Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 227 (всего у книги 349 страниц)

– Если ты про меня и Ральфа, то в данному случае скорее тебя к нему, чем его – к тебе. Он красивый мальчик и занятная игрушка, я готов это признать. И даже понимаю, что ты в нём нашла.

– Правда?

– Да. Зная твой характер, я даже не слишком удивлён – чего-то похожего рано или поздно следовало ожидать. Какое-то время я надеялся, что это будет Альберт…

– Вот уж совершенно напрасно! Этот скользкий мудак никогда меня не интересовал.

Рэй пожал плечами:

– Видимо, между этим скользким мудаком и тем с твоей точки зрения есть какая-то разница? Но по мне, как говорят наши злые друзья-русские, «хрен редьки не слаще». Но, как я уже говорил, я понимал, что рано или поздно это случится. И что парни, даже самые крутые, тебя мало привлекают.

– Уж не на девочек ли ты намекаешь?

– Если сравнивать твоего братца-близнеца, я бы сказал, что у тебя яйца побольше будут. Так что… я не исключал подобных интересов.

– Любопытно. Твоя порочная душа это одобряла? – усмехнулась я.

– Нет.

– Странно. Разве, с твоей точки зрения, это не забавно?

– Видишь ли – эксперимент, это часто хорошо, но начинать что-либо лучше с классики. Да и подобные склонности редко делают человека счастливым. И пусть меня нельзя назвать отцом года…

Я искренне, хоть и зло, рассмеялась:

– Тут ты более, чем прав!

– Из всех моих детей ты всегда была моей любимицей. Тебе так много сходило с рук, Сандра, что ты вообразила, что можешь продолжать действовать по своим желаниям и дальше.

– Действительно! Я непростительно дерзка. И тебе придётся с этим смириться. Ты можешь наказать меня, можешь попробовать наказать Ральфа – но сделанного не воротишь.

– Точно. Надеюсь, он тебя не разочаровал?

– А ты как думаешь?

Наши взгляды встретились и какое-то время мы молча смотрели друг на другу, будто перетягивая канат:

– Думаю, не разочаровал, – растянул губы в жестокой улыбке Рэй. – Уверен в этом. Мне он тоже пришёлся по вкусу. Такой порочно-отзывчивый, сладки мальчик.

– Замолчи, если не хочешь, чтобы меня стошнило.

– Уверен, ты далеко не так чувствительна, – всё так же погано улыбаясь, пригубил он своё пойло. – Ты, насколько я тебя знаю (а я тебя знаю, Сандра – ведь это я тебя создал), совершенно бесчувственная чёртова кукла. У тебя абсолютно нет сердца. В этом ты похожа на свою дорогую госпожу Синтию, которую ты так обожаешь.

– Если ты о своей официальной жене, то – она не моя «дорогая госпожа Синтия», – передразнила я его. – И я её не обожаю. Её знания всего лишь полезны. Лишний козырь против тебя не помешает.

– У тебя не может быть против меня козырей, Сандра. Выкинь это из головы. Перестань сражаться со мной – это ни к чему хорошему не приведёт. Это всё равно, что драться с ветром. Он просто летит по своим делам. К чему становиться у него на дороге?

– Ты отнюдь не ветер, папочка. И если бы ты «просто летел по своим делам».

– Ладно, оставим пока нашу маленькую вражду. Давай поговорим о нашем милом мальчике из хрусталя, льда и серебра.

– Он не «наш мальчик».

– Конечно, наш. Немножко моя, и твой настолько, насколько ты этого пожелаешь. Ты понимаешь это. Не можешь не понимать?

– И что ты хочешь мне сказать о «нашем сладком лунном мальчике»?

– Ты любишь его, Сандра?

Рэй внимательно смотрел на меня. Слишком внимательно, пристально, словно его мысли, как тонкие антенны, пытались проникнуть в меня и считать ответ прямо с моего мозга.

– Люблю?..

Он спрашивал об этом серьёзно?

– Я видела его в своей жизни всего дважды.

– Как и он – тебя. Однако безумный мальчишка готов рискнуть ради тебя всем.

– Всем – это чем?

– Жизнью.

– Которой не дорожит ни капли? Это не так уж и много.

– Вот как? Но много это или мало, большего ни у кого из нас нет, не так ли? – с жёстким сарказмом протянул Рэй, ставя опустевшую бутылку на столик рядом с собой.

Он всегда был непредсказуем, резок и силён. Самое страшное: ты никогда не можешь знать, что он выкинет в следующий момент. В одну секунду он пересёк разделяющее нас расстояние и, схватив меня за волосы, потянул назад. От боли глаза непроизвольно заполнили слезами – рывок был сильный, резкий и, как я уже сказала – неожиданный.

– Маленькая ведьма! Тебе нравится, когда ради тебя люди рискуют жизнью? Получаешь от этого удовольствие?

– Если и так, – прошипела я, невольно хватая его за руки, чтобы ослабить жёсткость беспощадных рывков, грозящих оставить меня без половины моих волос, которые я любила. – Тебя это что – возмущает или удивляет? Я – твоя дочь. И чужой болью меня не напугать, Рэй.

– Он хоть что-нибудь для тебя значит?

– Да иди ты!..

– Отвечай!

Я невольно застонала от боли, закусив губу.

– Нет! – сорвалось с моих губ.

Было ли это правдой? Не знаю. Не уверена. На самом деле чуть больше, чем «ничего». Красивый мальчик, на которого было приятно смотреть и чьи поцелуи горчили и расслабляли.

Наверное, нужно было бы описать их как «сладкие», но проблема в том, что сладкое я не люблю – меня от него тошнит.

Горечь. Прохлада. И серебро. Золото слишком крикливо – золото раздражает. А Ральф – он был хрустальный и серебряный. Лунный принц. Ангел с грустными, вынимающими душу, глазами.

Значил ли он для меня хоть что-то? Я сказала «нет» и не уверена, что солгала. Моё сердце не разобьётся, если я больше никогда его не увижу. Горечи в моей жизни хватает и без него, а расслабляться, значит, играть со смертью. Не то, чтобы страшно, но не разумно и нелогично.

Мне нравилось на него смотреть, приятно было целоваться с ним, он был нежен и страстен. Ещё у него был приятный голос. И он скрасил для меня эту ужасную ночь, пусть и рассказывая историю о своих ужасах.

Но значил ли он для меня что-нибудь?

– Как интересно? Думаешь, он об этом знает?

– Полагаю, догадывается! Пусти меня!

– Зачем? Немного трёпки не повредит, чтобы прочистить тебе мозги.

– С моими мозгами, в отличие от твоих, всё хорошо.

– Ты знаешь, маленькая сучка, что он предложил мне?

– Нет. А что он предложил тебе?

– Себя. В полное и безраздельное пользование. Я могу делать с ним всё, что захочу…

– Правда? Я тоже играла с ним в эту игру. Проиграла, кстати.

– Я не проиграю. И своего никому не отдаю – а ты, хочешь ты того, или нет, ты моя, Сандра! Знаешь, как я накажу тебя за твоё глупое своеволие? Я притащу тебя сегодня вечером в общий зал и заставлю смотреть на это – заставлю разделить с нами каждый вздох и каждый выдох, каждый обертон этой болевой симфонии, весь букет в целом и каждую его ноту в отдельности. Поступенно. Шаг за шагом, ты вместе с ним и со мной будешь погружаться в его внутренности, пить его кровь, утопая в боли. Растворяться в ней, тонуть, тщетно пытаться выплыть, теряя остатки рассудка на неровных краях рваных ран. Я виртуозный игрок, и уж сегодня я не стану сдерживаться. Мы разделим эту партию на троих: ты, я и он – ты ведь этого хотела? Я буду играть на его теле и на твоих нервах, пока от вас обоих ничего не останется. И когда он сдохнет в моих руках, я буду смотреть в твои глаза и читать в них ответ: так ли уж всё на самом деле тебе безразлично, как ты хочешь показать?

– Чего ты ждешь сейчас?

– Ну, ты могла бы просить меня проявить милосердие.

– Просить, конечно, можно. Но с тем же успехом можно обращаться к камню – в тебе нет милосердия.

– А в тебе? В тебе оно есть?

– Я не понимаю тебя, Рэй. Чего ты от меня хочешь? Чего добиваешься? Если сломать – так это бесполезно: во мне нет ничего целого, всё давно поломано.

– Ты настроила его против меня, и я заставлю тебя сполна испить чашу последствий…

– Вот тут ты ошибаешься. Я никого против тебя не настраивала. Это была его идея – не моя.

– Но ты не стала его отговаривать не вмешиваться не в своё дело?

– Нет. Возможно, он на самом деле поможет мне отсюда вырваться?

– А тебя не интересует то, что ценой за это может быть его жизнь, закончившаяся в диких мучениях?

– Это его выбор.

– Ты стерва.

– Если смотреть на вещи трезво означает быть стервой – то, выходит, что да.

– Зря вы всё это затеяли, детки. Такой красивый мальчик – он мог бы радовать нас обоих и дальше, а по твоей милости мне придётся его сломать.

– Нет, не по моей милости – по своей. И не пытайся мной манипулировать – не выйдет.

– Он умрёт. А ты – пожалеешь…

– Мне не привыкать. С тех пор, как родилась, я жалею – жалею, что мы оба дышим на этом свете. Но что я могу поделать? Я смирилась. И в этот раз смирюсь, и стану ждать…

– Чего?

– Того, что когда-нибудь ты сдохнешь, а я безнаказанно плюну на твою могилу, отец. И ни сожаления, ни совесть не станут меня мучить. Потому что мы оба точно знаем – ты чудовище, настоящее, без примеси. И даже когда ты делаешь вид, что нечто человеческое тебе не чуждо – это иллюзия и мираж. В любой хищной твари благородства больше, а кровожадности меньше, чем в тебе. Ты искусственно выведенная особь, доведённое до апогея отрицание. И остановить тебя можно только один путём – уничтожив.

– Нет. На самом деле – нет. И мы это тоже оба знаем, правда? Что ж, милая дочурка, к счастью или несчастью в этом ты превзошла меня. Когда ты умрёшь, я не приду плевать на твою могилу. Самое смешное в том, что дети даже чудовищ делают уязвимыми. Несмотря на твои, далекие от положительных, эмоции, я предпочту видеть тебя живой. Забавно, правда? Ты, отрицающая во мне всё человеческое, являешься моим единственным уязвимым местом. Я не хочу твоей смерти, Сандра. И у меня слишком много врагов, чтобы ты была в безопасности где-то ещё. Поэтому, нравится тебе или нет, но ты останешься здесь. И будешь меня слушаться. И терпеть. У тебя нет выбора. И да, сегодня в восемь не забудь спуститься вниз, чтобы мне не пришлось тащить тебя силой. Представление в твою честь, так что невежливо будет его пропустить.

Эта скотина улыбнулась со всем обаянием вампира-кровопийцы и, склонившись, отечески коснулся губами моего лба.

Проклятый демон! Умел он двумя словами выбить оружие у любого из рук. Вывернуть душу и оставить её кровоточить.

Я знала, что он такое. У меня давно не было насчёт него никаких иллюзий. Люди были интересны ему, как книги. Он ломал их, как игрушки, разглядывая с разных сторон, как куколки, помещая в различные жизненные условия и, когда они ломались, он их выбрасывал без зазрения совести. Чтобы обзавестись новыми солдатиками и куклами. Жестокий, как ребёнок, коварный, как демон, вечно жаждущий чего-то нового.

Мог ли он всерьёз заботиться обо мне? Самое страшное, что – да. В своей неподражаемой жестокой манере, которую не постичь нормальным мозгом.

Рэй и любовь, в любом её светлом проявлении, вещи совершенно несовместимые. Именно такими и должны быть вампиры – способными лишь поглощать и брать, ничего не давая взамен, кроме иссушающей боли.

– Да, дорогая, – с порога обернулся Рэй, глянув на меня через плечо вполоборота. – Если ещё раз обнаружу тебя в шкафу с удавкой на шее… будешь жить в одной комнате с охранником. Ну, или под прицелом видео-камер. Я подумаю. Так что лучше будь умницей, и не повторяй ошибок.

– Да пошёл ты, – без всяких эмоций бросила я ему вслед.

Слова упёрлись в наглухо закрытую дверь.

Впрочем, как и всегда.

Глава 20. Сандра

Если день с самого начала выдался странным или не задался, таким он пойдёт и дальше.

Ливиан никогда не приходил ко мне в комнаты. Обычно он держался в стороне и лишний раз, без крайней нужны, мы со сводным братцем не пересекались. Что там за козявки в его голове заставляли его держать дистанцию, я могу только догадываться, но своим правилам он следовал неукоснительно.

А тут такая неожиданность – Ливиан без приглашения стучится в мою дверь.

Всегда, когда мы встречались, я испытывала двоякие ощущения. С одной стороны, он интересная личность и мне всегда занятно наблюдать за ним. В обществе Ливиана не бывает скучно. Во многом мы похожи, мне импонирует его мрачность, немногословность, его специфичный чёрный юмор. А ещё – надёжность. Вот правда, хоть и странно, но Ливиан никогда не обманывал моих ожиданий. Смешно самой, но я ему верю. Нет, не то, чтобы в случае чего могла обратиться за помощью. Я ни к кому за помощью не обращаюсь. И дело не в гордости или робости, просто жизнь и окружение приучили всегда и во всём рассчитывать только на себя. Так ты точно можешь контролировать ситуацию и никому не быть обязанной. Просто глядя на Ливиана понимаешь – ему можно верить. Он всегда напоминал мне каменную серую монолитную плиту, в отличие от Энджела, например, который ассоциируется с топью, издалека выглядящей цветущей лужайкой – пройти можно, только зная тайную тропу, во всех остальных случаях затянет на дно с гарантией и в считанные секунды.

– Привет, – как обычно, на серьёзном лице Ливиана, которое, будь оно чуть менее тонким, чуть более грубым, можно было бы назвать угрюмым, не было даже намёка на улыбку. – Разрешишь войти?

Я нехотя отодвинулась в сторону, пропуская его в комнату:

– У меня сегодня приёмный день? Все решили нанести визит и поговорить по душам.

Я заметила, как Ливиан скользнул взглядом по моей комнате. Нельзя сказать, что делал это с неприкрытым любопытством, но определённого рода интерес в нём светился. Я порадовалась, что, несмотря на общий упадок сил и назойливую головную боль, преследующую с утра, успела навести порядок.

Наконец взгляд чёрных, как агатовые бусины, глаз, остановился на мне. Ливиан кивнул:

– Как я понимаю, Рэй к тебе уже заглядывал? Нет времени или, точнее желание, ходить вокруг да около, поэтому скажу прямо: все в курсе что ты провела эту ночь с любовником нашего отца и что прямо с утра он нанёс тебе визит…

– С каких это пор ты стал собирать сплетни?

– Никогда этим не занимался и не планирую. Итак, это правда? Тебя можно официально поздравить с лишением девственности? Любопытно взглянуть на экземпляр, оказавшийся способным тебя на это подвигнуть. Он так хорош?

– Что тебе сказать, чтобы не солгать? Всё оказалось лучше, чем я рассчитывала. Особенно, если учесть, что действовала я из простого расчёта: пусть лучше будет кто угодно, лишь бы не ты.

Ухмылка сошла с лица Ливиана, взгляд чёрных глаз словно потемнел. Было такое чувство, будто воздух между нами уплотняется, как бывает перед началом грозы.

– Это был сарказм?

– Нет, Ливиан. Это та самая правда, которой я предпочла действие.

– Опрометчивое.

– Не думаю. В любом случае я не жалею о случившимся.

– Боюсь, что в ближайшее время это переменится. Ты в курсе о заключённом пари?

– Да. Рэй радостно сообщил мне об этом.

– Тебе не жалко несчастного, попавшего на зубья наших семейных мельничьих жерновов.

– Жалко – это как?

Кривая ухмылка снова вернулась на своё место – словно приклеилась к губам Ливиана. Он распластался в кресле, закинув руки на спинку, в позе довольно самоуверенной, если не сказать – хамоватой.

– Сандра, да ладно тебе? Я хорошо тебя знаю. Не такая уж ты и бессердечная.

– Особенно трогательно слышать это из твоих уст. Что дальше? Станешь утверждать, что я добрая и нежная?

– При определённых обстоятельствах – возможно. Жаль, мне, кажется, в них уже не погрузиться.

Прозвучало это нарочито и подчёркнуто.

– Надеюсь, когда Рэй его прикончит, совесть не станет тебя мучить. Хотя… я вру. На самом деле очень рассчитываю на то, что всё-таки будет.

– В тебе проснулись садистские наклонности Рэя? Получаешь удовольствие от чужих мучений?

– Они, на самом деле, никогда и не усыпали. Но обычно девушек я предпочитаю изводить иным путём.

– Да уж! Доизводился? Единственная девушка, к которой у тебя были чувства, напоминающие человеческие, упорхнула к твоему младшему брату.

– Как бессердечно с твоей стороны наступать на мои сердечные раны, – зло сощурился Ливиан, хотя усмешка по-прежнему не покидала его лица. – На самом деле твои страдания не доставят мне удовольствия, сестрёнка, – последнее слово он произнёс с сарказмом. – Мне просто нравится, когда на твоём лице отражаются человеческие чувства. Поверь, они тебе очень к лицу.

– Не понимаю, – с досадой передёрнула я плечами. – Чего ты от меня хочешь?

– Вообще-то, то, что хочу, как понимаю, точно не получу. И, не смотря на сожаление, в глубине души я понимаю и принимаю твоё решение. Всё правильно. Инцест – путь к разрушению.

Скрестив руки на груди, я ждала, пока иссякнет поток его слов.

Да, всё так. Я не хотела преступать и эту черту.

– Ты отдалась первому встречному, чтобы не отдаваться мне?

– Первый встречный оказался самым красивым парнем, который только встречался мне в жизни. Не поверишь, он даже смазливей Энджела. Уверена, тебе он тоже понравится. Учитывая твои специфические вкусы. А учитывая его вкусы, очень может быть, что не со мной, а с тобой Рэю придётся выяснять отношения.

– Рэю плевать на то, с кем я сплю. Если это, конечно же, не ты. Этот глупец нарвался на большие неприятности. Я, кажется, сам готов его пожалеть.

– Это исключительно оттого, что ты не владеешь ситуацией. Или, правильнее будет сказать – информацией о неё? Поверь, Лунный принц не из тех, кто вызывает такое пошлое чувство, как жалость?

– А она пошлая? – удивлённо округлил глаза Ливиан, явно играя.

Или, точнее, переигрывая.

– Хочешь заставить меня ревновать, думая, что этот новый персонаж что-то значит?

– Заставить? Нет. Мне на самом деле всё равно, что ты о нём думаешь.

– А что чувствует принцесса, зная, что за ночь с ней расплата будет дороговата?

– Не я назначала цену.

– Даже так?

– Скажу тебе больше – и не Рэй тоже. Предложение исходило от…

– Лунного принца? Не знаю, как там насчёт жалости, а кличку ты ему придумала точно пошлую.

– Мне нравится. А твоего мнения на этот счёт я точно забыла спросить.

– Возможно, зря?

Вся эта глупая игра в кошки-мышки стала меня раздражать.

– Зачем ты пришёл, Ливиан? И чего хочешь достичь, обсуждая мою личную жизнь?

– Во-первых, твою личную жизнь я обсуждать не планировал, так само получилось. Во-вторых, наверное, я завидую чужому счастью. Посуди сама, вокруг сплошные парочки: Артур и (увы, увы!) уже не моя Мередит, Альберт и Кэтрин, Энджел и Ирис… именно о них изначально планировалась беседа, кстати.

Я нахмурилась, пытаясь переварить информацию. Вернее, прикинуть, что Ливиан вообще мог сказать на этот счёт.

– А теперь ещё и ты, с Лунным принцем. Я остался в полном и гордом одиночестве.

– Тебе не привыкать. Что-то мне подсказывает, что тебя оно не столько тяготит, сколько привлекает.

– Как и тебя, верно?

– Верно.

– Ну, а как же Лунный принц?

– Он сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться.

– Неужели он и вправду столь неотразим? – с наигранным сомнением протянул Ливиан, сверля меня насмешливым и, одновременно с тем, испытывающим взглядом.

– Вообще-то, да. Но предложение было другого рода.

– Заинтригован.

– Он предложил шанс выйти отсюда. И избавиться от Рэя. А заодно, если повезёт, и от всех вас.

– Ты разбиваешь мне сердце. Я думал, ты нас любишь.

– На самом деле не думал. Вырваться из этого подземелья моя заветная мечта.

– Ты же не веришь, что у твоего сладкого мальчика получится?..

– Я не знаю. Почему не попробовать?

– Потому что твои игры могут стоить ему жизни. Причём, оборванной в жестоких мучениях.

– Как я уже сказала, это была не моя идея.

– Но ты могла бы попытаться его отговорить?

– Зачем?

– Чтобы спасти ему жизнь.

– Вы всё равно ни во что не ставите ваши жизни, – пожала я плечами. – к тому же, не верю, что он может умереть. Он, скорее всего, выживет. Но, увы, скорее всего, проиграет.

– О, наша равнодушная и холодная Снежная Королева Сандра! Ты на самом деле не играешь. Тебе и вправду плевать. Плевать на всё и всех. Знаешь, иногда я думаю, что в чём-то на нашего отца ты похожа больше остальных. Тебе совершенно неведомо сострадание.

– К сожалению, ты прав. Сострадание, милосердие, снисходительность – не мой конёк. Но, в отличие от вас, я не жестока. Мне не доставляет удовольствие чужая боль…

Он так резко поднялся с места, шагнув ко мне, заставляя испуганно отпрянуть, опрометчиво попавшись в ловушку между руками Ливиана и стеной. Меня обдало запахом горького парфюма с ноткой цитруса, окутало облаком жара, исходящего от его тела и окатило ледяным презрением, плещущемся в чёрных глазах.

– Правда? – выдохнул он и его губы были в нескольких дюймах от моих. – Ты говоришь это мне? Чужая боль не доставляет тебе удовольствия? Наверное, мне приснилось…

– Немедленно отойти, Ливиан! – потребовала я.

– Почему?

– Потому что я не хочу играть в эти игры?

– А мне они кажутся увлекательными. Мне нравится, как ты смотришь на меня, когда мы стоим так близко, как сейчас…

– Ливиан, я не шучу и не играю с тобой. Отпусти меня.

– А если я хочу пошутить? Или поиграть с тобой? Что тогда?

– Тогда я в полной заднице! Сегодня, увы, не мой день. Сначала на меня напал мой собственный шкаф, потом Лунный принц с его откровениями, потом Рэй… теперь ты.

– Если бы с Мередит я был чуть больше самим собой, она бы не выбрала Артура. Но мне зачем-то приспичило поиграть в джентльмена.

– Ты просто побоялся брать на себя ответственность! Но, знаешь, это единственный раз, когда ты поступил правильно. Ты её пожалел. Раз смог сделать это для чужой девочки, почему бы тебе и ко мне не проявить доброту?

– Потому что я бессовестный эгоист. Каждый раз, когда я проявляю доброту, мне потом приходится сожалеть об этом. К тому же, что изменилось для бедняжки Мередит? Ты всерьёз веришь в то, что Артур забудет о своей склонности к мальчикам и станет ей верным мужем?

– Верю?.. Да не то, чтобы… я просто не думаю об этом. Мередит я видела пару раз в своей жизни, а Артура со времён их пылкого романа с Энджелом терпеть не могу. Почему я вообще должна о них думать?

– Правильно, не думай о них. Лучше подумай обо мне.

Мне всерьёз стало страшно. Между мной и Ливианом, между мной и отцом всегда раньше вставал Энджел. Остальных мужчин я не боялась, просто потому, что умела убивать. Или обезоруживать и ставить на место.

Но если Ливиан на этот раз всерьёз решит перейти границу, не считаясь с моими желаниями, мне его не остановить. Даже применив полученную от Синтии ведьмовскую силу – возможно, даже её не хватит, чтобы его прикончить.

Если бы решилась на это. В глубине моего сердца всегда теплилось нечто вроде привязанности к Ливиану. Я всегда знала, что в его душе, в темноте, как в подвале, сидит дикий зверь и, если тот сорвётся с поводка, отбиться вряд ли получится.

– Ты же хочешь меня, – жарко, с придыханием, выдохнул он мне в ухо.

И от этого шёпота у меня мурашки побежали по коже, каким бы банальным не было это описание. Будто его дыхание впитывалось через кожу мне в кровь.

– Я вижу, что хочешь. Чувствую это.

Он наклонился с намерением меня поцеловать. И, чёрт возьми, какая-то часть меня очень хотела откликнуться.

Искушение – рядом с Ливианом я в полной мере познавала значение этого слова. Нужно просто закрыть глаза и позволить себе чувствовать. Не думать ни о чём, просто брать то, что судьба предлагает. Почему нет? Я не боюсь ничьего осуждения, мне плевать на чужое мнение. Любопытство подстёгивает, подталкивая к тому, чтобы уступить.

Ральф?.. Я едва его знаю. Стоит ли брать в расчёт чувства того, кто спит со всеми, кого знает, не делая исключений? У него нет ко мне чувств. У него ни к кому из нас нет, да и вероятнее всего, ни к кому быть не может.

А у меня? У меня к Ральфу чувств даже меньше, чем с Ливиану. Мы не давали друг другу обещаний?..

Или – давали? Он просил дать ему шанс.

Но дело не в Ральфе.

Ливиан не успел меня поцеловать. Мои пальцы предостерегающе прикоснулись к его губам:

– Нет, Ливиан, – покачала я головой. – Остановись. Я не идеальна, как и ты, но, прошу тебя… мы слишком часто нарушаем барьеры, их почти не осталось. Я не хочу становиться подобием своей матери. У меня впервые за много лет появился шанс что-то изменить к лучшему! Не порть его.

– К лучшему?… С Элленджайтами? Я не видел этого типа, но по услышанному – сильно сомневаюсь.

– Ну, он точно не ангел, да. Зато хотя бы не мой родной брат. Я серьёзно, Ливиан. Оставим уже этот романтический тон раз и навсегда.

– Ты станешь отрицать?..

– Не стану, – перебила я его. – Ни химии, ни притяжения между нами. Но оно не стоит разрушенных душ.

– Разве наши души и без того недостаточно разрушены?

– Я верю, что кое-что ещё можно починить. Стоит перейти черту, я навсегда возненавижу тебя и потеряю те жалкие остатки самоуважения, что у меня ещё есть. Не кради их у меня. Мне с тобой не справиться, Ливиан, но финал этой игры может быть совсем не такой, каким ты задумал.

Он внимательно глядел на меня, слушая. Смуглое, холодное, замкнутое лицо и отражение адского пламени в чёрных глазах.

– В одной реплике ты ухитряешься умолять и угрожать, Сандра?

– Я пытаюсь до тебя достучаться, Ливиан. Знаешь, мне кажется, Рэй не просто так выделяет тебя из своих детей – ты похож на него…

– Если ты хотела сделать комплимент, – поморщился он, – у тебя не получилось. И не думаю, что мы похожи.

– Мы не знаем, каким он был сначала. Когда был в нашем возрасте. Его страсть нарушать все установленные правила не принесла никому добра. Он ломает всех, кто рядом. Не превращайся в него, Ливиан. Не нужно.

Какое-то время мы молча смотрели друг другу в глаза, будто перетягивая невидимый канат. Потом, к моему удивлению, Ливиан отступил, убирая руки.

Я понимаю, что это всего лишь иллюзия, но у меня было такое чувство, что воздуха вокруг стало в два раза больше.

– Спасибо, – вздохнула я.

– За что? – криво усмехнулся он.

– За то, что дал шанс нам обоим поступить правильно.

– В мои планы с самого начала не входило ничего иного. На самом деле я пришёл из-за Энджела.

Я тут же скрестила руки на груди, словно заранее отгораживаясь от готовых прозвучать слов.

– Чтобы ты не собирался сказать или сделать, но Энджел, впервые за долгое время, тоже готов поступить правильно. Ирис его счастливый билет и реальная возможность стать лучшим вариантом самого себя. Тебя это не устраивает?

– С чего ты взяла, что дело во мне? Я всего лишь хочу предупредить.

– Предупредить? О чём?

– Увы, но в одном ты права – ни о чём хорошем. Я пару раз видел эту девочку, хотя мне она показалась эгоистичной куклой, но я готов согласиться – лучше одна эгоистичная кукла, чем сотни.

– Мы не против моногамии?

– Всем сердцем «за», но… как известно, всё, что до этого самого «но» – не считается. Как и моё мнение. Потому что…

Ливиан выдержал небольшую паузу.

– Потому что – что? Хотя, думаю, я знаю, чьё имя сейчас прозвучит – потому что «Рэй». Рано или поздно, чтобы не случалось или не намечалось, мы все всегда упираемся в это имя. Думаешь, я не осознавала, что Рэй не окажется в восторге от складывающихся обстоятельств? Или не догадывалась, что Энджелу, рано или поздно, придётся наконец научиться противостоять нашему монструозному отцу? По-моему, отличный повод сделать это! Постоять за свою женщину и ребёнка у него, возможно, удастся лучше, чем до сих пор получалось бороться за самого себя? Судя по выражению твоего лица ты со мной не согласен?

– Приятно ошибиться и понять, что что-то человеческое в тебе всё-таки осталось. И не просто человеческое, а с налётом романтизма, – Ливиан деланно вздохнул. – Неприятно, что придётся развеять этот флёр.

– Тогда не развеивай. Оставь, как есть.

– Увы! Если не я, жизнь сделает это сама, но по мне, так к неприятностям лучше быть готовым.

– Короче, братец? Тебе есть, что сказать по существу? Или ты планируешь завершить разговор философскими опусами?

– Ньевес беременна. Её отец вчера приходил с Рэю с разборками и угрозами. Если разразится война между двумя нашими бандами, чертям в аду станет тошно – слишком много грешников начнут поступать разом. Сама понимаешь, у отца сейчас совсем другие планы – он хочет слияния и контроля, а не очередных разборок.

Сердце в груди словно провалилось, а к позвоночнику приложили кусок льда. Это было катастрофой. Известие ставило крест на всех моих задумках. Можно сколько угодно кричать: «Нет, не может быть!» и «Рэй не может с нами так поступить».

Рэй может. А главное – поступит. Мы в очередной раз выступим в роли пешек на его шахматной доске. Но от чудовищной несправедливости всего происходящего у меня глаза застилало красной пеленой ярости. Всё налаживалось – всё наконец-то могло стать хорошо. Но история с этой испанкой грозила перечеркнуть все мои надежды.

Не говоря больше ни слова, я направилась к двери.

– Эй! Ты куда? – окликнул меня Ливиан.

– К Рэю.

– Что ты ему скажешь?

– Ещё не знаю. Но что-нибудь скажу непременно.

– Сандра, мы оба знаем, что это бесполезно. Он тебя не послушает.

– Да?! – ярость во мне кипела, как готовая выплеснуть из жерла вулкана лава. – Если всё бесполезно, если ты не хочешь, чтобы я вмешивалась, зачем было приходить сюда и говорить мне эти новости?

– Чтобы они не стали для тебя громом среди ясного неба позже. Ты не можешь ничего изменить…

– Перестань повторять это раз за разом. Может и не смогу, ну так я хотя бы попытаюсь. Терять-то мне всё равно нечего! Рэй готов единственного небезразличного мне человека поломать, как игрушку и, может быть, моё вмешательство ничего не сможет предотвратить, но я не стану стоять в стороне и просто молчать.

– Можешь говорить, можешь кричать – это ничего не решит.

Но я его уже не слушала.

Наше проклятое подземелье, похожее на лабиринт, извивалось, точно чрево гигантского змея. Не выбраться отсюда ни одному из нас. Что не делай – ни у кого ни шанса, будь оно всё проклято!

Я ворвалась в комнату Рэя без стука. Замок тоже не стал преградой, мой новообретённый дар буквально разнёс его по винтикам.

Вопреки моим ожиданиям, Рэй был в своей комнате один. И относительной трезвый. Полностью трезвым я его вообще не помню. Это постоянный образ – он с бутылкой вина в руке и с папиросой, от которой несёт тошнотворно-сладким запахом гашиша. Но, поскольку ещё сейчас едва-едва полдень, этого мало, чтобы привести его привычное полуживотное скотское состояние.

Похоже, моё громкое, почти взрывное появление его удивило.

– Сандра! Мы только виделись, а ты уже успела так сильно по мне соскучиться? Польщён.

– Перестань паясничать. Почему ты ни слова не сказал мне о Ньевес?

– А должен был? – он потянулся за бокалом, уже пустым наполовину, и осушил его в несколько глотков. – Цель нашего разговора было вовсе не обсуждение личной жизни твоего брата-близнеца.

– Перестань! Ты понимаешь, что я не останусь в стороне? Жизнь и благополучие Энджела то немногое, что мне волнует в этой жизни.

– Единственное, что тебя волнует. Единственное, что способно вывести из себя и проявить эмоции.

– Ты прав. Почему ты ничего мне не сказал?

– Можешь расценивать моё молчание как трусость.

– Что?!

– В последнее время всё так навалилось: сплошные неприятности. Смерть твоей матери, возвращение Сирены в город, интриги Элленджайтов. А тут ещё эти неувязки с личной жизнью – голова кругом.