Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Глава 36

Я была не готова к жёсткому рывку, закружившему мир в немыслимой свистопляске. Уши заложило ветром, глаза закрыла черной пеленой. Когда же все прекратилось, мы очутились в уютной комнате.

Я с удивлением разглядывала алые взметающиеся занавески, порождающие тысячи теней, жаровни, походившие на драгоценные алтари с ароматическими маслами, распространяющие в пространстве удушливые ароматы. По полу в хаотичном порядке были разбросаны низкие лежанки, мягкие коврики с длинным ворсом – нога утопала в них по щиколотку. Было такое впечатление, что Миарон перенёс меня в прошлое, в памятный Дом Летящих Теней.

Переход с морозного, пахнущего пожарной гарью воздуха в колоритную, слишком жарко натопленную комнату, был столь резким, столь контрастным, что мне сделалось дурно. Сознания я не потеряла, просто присела на один из бесчисленных пуфов.

– Где мой сын, Миарон?

Я так боялась услышать в ответ что-нибудь страшное и безнадёжное, что слова почти кровоточили у меня на губах.

– Не хочешь снять шубку? – не глядя на меня проговорил он. – В этой жарко натопленной комнате теплая одежда так же неуместна, как моя нагота в заснеженном лесу.

Скинув шубу на пол, я повторила вопрос:

– Мой сын, Миарон?.. Он жив?

– Разве я когда-нибудь тебе лгал, Красный Цветок? – укоризненно покачал головой оборотень.

– Так дай мне его увидеть, пожалуйста!

– Уймись!

Я испуганно стихла.

Никогда бы не подумала, что дойдёт до такого, но сейчас, прикажи мне Миарон прыгать через верёвочку или в зубах принести брошенную им палку, я бы побежала, как послушная, хорошо выдрессированная собачка. Через верёвочку, по тонкой доске, вплавь – всё, что пожелает.

К счастью для меня, даже его больное воображение не дошло до таких крайностей.

– Я бы предпочёл, чтобы ты сначала отдохнула.

– Я не могу отдыхать, пока не увижу сына! – взорвалась я. – Миарон, если это не попытка в очередной раз помучить меня, покажи мне его. Умоляю!

Мне было плевать, что он сейчас думает о моей слабости и глупой эмоциональности. Мне нужен был мой сын.

– Покажу я тебе твоего младенца, – сдался он. – Иначе ведь ты не уймешься.

Это даже не требовало обсуждений. Так истомленный путник в пустыне не будет рад ни золоту, ни изысканной еде, ни встрече с любимыми – ничему, коль не дать ему воды, способной утолить мучительную жажду. Для меня весь мир сузился до маленького тельца, которое жизненно необходимо было хотя бы увидеть, если не обнять, не ощутить в руках.

Я не сопротивлялась, когда железные руки Миарона канатом обвились вокруг моей талии и увлекли меня в гущу многотысячных прозрачных занавесок.

Колыбель стояла в маленькой комнате, защищенной от малейшего сквозняка. Уютная, круглая, как скорлупа ореха, младенческая кроватка будто источала свет.

– Лейриан!

Миарон удержал меня:

– Тише. Ты же его разбудишь.

– Пусти меня!!!

– Одиффэ, будь благоразумна. И ребёнок, и ты – вы оба нуждаетесь в отдыхе. У вас будет время. На самом деле он теперь весь твой, ведь я-то совсем не рвусь в няньки. Но сейчас давай пока оставим его в покое, дадим ему выспаться, а ты тем временем успокоишься и приведёшь себя в пордок.

– Миарон!..

– Если будешь хорошей девочкой, я сообщу тебе ещё одну хорошую новость.

У оборотней просто колоссальная физическая сила. Они карету одной рукой поднимут, второй в щепки разобьют. Если уж Миарон решил меня держать, я не смогу вырваться. Я сдалась, обмякнув.

– Готова? – ухмыльнулся он, приближая ко мне свои кроваво-алые губы.

Выглядело это так, будто он собирался меня поцеловать, но, Хвала Двуликим, Миарон этого не сделал. Его губы приблизились лишь к моему уху. Голос струящимся шелком потёк вниз по шее, вибрируя в позвоночнике.

Какая ирония, что у этого чудовища голос божественного посланника?

– Я сдержал данное слово, Красный Цветок. Спас обоих. Сына и отца.

Видимо чувства мои столь притупились от пережитого, что радости я не испытала. Просто огромное облегчение, будто с души свалился камень.

– Почему ты так смотришь на меня? – нахмурился Миарон. – Ты мне не веришь? Или ты не рада?

– Он… здесь?

– Думаешь, любовь на троих – это то, что нам надо?

Руки Миарона продолжали удерживать меня, я чувствовала его пальцы на своих предплечьях словно горячие кандалы. Потом он прижал меня к своей обнаженной груди, и я почувствовала сильные, ритмичные толчки его сердца.

– Как ты себе это представляешь, моя смертоносная куколка? Мы оба ублажаем тебя? Или вы оба – меня?.. Обычно я не против, но в этот раз ни один из вариантов почему-то не выглядит привлекательно. Я не собираюсь ни с кем тобой делиться. Ты моя и только моя. Так мы договаривались, помнишь?

С тех пор, как я сбежала от Чёрного Кота прошло, как мне казалось, много лет. В мифологии змея рано или поздно кусает свой хвост (чего в реальности с ней, кстати, никогда не происходит). Вот и я, как не металась, как не бесилась, как не рвалась, в итоге пришла к тому же, с чего начала – к Миарону Монтерею.

Или к Грейстону Рэйфрэ?

Всё-таки, Миарону. Это имя подходит к нему больше. Такое же мягкое, текучее, тёмное.

Какая-то часть меня навсегда осталась на выжженной поляне с умершими охотниками, там, где несколько самых страшных минут в моей жизни я верила, что Лейриан и Эллоиссент умерли. Но жизнь продолжается, и я теперь как змея, сбросившая старую кожу, чтобы возродиться в новой чешуе. Миарон выполнил свою часть сделки, очередь за мной. Обманывать его ожидания опасно. Да и вообще обманывать не в моих правилах.

Я представила себе, что будет, если завтра Дик*Кар*Стал всё-таки загонит Миарона в угол, если заставит меня снова стать его королевой – что тогда? Соглашусь ли я? Конечно. Положа руку на сердце, если Дик*Кар*Стал не разлучит меня с сыном, я смогу быть вполне счастливой рядом с ним.

А вот смогу ли я быть счастливой и спокойной рядом с Миароном? Вопрос на миллион.

Жизнь с Дик*Кар*Сталом будет размеренной, жизнь рядом с Миароном – полной страстей и взрывов. Пожалуй, если бы это зависело от меня, я бы выбрала моего короля, а не моего зверя. Но пусть решает судьба. Как бы не легли карты, игра продолжится.

Если завтра они оба – и Миарон, и Сиобрян, – вдруг исчезнут из моей жизни, я, наверное, не испытаю ничего, кроме облегчения. Смогу жить больше не подстраиваясь, не боясь, не прогибаясь.

Наверное, поэтому из всех троих мужчин в моей жизни я всегда тянулась к Эллоиссенту. Он был легкомысленным, таким и сяким, но он никогда не довлел надо мной. Мы были с ним на равных. Эллоиссент не сражался со мной, как Миарон, не пытался использовать, как Сиобрян, Он принимал меня такой, как я есть. В отношениях с Миароном, равно, как в отношениях с Сиобряном, я занимала подчиненную позицию, шла по намеченному ими для меня пути. Они оба лишали меня в жизни главного – свободного выбора.

* * *

Стоило мне только заснуть, как это началось – Лейриан заплакал.

Первое, что пришло в голову: он голоден. Второе – мокрые пелёнки, которые следовало поменять.

Наверное, молодых женщин как-то готовят к приближающемуся материнству, чему-то учат, но я-то ещё вчера была королевой! Мне полагалась свита из нянек, мамок, докторов. Я совершенно точно не предполагала, что кормить и пеленать ребёнка придётся самой. Я оказалась к этому не готова.

В первый момент ещё была слабая надежда на материнский инстинкт, но он молчал, как рыба об лёд, зато вовсю процвела паника. Молоко в груди то ли перегорело от стресса, то ли вообще не приходило, но кормить сына мне было нечем.

А он громко орал, надрывно и требовательно, взывая к моей материнской совести, которая в данной ситуации была совершенно бесполезна.

Поняв, что самой проблемы не решить, я пошла путём наименьшего сопротивления – бросилась будить Миарона.

– Какого!.. – со смаком выругался он, спросонья сверкая непроизвольно выпущенными когтями. – Ты в курсе, который час?

– Лейриан хочет есть!

Он уставился на меня, как на умалишённую:

– Так покорми его.

Я почувствовала, как от смущения вспыхнули щеки.

– Нечем.

Подчёркнуто тяжело вздохнув, Миарон снизошёл до того, что поднялся со своего ложа и набросил на плечи чёрный шелковый халат, на ходу прихватывая его поясом.

Я семенила рядом, ловко увёртываясь от разлетающихся занавесок.

Мы вошли в комнату с большими квадратными тумбами. Миарон произвёл какие-то манипуляции и на тонком металлическом стержне вспыхнуло синее пламя.

Я с любопытством оглядываясь вокруг, не забывала методично укачивать истошно орущего младенца.

Миарон неприязненно покосился на ребёнка.

– Сделай что-нибудь. Хотя бы дай ему пустышку.

– Что ему дать?.. – растерялась я.

– Ты никогда не слышала о пустышке?

– Ну… Лейриан первый младенец, с которым я имею дело.

Скрестив руки на груди, Миарон одарил меня саркастичным взглядом.

– Кухню ты, судя по всему, тоже видишь впервые?

– А где мне было её увидеть? В борделе? У Чеаррэ? Или во дворце?

Миарон ловко снял с плиты какую-то кастрюлю с носиком, достал стеклянную бутылочку из шкафчика, ополоснул кипятком. Потом насыпал внутрь белый порошок, при соединении с водой он превратился в нечто, напоминающее молоко.

– Держи.

– Что это? – подозрительно повела я носом.

– Одиффэ, сейчас четыре часа утра, и я умираю, как спать хочу. Накорми ребёнка и пошли в постель.

– Что это такое?

Он устало возвёл очи горе.

– Молочная смесь для детей. Этим кормят младенцев в приютах, оставшихся без матерей. Прихватил с собой на случай, если ты вдруг не сможешь быстро присоединиться к нам и, кстати, уже кормил твоего обжору этой гадостью. Судя по всему, ему понравилось. Так что не испытывай больше моего терпения!

Я повертела в руках бутылочку, не зная, как приступить к кормлению.

Прорычав нечто совсем нелицеприятное, Миарон выхватил у меня ребёнка и бутылку, ловко соединив одно с другим.

– Чтобы ты только стала делать, если бы меня рядом не оказалось?

Я присела рядом, наблюдая.

Ничего более дикого в жизни своей не видела. Я привыкла к тому, что Миарона убийца, что в нём ничего святого. Да он и был убийцей – жестоким, циничным, беспощадным. Наблюдать его с младенцем на руках это нонсенс. Есть в жизни несочетаемые компоненты – Миарон и младенец из этой категории. Одно с другим смотрится абсурдно.

Длинные гладкие чёрные волосы оборотня стекали вниз. Тонкие, длинные пальцы легко удерживали на весу бутылочку. Бледное лицо с кроваво-красными губами и тяжёлыми веками казалось странно несовместимым с той миссией, которую он на себя взял.

– Как тебе удалось избавиться от Эллоиссента? – спросила я, чтобы хоть чем-то заполнить возникшую паузу, в которой я чувствовала себя неловко.

– Повторил твой трюк с кольцом-телепортом. Пусть любимый дядюшка вправит мозги неразумному племяннику. Кстати, тебя никогда не мучила совесть за то, что ты так легко отправила меня прямо в лапы к моим злейшим врагам?

– Я сделала для тебя всё, что могла в тот момент. И нет, Миарон, совесть меня не мучила.

– Наверное, была счастлива ловко избавиться от меня?

– Всё произошло так быстро. Наша встреча, наша разлука… Я не порадоваться, не испугаться толком не успела.

Лейриан наелся, и Миарон отдал его мне. Какое-то время я молча укачивала ребёнка, и теперь уже Миарон смотрел на меня с полуулыбкой.

– Ты причастен к возникновению пожара? – решилась озвучить я мучивший меня вопрос.

– Зачем мне это? Огонь вовсе не моя стихия.

– И кто, по-твоему, может за этим стоять?

– Твоя любимица Танита?

– Танита?! – не смогла удержаться я от удивлённого возгласа. – Быть не может! – покачала я головой. – Она верно служила мне.

Было непривычно вот так, почти плечом к плечу сидеть на кухне, и по – приятельски болтать с Миароном.

– Зачем Таните убивать моего сына и Эла?

– Ей нужен демон, Одиффэ. Могущественный и жестокий. Если бы её план удался, она бы такого в твоём лице и нашла.

– Но зачем?..

– Могущественный демон в услужении? – растянул кровавые губы в глумливой улыбке Миарон. – Видимо, черная ведьмочка думает, что на что-нибудь да сгодится.

– Я не понимаю… не могла же она думать, что я стану сотрудничать с убийцей моего сына?

– Ну, убийцей она бы выставила кого-то из нас с твоим мужем.

– О тебе она знать не могла.

– Конечно, знала. Танита куда сильнее и могущественнее, чем ты представляешь. И ненавидит она меня гораздо больше, чем короля.

– За что ей тебя ненавидеть?

– Вспомни, кто убил Заколара?

Я замолчала, пытаясь сложить два и два. В принципе, картинка получалась складная. Определённо смысл в том, что говорил Миарон, был. Впрочем, я не припомню случая, когда бы он говорил бессмысленные вещи.

– Но Танина уверяла, что ненавидит его, – задумчиво протянула я.

Миарон сверкнул клыками в очередной ухмылке:

– Ты всегда веришь тому, что тебя говорят?

– Звучало убедительно.

– Заколара не назовёшь верным любовником. Как и большинство Чеаррэ он был верен своему извращенному долгу, своей семье. А вот насчёт многочисленных любовниц?.. – Миарон пожал плечами. – Чем не повод ненавидеть его для той, что любила его всю жизнь? Но всё же Танита предпочитала ненавидеть его живым, а не мёртвым. С живыми всегда шанс взять реванш, тогда как для мертвых счёт закрыт. А я ей всё испортил.

– Ну, а я?! Как она могла так поступить со мной?! Не могла же я так обманываться на её счёт?

– Почему это не могла? Справедливости ради стоит сказать, что Танита отдала бы за тебя жизнь, если понадобилось. Но всё же ты для неё не человек, как, скажем, её дочь Марайя, а нечто вроде символа, знамени, идеи. И в её представлении ты должна следовать по предназначенному тебе пути. А твой сын и Эллоиссент заставляли тебя отклоняться от судьбы, поэтому их надлежало устранить.

– Вы все твердите, что я должна выполнить своё предназначение, но согласно Легенде о Литуэле она принесёт с собой лишь боль, мрак и конец времён? Всё никак не возьму в толк, зачем вам это?

– Нам? Я-то здесь при чём?

Я даже задохнулась от такой наглости.

– Разве это не ты был в этой компании по вызову духов из преисподней?! Ещё я помню твои рассказы о Хантруаме и его Хозяйке из Бездны! Ты подобрал меня на улице, обучал! И это ты заставлял меня открывать Врата Инферно! Ты!!!

Мой голос заставил задремавшего было Лейриана захныкать, и я испуганно смолкла, виновато глянув на сына.

– Ну, я, – вздохнул он.

Чувствуя, что охвативший меня гнев готов перелиться через край и опасаясь сказать лишнего, я решила разговор закончить.

Вернувшись в спальню, осторожно опустила сына в кроватку. Какое-то время постояла над колыбелью, прислушиваясь к ровному тихому дыханию, укутала малютку поплотнее одеяльцем.

Миарон дожидался меня за дверью.

– Думаешь, мне нужна была Литуэль? – как всегда, минуя всякие изящные подходы, начал он с места в карьер.

Я попыталась обойти его, но у меня не вышло.

– Я никогда не верил в легенды, поеденные молью. И в пророчества – тоже. Я был с этими сумасшедшими не потому, что верил во всю эту мистическую ерунду…

– А почему же?

– Мне просто нравилась чокнутая компания темных магов, повёрнутая на глупой идее воплотить древнюю темную богиню. Нравились их кровавые оргии и полное пренебрежение к морали, кровавые жертвоприношения. А ещё нравилась наша запретная связь с Заколаром Чеаррэ и то, как мы водили за нос его темную дремучею ведьмочку из Темных Лесов, крутя роман у неё за спиной, в то время как она-то была уверена, что является любовью всей его жизни. Признаться, это было забавно. Не меньше мне нравилось сбивать с пути зануду Дик*Кар*Стала и, насколько ты теперь знаешь о его предпочтениях, мне это неплохо удалось.

– А я, признаться, нахожу всё это отвратительным. На мгновение мне показалось, что я просто плохо тебя знаю, Миарон Монтерей. Что, возможно, просто не так оценивала твои поступки, чего-то недопонимала, но ты просто упиваешься своими грехами и болью, которую они причиняют другим.

– Да! Мне нравилось играть с этими магами, ослеплёнными собственной силой и амбициями! Танита обладала просто железной уверенностью в том, что солнце вращается вокруг земли, а не наоборот, и что центром земного притяжения является её особа. Почему мне было не посмеяться над её непоколебимой верой в то, что её черная магия рано или поздно позволит ей владеть короной, как минимум, а то и всем миром в придачу? А твой жалкий папаша, мечтающий стать великим магом и не гнушающийся для обретения силы ничем? Человек без зачатков мозга, характера и принципов! Ещё была парочка отмороженных вертопрахов, мечтающих о новых нарядах и большом состоянии. Всей этой смешной, совершенно нелепой компашкой почему-то не погнушался наследный фиарский принц? Впрочем, тогда у него было очень мало шансов сесть на престол, зато очень много закончить жизнь в каком-нибудь Храме Света, искупая проклятый, с точки зрения его папаши, дар.

Признаю, у Дик*Кар*Стала были причины взывать к демоническим силам. И был дар, позволяющий это сделать. Я уж не говорю о мотиве. Ради власти он был готов рискнуть миром, который ему всё равно не принадлежал.

Они называли своё импровизированное общество неудачников Тайным Кругом. Ни я, ни Заколар ни на секунду не верили в успех предприятия, представляющегося нам глупейшим, но на всякий случай мы решили проконтролировать этот процесс. Вернее, брать всё на контроль любят Чеаррэ, я-то просто составил Заку компанию. Ну, и немного развлёкся на свой манер, только и всего.

Вскоре прискучив надоевшими романами и игрой, в которой не было уже ничего нового, я покинул Тайный Круг и больше не вспоминал об этой истории, поскольку, по моему мнению, вспоминать-то было и нечего.

Прошло несколько лет, кажется, шесть или даже восемь, не помню. Заколар отыскал меня и чуть ли не с пеной у рта начал доказывать, что Дик*Кар*Сталу удалось совершить ритуал и что Мать Кошмаров воплотилась. Говорил о каких-то знамениях… всё это показалось мне тогда неинтересным, ненужным и несущественным, как моя отжившая страсть к нему самому. А ещё через восемь лет появилась ты.

Появление в моей жизни девочки с большим магическим потенциалом я никак не связывал с эпизодом, случившимся лет за шестнадцать до этого. Ты была ещё одной безымянной жертвой, средством, на котором можно было неплохо заработать. Практически никем.

В моей жизни было так много. Одни из нас живя слишком долго начинают ценить жизнь высоко, другие (к таким, грешен, отношусь и я) наоборот, слишком обесценивают. Только представь, сколько смертей приходится переживать? Видеть, как тот, с кем ты рос, сначала покрывается морщинами, потом сохнет или, наоборот, слишком добреет и под конец смерть забирает его. Неизменный процесс. В какой-то момент ты из соучастника действия превращаешься в зрителя и тебе, как любой публике, требуется всё больше и больше перчика для того, чтобы представление вызывало хоть какой-то отклик в душе.

Я внимательно вслушивалась в глубокий тихий голос, обволакивающий меня, как шелковая сеть.

– Самые изысканные женщины и интересные мужчины были моими. Я коллекционировал их, как иной собирает драгоценные камни или дегустирует лучшие вина. А тут вдруг девчонка, неотесанная, импульсивная, своенравная. Разве можно опасаться, что такая завладеет твоим слишком искушенным сердцем? Но было в тебе нечто цельное, что невольно заставляло уважать. То, как ты отказалась добивать мальчишек в той драке… как искренне поразилась самому предложению это сделать, как противилась собственной нетерпеливой жажде крови. Была в твоей душе непонятная мне чистота. Несмотря на все твои поступки, на то, что тебя окружало, чему тебя учили, ты не желала сдаваться и искала… я даже не знаю. Скажи, что ты искала, Красный Цветок?

– Того же, что и все – счастья.

– Для меня счастье – это получить то, что хочешь. Что считаешь счастьем ты?

– Быть с теми, кого любишь и заниматься делом, которое тебе по душе.

– Но меня ты не любишь. – Это не был вопрос, просто констатация факта. – Никогда не любила. Почему?

На мгновение я задумалась. Никогда не была сильна в выражении своих чувств и эмоций, но попыталась сформулировать, как могла:

– В тебе слишком много порока, Миарон. И не при чем тут ни долгие годы, ни тяжкие потери – ты просто такой, сам по себе. И тебе это нравится. Нравится убивать. Нравится мучить, ломать, насиловать, подчинять своей воле. Я хорошо тебя понимаю, потому что часть меня такая же. Может быть, я заразилась этим от тебя, может быть, тебя тянет ко мне потому, что во мне существует эта же звериная, демоническая струна, я не знаю. И, признаться, не хочу знать. В отличии от тебя я в себе это ненавижу – ненавижу убивать, причинять боль. Ненавижу необходимость держать своего внутреннего зверя на цепи. Да, мы оба – чудовище. Но между нами есть разница. Если бы у меня был выбор…

Глаза Миарона вытянулись в змеиную ленточку, узкую и опасную.

– Думаешь, я всегда жил в ладу со своим внутренним зверем? – рыкнул он. – Думаешь, я никогда не боролся с ним?! По-твоему, зачем я вмешался, не дав умереть тем, кто тебе дорог? – его руки сжались на моих плечах, причиняя боль. – Куда проще? Отойти в сторону и дать Таните прикончить их обоих, тех, кто отнимает у меня тебя – и Эла, и его сына! Ты бы ведь все равно пришла ко мне, рано или поздно. Вернее, пришло бы то, что от тебя осталось. А я, как никто другой знаю, что осталось бы очень мало. Угадай, откуда я знаю это, моя драгоценная Огненная Ведьмочка?

– История о благородном герое вдруг ставшим чудовищем слишком банальна, – попыталась я спрятаться за цинизмом. – Ты же не думаешь, что я куплюсь на это?

– Тяжелее всего в жизни пережить того, кого любишь. Начинаешь ненавидеть себя и тогда уже не страшно никакое падение. Но в Бездне скучно, и рано или поздно начинаешь искать попутчиков. Так веселей, не правда ли?

– Не знаю, Миарон, – я с удивлением осознала, что касаюсь ладонью его щеки. – Или правильнее тебя называть Грейстон?

– Не правильнее, – перехватил он мою ладонь, отстраняя.

Странный жест. Как его растолковать?

– Я для тебя попутчик в Бездну? – хмурясь, спросила я.

– Ты женщина, созданная Двуликими для меня, только наотрез отказывающаяся это понять. И самое печальное в том, что я сам виноват в этом.