил в толпе хрупкую, чуть сутулящуюся под тяжестью рюкзачка, фигурку в серой куртке.

– Катрин!

Она обернулась, но не сразу меня узнала.

– Альберт? – тонкие брови тревожно сошлись над переносицей. – Что-то случилось?

– Вот, решил тебя встретить. Может захочешь со мной покататься по городу?

Катрин продолжала в нерешительности перебирать чуткими пальчиками ремешок рюкзачка:

– Сегодня был трудный день.

– Мы просто посидим и поболтаем. Это несложно.

– Хорошо, – со вздохом согласилась она.

– Это тебе, – протянул я букет.

– С чего ты сегодня такой милый?

– Я всегда милый. Ты просто мало меня знаешь, вот и не заметила.

– Спасибо. Цветы красивые, – спрятала она лицо в ароматных лепестках.

– Рад, что ты любишь камелии.

– Цветы красивые, но… давай на чистоту. Чего ты хочешь от меня, Альберт?

Я нахмурился:

– Чего хочу? – протянул удивлённо. – Хочу, чтобы мы были друзьями.

– Друзьями? – протянула она. – Только друзьями и больше ничего? И потому даришь мне цветы и расточаешь очаровательные улыбки? Я ценю твои попытки быть милым, Альберт, но знаю, что на самом деле ты не такой.

Катрин снова вздохнула:

– Рано или поздно нам придётся серьёзно поговорить. Почему не сейчас? Ты должен понимать – я не такая дурочка, какой кажусь…

– Ты не кажешься мне дурочкой! – попытался возразить я.

– У меня хватает интеллекта, чтобы понять мотивы твоих поступков, – продолжала она, словно не слыша. – По правде говоря, тебя нельзя за это винить. Состояние Элленджайтов принадлежит тебе куда больше, чем мне, и я не возражаю против того, чтобы так оно и было. Только не знаю, как вернуть его тебе законным путём. Такого пути нет.

Она помолчала, кусая губы:

– Ни одного, кроме заключения брака. И в этом контексте становится понятным твоё желание быть милым, – пожала она плечами. – Я благодарна уже за то, что ты не стал разыгрывать из себя рокового соблазнителя. Хотя мог бы.

– Даже не знаю, что сказать на это.

– Ничего не говори. Я верну тебе твоё. И если для этого мне придётся выйти за тебя замуж – я готова. Только с одним условием: ты не будешь разыгрывать из себя Ромео.

– То есть, – насмешливо протянул я, – ты согласна по доброй воле отдать мне всё, что имеешь? Не то чтобы я не был рад такому повороту событий, но ты не думаешь, что это глупо?

– Вся эта история с внезапно свалившимся наследством для меня с самого начала тягостна. Так что, глупо или нет, но я рада тому, что всё закончится. Я без сожалений отдам тебе то, что ты жаждешь получить. Но прошу тебя, Альберт, будем честным со мной.

– Честным? В каком смысле?

– Разве в честности может быть какой-то иной смысл? Быть честным значит не лгать, не притворяться, не хитрить. И, в контексте нашего разговора позволь честно закончить: я не уверена, что мы сможем с тобой любить друг друга как Тристан и Изольда. Но мы можем стать друзьями.

Я притормозил у одного из маленьких бесчисленных кафе, рассыпанных вдоль дороги. Мы вошли внутрь перекусить.

– Ты предлагаешь фиктивный брак? – полюбопытствовал я.

– Возможно со временем наши отношения могут вырасти во что-то большее. Знаю только, чего я точно не хочу – фальшивых ухаживаний, слащавого романтизма и ненужной траты времени на глупое рисование пробитых стрелой сердечек.

– Я не согласен.

– Не согласен? – удивилась Катрин. – С чем?

– Мне нравится слащавый романтизм. И, поскольку я никуда не тороплюсь, я готов тратить время рисуя сердечки на песке. Может быть, это не слишком толково, зато красиво. Или на красоту в этом веке тоже нет времени? Стесняюсь спросить, а куда, собственно, все мы так торопимся, что жить некогда?

– Нельзя сказать, что с тобой легко иметь дело, Альберт Элленджайт, – вздохнула Катрин. – Я лишь пытаюсь всё упростить, – покачала она головой.

– Зачем? Проще не значит лучше. Есть вещи, на которые стоит тратить время, потому что вернуть или повторить эти мгновения не получится. Ты считаешь флирт ложью? Но флирт – это игра, правила которой позволяют людям изящно подойти к черте серьёзных отношений и, если будь на то их желание, без обид разойтись.

Веками существовали правила взаимодействия мужчины и женщины, облегчающие им путь друг к другу. Не понимаю, почему наши потомки выкинули всё это на свалку? Что-то незаметно, чтобы вы стали от этого счастливее. Читала Библию? Всё зло от женщин.

– Так и знала, что ты шовинист.

– Шовинизм здесь не при чем. Это факт: общество ведёт себя так, как позволяет женщина. Мужчина станет таким, каким желает видеть его женщина. Увидит слабым, подлым и никчёмным – так и будет. Увидит сильной личностью – тоже так будет. Женщины по сути своей либо добрые волшебницы, либо ведьмы.

Катрин грустно улыбнулась:

– А мне-то всегда казалось, что женщина просто игрушка в руках мужчины. Мир принадлежит вам. Не нам.

– Мир принадлежит мужчинам, но мужчина без женщины как земля без солнца, как еда без соли. Любим ли, ненавидим ли, бунтуем против вашей власти – но в каждом нашем дыхании существуете вы, женщины. В мире целомудренных женщин живут целомудренные мужчины, а мире блудниц – похотливые козлы. Я же говорю: либо фея, либо – ведьма…

– Альберт?

С удивлением обернувшись я не сразу узнал симпатичную невысокую брюнетку, по-хозяйски положившую мне руку на плечо.

– Вот ты где?

Предприимчивая бойкая девица склонилась ко мне, обдавая запахом духов и поцеловала.

Я остолбенел от удивления.

Нельзя сказать, что было совсем неприятно. Тёплое женское тело оно всегда теплое женское тело. Но более неподходящего момента для лобзаний придумать сложно.

Девица на моём месте могла закатить оплеуху некстати подоспевшему охальнику. У джентльмена таких привилегий нет.

Вырываться я не стал. Просто сидел и ждал, когда прелестница сама собой отвалится, как насосавшаяся пиявка.

Расчёт оказался верен. Когда страстной даме не хватило дыхание, она выпрямилась, оставив меня в покое.

Стерев следы её помады с губ, я смерил её взглядом.

Но девица пожала плечами и уселась рядом, по-хозяйски закинув мне руку на плечо и игнорируя застывшую столбом Катрин.

– Я была уверена, что мы встретимся. Противный мальчишка! Ты даже не поинтересовался моим адресом? – надула она губы.

– Я должен был?

– Мне казалось, мы неплохо провели вместе время?

Теперь я узнал девицу.

Черт! Вот только этого мне сейчас и не хватало!

– Кто она такая? – кивнула девица в сторону Катрин.

– Моя невеста.

– Невеста? – презрительно фыркнула черноволосая куколка. – Скоро это останется в прошлом.

– Кто это? – в свой черёд поинтересовалась Катрин.

– Незнакомка, качающая права, которых у неё нет, – со вздохом ответил я, устало пожимая плечами.

– Ты хоть знаешь, с кем говоришь? – вскричала эта сумасшедшая.

– Нет. И мне даже не интересно.

Девица повернулась к Катрин:

– Так, красавица, исчезни. Нам нужно поговорить.

Катрин окатила ледяным взглядом сначала куколку, потому меня.

Причём взгляд, доставшийся мне, был на пару градусов холоднее. Ну где справедливость?!

– Я жду тебя с объяснениями ровно через пять минут.

– Значит, так, – заявила черноволосая, по-хозяйски усаживаясь на место Катрин, закидывая ногу на ноги и постукивая ярко-красным острым ногтем по столешнице. – Сейчас ты пойдёшь и скажешь своей бывшей, что она может катиться куда угодно. Что больше ты её знать не хочешь и с сегодняшнего дня встречаешься со мной.

– С какой стати я это сделаю?

– Меня зовут Амара Сорен. Мой старший брат работает на Рэя Кинга.

– Сия ценная информация для меня пустой звук. Плевать я хотел на Рэя Кинга и твоего брата, Амара Сорен. Не знаю, может быть среди твоих знакомых подобное поведение норма, но с моей стороны ты смотришься просто смешно с этими, ничем не обоснованными, претензиями.

– Ты не понял? Если ты мне не угодишь, я попрошу у брата твою голову на блюдечке с золотой каёмочкой. Он будет рад мне её подарить.

– Трепещу.

– Я могу попросить не голову, а, твой член!

– Трепещу ещё сильнее. Сила твоей фантазии не дремлет. Но прими добрый совет – не присылай ко мне своего братца лично. С мальчиками я далеко не так мил, как с девочками. Могут возникнуть неприятности.

– Стой! Куда ты?! Я тебя не отпускала!

– Прислуге указывать будешь.

Она схватила меня за рукав:

– Ты всерьёз бросаешь меня?! Смеешь говорить мне в лицо, что больше меня не хочешь?! Грубо поимел меня, а теперь отчаливаешь?!

Как, однако, по-разному видят ситуацию мужчины и женщины.

– Тебе не сойдёт это так с рук!

– А ты всерьёз рассчитывала, что после весёлой груповухи я проникнусь к тебе большой любовью и притащусь с лютней под балкон петь серенады? Возможно ты и в самом деле глупа. Или от наркоты разжижение мозга случилось? В моей реальности твоё поведение выглядит как театр абсурда. Я в этом больше не участвую. Да и оставленные мне пять минут истекли. Моё почтение, леди.

Катрин стояла у машины, маленькая и хрупкая, похожая на последний испуганный листок, никак не решающийся улететь с ветки.

Она не слышала, как я подошёл и вздрогнула, когда мои руки легли ей на плечи, обнимая.

– Извини, – шепнут я. – Извини за отвратительный инцидент.

Она повернулась и у меня сжалось сердце, когда я заметил блеснувшие на её ресницах слёзы:

– Кто она такая?

– Просто странная девица.

– У тебя что-то с ней было?

Проще всего было солгать, но я не хотел.

– Мы познакомились в борделе и провели вместе несколько часов.

Прости, Катрин, но ты же сама просила меня о честности? Правда не всегда приятная вещь.

Даже в свете фонарей я видел, как вспыхнули яркие пятна на щеках Катрин.

– Что ж?.. У меня нет прав задавать подобные вопросы. Я не хотела лезть в твою жизнь.

– На самом деле ты уже в ней. Я этому рад. Не знаю, какой бы была моя жизнь без тебя. Да и была бы она вообще? Я понимаю, что ты будешь злиться, но справедливости ради вспомни о том, что на момент встречи с Амарой я ещё ничего тебе не обещал. У мужчин есть свои потребности. Признаться, на тот момент я не видел особого смысла бороться со своей темной половиной. Прошу, не сердись. Больше этого не повторится. Даю слово.

– Даёшь слово? И я могу тебе верить?

– Словами я на ветер не бросаюсь. Так что да, Катрин. Можешь.

Обняв её, я привлёк к себе.

Мне хотелось её поцеловать, но по тому, как она вся напряглась, я понял, что не стоит этого делать. По крайней мере сейчас.

Пока рано.

Но у нас всё впереди.

5. Не такой, как другие

Мысль о приобретении собственного жилища не давала покоя.

Насколько я понял, дамы, вверенные судьбой моему попечительству, не привыкли к мысли, что богаты и могут позволить себе всё, что захотят. Для них вершиной роскоши был отель, где мы находились.

Как по мне, так казенный дом остаётся казённым сколь роскошно его не обставляй. А мне нужно было что-то значимое и статусное, пусть и не такое громоздкое, как Кристалл-холл.

Пока я мог позволить себе его призрак в миниатюре.

В поисках дома я облазил весь интернет, но среди выставленной на продажу недвижимости не было ничего близко похожего на то, что мне представлялось.

Пришлось обратиться к услугам специалистов.

Женщина-риелтор, внимательно выслушав все пожелания, перешла к имеющимся у фирмы предложениям. Одно из них меня удовлетворило.

Дом, на котором я решил остановиться, выглядел презентабельным, симпатичным, уютным. По моим меркам он был небольшой – всего-то четырнадцать комнат. Технические характеристики показались сносными, с ценой столковались. Обговорив кое-какие детали, распрощались до новой встречи.

Я шагнул на улицы, укрытые свежевыпавшим снегом.

Он приятно поскрипывал под ногами, но быстро таял, из-за чего воздух перенасытился влагой. Холод въедливо забирался под рукава, а на волосах оседала морось.

Чтобы немного согреться и кое-как убить время, я решил зайти в одну из многочисленных забегаловок, стоявших вдоль дороги. Подойдя к стойке, заказал кофе, крепкий, чёрный, без сахара.

В Бистро было многолюдно. День рабочий, время ланча.

– Привет, – пропел высокий голос за моим плечом.

– Амара? – не удержавшись, поморщился я.

Она вспорхнула на высокий барный стул. Перед глазами мелькнули красивые, стройные ножки. Я следил за ними так, как провожаешь взглядом косяк взметнувшихся в небо птиц – любуясь, но без особых эмоций.

– Тебя давно не видно в Астории, – попеняла она.

– Я не завсегдатай.

– Избегаешь меня?

– Не ставил перед собой такой цели, – я всё ещё старался сохранить вежливость.

– Как поживает твоя невеста?

– Отлично.

Я сделал официантке знак подойти, чтобы расплатиться.

– Уже уходишь? – недовольно сощурилась Амара.

– Мне пора. Дела, знаешь ли, – пожал я плечами.

– Да ты хоть знаешь, сколько парней умерло бы от счастья, сделай я им лишь половину тех авансов, что достались тебе?!

– Что тут скажешь? Дари себя тому, кому это в радость.

– Мы ещё встретимся! Ты об этом пожалеешь!

Я никогда не придавал значения женским угрозам. И каждый раз убеждался потом, что зря.

Через два дня после встречи с Амарой неподалёку от конторы по работе с недвижимостью я столкнулся с гопотой.

Их было человек восемь. Все вызывающего вида – затянуты в кожу с ног до головы, сверкали бритыми макушками с начёсанными ирокезами. На пальцах зловеще поблескивали кастеты.

– Эй, фрайерок! Сбавь-ка шаг!

Парнишка, пониже меня ростом, чернявый, без ирокеза и с минимум косметики на лице, заступил дорогу.

Взгляд зацепился за маленького скорпиона, сверкающего у него в ухе. Любопытное украшение.

– Тебе сказали притормозить, красавчик!

Члены банды окружали меня точно стая собак.

Обступали с ленивой грацией хищников, уверенных в своем превосходстве.

Их можно понять. До определённого момента я не кажусь опасным противником.

– Ты глупый мальчик раз нарываешься на неприятности.

Парень дышал мне в лицо и не сказать, чтобы такая близость была приятна.

– Я? Нарываюсь? – моё удивление было подчеркнутым.

– Может, и не нарываешься. Но неприятности у тебя будут, малыш. Вон ты какой весь цивильный!

Рука чернявого потянулась ко мне. Я брезгливо отдёрнулся.

Ухмылка его сделалась одновременно злее и шире.

– Фу-ты, ну-ты! Ботиночки лакированные! Локоны аж до задницы! Ну, чисто принц! А мамочка тебе не говорила, сладкий мальчик, что обижают девушек только козлы?

– Говорила.

– Что ж ты мамочку не слушаешь?

– Как же не слушать? Мамины заветы святы. И я никогда не обижаю девушек.

– У меня другие сведения, красавчик.

Из-за плеча чернявого нарисовалась навязшая до оскомины на зубах Амара. Глаза её блестели в предвкушении развлечения.

– Я тебе говорила, – проворковала она возбуждённо. – Говорила, Альберт, что будут неприятности если ты отвергнешь меня. А я слов на ветер не бросаю.

– Ты всегда заставляешь парня встречаться с тобой под дулом пистолета? – усмехнулся я. – Боюсь, что даже такой численный перевес противника не заставит меня передумать – развёл я руками. – Ответ по-прежнему – нет. Прости, дорогая.

– Встречаться вы могли раньше! – процедил чернявый. – А теперь остаётся разве что пожалеть об упущенных возможностях, пацан.

Я рассчитывал, что первый удар пойдёт в лицо. Но парни знали, что внезапность атаки – половина победы.

Удар пришёлся по затылку. Били сверху вниз. Чем-то тяжёлым. Чтобы уж сразу и наверняка.

Любому другому такой подлый приёмчик обошёлся бы дорого. Если перебить позвоночник в основании черепа, это либо быстрая смерть, либо паралич на всю оставшуюся жизнь. Что лучше, большой вопрос.

Ноги подогнулись, и я опустился на колени, впитывая в брюки талую грязь с мостовой, пережидая, пока боль прокатится по телу и стихнет. Волшебная кровь, текущая в моих венах, делала свою работа.

– Кто-то у нас теперь не такой разговорчивый, верно?

Когда армированный ботинок летит тебе в лицо, разговаривать глупо. И встать уже не получится.

Удивительное дело – мышечная память. Тело сработало само по себе, совершая кульбиты и развороты. Рывок, поворот, и вот уже поверженный противник лежит внизу, а мой локоть упирается ему в шею, прямо в кадык.

Чуть резче и сильнее, и он проглотит собственный язык.

Судя по взгляду, чернявый это понял.

Вместо того, чтобы добить его, я отшвырнул от себя, как шкодливого пса – всё ещё надеялся обойтись без трупов.

– Вы наглые, – рассмеялся я. – Устраивать драку почти на главной улице? И это сойдёт вам с рук?

– Кончай его! – отдал команду чернявый.

Амара с почти детским любопытством смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами.

Очаровательная девица! Хотя и немного безумная.

Правила поединка тут никто соблюдать не намеревался? Что ж? Тогда и я в благородство больше не играю.

Я подарил им тень моей боли, внедряя её призрак прямо в их мозг.

Будь стая чуть поменьше, ребятам пришлось бы хуже. Но концентрироваться на восьмерых, понятное дело, куда сложнее, чем на двух-трёх.

Однако и того, что я смог им обеспечить, хватило с лихвой.

Кто-то хватался рукой за горло, кто-то тёр глаза, кто-то, встав на колени, пытался выблевать свою боль прямо на мостовую.

Прозвучал выстрел. Ударило в спину.

Несколько пуль просвистело мимо, рикошетя об бордюр.

Если бы мы были в боевике, летели бы искры. Но в реальности их не было – оболочка пули сделана из мягких сплавов, медь искр не высекает. Так же как при попадании пуль меня никуда не отбрасывало. Я продолжал держаться на ногах даже после того, как их восемь из четырнадцати вошло в моё тело. Боль хоть и была острой, пульсирующей, но оказалась вполне терпимой.

По первоначалу чернявый видимо думал, что мажет. Когда до него и компании дошло, что пуля, попадая в цель, не достигает нужного эффекта, с бандой недоумков случилась настоящая истерика.

Придурки один за другим повытаскивали оружие и принялись палить кто во что горазд, видимо, за образец приняв кадры из вестернов.

Пули свистели.

Слышались удары, вскрики, стоны.

Краем уха я услышал, как где-то далеко взвыли полицейские сирены.

К сожалению, для глупцов (в отличии от меня) пули были не столь безобидны. Трое из них упало, как подкошенные.

У ярко выбеленного бордюра лицом вниз лежал парнишка. На куртке его толстыми нитками был вышит скорпион.

Перевернув с живота на спину, я мог только с грустью констатировать, что любая помощь уже лишняя – пацан мёртв.

Грусть, как это часто со мной случалось, легко оборачивалась гневом.

Я шагнул к чернявому.

Он попятился от меня с ужасом в глазах, мотая головой из стороны в сторону.

Схватив его за грудки, стянув воротом шею, я яростно зашипел ему в лицо:

– Я не знаю, кто твоя сестра – дура или шлюха? Возможно, и то, и другое вместе. Но знаю одно – она этого не стоит!

Он по-прежнему трясся в моих руках, как осенний лист на ветру:

– Не… не надо! Не убивай…

Я с отвращением разжал пальцы:

– Убирайся.

Амара продолжала стоять посредине улицы, хлопая густо подведёнными глазами. Я с тревогой подумал о том, что случайная пуля в перестрелке только чудом не попала её хорошенькую, но совершенно безмозглую головку.

– Этого ты хотела? – рявкнул я на неё.

Подъехал полицейский наряд. На разговоры с ними у меня не оставалось сил. Боль и кровопотеря сделали своё дело. Но главное – беседовать не было желания.

– Эй, парень, ты куда? – схватил меня за руку один из стражей закона.

От усилия, которой пришлось сделать для внушения, из носа закапала кровь, но спустя мгновение сержант моргнул, выпуская мой рукав.

– Какого черта ты его отпустил? – кивнул ему напарник.

– Кого?

– Да того смазливого красавчика?

– Какого красавчика?

Напарник тоже моргнул и начисто забыл о моём существовании.

Кое-как я вполз в машину. Кое-как закрыл за собой дверь.

Нужно было побыстрей убраться со стоянки, пока кому-нибудь снова не пришло в голову заинтересоваться моей персоной.

Чувствовал я себя отвратительно.

Совесть терзала так, будто я собственноручно пристрелил этих юнцов. И это было глупо, потому что был тот редчайший случай, когда моей вины не было никакой.

Стараясь вести машину плавно, без рывков, я направился в сторону отеля.

Штук девять пуль засели у меня в теле. Одни раны щипали, другие – зудели, в третьих чувствовалась ломота.

В глазах то темнело, то двоилось. Голова кружилась.

Пальто было безнадёжно испорченным. Одно хорошо – хоть тёмное. Для того, чтобы заметить, что на нём не следы грязи, а кровь, нужно хорошенько присматриваться.

Боль не унималась.

Создавалось впечатление, будто каждая мышца, каждый сосуд содрогаются от напряжения и голода.

За ужином я едва сдерживался, чтобы не сорваться и не накричать на моих красавиц, ни в коей мере не заслуживших резкого слова. Раздражало буквально всё: свет – слишком резкий, звуки – громкие, официанты неуклюжие, скатерть на столе – полная безвкусица.

Уже не говоря о том, что есть я не мог, а всё равно приходилось, что только увеличивало недомогание.

– С тобой всё в порядке?

Тревожно спросила Катрин, когда мы вышли из лифта, поднявшись на свой этаж.

– Нет.

Лгать не хотелось. Не любитель.

– Что случилось?

– Так. Кое с кем не поладил. Пустяки.

– Пустяки?

– Да, пустяки!

Я ответил резче, чем хотел. А она, как всегда, всё воспринимала болезненно и остро. Катрин именно такая.

– Извини, я немного не в себе, на взводе. Отдохну – всё пройдёт.

– Спокойной ночи.

– И тебе, – ответил я.

А на душе было мутно и гадко.

Бог свидетеля, я не планировал возвращаться в Асторию. Но обстоятельства складывались так, что этого трудно избежать. Мне нужна была кровь – кровь Элленджайтов.

И только в одном месте, у одного человека я мог её получить.

* * *

Осенью ночь наступает рано.

Не было и десяти, но она давно успела опуститься на город, залив улицы, дороги и скверы темнотой, которую редкие фонари скорее подчёркивали, чем разгоняли.

Я жадно втягивал в себя ледяной воздух, стараясь хоть как-то охладить кровь – она, казалась, превратилась в лаву и выжигала внутренности.

Так бывает всегда, если физические повреждения требуют слишком больших ресурсов для восстановления, а внутренних резервов организма не хватает. Именно тогда и проявляются все те негативные реакции, что сыскали членам моей семьи дурную славу – истерики, неудержимая агрессия, повышенная сексуальная возбудимость.

Шёл ледяной дождь. В воздухе будто невидимые руки протянули нити изо льда.

Асфальт, покрывшись наледью, всё время норовил выскользнуть из-под ног. Зато цветным лучам на крыше Астории было раздолье – они отражались в льдинках, как в зеркале. По всей округе плясали радужные цветные зайчики.

Атмосфера чувственного порока ощущалась за квартал от этой цитадели разврата. Оплетала липкой паутиной, мягким коконом.

На сей раз то ли от того, что я пришёл позже, то ли тому была иная причина, но в зале словно пульсировал оголённый нерв. Ток, живой, трепещущий, как кровь из отваренной раны. Народу – больше. Напряжения – больше. Нечто возбуждающее, агрессивное разлилось в воздухе, ощущалось вкусом на языке – азартное предвкушение хищной поживы.

Зал был пропитан насквозь сексом и насилием.

– Мне нужно увидеть Ливиана Санфила, – заявил я официанту.

– Мистер Санфил сегодня не работает.

– Жаль.

Это было не то слово.

Официант продолжал услужливо гнуть спину, напоминая мне о необходимости сделать заказ.

– Бренди. Со льдом, – кивнул я ему.

Я принялся оглядываться по сторонам.

Девочки тут были симпатичные, мальчики – услужливые. Всё по высшему разряду, как я и люблю.

И бренди, к слову, отличное, высшего качества.

Стриптизёрши крутились вокруг шеста, но я не любитель грязных танцев. Поэтому я принялся выискивать взглядом что-нибудь поинтереснее. И вскоре нашёл.

За соседним столиком сидел черноволосый мужчина в щегольском костюме, ладно сидящем на его высокой худощавой фигуре.

Незнакомец отнюдь не был великаном, вряд ли до шести футов дотягивал. Но это никак не мешало общему впечатлению – перед вами смертельно опасный хищник, не особо стремящийся к тому чтобы спрятать когти и выглядеть цивилизованно.

Почувствовав, что на него смотрят, мужчина поднял взгляд. В нём читалась сдерживаемая сила – зверь, сидящей на поводке.

Нам хватило мимолётного обмена взглядами для того, чтобы понять, что мы готовы помочь друг другу скоротать вечер.

По губам мужчины скользнула усмешка, когда он сделал мне приглашающий жест.

Я не стал ломаться и, прихватит недобитый бренди, не торопясь преодолел расстояние, разделяющее нас, и уселся напротив, небрежным жестом отсалютовал ему быстро пустеющим бокалом.

– Хороший бренди? – его голос, казалось, пробирал до костей.

– Отличный.

– А вино вы любите?

– Смотря какое.

– Красное?

Я был готов поклясться в том, что у фразы есть подтекст. Но ничего не дрогнуло в глубине голубых, как ясное весеннее небо, глаз собеседника.

– Могу предложить самые лучшие. С такой внешностью, как у вас, можно рассчитывать на самое щедрое угощение, – улыбка змеёй скользнула по полным чувственным губам.

– Похоже, вы ищете подружку на ночь? – усмехнулся я.