Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Глава 31. Чёрный Змей и Золотая Змейка

Лейла боялась темноты в детстве. Василиса с первых дней встречи пыталась убедить её в том, что Нахширонам темнота не страшна, она их верная подруга. Тьма укрывает от врагов, помогает исцеляться, нападать и выигрывать.

Змеи – порождение тьмы, но светловолосая и синеглазая Лейла не желала становиться её частью. Наверное, змеиного яда в её крови было недостаточно, чтобы достойно встать в один ряд с такими злодеями, как Чёрным Змеем и сама Василиса.

Эссус – вот кому мрак точно были к лицу, как серебро звёзд к черноте ночи! Во мраке он чувствовал себя сильнее и действовал решительнее. Хотя, Чёрный Змей всегда действовал решительно. Сомнения и колебания были ему также не свойственны, как добродушие или милосердие.

Истинный рыцарь ночи в чёрном развевающемся плаще и со стальным шлемом, скрывающим все эмоции, кроме ярости и похоти – последние даже стальная маска скрыть не могла.

Смертоносный как росчерк молнии во время бури – слишком яркий и слишком ослепительный, чтобы по-настоящему увлечь или позволить к себе привязаться. Природа наградила Эссуса сверх меры – невероятно силён магически, невероятно умён, невероятно красив и – невероятно жесток.

Красота Эссуса отличалась от юной, ещё не утратившей хрупкость красоты Дэйва. В Змее не было рафинированности – он был дик, необуздан и напоминал стихию или даже бурю.

Стоя над трупом только что убитой ею женщины Лейла хотела только одного – заползти куда-нибудь в щель, как мокрица и позволить себе выплакать свою ненависть, свой испуг, свой ужас. Похоть и страсть, что она читала в глазах Змея, вызывали дурноту и ужас. Когда всё это закончится (если оно закончится) что останется от неё? От той, прежней, жизнерадостной и добросердечной Лейлы, одной из многих – обыкновенных?

Сможет ли она не сломаться? Да она уже сломана!

Она чувствовала себя расплавленным до текучего состояния металлом, утратившим старую форму и не успевшим получить новую – золотая змейка, текущая по узкому горнилу.

Огонь, вода и медные трубы – последние считались самым страшным испытанием.

Нахширон, как нарочно, не сводил с неё глаз, словно глядел ей прямо в душу.

Пусть смотрит, сколько хочет. Она его ненавидит! Она его ненавидит и будет ненавидеть до последнего вздоха – его или своего, не важно. И не важно, сколько раз он будет владеть её телом – своей души она ему не отдаст.

– Всё свободны, – кивнул своим людям Эссус. – А вас, юная леди, я попрошу задержаться.

Медора, которая, видимо, надеялась провести ночь с обожаемым любовником, с ненавистью взглянула на Лейлу.

Гляди-гляди, только глаза не сломай. А сможешь забрать своего любовника – забирай. Кто бы тут был против?

– Полагаю, нам стоит обсудить кое-какие дела? – с кривой улыбкой обернулся к ней Эссус.

Странные, чавкающие звуки на беду Лейлы заставили её повернуть голову, лишь затем, чтобы снова в ужасе отвернуться – проклятая виверна пожирала тело несчастной Читы. Возможно, именно этот факт послужил причиной того, что все поспешили покинуть зал.

Змейки раскланивались со своим повелителем, кто-то преклонял колено. Лисандр и Хэйс, оба подхватив с пола под руки почти бесчувственное тело Дэйва, не кланяясь, направились к выходу.

Лейла продолжала неподвижно стоять, стараясь не глядеть по сторонам – всё вокруг было испачкано кровью, Дэйва и Читы, которую доедала Страсть.

Ей хотелось сжаться до размера комочка. А лучше вообще исчезнуть из этой жуткой реальности. Сердце ухало в груди и замирало от ужаса перед тем, что могло случиться дальше.

Она не станет с ним сейчас спать, как бы его не завели страдания Дэйва и убийство Читы. Лейла судорожно пыталась придумать хоть что-то, что могло удержать этого монстра от очередного святотатства, но в голове словно стоял белый шум.

– Подойди ко мне, – потребовал Эссус, как только дверь закрылась за последним из змеек.

В опустевшей зале нетвёрдые шаги Лейлы прозвучали как набат. Она остановилась в нескольких шагах от Змея, глядя в его горящие демоническим огнём глаза.

Он иронично приподнял бровь:

– Ты ведь понимаешь, что испортила мне всё веселье? Что на тебя нашло? Хорошо ещё, что ты сделала это красиво. Но я не наигрался и теперь партию придётся вести тебе. Как насчёт того, чтобы вместо старой крысы раздеться и станцевать для меня? Заметь, я ведь очень добр к тебе, моя милая. После всех фортелей, что ты выкидываешь один за другим, я прошу танцевать для меня одного, а ведь мог бы настоять на стриптизе для всех. Почему ты всё ещё стоишь?.. Я же сказал – раздевайся! – сорвался он вдруг на яростный крик, особенно контрастный по сравнению с тем, каким тоном было сказано всё остальное – насмешливо и спокойно.

Краска бросилась в лицо Лейле. Куда отступать и как отступить? Она сама себя загнала в ловушку.

Змей выжидающе смотрел на неё:

– Ну и?..

Ладони её вспотели, а сердце колотилось так, будто собиралось разорваться.

Змей шагнул вперёд, сокращая дистанцию между ними, оказавшись совсем рядом. Ему стоило лишь протянуть руку, чтобы до коснуться до Лейлы.

– Я видел, как ты смотрела на сладкого красавчика Дэйва.

Словно лаская, он провёл ладонью по её лицу.

– В твоих глазах горел огонь, и я всё никак не мог понять, что тому причина? Ты смотрела на него не с желанием. И не с жалостью. С гневом. Но твой гнев ведь предназначался не ему?

Эссус огладил пальцами её шею, скользнул как бы невзначай по груди, задевая сосок.

– Тогда – кому? Мне?!

Резко схватив девушку за талию, Эссус рывком развернул её к себе лицом.

– Ты спала с ним?

В ушах зашумело, но Лейла не опустила ресниц и не отвела взгляда под его придавливающим, пылающим, словно желающим обратить её в пепел, взглядом:

– Если и так, вам-то что?!

– Что?!..

– Разве вы не говорили, что я свободна выбирать любого мужчину в этом доме, какого захочу? На словах вы были весьма убедительны.

Лицо Эссуса исказилось такой дикой яростью, что Лейла подумала: «Он сейчас меня убьёт!».

– Ты спала с ним или нет! Говори прямо! Не морочь мне голову!

– Не стану я говорить!

Лейла внутренне уже приготовившись к тому, что её сейчас размажут по полу ровным слоем, но черты лица Чёрного Змей вдруг разгладились, лицо сделалось спокойным и безмятежным, как гладь водоёма над омутом.

Протянув руку, он коснулся кончиком пальца её губ, погладив их почти с нежностью. И в этот момент стало по-настоящему страшно. Она совершенно не могла представить, что он скажет или сделает в следующий момент.

– Не скажешь, значит? – он глядел ей прямо в глаза. – Какая ты… забавная. Маленькая Золотая Змейка, ядовитая гадина, несмотря на всю кажущуюся твою безвредность. Как ты думаешь, чего я сейчас хочу?

– Противоядия? – с усмешкой предположила Лейла.

– Я похож на человека, которому нужно противоядие? – в его голосе послышались вкрадчивые, мурлыкающие нотки.

– Вы вообще на человека не похожи – вы бесчеловечны.

Глаза его расширились:

– Как ты смеешь так со мной разговаривать?

– Почему нет? Вы же любите правду?

– Ну, если ты так любишь правду, вот и скажи – ты с ним спала или нет?

Лейла презрительно скривилась:

– Да какая вам разница? Как-то мелко со стороны такой великой личности обращать внимания на такие нюансы! – со злой иронией выплюнула она. – Если бы я была чуть более самоуверенной, могла бы подумать, что вы попросту ревнуете?

– А ты не подозреваешь?

– Нет. в чувствах к себе я вас не подозреваю. На такую «слабость» вы точно не способны, – с уверенностью проговорила Лейла. – Вы действуете либо из трезвого расчёта, либо из чистого самолюбия – другие мотивы вами не движут. Вас одновременно и заводит, и ярит мысль о том, что кто-то осмелится предпочесть вам другую сторону.

– Что ж, ладно. Не отвечай. Мне уже и так всё ясно, обойдёмся без формальностей. Можешь и дальше грезить о ком хочешь. Но принадлежать ты будешь мне. Поняла, сучка?

Лейла с презрением глядела ему в глаза, со скрытым вызовом. Но даже такое пассивное сопротивление вызвало в нём ярость. Хлёсткий удар по лицу заставил её дёрнуться. Его рука уже привычно и властно легла на её затылок, не давая возможность отвергнуть ненавистные навязываемые ей поцелуи.

Кругом кровь. Кругом боль. Лучше сдохнуть! Но даже этого ей сделать не позволят. Эссус по-своему заботится о ней, как о принадлежащей ему вещи.

– Нет! – почти истерично забилась она. – Нет!

– Да-да, – передразнил он её, смеясь.

– Пожалуйста! Только не здесь! Вы что, хотите, чтобы я от ужаса совсем умом тронулась! Я не могу трахаться с вами там, где ваша виверна людей дожирает! – её трясло и, если бы руки Эссуса не держали её, возможно, она бы рухнула на пол.

– Открою тебе страшную тайну, моя милая – всё ты прекрасно сможешь, – продолжал тихо говорить змей, накручивая на палец левой руки её золотой локон. – Сначала тебе будет очень тошно и мерзко, а потом ты просто сдашься, а позже забудешь в моих объятиях всё – и о своей жалкой склонности к Дэйву, и о том, как он скулил под моими пытками, и об окровавленном от растерзанного трупа зале. Ты будешь скулить в моих объятиях, как скулишь всегда – как жалкая похотливая сучка.

– Скулить не буду, – сузила глаза Лейла.

– Правда? Кажется, в прошлый раз мы это уже проходили? Всё ещё никак не расстанешься со своими иллюзиями о гордости и стыде? Моя милая, не каждому доступна такая роскошь.

– Человеческое тело состоит из мышц и нервных окончаний. Определённого рода раздражители заставляют мышцы действовать определённым образом. Я не могу заставить себя ничего не чувствовать рядом с вами, вы старше и опытнее. Вы играете на моих нервах с филигранной виртуозностью. Но тело – это только тело. В глубине души я вас ненавижу, а иногда, даже презираю. И вы знаете это. Будь вы на самом деле так сильны, как хотите казаться, вы бы не соревновались в силе характера с тем, кто заведомо слабее вас – с детьми. И Дэйв и я перед вами как Моська перед волкодавом, а вы так забавно тащитесь от осознания своей власти над нами, – засмеялась Лейла и почти не ощутила боли от очередной хлёсткой пощёчины.

Щека горела, обожжённая ударом. Перед глазами чётко держался образ Дэйва, брошенного посредине зала поломанной окровавленной куклой. А когда память подсовывала мерзкие картинки с Читой…

Злость и гнев заслонял в душе страх, пробуждая боевой дух. Демон противоречия заставил Лейлу поднять голову и с насмешливым презрением взглянуть в лицо своему мучителю:

– Ты смешон, Чёрный Змей. Каждый раз ты рисуешься себе крутым героем любовником, но ты на самом деле всего лишь жалкий насильник. Ни разу я не отдалась тебе по доброй воле. И, будь уверен, не отдамся. Ты мне омерзителен. И собственное тело, капитулирующее перед тобой, мне так же противно. Я не боец, увы! Но мои симпатии всегда будут на стороне твоих врагов. Я тебя ненавижу. Настолько, что не боюсь умереть.

– Жаль. Но что поделать? Ненавидь меня себе и дальше. Тебе придётся меня терпеть. Ещё какое-то время. Пока ты мне не наскучишь. Раз уж ты не умер, от жизни никуда не деться – такова жестокая истина. И от всего того, что за этим следует – тоже.

Притянув девушку к себе ближе, Змей стал мягко и умело мять ей грудь, лаская большими пальцами горошины сосков, с издевательской улыбкой чувствуя, как они затвердевают.

Лейла протестующе застонала, почувствовав, как его пальцы вторгаются между половых губ. Дразня, скользнули дальше, проникая глубоко в лоно, растягивая его, массируя, разминая.

Она глубоко дышала, глядя на него из-под веера полуприкрытых ресниц.

– Мне бы следовало оторвать тебе голову, моя сладкая. Но, на твоё счастье, у тебя слишком смазливая мордашка и слишком сладкая щелка.

Несильный укус в основание шеи заставил тело выгнуться дугой, Лейла кусала губы, лишь бы не застонать.

– Удовольствие – взаимо-острое орудие, не так ли?

Развернув её к себе спиной, Эссус приставил член и со сладострастным стоном вошёл в неё одним слитным, мучительным толчком. Лейла прикрыла глаза. Это было почти больно. Она чувствовала каждый его дюйм, проникающий внутрь. Но тело уже помнил, каким наслаждением заканчивается это болезненное поначалу вторжение и заныло, завибрировало от предвкушения острого удовольствия на грани пытки, заставляя подаваться вперёд, навстречу вонзающемуся, словно кинжал, члену.

От резкого, сильного, а главное, быстрого точка, по позвоночнику прокатился жар. Внутри скрутило первой сжимающей судорогой.

«Закрыть глаза и думать об Англии», – в которой раз с внутренней насмешкой вспомнила Лейла слова великой королевы Виктории.

Что за чудовищное создание люди? Как может быть душа в таком мраке, а тело – всё равно откликаться на ласки того, кого всей душой искренне ненавидишь?

Эссус двигал бёдрами, не жалея ни себя, ни её, словно в его страсти слились между собой ярость и злость, словно через эти толчки он высвобождался от негативных эмоций.

Эти толчки, то быстрые, похожие на удары, бьющие точно в цель, то вдруг тягучие и медленные, заставляющие терять голову и выгибаться навстречу дикой кошкой, прося вернуть прежний темп.

Прервавшись на секунду, он перевернул её к себе лицом, прислонив спиной к стене, оторвал от пола, так, что волей-неволей, пришлось закинуть ноги ему за спину.

Толчки убыстрились, подводя её к краю. Не силах больше сдерживаться, Лейла застонала, в очередной раз проигрывая бой.

Эссус издал странный звук, похожий на шипение, по инерции сделал несколько движений, изливаясь в неё и замер, тяжело дыша.

Лейла, прикрыв глаза, старалась восстановить дыхание.

Эссус не отпускал её, и она нехотя подняла на него взгляд. Его лицо было совсем рядом, как и его тело, ставшее таким знакомым. И неправильность всего того, что происходило в её жизни вновь, словно кровоточащая рана, открылась в душе.

Наверное, это бесстыдно, получать удовольствие с человеком, который её не любит, и которого она ненавидит?

– Посмотри на меня, – потребовал он.

Лейла посмотрела, хоть и исподлобья.

– Моя сладкая Золотая Змейка. Успокойся. С кем не бывает? Секс ещё не повод для трагедии. А удовольствие, как и боль, всего лишь только инструмент. И этими инструментами, моя милая, нужно уметь пользоваться, как оружием, наступательным и оборонительным.

Он наконец-то разжал стальное кольцо своих объятий, и Лейла получила возможность выскользнуть из его рук, оправляя одежду. Во всех этих пышных юбках есть своя прелесть. Брюки бы процесс существенно усложнили. А так – опустил юбки, разгладил складки и снова у тебя невинный вид.

– Ты начинаешь меня напрягать, моя милая. Где бунтарские речи о ненависти?

Однако Лейла удовлетворилась лишь презрительным взглядом:

– Я могу идти, дядюшка? – холодно спросила она.

– А как же поговорить?

– Почему бы вам не поддержать беседу с тем, кто больше подходит вам по интеллекту? Боюсь, моих скудных способностей едва ли хватит на то, чтобы вызвать ваш интерес.

– Не прибедняйся и не скромничай. Будь ты капельку наблюдательней, заметила бы, что уже его вызвала, – с глумливой усмешкой проговорил Эссус. – Ах, тебя, должно быть напрягает всё это? – развёл он руками в стороны, акцентируя внимание на красных кровяных разводах, от которых Лейлу тошнило на физическом уровне. – А то, что тебя сейчас так раздражает для магов нашего уровня вовсе не проблема. Это же как пальцами щёлкнуть. Смотри!

Он ими действительно щёлкнул и по комнате синей волной прошлось прозрачное пламя, выжигая и убирая все следы беспорядка от недавно устроенной тут бойни. Мгновение – и не осталось ничего от Читы. Будто её никогда не существовало.

– Видишь? – довольно протянул Змей, видимо ожидая восхищения с её стороны.

– За что вы так с ней? – хмурясь, спросила Лейла.

– Что?.. Ты о чём? – в свой черёд нахмурился Эссус. – Ах, да. Об этой журналистке?

Усевшись на стул, он хамовато забросил длинные ноги на стол, разместив их между дорогим фарфором и дорогими вазами с изысканными цветами из оранжереи миссис Майлз. Фужер с вином словно подняли чьи-то невидимые руки и аккуратно вложили прямо в руки Эссусу.

– Забудь ты о ней. Не забивай свою хорошенькую голову всякой ерундой.

– Очень может быть, что, когда я доживу до ваших лет, стану смотреть на вещи так же. Хотя сейчас я бы предпочла не доживать.

Эссус невозмутимо пожал плечами, пригубливая вино:

– Поосторожней с желаниями, крошка. У нас впереди трудные времена.

– Эта женщина умерла мерзкой смертью.

– Да ладно! Она бы мучилась гораздо дольше, если бы ты столь милосердно её не прикончила, – Эссус довольно усмехнулся. – Признаться, мне понравилось то, как ты это сделала. Конечно, любой из моих людей мог бы с этим справиться. Но не многие отважились бы пойти наперекор.

– Возможно, потому, что, в отличие от меня, вы бы их не просто трахнули.

– А ты была уверена, что этим ограничится?

– Нет. Но я по-настоящему вам под горячую руку не попадала. Возможно, потому вы не пугаете меня так сильно, как должны бы.

Эссус кивнул:

– К молодым и хорошеньким зверькам, приносящим лишь удовольствие и не таящим в сердце истинного зла, привязываться легко. А женщины чувствуют такие вещи. У вас на это инстинкт. В нас течёт одна кровь, и ты как чистый холст… ну, теперь уже не такой чистый, как в первую нашу встречу, но всё равно, ты невинна, и смотришься белым голубем в стае воронят.

– Бедняжка Чита не была ни молодой, ни невинной. Хотя вреда от неё было не больше, чем от меня, удовольствия она могла вам доставить только одним способом – вы унижали её и глумились. Я никогда не видела самодостаточных и уверенных в себе людей, получающих удовольствие тем, что гнобят других. Только униженный получает радость тем, что вытирает ноги о другого.

– Согласен. Так и быть, скажу тебе правду, мне не доставляли радости мучения этой старой курицы. Но мне её, в отличие от тебя, не жаль.

– Почему? Ведь пройдут годы, я тоже могу стать старой? Все женщины обречены на это.

– Увы. Но я смогу тебя уберечь. Я старше этой дуры вдвое, а Василиса старше меня – и, как видишь, выглядеть цветущими и вечно молодыми нам это не мешает. Но у вечной молодости есть своя цена. И, очень может быть, ты её платить и не захочешь. Чистюля.

– У этой женщины могут быть дети.

– Да сколько можно?.. – мягко зарычал Эссус. – Неужели ты не можешь найти другую тему для разговора.

– Но я хочу поговорить именно об этом, – упрямо тряхнула головой Лейла, глядя блестящими от навернувшихся слёз глазами в лицо тирану. – Она старше моей матери, но не так уж, чтобы намного. Вы знаете, как страшно не дождаться родителей с работы? Думать, что с ними? И какими были их последние часы?

– Нет, не знаю. И ты тоже не знаешь, насколько мне известно!

– Дети имеют право прийти на могилу к родителям. Дети имеют право их оплакать. То, что вы сделали сегодня – за гранью. Даже для настоящего преступника должна быть лишь мера жестокости, а эта женщина всего лишь имела убеждения, отличные от ваших. Она этого не заслужила. Вы рветесь к власти. Но – зачем вам власть? Почему сумасшедшие, вроде вас, всё время хотят владеть миром?

– Ох, моя дорогая, какая ты ещё маленькая и глупая, – с усмешкой покачал носком дорого ботинка Эссус. – Иди сюда.

– Зачем? Я отлично слышу вас и отсюда.

– Боишься, что снова стану приставать? У меня пока другие планы. Я вдруг осознал простую истину – ты ведь действительно видишь меня этаким безумцем, готовым спалить замок ради короны. А это не совсем так. Насчёт Читы… тут, ты, возможно, права. Я перегнул палку. Она была ничтожеством, которую сразу следовало бы прикончить. Но людям нужно давать отдушину. А люди разные. В моём прайде прикормлено много хищников, а хищники кровожадны.

– Самому вам будто это не нравилось? – презрительно передёрнулась Лейла.

– Самому мне всё равно. Я не сострадаю её мучениям, и они не доставили мне радости. Мне плевать на неё. Не следовало переходить мне дорогу. Её статьи подогревали в обществе ненужные нам настроения. И по началу я пытался с этой жабой договориться по-хорошему. Предлагал её деньги, чтобы она залегла на дно. Но она предпочла следовать за своими идеями. Она проиграла. Она погибла – всё просто. Если завтра я проиграю в затеянной мной Большой Игре, думаешь, меня пощадят? Ты должна отдавать себе отчёт, насколько высоко подняты ставки. Завтра я могу стать негласным королём Магического Сообщества и тогда мы вознесёмся на недосягаемую для многих высоту. А чтобы там удержаться, я буду вынужден делать то же, что всегда делают власть имущие – служить чёрным богам. Ты ведь помнишь, кто владеет нашей землёй, моя дорогая маленькая Змейка?

– США?.. Или… Россия?..

На тонком, умном лице отразилось недоумение, а потом, закинув голову, Эссус громко, раскатисто расхохотался.

– О, Лейла! Со времён грехопадения Земля принадлежит Князю Тьмы – Сатане. У него есть ограничения, и довольно жёсткие. Он может брать только те души, что добровольно идут в его лапы. Власть, богатство, известность, комфорт, красота, удовольствия – хочешь этим владеть, придётся отрезать часть своей милой, белой души и заплатить ею. Всё это в его руках как те самые стеклянные бусики в руках у доброго европейца, которому глупые папуасы отдавали то, что стоило гораздо дороже. Люди за деньги и мнимое одобрение своих не более умных сородичей совершают тысячи сделок с совестью. А душа, как Шагреневая Кожа скукоживается после каждого договора, пока не останется ничего.

– Вы верите в душу? В бога или сатану? Не думала, что в Магическом Сообществе так наивны.

– Мы не верим. Мы знаем. Я точно знаю, кому служу и не строю на этот счёт иллюзий. Моя задача завладеть этим миром, а потом поставлять моего господину новую порцию душ, убеждая их, что каждый верящий в бога глупец, и что со смертью закончится всё, а потому нужно успеть отожрать от пирога жизни как можно больше всякой пустой шалупони – больше секса, больше наркотиков, больше дворцов и оргий. А хочешь пробиться наверх – отлично. Убивай, обманывай, воруй. А всякий, кто посмеет сказать, что есть грех и будет воздаяния, будет поднят нами на смех. Мы навяжем этому миру новые ценности. Мы заставим поверить жалких людишек, что верх – это низ, а низ – это верх. Что неправильно быть просто мужчиной или просто женщиной, что на самом деле нет разницы – спи, с кем хочешь. Делай, что хочешь. Стань, кем хочешь. Придёт время, когда в этом плавильном котле исчезнет само понятие морали, нравственности, исчезнет понятие добра и зла – и люди перестанут сопротивляться, они будут послушными винтиками в наших руках.

– И зачем вам это? Чтобы они были послушными винтиками? – с сарказмом протянула Лейла.

– Люди – это ресурсы. Биологические и энергетические.

– Вас самого не тошнит от таких размышлений?

– Ну, тебя же не тошнит после того, как ты съешь курочку? А ведь она была живая, бегала, кукарекала, зла не делала. Ты не хочешь зла курочке, правда? Ты хочешь есть. И я специально причинять страдания людишкам не хочу – но мне нужны их души, их жизни для увеличения потенциала моей силы. У них есть от меня защита – я не могу взять праведников. Только грешников. Пусть будут хорошими. Правила игры просты и всем знакомы с детства – чтобы зло вошло в твой дом, ему нужно отворить двери. Не спи с женой соседа, не лги, не проклинай, не воруй и да, конечно, не убий. И ты проживешь тихую, не завидую, но вполне себе достойную жизнь. А такие, как я, сделаю её яркой, как вспышка. Но недолгой. Хотя, если человек за место себя, сможет поставлять мне души, я дам ему шанс.

– Если ты захватишь Магическое Сообщество именно такое будущее ждёт Землю?

– А сейчас что не так? Я всего лишь отброшу лицемерие и узаконю существующее положение вещей. Я за то, чтобы вещи назывались своими подлинными именами. Мы, маги, стоим вторыми после управляющих нами демонов на этой земле. А люди существуют как наша пища.

– Замечательно! А мне ты какую роль уготовил в этом филиале ада на земле?

– Земля всегда была его филиалом. Меняется лишь декорация, но не суть. А что касается твоего вопроса – каждому королю нужна его королева.

– Медора вам больше подходит.

– Верно. Она такая же, как и я – тёмная, без проблесков света. Именно потому я никогда не смогу её любить.

– А меня сможете?

– Возможно.

Лейла отступила на несколько шагов. Она чувствовала себя опустошённой, словно выпитый Эссусом бокал.

Он безумец. Боги, демоны, пища – правда это или нет, но допускать его к власти нельзя. Любым путём нужно помешать тому, что может случиться.

Потому что в том мире, каким Чёрный Змей его рисовал Лейле жить вовсе не хотелось. Даже её конформизм имеет свои пределы. Лучше уйти с теми, кто дорог и с тем, что любишь, чем выживать, каждый день отрывая кусок свои души в обмен на новый день или новое благо.

Но всё это мысли и рассуждения, а хватит ли у неё сил действительно противостоять ему? Ведь на самом деле всё очень просто – если его взять и убить, вся эта организация распадётся, развалится, рассыплется без своего идейного лидера и вдохновителя.

Но всё это пустое. Ей с ним не справиться. Но даже если бы его связанным и беспомощным поставили перед ней на колени, Лейла вряд ли бы смогла. Возможно, позже, когда список совершённых им злодейств сделается в разы длиннее, а она зачерствеет сердцем. Но не сегодня и не завтра. Пока – нет.