Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 349 страниц)

– Сделал – что?

– Почему согласился работать на моего деда?

– Он вырастил меня.

– Хочешь сказать, промыл тебе мозги?

Ворон, едва уловимо пожав плечами:

– Я хотел сказать то, что сказал.

– А твои родители – они от тебя отказались? Оставили при рождении?

– Я не могу знать, что случилось при моём рождении. Как и все люди, я его, естественно, не помню.

Не смотря на спокойный тон, я чувствовала зло, исходящее от каждого сказанного слова.

– Но первым моим воспоминанием стал приют. Ты знаешь, что такое приют?

– Разве в наше время приюты существуют?

– Конечно, ведь ребёнку, оказавшемуся без семьи, нужно же где-то находиться до того времени, как его пристроят, словно щенка. Пока не заработает механизм государственной защиты. Концепция фостерной семьи – слышала о такой?

Я покачала головой, потому что, как и многие другие в этом мире, никогда не задумывалась о печальной участи сирот.

– Приёмные семьи. Но я там долго не задерживался, раз за разом возвращаясь в эти пункты передержки. Пока в один прекрасный день не подрос настолько, что просто сбежал, оказавшись на улице. По началу всё казалось не так плохо. Я познакомился с младшими членами банды, им пришлись по вкусу мои особенные способности. Детей, вроде меня, там было много. Симпатичные девчонки и мальчишки, мы собирались вместе и проводили вместе время под покровительством старших товарищей. Было весело – дешёвый алкоголь, дармовые наркотики. Поначалу – дармовые. Потом заставили всё отработать. Тех из нас, что посимпатичнее, насиловали, отвозили на какие-то закрытые «вечеринки», где заставляли заниматься проституцией. Различий по полу практический не делали. Тех, кто пытался бунтовать и как-то противостоять, избивали и запугивали.

– Какой ужас! – искренне возмутилась я. – Неужели никто не додумался обратиться за помощью?

Взгляд, брошенный на меня Вороном, был полон сарказма:

– Обратиться за помощью? Куда? Да подобные преступления происходят по всей Англии. Они исчисляются сотнями. Власти нарочно об этом замалчивают, предпочитая дать возможность преступнику уйти от ответственности. На закрытые вечеринки класса-люкс слесари и разносчики пиццы обычно не ходят, подобным вирусом заражены высшие эшелоны власти. Скажу тебе больше, в среде им подобных это преподносится как прогрессивный, современный образ жизни. Я думаю, недалеки те времена, когда педофилия предстанет перед обществом как угнетаемая сторона и потребует для себя равных со всеми прав. Как это было в своё время с гомосексуалистами.

Поняв, что помощи ждать неоткуда, я решил помочь нам тем, чем мог. А сумел я прилично. Когда наши «клиенты» стали сдыхать, разлагаясь практически на глазах, это привлекло к нашей банде внимание Инквизиции. Кажется, с чем-то подобным те уже сталкивались во времена охоты на ведьм. В общем, вычислили они меня довольно быстро, но убивать двенадцатилетнего ребёнка, который сам смутно догадывается о своих способностях не стали, а взяли на воспитание. Вот так мы и познакомились с твоим дедушкой, дорогая.

Лоуэл поставил передо мной дымящуюся тарелку.

– В Ордене мне по-своему объяснили разницу между героем и злодеем, добром и злом.

– И ты им поверил?

– Я никому не верю, кроме самого себя, Вероника. Хочешь знать моё мнение – в чём она, эта пресловутая разница между Добром и Злом? По мне, очень часто она заключена лишь в том, на какой стороне рассказчик. Взять нашу историю? В ней можно злодеем и предателем вывести меня, если смотреть на всё твоими глазами. А можно назначить им твоего драгоценного кузена. Но на самом деле мы оба и не злодеи, и не герои. Во многом мы с ним даже похожи и при других обстоятельствах могли бы стать друзьями.

– Так почему не стали?

– Потому что твой кузен заносчивый сноб, третировавший меня с первых дней моего появления в Магистратуре. Пока я не доказал, что круче него и ему бы лучше со мной считаться, чем задевать. Он парень неглупый. Так и сделал. Отстал от меня, найдя себе другое развлечение.

– Почему бы и тебе не последовать его примеру? Просто не забыть о вашей вражде, с чего бы она там не началась?

– Потому что, дорогая моя, что не всё в этом мире крутится вокруг того, что хотим я или ты. Есть ещё другие люди, держащие нас на крючке.

– Так ты служишь Ордену из верности? Или из страха перед ним?

Лоуэл усмехнулся, не разжимая губ:

– Верность пса, которого никогда не спускали с цепи, вопрос спорный, но я знаю, кто мой хозяин. И знаю, что может последовать за неповиновением. Ошейник на моей шее с острыми шипами.

– Ты надеешься выслужиться до такой степени, что тебя пощадят?

– После того, как узнал, что твой дед убил родного сына, ставшего в его глазах предателем? Я не настолько глуп.

– Тогда на что ты рассчитываешь?

– Ни на что. Просто тяну время. Возможно, настанет час, когда я сумею защититься и спрятаться от Ордена.

– Зачем прятаться? Почему – не уничтожить его?

– Потому что Орден это Лернейская гидра. Отрубишь одну голову – на её месте вырастет три.

– Ты пытался ухаживать за мной потому, что об этом тебя просил мой дед?

– Озвученный приказ сложно расценивать, как просьбу.

– А тебе не кажется, что это довольно подло – пытаться сыграть на моих чувствах?

– А тебе не кажется, что задавать мне такие вопросы, после того, как я рассказал тебе о моём детстве, как минимум – глупо? Благородно, не благородно – какая разница? Мы не на балу, принцесса. Все претензии – дедушке! Он приказал мне следить за тобой, держаться рядом, стараясь привлечь к себе, а затем – в наши ряды. Я делал, что мог. К слову, я большой любви тебе и не обещал. Речь шла о том, чтобы ты записалась в мою группу и была рядом со мной.

Он слишком горячо оправдывался для того, кому плевать на подлость и благородство. Может быть, Ворон вовсе и не безнадёжен?

– Ты действительно будешь просто стоять в стороне и смотреть, как твой опекун будет убивать меня и Адейра?

– Сильно сомневаюсь в том, что Инкриз планирует тебя убивать. Полагаю, у него на тебя другие планы.

– А как же Адейр?

– Я бы предпочёл, чтобы он остался в живых. Честно. Мне его даже немного жаль. Но, если выбор встанет ребром, кому из нас двоих умирать завтра – угадай, каким будет мой выбор?

– Послушай! Нас же может быть трое! Трое магов против одного инквизитора! Мы сможем с ним справиться. И выжить – все вместе!

От избытка всколыхнувшегося энтузиазма я положила ладонь на руку Ворона, но он тут же отдёрнул свою:

– Твой план не сработает.

– У меня нет плана, пока только идея. Но почему ты думаешь, что она обречена?

– Потому что я не пойду против Инкриза из желания спасти жизнь Адейру. Если эти два куска дерьма сожрут один другого, или взаимоуничтожатся – я не против!

– Ты ставишь на одну доску человека, оказавшегося способным убить собственного сына ради фанатичной идеи и Адейра?

– Инкриз фанатик, это да. Но во многом он всё-таки прав.

– И в чём это он прав, скажи на милость!? – в ярости сжала вилку я. – В том, что готовится сжить со света мальчишку, годящегося ему во внуки?

– Адейр не всегда будет юнцом. Придёт время, и он заматереет. И тогда справиться с ним станет в разы сложнее.

– О, Господи, дай мне терпения! – воскликнула я в ярости и отчаянии. – Зачем его уничтожать?! Почему не жить всем в мире и согласии?!

Лоуэл посмотрел меня с такой уверенностью в собственном превосходстве, что я разозлилась ещё сильнее.

– Маленькая глупышка, – проронил он, не меняясь в лице. – Думаешь, если пару раз перепихнулась с этим смазливым котом, так уже узнала всю его подноготную?

– Сейчас будешь рассказывать мне о нём страшные истории? Думаешь, я тебе поверю?

– Верь во что хочешь. Чувств Кошака к тебе я не знаю, и судить их не берусь. Но у Морела в Магистратуре стойкая репутация шлюхи. Удивлюсь, если он сам сможет вспомнить всех своих любовниц и любовников.

– Это клевета!

– Не будь смешной. Тебе это не к лицу.

– Как же меня всё это достало!!! – поднявшись, я в ярости смахнула тарелку со стола.

Скрестив руки на груди, Ворон с философским спокойствием проследил взглядом за её полётом.

– Что тебя достало?

– Всё! Всё эти разговоры! И грязные намёки! И эта бесконечная ложь!

– Ложь? Да поговори с любым, проучившимся в Магистратуре дольше полугода, и о твоём любезном кузене тебе расскажут много интересных историй. Бесконечные бабы, пьянки, драки. А знаменитые оргии в Моррел-Холле, что он устраивал вместе со своим постоянным и самым именитым любовником, Ирлом Кином, покрывающего все дикие выходки своего протеже?

– Ирл Кин Адейру не любовник.

– Это он тебе так сказал?

– Именно.

– А ты ему поверила?

– Он признался под действием Сыворотки Правды. Он не мог солгать!

Лоэл усмехнулся:

– Сыворотка Правды? Это интересно. Наш красавчик зашёл так далеко в стремлении быть убедительным?

– Да. Так что солгать он не мог, как ты понимаешь…

– Я этого не понимаю. Жаль тебя разочаровывать, Вероника, но солгать можно даже под действием Сыворотки. Действие последней не исключает возможности лгать, она лишь делает процесс болезненным. Но есть и хорошая новость. Если Адейр пошёл на такое, значит, ты ему точно не безразлична.

Глава 30

– Безразлична я ему или нет – не важно. Я всё равно не могу оставить Адейра в опасности, просто отойдя в сторону, лишь бы спасти собственную драгоценную шкуру.

– А что ты станешь делать? – скрестил руки на груди Ворон, раскачиваясь на табуретке.

Ножки опасно кренились, но выдерживали свой, не такой уж и большой, ловкий «груз».

– Думаешь, я стану излагать перед тобой план действий?

– Думаю, нет у тебя никакого плана, – отрезал он и табуретка резко встала на четыре ножки.

Лоуэл легко оттолкнулся от стола, поднимаясь. Взмахом руки он заставил остатки еды, рассыпавшейся по полу, переместиться в мусорный контейнер, а посуда проплыла по воздуху и плавно опустилась в раковину.

– Ты знаешь, где Адейр? –прямо спросила я его.

– К счастью для самого себя – не имею ни малейшего понятия.

– Что случилось после того, как Инкриз меня вырубил?

– После того, как Инкриз вырубил тебя, он помог мне вырубить твоего драгоценного кузена. Затем приказал доставить себя в этот миленький домик, а сам задержался. Есть все основания полагать, что из-за Морела. Но куда он доставил его бесценную тушку, мне никто не докладывал, а сам я не интересовался. Меньше знаешь – крепче спишь. Хочешь спросить ещё о чём-то?

– Отпусти меня.

– Зачем?

– Чтобы я могла помочь Адейру.

– И чего ради мне так подставляться и рисковать?

– То, что делает Инкриз, неправильно и несправедливо.

– Это как посмотреть. Как я уже говорил, Адейр мне жить не мешает, и, хоть я бы предпочёл, чтобы он существовал и дальше, обстоятельства складываются как складываются и мешать я не намерен. К тому же, давай будем смотреть правде в глаза? Кое в чём твой дед прав. Такие дома, как ваш – настоящий рассадник нечисти. Для тебя самой будет лучше, если ваша чёрная связь будет разрушена.

– Ты сейчас дом имеешь в виду? Или Адейра?

– Обоих.

– Ясно. Ты хорошо подумал? Ведь не можешь же ты не понимать, что в Магистратуре спохватятся после нашего исчезновения?

– Как я уже сказала, Адейр спокойным поведением не отличается и, если даже кто-то и заметит, что в комнате его нет (а ведь могут и не заметить, живёт-то он один), все решат, что он в отлучке по очередному амурному делу. Что касаемо тебя, Вероника, так ты опять прогуляла занятия и все в курсе, что тебе за это грозит отработка. Судя по всему, раньше завтрашнего дня никто никого искать не кинется, потому что преподы просто ничего не узнают. Ну, а к завтрашнему дню всё, так или иначе, решится.

– Ты, кажется, всё продумал? – от гнева у меня невольно сжались кулаки.

– Всё продумать невозможно.

– Вот в этом ты прав!

Я не стала дожидаться удобного момента и, хотя в душе колебалась, предпочла действовать, не раздумывая. Обычно, чем больше я раздумываю, тем сильнее во всём сомневаюсь, а сомневаться сейчас нельзя.

Выбросив вперёд ладонь, я швырнула в него материализовавшийся ком земли, использовав заклинание «Оглушения» и, подхватив с пола куртку Ворона, рванулась к выходу.

Открыть дверь труда не составила, но куда бежать? Жаль, что Магию Перемещения я пока не освоила.

Думать можно и на бегу, поэтому, не сбавляя шага, я двигалась вперёд.

Мысль о Вороне подогнала дельную идею – перекинувшись в зверя отыскать дорогу по следам Инкриза. Тот тоже был начисто лишён магии, значит, передвигался как обычный человек, а люди оставляют следы и запахи.

К тому же волчицу Ворону отследить в лесу будет сложнее.

Спрятавшись за очередной куст, я легла на землю, пытаясь сосредоточиться, что было совсем непросто. Закрыв глаза, принялась мысленно взывать к моей звериной сущности.

В темноте медленно разгорался голубоватый свет. Мышцы заныли, готовясь к трансформации. Как и в прошлый раз, я не испытала особой боли, по телу лишь прошла горячая волна и мир взорвался звуками, воспринимаемыми совсем иначе. Но, самое главное, сильно обострилось обоняние.

В своём человеческом теле я едва улавливала запах одеколона Инкриза, зато теперь почувствовала его просто отлично.

Встряхнувшись всем телом и получая от этого процесса необычайно острое удовольствие, потому что небольшая встряска позволила мне отлично ощутить каждую мышцы в новом теле я, опустив нос к земле, пошла по стойко державшемуся запаху.

Земля пружинила под лапами. Мир казался незнакомым и чуточку выцветшим. Краски сделались более тусклыми, но чёрное и белое выделялось ярче, а обострившийся слух улавливал каждый звук.

Я стала частью леса, он без труда открывал мне все свои тайны. По крайней мере ту, что меня интересовала – путь Инкриза Старлинга.

Ветер задувал всё сильнее, я опасалась ливня. Дождь ничего хорошего не предвещал – вода смоет следы, но пока запах вёл меня по следу как маяк корабль сквозь бушующие волны. И если «маяк» погаснет – не миновать рифов.

Я пыталась совместить два дела вместе: держать след и попытаться набросать дальнейший план действия, но потерпела фиаско. Удержать внимание на двух объектах не получалось, так что в итоге я сдалась и отдалась волчьим, совершенно новым для меня, инстинктам и не прогадала.

Запах становился сильнее, был резче выражен, что свидетельствовало о том, что моя «добыча» прошла здесь совсем недавно.

Ничего необычного в местности не было; узкая, едва приметная тропика из примятых прелых листьев пролегала меж вековые деревьев. Лиственницы перемежёвывались с хвойными, чей аромат был вызывающе резок. Потянуло влагой. Судя по всему, впереди была вода – пруд, или, что более вероятно, река.

Очередной порыв ветра принёс новую волну знакомого аромата. Инкриз совсем рядом. От гнева и страха я почувствовала, как дыбится шерсть на загривке, как обнажаются в оскале острые зубы. Желание прибавить скорость и набросившись на свою жертву, вонзить той клыки в шею было острым и труднопреодолимым.

Борясь с собой, я замедлила шаг и стала тихо, как умеют только звери, подкрадываться к ничего не подозревающей добыче, прячась в так густо разросшемся кустарнике, что даже без листвы он выглядел достойным укрытием.

Инкриз, склонившись, отвязывал небольшую лодку, видимо, намереваясь поплыть на ней дальше.

Мне повезло. Задержись я чуть дольше или двигайся он чуть-чуть быстрее, мы бы разминулись.

Видимо, я проявила, таки, неосторожность, ветка под моей лапой хрустнула. Инкриз замер. Потом выпрямился и стал с осторожностью оглядываться. На лице его отражалась напряжённая работа мысли.

Неприятным было то, что черты этого строгого, надменного, даже благородного лица были хорошо мне знакомы с детства. К моему отвращению мой отец имел явное сходство с отцом собственным – моим дедом.

– Вероника? – окликнул меня Инкриз.

Он думал, я так легко отзовусь?

– Ты вправду отправилась в лесную чащу одна, чтобы догнать меня? Как тебе удалось сбежать от Лоуэла? Какая же хитрая. Сатана опасен не потому, что он зло, а потому, что хитёр. Уж мне-то об этом известно, как никому другому. Мы с ним хорошо друг друга знаем.

Я замерла, не двигаясь, наблюдая за ним, пригнув голову к земле и стараясь не дать сорваться гортанному рыку из звериной глотки.

– Вероника?

Ненависть, клокотавшая в моей душе, не дала мне возможности отсидеться под кустом. Я почти мгновенно перекинулась в человека и вышла из собственного укрытия:

– Я здесь.

– Немедленно возвращайся к Лоуэлу! – с угрозой в голосе шагнул он ко мне.

Я покачала головой:

– Нет я так думаю.

Лёгкое движение руками, сплетающее простенький призывный аркан и корневища и тонкие плетущиеся растения, всегда в изобилии произрастающие в лесу, словно змеи потянулись к ногам Инкриза. Они оплели его тело быстрее, чем он успел среагировать и предпринять хоть что-то против.

– Ну, и что дальше? – выдохнул он.

– Дальше мы продолжим путь и сделаем именно то, что ты и планировал, но сделаем это по-моему.

– Думаешь, что можешь приказывать мне, девчонка? Думаешь, это возможно?

– Для таких, как я, слуг дьявола, нет ничего невозможного. Тем более, что я так немногого хочу: всего-то найти моего кузена и избавить его от той горькой участи, что вы ему уготовили. Но первую часть моих дум никак не осуществить без вас… дедушка. Поэтому, как не неприятно это нам обоим, как мы друг друга не презирай, какое-то время придётся сотрудничать.

– А если я откажусь – что ты сделаешь? Что ты можешь сделать?

– Зачем вам отказываться? Вы же всё равно хотели отправить меня туда, куда мы пойдём? Часом раньше, двумя часами позже – какая разница?

– Если разницы нет – освободи меня.

Мы смотрели друг на друга с ненавистью.

– Однажды, когда я ничего о тебе не знала, ты отнял у меня всё, что имело смысл – мою семью, моих родителей. Больше ты ничего у меня не отнимешь!

– Не представляешь, как ты права, – раздался тихий голос, совсем рядом.

Адейр стоял, пошатываясь, мокрый с ног до головы. Он выглядел, как утопленник, внезапно решивший воскреснуть – бледный до синевы. Чёрные волосы рваными прядями липли к впалым щекам, в глазах – лихорадочный блеск, на рубашках пятна крови.

– Как ты нашёл нас?! – в ярости прорычал Инкриз, изо всех сил пытаясь освободиться.

– Ну, у некоторых в кармане есть небольшой заговорённый подарок, по которому легко осуществить поиск, – кажется, на этот раз кривая улыбка давалась Морелу через силу. – Ключ от зачарованных дверей работает в обе стороны, – пояснил он уже мне.

Казалось, Адейр вот-вот рухнет, и я поспешила поддержать его.

– Ладно! Пусть вы оба здесь, это ничего не меняет.

– Ещё как меняет, старик! Твоё время на исходе. Смотри, солнце вот-вот закатится за горизонт. А ночь – время таких, как я. А у тебя передо мной изрядный долг.

– Да ты на ногаз едва держишься, – с презрением процедил Инкриз.

– Зато я на них стою твёрдо, дедушка, – выплюнула я последнее слово. – Достаточно твёрдо, чтобы заставить тебя заплатить за всё то зло, что ты натворил.

– О зле мне будет говорить ты, блудница Вавилонская?

– Кого из нас двоих ты величаешь этим именем? – сощурился Адейр.

– Оно обоим вам подходит. Я своими глазами вижу, до какой степени зло успело прорасти в ваших юных телах, ваших душах. Чернота ваших сердец черней ночи, что вот-вот окутает эти берега, но я давно борюсь с дьяволом. И я рассею эту тьму.

– Мне нравится твоя идея, старик. Но думаю, «рассеиватель» лучше всего включать в месте средоточия зла? Как законный хозяин Морелл-хилла –приглашаю тебя!

Адейр сплёл рукой очередной аркан и волна из реки понеслась нам навстречу. Я только и успела задержать дыхание, как нас накрыло с головой и поволокло куда-то в темноту.

Когда начало казаться, что лёгкие вот-вот разорвёт от недостатка воздуха, вода откатилась. Отплёвываясь, я поняла, что лежу на каменном полу в относительной безопасности. Адейр поднялся на ноги в двух шагах от меня, а чуть дальше, надсадно кашлял Инкриз.

– Простите за неудобство, – с издёвкой обратился к нему кузен. – Есть, конечно, способы телепортации поудобнее, но, сами понимаете, силы на исходе, так что?.. Но так или иначе, мы там, где хотели оказаться, Охотник – в самом сердце Зла. Готов сразиться за свои идеалы?

– Это ты называешь сражением? Вас, двое магов, против меня, одного? Безоружного?

– Мы, представители зла, – с иронией проговорил Адейр, – очень консервативны. Сексизм у нас тут преобладает над феминизмом, так что даме никто сражаться не позволит. Она просто постоит в сторонке. Обсохнет.

Ага. Постою. Если перевес будет на той стороне, на которую поставлю. А так совесть мне вполне позволит ударить в спину. Наверное, не спроста именно чёрная магия – моя стихия. Я согласна проявлять благородство, но лишь до той поры, пока любимым мной людям ничего не угрожает.

– И безоружным я тебя не оставлю, Инкриз Старлинг.

Очередной плавный пас руками и с пола взметнулось нечто вроде стойки, где на подставках сверкали клинки разных размеров и формы.

– Выбирай!

Просить дважды Инкриз себя не заставил. Его рука крепко, умело, по-хозяйски сомкнулась на чём-то, подозрительно напоминающем трезубец морского царя.

– Ты хотел поучаствовать в Великом Обряде и даже правильно просчитал ночь – день Самайна, Инквизитор, когда стирается граница между добром и злом, живым и мёртвым.

Мужчины мягко кружили по комнате. Адейр как никогда раньше походил на вкрадчивого, хищного кота.

– По преданию, в такую ночь те, кого мы любили и потеряли, могут навестить нас. Но и те, кто обижен, предан, уничтожен нами, так же постараются нас найти. В твоём случае, Охотник, это одно и тоже. Какого быть убийцей, я знаю. Но я никогда не убивал из ненависти или мести – лишь по необходимости. Расскажи, праведник, мне, грешнику, какого это – убивать собственного сына?

С громким воплем ярости Инкриз нанёс удар, но трезубец нашёл лишь пустоту и воздух. Адейр исчез. Чтобы тут же появиться в другом месте – за спиной Инкриза.

– Я здесь, старик.

Он стоял неподвижно и прямо, опустив руки вниз, насмешливо глядя на инквизитора. Глаза его были черны, как ночное небо в безлунную ночь – две раскрытые жуткие бездны.

– Ты хотел провести ритуал, но, знаешь, даже если бы мне не удалось высвободиться и сбежать, у тебя бы ничего не вышло. Я открою тебе тайну, Охотник. Ту самую тайну, что ты и тебе подобные никак не поймут веками. Мы не большее зло, чем ты! Мы, демоны и чёрные маги, выполняем в этом мире ту же роль, что волки в лесу – санитары, уничтожающие тех из грешников, кого простые смертные взять не способны. Мы находим их в разных местах – в подворотне среди озлобленных нищих или в элитном дорогом клубе, среди развращённых от собственной безнаказанности, богачей. И приводим сюда. И отдаём Большому Червю тело того, кто сам добровольно, так или иначе, отдал ему душу. Праведников Червь пожрать не может! Идя против нас, ты идёшь против законов Миропорядка. И раз сегодня ты здесь в качестве моей жертвы, можешь не сомневаться – твоя душа прогнила насквозь.

– А что насчёт твоей души, ведьмак?

Замахнувшись, Инкриз вновь постарался пронзить противника клинком, но Адейр вновь оказался у охотника за спиной.

– За моей душой придут в свой черёд, но, клянусь тебе, это будешь не ты. Может быть, твой ученик, Ворон, может, один из твоих друзей или врагов. Но не ты, старик.

– Я убью тебя. Убью здесь и сейчас, даже если мне придётся умереть самому.

– Да? – от усмешки Айдера мне стало по-настоящему страшно.

Передо мной был не человек – воплощение тёмных сил. И я не уверена, что и эта улыбка, и выражение его лица не станут в будущем преследовать меня в кошмарах.

– Убей меня. Или умри сам. Только так и можно завершить этот обряд, этот Вальс со Смертью.

В третий раз Инкриз нанёс удар, но в этот раз Адейр не исчезал. Он взмыл в воздух, как часто делал Лоуэл перед тем, как перекинуться в Ворона. Но Морел формы не менял. Он завис в воздухе, паря, как демон. Пространство вокруг него темнело, наполняясь чёрными красками. А потом эта тьма стала скручиваться в жгуты и Адейр виделся мне огромным пауком с десятком извивающихся жгутов-плетей.

Инкриз замедлил движение. Цепким взглядом окинул противника и, в следующую секунду выхватил со спины два коротких, железных кинжала, молниеносно посылая их в цель.

Сверкая серебром, как рыбка в чёрной воде, ножи прочертили в воздухе след. Один из них Адейр успел перехватить в воздухе, второй вонзился в деревянный поручень за его спиной. Но когда он повернул к нам белое, как смерть, лицо, стало видно, что на скуле его остался кроваво-алый росчерк.

Мурашки побежали у меня по всему телу, когда я увидела, какой тьмой заливает глаза кузена.

Губы его казались чёрными, когда с них срывались колючие, насмешливый слова:

– О, Охотник! Чтобы сегодня выжить, тебе нужно стараться гораздо, гораздо лучше!

С этими словами пальцы Адейра сжали острый клинок и сверху на нас закапала горячая кровь.

Коротким замахом кузен отправил нож обратно к его владельцу. Тот лишь чиркнул по предплечью, перед тем, как зазвенеть на полу.

Инкрих ахнул, зажимая рукой неглубокую, но кровоточащую рану.

Адейр, тем временем, провёл окровавленной ладонью по щекам, оставляя на лице, которое сейчас больше не казалось смазливым – оно выглядело жутким до дрожи, – блестящие алые кровоподтёки. Жадно, хищно слизнул кровь с ладоней, а потом поглядел на Охотника с глумливым и плотоядным выражением:

– Я обещаю тебе, сегодня всё закончится. Здесь и сейчас.

– Сгинь, нечистое порождение бездны! Пусть ад поглотит твою проклятую от рождения душу!

– Ой, перестань, – Адейр медленно опустился обратно на пол, словно под ним была невидимая для взгляда платформа. – Ты ничуть не лучше тех, на кого всю жизнь охотился – ты гораздо хуже. По крайней мере, я-то знаю, кому служу, и не занимаюсь самообманом. А вот ты не ведаешь имени своего хозяина, – с презрением проговорил он. – Ты трусливо отводишь от него взор, но правды ты этим не изменишь.

– Кого ты пытаешься убедить в том, что разницы между добром и злом не существует? Меня? Себя? Или – её? – дед ткнул в мою сторону костлявым пальцем. – Но понимаешь ли ты, что если тебе удастся утащить её за собой в твой мрак, она никогда не будет там счастливой? Твоя любовь к ней обречена, так или иначе. Потому что, признавая это или нет, наполовину моя внучка Старлинг, а значит, рано или поздно, станет ненавидеть тебя так же, как все Охотники ненавидят Ведьмаков. Ну, а если и будет по-твоему, скажи, способен ли ты будешь любить своё собственное отражение? Можно ли вообще любить зло? Умрёшь ты сегодня или выживешь – ты всё равно никогда не будешь счастлив, потому что счастье, как цветок – способно распуститься лишь на краткий миг и только на тёплом солнце. Во мраке живут лишь слизни да плесень. Да паразиты, вроде тебя.

Мощный магический удар сбил Инкриза с ног. Голова его мотнулась так, что я испугалась – уж не сломал ли Адейр ему шею?

Я уже сама запуталась, за кого болею, за кого боюсь больше. Возможно, во мне боролись обе крови, но я действительно не желала смерти ни кузену, ни деду. Должна была хотеть отмщения за смерть отца и матери, но… не хотела.

А чего хотела? Да чтоб всё кончилось! Чтобы Адейр не стал в очередной раз убийцей. Чтобы Инкриз исчез из нашей жизни – просто ушёл, оставил нас в покое, и всё!

Но я понимала, что моим желаниям не суждено сбыться.