Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

– Конечно. Если у тебя есть вопросы – задавай. Ты заслужила ответы.

Александра не была милой домашней девочкой, не ведавшей, что такое боль и предательство. По сути, она большую часть своей жизни жила с верой в том, что первыми её предали родители. А потом было множество других людей, к которым она тщетно пыталась привязаться – воспитатели, другие сироты, жившие рядом в детском доме. И почти всегда результат был предрешён и закономерен – он неё отрекались, отдалялись или пытались использовать.

Было больно. Холод и тени просачивались в сердце и теперь уже там заплетали паутину. Эта чернота в какой-то мере действовала как анестезия. Фатальная анестезия. Когда тебе никто не нужен – ты неуязвим. Когда в тебя нет нервов – ты не способен ощущать боль: тебе просто нечем. Когда у тебя нет сердца, ты ничего не чувствуешь.

Но правда в другом. Прежде чем выйти в космос, ракета горит. Прежде, чем обретёшь бесчувственность, ты должен ощутить всю боль, целиком, до конца. Выпить горький коктейль залпом. Чего в нём только нет? Потеря веры в себя, осознание того, что ты недостойна любви – когда знаешь на все сто, что тебя никто и никогда любить не будет, ты перестанешь к этому стремиться. Потеря веры в людей – если вокруг тебя одно жалкое ничтожество, то нужно ли оно тебе? Нервы, чувства, сердце – всё это горит и жжёт в тот момент, когда ты, как ракета, сгораешь от ярости, боли, отрицания и принятие: любви нет. Нигде нет. Никогда. Есть только твоя слабость, которую более сильный противник использует против слабой тебя.

Слабой быть нельзя. Слабых бьют. Им причиняют боль.

Ракета выходит в космос, оставляя позади и земное притяжение, и горящую атмосферу. Её окружает тёмное безмолвие космоса и его успокаивающий холод.

Анестезия… тотальная и фатальная.

Боли больше не было – осталась холодная ярость.

Он использовал её! В то время, как Алекснадра готова была рискнуть ради Ворона всем, пойти против собственного отца! – он просто ставил над ней опыты! Как над бедной серой мышкой!

– Да. Ты прав. Я заслужила ответы. Ты готовился к нашей встрече, так?

Ворон согласно кивнул:

– Портал был настроен заранее. Где-то с год тому назад.

– Как предусмотрительно! Что это за место?

– Нечто вроде Запретного Леса при Хогвартсе – Зачарованный Лес при Магистратуре Магии.

– Почему ты выбрал именно это место?

– Как ты уже знаешь, я состою в сектантском Ордене Иезуитов, что в своё время устроили кровавую охоту на ведьм. Делом жизни современного Ордена является защита мира людей от таких, как ты или я. А главной задачей наших дней было остановить твоего отца, Александра. Мы получили документ о гибели Кевина Аббнера – так наши осведомители узнали, что один из сильнейших белых магов пожертвовал своей жизнью, но всё, чего смог добиться – лишь отсрочки. Твой отец не был уничтожен – он был всего лишь заперт. Правда, большинство утешалось тем, что ключ от его темницы выброшен и потерян.

Ворон поднялся с корточек одним текучим, лёгким движением и приблизившись к Александре, накрутил её локон на свой палец.

Голос его зазвучал мягче и глубже:

– Факт о твоём рождении не разглашался, но всё же слухи ходили. Тебя искали профи, но и прятали – тоже не дилетанты. Причём, те, кто прятал, долгое время были вне подозрений, ведь именно они и участвовали в Наложении Печатей. Казалось бы, все были заинтересованы в том, чтобы Зверь оставался запертым под замком. Но Майлзам нельзя доверять.

– Только Майлзам? – подняла на него глаза Александра и Ворон сощурился, прочитав в её взгляде вполне заслуженный укор. – Никому нельзя доверять.

– Я никогда не утверждал, что стал твоим другом, Лекса Нахширон, дочь Чёрного Змея, – прошипел Ворон и дыхание его участилось. – Я не обманывал тебя – лишь не мешал обманываться.

– Как скажешь, – пожала она плечами и отступила на шаг, словно выставляя между молодым человеком и собой барьер. – Продолжи, пожалуйста, свой эпический рассказ. Очень интересно.

– Мы догадывались…

– Кто эти – мы?

– Иезуиты. Мы догадывались, что Змей, рано или поздно, найдёт способ выползти из своей норы, и у нас не было возможности этому помешать. Всё, на что можно было рассчитывать, так это на то, чтобы вовремя собирать информацию о всём, что творится в Магическом Сообществе и в решающий момент постараться не допустить начала Апокалипсиса. Если Зверь откроет Адские Врата…

– Мой отец собирается бороться за власть, а не уничтожать мир. Когда ничего нет, то и управлять как бы нечем.

– Как бы там ни было, я принял решение, что для всех будет лучше, если Некрономикон пока полежит у меня. Что говорится, для общего блага. Так безопаснее. Я нашёл способ проникнуть в Лабиринт, нашёл способ вынести книгу, но мне так и не удалось её подчинить, по крайней мере настолько, чтобы вытащить Книгу Мёртвых из Зачарованного Леса. Пришлось создавать здесь свой личный Хельхейм – пространство, которое подчиняется только мне. Оно не здесь и не там. Это как комната в твоей голове, вынесенная во внешний мир, но вход в которую открыть можешь только ты один. Здесь всё подчинено моей власти и моим законам.

– Я поняла, что ты велик, умён и могуч. Твои идеи офигенно крутые. Осталось уточнить, книженцию ты нашу фамильную спёр, чтобы самому миром тайно овладеть? Или желая из вредности душевной моему папеньке не дать поиграть во Властелина Мира?

– Первоначально я рассчитывал использовать её как определённый сигнальный механизм. По моим расчётам, твой отец, после того, как освободится, непременно должен был прийти за ней.

– А он не пришёл?

– Как мы оба знаем – нет.

– И тогда?..

– Тогда я решил, что если сумею похитить и тебя, и книгу, то он точно за вами явится. И я приготовил ему ловушку.

– В своём Хельхейме?

– Именно.

– Но мой отец не дурак. Его не так просто поймать.

– У всех есть свои слабости, Лекса. В своё время такой слабостью стала твоя мать, а ты для него в разы дороже и желанней. Он придёт, это лишь вопрос времени. На этом строился весь расчёт. Но сегодня дело уже не только в твоём отце, Лекса…

Александра слушала его, не слыша. Она следовала за своей мыслью.

– Значит, этот дом – он в твоей голове? – перебила она. – Оба дома?

– Дом один. Я могу менять в нём обстановку, планировку, впускать в него обитателей.

– То, что я спала с тобой – это тоже было иллюзией?

– Ты мне скажи – было ли это иллюзией или нет? – он схватил её за подбородок, заставляя запрокинуть голову. – Когда я тебя убью, интересно, чары суккуба развеются?

– С чего ты взял, что сможешь меня убить?

– У меня всегда всё получается.

– Не будь таким самонадеянным, Ворон. У тебя всё получалось, но это было до встречи со Змеями.

– Думаешь, кишка тонка?

– Смотря что под этим подразумевать? Если насчёт того, что у тебя рука не поднимется на бедную слабую девушку – тут у меня нет сомнений: конечно, поднимется. Даже несмотря на то, что тебе ужасно хочется трахнуть меня снова. Особенно потому, что хочется, – подалась она вперёд и теперь пришёл его черёд отступить на шаг. – Ты в этом видишь свою слабость. И мою власть. А ты не любишь отчего-то зависеть. У тебя ничего не получится не потому, что ты не захочешь, а потому что не сможешь. Первая ошибка в бою – недооценивать противника. Ты полагаешь меня неспособной связать два и два? Не ты развеял чары, Ворон, и не ты разрушал собственные иллюзий – это сделала я. А ведь я даже не нападала. Я вообще ничего не делала. Твои чары расплелись потому, что оказались не в состоянии удерживать источник энергии внутри себя. Короткое замыкание и – бух! – ничего не стало. Не то, чтобы ты не пытался их чинить. Используя мою же силу! Поскольку не было никаких перемещений в город, как я теперь понимаю, ты откачал мою Силу и, переплетя со своей, попытался провести синхронизацию.

– На какое-то время сработало, – кивнул он. – Я правда недооценил тебя, думал, что ты глупее. Но Силы в тебе правда немерено, ты даже не представляешь – сколько. А потому, прости, я не могу позволить тебе поумнеть и повзрослеть – ты станешь слишком опасной. Возможно, даже страшнее и опаснее своего отца. Всему есть предел и больше того, что положено, никто брать не должен. Я ничего не имею против тебя лично. Мне правда жаль, что всё вот так должно закончится. Но что поделать? Таков мой долг, а долг нужно исполнять даже тогда, когда это тяжело. Особенно, если это тяжело.

В руках Ворона засветился боевой посох, возникший из ниоткуда, и Александра поняла – разговоры закончены.

С его стороны это было как представление последнего желания приговорённому к смерти.

– Ты глупец, Лоуэл-Ворон, – презрительно бросила Александра. – Ведь ты был как никогда близок к своей цели. Ты мог ограничить мою силу и связать моего отца, если бы чуть-чуть больше доверял тому, чего у тебя нет – своему сердцу. Я могла бы стать твоим щитом против Змея, ведь ему этот мир нужен постольку, поскольку он сможет положить его к ногам своей дочери и её матери. Он бы не стал рушить то, что угрожает разрушить заодно и меня тоже. Непротивление Злу насилием, – христианскую доктрину принято недооценивать. И сейчас ты увидишь, что бывает, когда насилию не удаётся сдержать Зло. Мне тоже жаль, Ворон. Очень жаль!

Вскинув посох, он ударил им об землю, явно рассчитывая, что Александра предпримет свой любимый боевой трюк – перекинутся перед атакой в змею. Сделай она это, сейсмические колебания, порождённые его заклинанием, оглушили бы её или обездвижили.

– Правило второе, – засмеялась Александра, легко гася его заклинание контр-атакой, – не стоит рассчитывать на то, что противник всегда будет придерживаться одной и той же тактики. Он способен учиться.

– Это работает в обе стороны, – огрызнулся Ворон, перехватывая магический посох, приноравливая его для того, чтобы нанести удар с большей ловкостью и искусством.

Синяя молния, сорвавшаяся с одного её конца, заставила Александру отпрянуть. Она даже немного удивилась, что успела.

– Ты не слишком-то расторопен, – засмеялась она, с наслаждением созерцая, как самообладание, и хладнокровие покидают Ворона, а природный темперамент берёт вверх над тщательно тренированной сдержанностью.

Александра понятия не имела о том, до какой степени в этот момент напоминала своего отца. И была даже более жуткой, потому что представить Змея в женской ипостаси задача не из лёгких, при всей его внешней хрупкости и андрогенности.

– Надо же! Не можешь попасть почти в неподвижно стоящую цель? А уж как петушился? «Я всегда был и буду сильнее»! – расхохоталась Александра.

Ей удалось уклониться и от следующей летящей в неё молнии.

– Ты плохо стараешься. Признайся, наверное, из-за моих чар? «Эх, Иван-царевич, что ж ты наделал? Ещё бы три дня подождал, я бы вечно твоею была»… – насмехалась Александра, чувствуя ледяную ярость, а вместе с ней какое-то нездоровое, сатанинское веселье.

Её больше ничто не держало! И тьма, как крылья, готова была поднять её вверх. А она больше не противилась ей.

Невидимое острое лезвие врезалось в кожу на плече, рассекая кожу и нанося рану. Горячие капли крови потекли по её руке.

Чёрт, он не играет! Он в самом деле намерен уничтожить её! Осознание этого подействовало на Александру как масло, которое плеснули в огонь.

– Если бы не твоя магия, ты бы была уже мертва!

– Какую из моих магий ты имеешь ввиду? – насмехается она над ним, пока они кружат друг против друга, как в танце.

– Я имею ввиду твой особенный дар, змейка. Если дать тебе время, ты станешь одним из самых страшных и очаровательных монстров. Как же я могу это допустить?

– Как много слов! Ты себя так настраиваешь? Или оправдываешь? Ты слабак, Ворон! Жалкий, никому ненужный мальчишка, всё время трескуче рассуждающий о долге, о борьбе с чудовищами. Ну, разве не смешно? Да любому, кто взглянет на нас с тобой со стороны, без слов станет ясно, кто тут чудовище! Бессердечная ты, синеглазая тварь!

– Моя слабость обусловлена действием твоего яда. Ты же суккуб. Секс с тобой, твои укусы сродни наркотическому воздействию.

– Понятия не имею, как действует эта гадость. В отличие от тебя, Пресветлый борец за правду, я никогда не принимала такую гадость.

– По собственной воле укус суккуба забыть невозможно. Эта страшная власть над чужой душой может быть разрушена только одним способом. Твои чары умрут вместе с тобой.

– Так вот что стоит за всеми твоими речами о борьбе с великим злом? Всего лишь жалкий страх попасть в зависимость?.. Ты боишься потерять – что? Твоё одиночество? Вот уж воистину, сокровище! Желаю тебе век с ним и не расставаться.

Александра заболталась и расслабилась, и синяя светящаяся молний ударила ей прямо в грудь. Боль огненной стрелой прошила внутренности, заставляя рухнуть на землю. Спутанные световые зигзаги опутали тело Александры с ног до головы, а выходящая их тела темнота словно боролась, не давая лучам-убийцам добраться до неё.

– Ну, вот и всё, – с грустью проронил Ворон и, опершись на посох, внимательно наблюдая за начавшейся трансформацией.

Александре казалось, что она попала в центр шаровой молнии или в эпицентр торнадо. Тело разрывало изнутри, сжигало яростным огнём. Будто все чувства, что до этого терзали её сердце, сумели материализоваться и теперь вознамерились разорвать её на части.

Ворон попятился, с ужасом глядя на неё, но Александре сейчас было наплевать на то, как она выглядит – ей на всё было наплевать! Боль достигла максимума. Земля под коленями тряслась (а она упустила момент, когда упала на колени), а когда буря улеглась, мир изменился. Теперь Александра получила возможность смотреть на всё сверху-вниз, будто возносясь почти до верхушек деревьев.

А потом пришло осознание – это не впечатление! Она действительно смотрит на поляну с высоты. Очередная перемена формы?

Распахнув пасть, Александра выдохнула, и яркая стена огня прошлась над лесом. Ух, ты! Здорово! Она теперь круче, чем ядовитая змея! Она теперь – дракон? Это даже лучше, чем Матерь Драконов. Не нужно кричать: «Дракарис!». Можно палить сразу всё, к чёртовой матери, как только такое желание приходит в голову. Всё в твоей власти – полёты и пламя.

К слову о полётах? Рожденные ползать летать не могут? Пришло время опробовать гипотезу практикой.

Она оттолкнулась от земли, распахивая перепончатые крылья. Ударила ими по воздуху почти так же, как пловец отталкивается от воды, помогая себе задними…хм-м… лапами?

Странно иметь человеческое сознание, когда у тебя пасть, лапы и хвост. Ну, да ладно…

Взлететь получилось легко, и полёт субъективно действительно походил на плавание. Она то скользила в воздушных потоках, то боролась с завихрением. В первом случае полёт доставлял ни с чем несравнимое удовольствие, во втором напоминал злой кошмар, в котором приходится сражаться со злым роком, чтобы не утратить контроль над ситуацией и не стать игрушкой ветра.

Александре удалось выяснить кое-что ещё: у драконов отличное зрение. Просто орлиное. Или у орлов – драконье? Не важно. Главное, что видно хорошо.

Поглощённая впечатления от нового перевоплощения, она и думать забыла о Вороне, пока упрямый стервец не напомнил о себе громким карканьем. А затем эта наглая «птичка» камнем упала на неё сверху, решив повторить подвиг Дэйнерис и покататься на драконе.

Совсем обнаглел

Александра с резким клёкотом возмущения попыталась сбросить с себя непрошенного седока. Она несколько раз перевернулась вокруг себя, брыкаясь, как взбесившаяся лошадь. Но с координацией у противника было всё отлично, а её в какой-то момент охватила паника. Пусть она одним выдохом могла превратить округу в дымящиеся руины, но достать Ворона со своей спины никак не получалось. И тогда, резко сложив крылья, она ринулась к земле, не сбавляя скорости до тех пор, пока не ударилась об неё.

Переход из формы дракона в человеческую оказался не сложнее, чем возвращение из формы змеи. В принципе, дракон – это ведь тоже змея, только огнедышащий и с крыльями.

От удара оба, упав, покатились. Посадка, что говорится, была жёсткой, однако для Александры перемена формы всё же смягчила этот момент, но Ворон перекинулся в человека раньше, когда пытался её оседлать, поэтому для него удар получился серьёзней, он полу-оглушил его, и на то, чтобы прийти в себя ему потребовалось несколько дополнительных секунд, которые решили всё. Этих кратких моментов Александре вполне хватило для того, чтобы призвать на помощь незримых и тёмных союзников:

– Придите! – зарычала она, делая тонкие надрезы острыми когтями, не успевшими убраться полностью, на тонких запястьях и протягивая адским тварям окровавленные запястья. – Придите ко мне!

Огромные чёрные псы с алыми глазами выпрыгнули из невидимого портала, оглушительно урча.

– Взять его!

Ворон рванулся, было, к своему посоху, но адские твари двинулись ему наперерез, а Александра призвала его оружие к себе. То, сопротивлялось, но всё же подчинилось, удобно упав ей в ладонь. Как затравленный зверь озирался Ворон, безоружный, взятый в сужающее кольцо адских псов.

– Упс-с! – насмешливо фыркнула Александра, покрутив в руках могущественный артефакт противника и чувствуя, как он враждебно холодит ей руку – не хочет подчиняться, но не подчиниться не получается. –

– Неожиданный поворот, правда? – с усмешкой двинулась она вперёд, застывая в трёх шагах от противника. – Вынуждена признать, что ты неприятно меня удивил своим фокусом под облаками. Ты силён, Ворон, но всё же ты слабее, чем я.

Он поднял на неё взгляд и одарил своей фирменной кривой ухмылкой:

– Ты не смогла бы победить меня, будь мы один на один.

– О честности решил вспомнить? Это просто смешно. В свете всего случившегося.

– Хорошо. Ты сильнее. Я проиграл. Я это признаю. Давай уже покончим с этим поскорее.

– Занятное предложение. И как ты предлагаешь с этим покончить?

Он брезгливо поморщился:

– Скорми уже меня своим милым ручным зверюшкам, пока они не решили заодно отобедать и тобой. Сытые, они станут покорнее.

– Будешь учить меня, как обходиться с моими псами?

Он задержал на ней серьёзный, спокойный взгляд:

– Мог бы. Ты же совершенно ничему не обучена. Силы в тебе немерено, это да, как я и сказал, но ты же используешь её интуитивно. Реальных знаний о магии некромантов у тебя нет.

– У меня теперь Некрономикон. Он легко введёт меня в курс дела.

– Ты глупое дитя, Лекса. Ни одна магия не прощает ошибок. А чёрная магия – подавно. Она всегда стремится к тому, чтобы жрать. И чем сильнее источник, тем он питательнее.

– Я смогу попросить отца разъяснить мне некоторые непонятные моменты.

– Попроси, – любезно разрешил Ворон.

Он снова казался спокойным, собранным и полностью владеющим ситуацией. Это не могло не бесить. Да что там «не могло»?! Это Александру изрядно выбешивало, хоть она и продолжала улыбаться со всем язвительным ехидством, какое только могла из себя выдавить.

– А ты сам ни о чём не хочешь меня попросить на прощание?

– Нет, – коротко и бесповоротно

– Ты использовал меня, использовал мои чувства к тебе, ты пытался меня убить. Разве тебе не за что попросить у меня прощения?

– Слушай, давай без всего этого дерьма, ладно? – раздражённо отбросил он с лица прядь волос, что упрямо бросал ему в глаза ветер. – Я убил бы тебя, если бы смог. Мне не было приятно тебя обманывать, но я ни в чём не раскаиваюсь. Мне не жаль. А теперь можешь спустить с поводка своих теневых собачек, – улыбнулся он.

– Я знаю, что могу – в любой момент. Чтобы уничтожить тебя, мне вовсе не нужны были собачки – я могла откусить тебе голову и сама. Или обратить тебя в пылающую головёшку. Но я ведь не ты? Я не убийца, Ворон. Сделай я это и уже в следующую минуту мне станет жаль, что я так поступила. Я буду мучиться сомнениями, раскаянием, вопросами, сожалениями и всё это в тот момент, когда тебя просто не будет. Оно мне надо? Тебя, конечно же, скоро убьют. Но это буду не я. Если я убью тебя сейчас, я стану тебя вспоминать снова и снова, а ты этого не стоишь. Я оставлю тебя, и этот лес, и всю эту историю позади, перелистну, как прочитанную книгу, и забуду. Когда тебя убьют, Лоуэл-Ворон, я об этом даже не узнаю.

– Ты допускаешь ошибку. Врагов нельзя щадить.

– Ты не враг. Ты жалкий наёмник, что провалил задание.

Александра вытянула руку, призывая к себе Некрономикон.

– Что ты собираешься делать? – всё-таки встревожился Ворон.

– Вернуться домой, к отцу, конечно же.

– Ты не справишься.

– Я не уходила не потому, что не могла – просто не хотела. Ты мне нравился, а теперь уже – нет и не вижу больше причин задерживаться. Удачи не желаю. Просто – прощай.

– Постой! Это глупо, соваться в Портал из огороженного Защитными Чарами периметра! Да ещё тащить с собой Адских Псов!

– Мне не нужны твои советы.

– Тебя разорвёт на части из-за твоего чёртова упрямства!

– Разве не этого ты и хотел? Получится, что я лучше тебя выполню твою работу. В любом случае, тебе уж совершенно точно не о чем волноваться.

– Лекса! Не делай этого!..

Она его, конечно же, не послушалась и шагнула в темноту открывшегося портала.

Александра готова была шагнуть куда угодно, лишь бы не видеть ненавистного лица, от красоты которого захватывало дух и мутило от отвращения – одновременно.

Уж лучше тьма и ад, лишь бы никогда больше не встречать Ворона.