Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 160 (всего у книги 349 страниц)

Весьма своевременно.

Любого, попытавшегося пойти против, толпа затоптала бы на месте. Это было равносильно тому, как сопротивляться течению, трижды превосходившему тебя по силе.

– Осторожней! – толкнул меня мальчик к стене, прикрывая собственным телом.

Совсем рядом просвистел камень.

– Да что происходит?! – зашипела я испуганной кошкой.

Толпа пугала меня. И было с чего. Ещё ни разу в моей жизни, на моей памяти, такие сборища хорошо не заканчивались.

Выпученные глаза, перекошенные рты.

Кто-то добросовестно разбил фонарь и улицу погрузилась во тьму.

– Не смотрите, сударыня, не смотрите! – зачем-то прикрыл мне глаза мой нежданный спутник.

Вопли становились громче.

Сзади напирали. Впереди идущие встали стеной. Нас сдавило так, что я задыхалась.

Потом затор рухнул, и толпа потекла дальше, увлекая нас за собой в людском водовороте.

Несло и кружило несколько минут и, наверное, если бы мой спутник не поддерживал меня, я бы упала. Лишь Двуликие знают, чем бы всё кончилось тогда.

– Сюда! – толкнул мальчик в тёмную спасительную щель между длинными строениями без окон.

Там было темно, сыро и пахло кошками.

– Сюда! Иди сюда!

Мы выбрались на деревянную лестницу, старую, шаткую и грязную. По ней забрались на крышу. Она оказалась плоской, ограждённой невысоким бортиком.

Отсюда, как с балкона, можно было смотреть вниз на улицу

– Так что же, всё-таки, происходит? – в сотый раз задала я вопрос.

Толпа билась внизу, сметая всё на своём пути.

Чадили факелы. Удары сыпались со всех сторон.

– Наверное то, что и должно было случиться, – с волнением произнёс мальчик. – Святой Бунт!

Судя по его тону, это что-то хорошее?

– Святой Бунт? Что это ещё такое?

– Да ты, видать, издалека приехала в столицу, если не знаешь, что Фиар гордо восстанет и скинет власть узурпатора и проклятой старухи. Кстати, какая нужда заставила симпатичную девчонку вроде тебя гулять в одиночестве?

– Я умею за себя постоять.

– Да я заметил. И всё-таки ночью лучше сидеть дома. Если ты девица.

Меня его мнение о моей добродетели интересовало в последнюю очередь. Как и заинтересованные взгляды тоже, кстати.

– В городе давно назревало восстание?

– С того дня, как все поняли, что выродок проклятого короля покусился на трон.

– Выродок? – возмутилась я. – Тебе-то как будто король не должен был успеть досадить?

– Только не говори мне, что ты на стороне рыжей шлюхи и её выводка. Ты для этого слишком хороша собой.

В городе назревало восстание, а те, кто должен следить за этим, всё прошляпили. Ой, кто-то у меня лишится министерского кресла. Вот только во дворец вернусь.

– Вот она! Гроза! Настоящая гроза народного гнева! Святая и неукротимая!

Я убила шестерых ради дурочка. Могла бы, дала себе подзатыльник. А то может быть и пинка хорошего отвесила бы. Вот что значит поддаваться порывам.

Но шестеро против одного? Не выдержало сердце моё девичье.

А зря. Чем меньше в мире дураков, тем спится спокойнее.

Правда, по какому-то закону подлости дураков рождается в три, а то и в четыре раза чаще людей, разумом наделённых.

– Не знаю, о какой грозе идёт речь, – окинула я улицу полным сомнения взглядом. – По мне, так мародёрством не то что пахнет – прямо-таки воняет.

– Всегда найдётся недостойные. Но цель у восстания святая!

– Ага, – кивнула я, угрюмо наблюдая как толпа бьётся у арочных ворот, ведущих в складские помещения.

Удары градом так и сыпались во все стороны.

– Куда уж светлее-то и прозрачней? Там, за воротами, если мне не изменяет память, хранятся пряности и вино?

– Это только начало!

– Вы правы. Это только начало. Начало кошмара.

Глава 21 Огонь и смута

– До чего неправедная власть способна довести отчаявшегося человека, – с горечью, в которую мальчишка тщетно пытался замаскировать отвращение, проговорил мой нежданный знакомый.

– Вы так снисходительны к этому двуногому стаду? – передёрнула я плечами. – Здесь нет проклятой королевы. По крайней мере она уж точно не подталкивает этих людей к пороку. Так что, смею предположить, в глазах создателей эти люди виновны в принятыми ими решениями. А также в тех действиях, что вынуждены будут предпринять против них власти. Прольётся кровь. Вот и всё, чего они достигнут. Только этого. Кстати, просветите меня. Я в затруднении определить с тем, что творит этот безрогий скот?

Во взгляде юноше сквозило осуждение:

– Благие Боги не велят осуждать ближнего своего.

– Мне эти люди не близки, а насчёт вас – вам решать. Да я и не осуждаю. Я понять пытаюсь.

Стадо ворвалось внутрь жилого дома, в котором, Хвала Благим богам, судя по погашенным огням, жильцов не было. Находись они внутри, мародёры задержалась бы, чтобы устроить расправу. А так слишком быстро стали выволакивать из сорванный с петель ворот мебель.

Покалеченные столы, стулья, бюро и комоды сваливали в кучу.

С другой стороны улицы огромные мужики в цветных колпаках, кажется, обозначающих их принадлежность к какой-то гильдии, катили бочки с дёгтем и смолой.

– Скажи мне, что они не собираются это поджигать, – процедила я, наблюдая, как чёрная вязкая жидкость полилась на останки мебели, бывшей изысканной ещё четверть часа назад.

– Боюсь, что именно в этом их цель.

– И как твой разум привязывает их действия к проклятому королевскому семейству?

– Королева-демон послала личных бесов подзуживать обезумевших людей.

– Роскошно! – не могла ни восхититься я его воображению вкупе с изобретательностью. – Раз такой умный, может, за одно придумаешь, на кой черт сдалось ей это пламя посреди винных рядов?

Мальчик моргнул.

Он понимал, что я над ним потешаюсь, и старался не ударить в грязь лицом, но ничего остроумного в голову, видно, не приходило.

Я не смогла сдержать ехидной улыбки.

– Королева не любит пьяниц. Может быть поэтому приказала бесам уничтожить винные запасы? Радеет за нравственность, заметь.

Зрелище было дикое и откровенно жутковатое.

Люди скакали, размахивая палками, будто сами превратились в упомянутых нами бесов.

Сухое полированное дерево загоралось мгновенно, подбрасывая кверху пламя.

Один из цветных колпаков окунут факел в смолу и швырнул его в костёр, после чего огненный язык, затанцевавший на деревянном обломке, взвился выше.

Толпе представление пришлось по душе. Воя, как звери (наверное, от восторга) люди принялись швырять в пылающее горнило все, что попадалось под руку.

От разгоревшегося пламени сделалось светло, почти как днём.

– Пригнись! – дёрнул меня за ногу успевший предусмотрительно присесть молодой человек. – Нас могут заметить.

– Им же хуже будет, – заявила я.

– Нужно уходить отсюда.

Воздух дрожал, становился красным. Скоро камни раскалятся и не только кошкам подпалят лапы – нам на крыше тоже придётся нелегко.

Птицы, нашедшие себе приют на мансардах и флигелях близлежащих домов, стремительно разлетались.

Краска на многих домах вздувалась пузырями и с треском лопалась.

По воздуху начал распространяться едкий дым.

– Уходим, – согласилась я.

Мы вновь оказались посреди толпы.

Мародёры, успевшие разграбить соседние погреба, от хмеля еле держались на ногах.

Жар стоял чудовищный.

Повсюду вспыхивали драки.

Пришлось пробиваться между одуревшими от ударившей в голову дури, людей.

Перед нами пронеслась кошка с несколькими котят и нырнули в лаз.

Жаль, нам там было не пролезть.

Прямо перед нами трое обнявшихся простолюдинов отплясывали, громко топая ногами в чудовищных, грубо сколоченных, сапогах. В руках у них были традиционные бутылки. Они то и дело прикладывались к ним.

– Смерть проклятым! Смерть проклятым! – неслось отовсюду.

И у меня не было ни малейшего сомнения что, попади один из нас в лапы к этим полузверям, они бы разорвали нас на части, не задумавшись. Им попросту нечем было думать. Инстинкты и потребности заменяли этим людям разум.

В конечном итоге они, наверное, даже в этом не виноваты, как не виноват заяц, родившийся зайцем и гиена, родившаяся гиеной. Но симпатичней их данный факт не делает.

– Эй, красотка! Посмотри-ка на меня? Ищешь на ночь дружка погорячее? Я согласен им стать.

– На сегодня дружков с меня достаточно. Я тебя не трогаю. Иди своей дорогой, – холодно бросила я в ответ.

Откровенно признаюсь, что не терплю мужчин рабочего класса. Возможно, мне просто мало приходилось общаться с ними, и среди них встречаются люди достойные. Но в моём представлении пьяный, наглый, жирный и тупой – вот что такое нормальный мужик. Ни в одном месте существо непривлекательное.

Но Благие боги воистину добры. До осознания факта своей крайней непривлекательности ещё ни одно животное данного вида не дозрело. Они сами от себя без ума и считают, что любая приглянувшаяся им баба (других не существует) должна разделить эту точку зрения.

В противном случае бабу следует проучить и поставить на место. Кулаком и пинком.

Чем, на нашу общую беду, и планировал заняться пьяный свин, надвигающийся меня с видом льва.

В лицо летели горячие искры.

– Разве так нужно говорить с мужчиной? Кто учил тебя почтительности? – рычал он.

Я в ответ рассмеялась:

– Тебе лучше не знать.

В эту самую минуту, на моё счастье, сверху обрушилось прогоревшее бревно, упав точнёхонько между нами.

Воспользовавшись случаем, мы выскочили из складского тупика.

Ну и хвала Двуликим.

Издали донёсся бой часов. Тяжёлый механизм проскрипел два раза.

Глухая ночь. В такой час следует спать, а не бегать по городу. Но запах гари и звучащий вдалеке набат обеспечивали бессонницу любому.

– Где же королевская стража? – с возмущением сетовал мой спутник. – Почему никто не останавливает беспорядки на улице? Неужели даже это они сделать не в состоянии?

Я была того же мнения.

Какого черта?! Город грабят! Беспорядки, как огонь, разгораются с каждым часом всё жарче! Куда смотрят мои министры? Сожру всех на следующей охоте!

Подавлять бунты работа очень грязная. Наверное, поэтому никого из власти имущих пока и не наблюдалось, а пора бы.

Словно в ответ на мои мысли донёсся мерный топот.

– Городская стража! – схватил меня за руку мальчик. – Нужно бежать!

– Вот ещё, – стряхнула я его руку. – Регулярные войска вряд ли могут быть опаснее разгулявшегося сброда.

С этими словами я устремилась туда, откуда раздавалась дробь слаженных шагов.

Завернув за угол, натолкнулась на три роты из Четвёртого полка под командованием нашего славного маршала.

Файер стоял, замерев над распростёртым трупом какого-то бедняги, лежавшего в маслянистой луже, ещё не успевшей до конца свернуться крови.

При моём появлении маршал вскинул руку.

– Опустите пистолет! – рявкнула я, отбрасывая с лица капюшон.

– Ваше величество? – вытянулись передо мной военные в струнку.

На лицо моего спутника жалко (или смешно) было смотреть.

– Вы?! Опять вы? Да что же вы тут делаете, ваше величество

Я махнула рукой, не зная, что сказать и не желая тратить время на придумывание сказок.

Досада маршала была понятна.

– Выделите мне охрану, я вернусь во дворец.

– Незамедлительно, ваше величество. Изволите подождать минутку?

Конечно я изволила.

И ждала, пока маршал раздавал чёткие приказы:

– Идите всей ротой к западному концу улицы. Я зайду с другой стороны и постараемся встретиться одновременно. Проверяйте дома, мимо которых пойдёте на наличие мародёров. Отыщите – стреляйте. Лучше бы, конечно, вешать, да нет времени. Ваше величество, – обернулся он ко мне, – десять человек, полагаю, будет достаточно для вашей охраны?

Господин Файер был прекрасно осведомлён, что при случае я превосходно могу постоять за себя сама, заменив десятерых бравых вояк.

Но приличия и правила есть приличия и правила. Против них не пойдёшь.

Мы снова свернули в какую-то глухую уличную щель. Шум отсюда слышался тише.

Какое-то время без приключений шагали между стенами.

Потом стены сменились аллеей каштанов, и я некстати вспомнила об оставленной мною в трактире девочке.

Конечно, можно было дождаться завтрашнего дня и послать за ней людей, но в случае беды кто позаботится о малышке?

Сделав небольшую остановку, я отправила половину сопровождающей меня стражи к таверне с наказом привести девочку во дворец.

В конце каштановой аллеи возвышалась ювелирная лавка.

Сорванная дверь еле держалась на петлях, а на пороге лежали две женщины – одна приблизительно моего возраста, вторая совсем дитя. Обе убитые и судя по всему, перед смертью изнасилованные.

Нехороший комок подкатил к горлу.

Парнишку, тенью блуждающего за мной всю страшную ночь, уже рвало.

Снова услышав уверенный шаг, я обернулась и встретилась взглядом с тем, кто вёл роту.

– Миарон?

Он шёл впереди колонны, не вынимая ни шпаги, ни оружия.

Обернувшись на мой голос, едва успел уклониться от просвистевшей мимо пули. Убить она его могла вряд ли, но грудью свинец словить приятного всё равно мало.

– Одиффэ? – спохватившись, поправился. – Ваше величество! Какая неосторожность выбираться из дворца в такую ночь!

– Кто ж спорит? Мир в очередной раз сошёл с ума.

– Ступай за мной, – велел он мне коротко. – Не отставай ни на шаг.

– Вы хотите взять с собой женщину? – возмутился кто-то из солдат.

Или, возможно, не солдат. В темноте не видно знаков отличия.

– Это невозможно! Подобное зрелище не для женских глаз. Сударыня, женщине не место в бою.

– Сомневаюсь, что то, что предстоит, можно назвать боем. Мы будем убивать всех, кто попадётся на пути. Идём, моя драгоценная. Раз уж на попе ровно сидеть не желаешь, то самое безопасное место для тебя сейчас рядом со мной.

Как и было велено, я держалась за плечом Миарона, стараясь не отставать ни на шаг.

Откровенно говоря, смотреть по сторонам было не то что страшно (я много мертвецов различной степени разложения повидала. Да и как иначе, со специализацией моего бывшего супруга и двух любимых деток?), но неприятно.

Люди, совсем как поломанная мебель у складов, лежали кучей, один на другом.

Те, что остались на ногах, жались к стенам. Все были в крови.

То и дело с западной стороны звучали залпы ружейных выстрелов. Плач мешался с грубым хохотом.

Толпа впереди густела, а сама улица расширялась.

Согнанные к правой стене полуголые люди со связанными руками перекрикивая друг друга, вопили, что они не виноваты.

– Что там происходит? – заволновался мой юный спутник, как оказалось, так и не пожелавший отстать от нас.

– Их собираются расстрелять.

– За что?!

– За изнасилования.

– Но вы же слышите? – почти отчаянно простонал юноша. – Они кричат, что не виноваты.

– Ну конечно, – засмеялась я. – Вы когда-нибудь слышали насильника, который бы кричал что виноват?

Миарон стоял, скрестив руки и с каменным лицом наблюдал за разворачивающейся драмой.

Насколько я его знаю, ничто во всех этих событиях не должно было его затронуть.

А меня вдруг такая тоска накрыла.

Причём внезапно и необъяснимо. Хоть волком вой!

– Что мы вообще здесь делаем? Ты и я?

Он едва уловимо вздрогнул, смерив меня внимательным взглядом:

– Усмиряем мародёров, грабителей и насильников. С чего такой вопрос? – нахмурился он.

– Вся эта бесконечная возня в навозной куче – как же она утомительна и бессмысленна. Ради чего мы живём? Ради чего?

Когда он повернул ко мне голову, в его глазах отразилось пламя.

– Как странно слышать от тебя эти речи, куколка. Тебе такие мысли совсем несвойственны. Что-то тут не так, что тут неправильно. Вот только понять бы – что?

Тоска усиливалась с каждой секундой.

Куколка? К сожалению, я давно перестала быть ею.

Или моя трагедия как раз в том, что не перестала?

«Ты, обладающая огромной, с первого взгляда, силой, никогда не жила своей волей или умом, вынужденная выполнять чужую волю. Твоё пламя погасло, – нашептывал непонятный голос, к которому я с чего-то решила радостно прислушиваться. – Ты словно призрак самой себя, зачем-то бредёшь вперёд, произнося чужие реплики.

Умереть молодым вовсе не так уж страшно.

Сколько лет жила ты надеждой, что удастся отыскать Лейриана… если случится так, что Миарон выживет и тогда… или, хотя бы, ты могла вернуться к своей давней мечте об Эллоиссенте?

И что?

Сын нашёлся.

Миарон жив.

А счастлива ли ты? Нет! Так зачем тебе жить? Чего тебе ждать?

Войди в породившее тебя пламя. Так правильно. Так должно быть.

Так предсказала древняя старуха, шамкая жутким ртом, помнишь? «Ведьме пламя!».

Вповалку валялись трупы.

Визжали, как свиньи, насильники, вопя о своей невиновности, не в силах принять ответственность за свершённое преступление.

А их жертвы отчего-то не вызывали у меня сочувствия.

«Потому что ты чудовище. Чудовище, которому нужно очиститься светом пламени. Так иди же! Иначе всё это будет длиться, продолжаться, множиться без конца и края. Людская подлость. Людская низость. Мелочность. Безнадёжность. Усталость, которой так много дней, что сосчитать уже и не получится.

Жизнь – кошмарный сон.

Помнишь, как Сиобрян рассказывал о том, что демон, явившийся ему из огненного горнила, был из чистого золота?

Иди в огонь. Стань снова золотой, а не чёрной, королева».

Где-то чуть левее ощетинившиеся щитами солдатские шеренги теснили разбушевавшуюся чернь, замыкая её в кольцо, чтобы расправиться, быстро и беспощадно.

Где-то дальше в комнате с красными бархатными портьерами спал юный король, мечтая о власти и готовый за эту самую власть не щадить никого.

Не исключено, что и родную мать – тоже.

Сколько ещё времени я буду ему нужна? При удачном обстоятельстве (для меня) год-другой, не больше.

А что потом?

Свобода?

Как птице, мне наконец-то откроют клетку, только за долгие годы плена крылья атрофировались. Смогут ли держать? Да и куда лететь?

Даже перелётные птицы в этом плане счастливей меня. Они помнят дорогу домой.

Дом. Это то, о чём я всегда мечтала. И чего у меня никогда не было.

Бордели, пансионы, дворцы. Королевские покои, шикарные апартаменты. Всё это было.

Дома не было. Никогда.

И вряд ли будет.

И дети мои принадлежат не мне – династии.

Всё, что окружает меня с первых дней до последних: грязь, кровь, обман и смрад.

Пожар перекинулся и на эту улицу.

Огонь отражался в уцелевших стёклах. Через несколько минут они треснут под его беспощадной лаской, брызгая острыми осколками во все стороны.

Если бы не свежий ветер, сносивший дым, дышать было бы уже невозможно.

Но тот же ветер, что очищал воздух – он же раздувал и пламя, поднимая его всё выше и выше.

«Завтра будет война. Новые жертвы. Новые интриги. Новые убийства.

Зачем? Ради чего? Ты больше не хочешь в этом участвовать. Иди же к нам».

Словно зачарованная, я двинулась в сторону ревущего, как водопад, огня.

Переливы алого и жёлтого были прекрасны. Хоть и смертоносны.

Алое и жёлтое, золото и кровь.

Раствориться в них недолго.

Вся наша жизнь, по сути, разделена между кровью и золотом так или иначе.

Изысканная кружевная решётка сорванной валялась на земле. Ничто не мешало мне приблизиться к дому.

Цветы на клумбах жалобно скукожились под палящим дыханием огня.

В широких, двустворчатых дверях дико танцевали багряные всполохи.

«Пора домой, Одиффэ. Матерью Кошмаров ты так и не стала, да никогда и не хотела быть. Пора домой. Бездна ждёт тебя».

С каждым шагом жар делался нестерпимее, но я, словно сойдя с ума, упрямо стремилась в горнило огня.

Он заворожил. И заставлял навязчивый голоса умолкнуть.

Внутри огненного зёва светилась лестница, почти целиком успевшая потонуть в огненной реке.

Резкий рывок отбросил меня назад, в спасительную тень, оттаскивая от Бездны, куда я так неосмотрительно готова была ринуться:

– Ты что творишь?!

Морок развеялся. Депрессивные голоса заткнулись.

Стало страшно от того, что я только что пыталась сделать. Страшно и стыдно.

Миарон смотрел на меня разъярённо:

– Объясни, что я сейчас только что видел? Как это понимать?

Пришлось отвести глаза.

– Я не знаю, не понимаю, что со мной. Наверное, устала.

– Странный способ отдохнуть.

– Я… я правда не знаю, что это было. Будто зов, туманящий голову.

– Зов?

Зрачки Миарона сузились в змеиные щели, когда он смотрел в сторону полыхающего дома.

– А ведь и правда… что-то такое там есть…

Он снял с себя камзол, бросив его мне в руки.

– Что ты собираешься делать? – встревожилась я.

Но меня уже никто не слушал.

Одним гибким движением оборотень прыгнул в фонтан.

Вода достигала ему почти до пояса и при мысли о том, какая она ледяная, особенно по контрасту с жаром, идущим от горящих зданий, мне стало дурно.

– Что ты творишь?

Но он по-прежнему вёл себя так, будто меня не слышал.

Окунувшись с головой, вымок до нитки.

– Миарон!

Сбросив сапоги, он с кошачьей ловкостью вскочил на балюстраду крыльца и принялся карабкаться по стене вверх.

Руки успели частично трансформироваться. Я чётко видела длинные когти, отливающие в свете пламени синевой, пока оборотень карабкался всё выше и выше, игнорируя тянущиеся к нему со всех сторон языки пламени.

Я считала глупостью нервные припадки экзальтированных барышень, лишающихся чувств на турнирах, но в тот момент чуть сама не потеряла сознания.

Я знала, что Миарон ловок, хитёр и силён. Что у него, как у любой кошки, девять жизней.

Оставался вопрос, сколько из них он уже успел потратить?

А огонь (мне ли не знать?) стихия непредсказуемая, опасная и капризная. Его действия не предугадать.

А что, если?..

Я не могу себе позволить потерять его снова! Только не так быстро! Я ведь ещё толком даже не успела привыкнуть к тому, что он жив.

– Что он творит? – услышала я над ухом недовольный мужской голос. – Ваше величество? Это вы послали господина Монтэрея в дом к Его Первосвятейшеству?

– Это дом Святого Отца?

Тогда понятно моё желание свести немедленно счёты с жизнью.

Скорее всего тут и вправду какая-то магия.

– Он сумасшедший? Там же седьмое пекло! Живым никому не выйти.

Сердце при этих словах пропустило пару ударов, а потом заколотилось, как сумасшедшее.

Миарон к тому времени успел вскарабкаться на верхний этаж и его почти полностью заволокло дымом. Всё же я видела, как, уцепившись за карниз, перебирая руками, он добрался до балкона.

Легко перескочив через бортик, разбил стекло, выпуская новое облако чёрного едкого дыма, в клубах которого словно растворился.

У меня подкосились ноги. Я была вынуждена прислониться к стене.

Где моё обычное хладнокровие? Я же кроме детей ни за кого никогда в жизни не боялась?

– Зачем ему понадобилось лезть в дом служителя Ордена Святой Жизни?

Если бы я не понеслась как глупая курица, прямо на вертел, Миарон не стал бы выяснять, что стало тому причиной.

Двуликие! Только бы он выбрался!

Только бы выбрался.

Но время шло. Ничего не происходило.

Дым из распахнутой наверху двери валил всё сильнее. Серая, остро и горько пахнущая пелена мешала дышать, сгущаясь с каждой секундой.

– Ваше величество, – как сквозь вату услышала я голос маршала. – Вам лучше уйти.

– Нет, – помотала я головой.

– Ваше величество прошу вас… там невозможно выжить.

Файер попытался взять меня за руку, но я резко отстранилась.

Дикое волнение уживалось во мне с полной уверенностью – Миарон погибнуть не может.

Только не так.

Это просто бессмысленно, встретиться после пятнадцатилетней разлуки, чтобы потерять друг друга снова. Да ещё так нелепо.

Резко потянув меня за руку, маршал заставил меня попятиться, уходя из-под осколочного дождя.

Он, как и я, не отрывал взгляда от мутного провала.

– Глупо было соваться туда, – прохрипел он, закашлявшись.

Пламя слилось в сплошной занавес.

Глаза слезились.

От света.

От дыма.

В лицо бил жар.

Огненные языки плясали, напоминая мне волосы – мои волосы, разлетающиеся под напором ветра.

– Стойте, ваше величество. Не подходите. Это опасно и бесполезно.

Я хотела ответить дерзостью, но сдержалась.

К чему дерзить? Что этим изменишь?

Секунда…

Другая…

Третья…

Я только тогда поняла, что не дышу, когда на балконе второго этажа, двумя этажами ниже того, в которое вошёл, появился мой зверь, словно вырываясь из объятий пламени.

Усевшись на перила спиной к полыхающему дому, соскользнул вниз и только тогда я заметила, что на плече у него не чёрная тряпка, а человек.

– Держите ваше Святейшество, – дёрнув плечом, уронил он к ногам Файера главу Ордена. – Можете попытаться оказать ему помощь, но, по-моему, он мёртв.

– Ты убил его?! – зарычал Файер.

Миарон засмеялся.

Этот смех можно было расценивать как угодно: как согласие или как возражение.

Я попятилась, отходя.

Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь видел меня сейчас, в таком состоянии.

Прислонившись лбом к чёрной от копоти стене, не обращая внимание на то, что угольные следы остаются и у меня на лице, я плакала.

Впервые… впервые не знаю уже за сколько лет.

В последний раз я плакала тоже в дыму и в костре. И тоже – над оборотнем.

Которого тогда считала мёртвым.

– Одиффэ? – твердая рука легла на плечо, заставляя повернуться.

– Ты! – ударила я его кулаком по плечу с разворота. – Сволочной ублюдок! Чтоб тебе пропасть!

– Это что ещё за новости? Ты где слышала, чтобы королевы так выражались?

– Я сейчас ещё не так выражусь! Какого чёрта ты полез в пекло?! Какого чёрта ты всё время туда лезешь! Тебе плевать? Плевать на свою жизнь! Плевать на мои чувства! Ты чудовище! Ты… ты…

Слова обвинения замерли на губах, а я обмякла в обнимающих меня руках.

– Если бы я знал, что вызову такую бурю эмоций, я бы раньше сам какой-нибудь пожар устроил. Честное слово, оно того стоило.

– Стоило?!

– Ну, наконец-то ты подходишь к осознанию того, что я тебе вовсе не так безразличен, как ты привыкла думать.

– Ах ты!..

– Тише, девочка моя, тише. Всё хорошо! – прижал он меня к груди, баюкая как ребёнка.

И я затихла, спрятав все свои колючки.

– Я пошёл в этот дом, потому что почувствовал в нём магию, опасную и живую. Эти святые такие зубастые козлы, скажу я тебе. Похуже всякого дракона. Дракон хотя бы знает, что он дракон, и не корчит из себя облако.

– Мне безразличны облака, драконы и нудные святоши. Не смей больше так делать. Слышишь?! Никогда!

Миарон поймав мою руку, рассмеялся.

– Слышать – слышу. А насчёт «не смей»? Видишь ли, те, кто привык повелевать, обычно плохо умеют подчиняться. Но я обещаю тебе выходить из любого брода, будь хоть вода, хоть огонь, если ты будешь ждать меня, моя Огненная Ведьма. Мой маленький непокорный демонёнок. Милая моя, – его пальцы стряхнули последние слезинки с моей щеки. – Я не умру, когда то, к чему я так долго стремился, совсем рядом, в шаге от меня. О, нет! Я слишком люблю тебя для этого.

На мгновение и лицо, и взгляд его были серьёзны, но потом в глубине глаз сверкнула насмешка, а на губах – ухмылка.

– И себя, естественно, тоже.