Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 349 страниц)

Глава 28

Ворон сидел на толстой ветке, опираясь спиной на толстый ствол. Одну ногу он вытянул перед собой, второй болтал в воздухе. Синие, жёсткие глаза внимательно и изучающе оглядывали нас «сверху-вниз» – позиция для этого у Лоуэла была самая выигрышная.

Против воли я ощутила себя так, словно меня подловили на чём-то неприличном. Собственно, если подумать, так оно и было.

В заполненном ветром воздухе пахло приближающейся бурей и неприятностями.

– Привет, – лениво протянул Ворон.

– Добрый день, – огрызнулся Адейр.

С таким выражением обычно не приветствуют, а посылают к чёрту.

– Скорее уж – добрый вечер, – не меняя позы и тона проговорил наш противник. – Откуда и куда путь держим?

– Ниоткуда и никуда. Так, прогуливаемся, – с деланной небрежностью отозвался кузен.

– Загулялись вы что-то, ребятки. И кто-то опять сегодня прогулял занятия? Не пойму, зачем поступать учиться, отнимать у кого-то шанс занять место, если тебе плевать на правила, на результат, и на тех, кто идёт с тобой в одной связке?

– Ты, похоже, специально поджидал нас тут, чтобы прочитать Веронике лекцию? – фыркнул Адейр. – Признайся, Ворон, ты ведь сторожил? Выглядывал? Вынюхивал? Шпионил? Ай-яй-яй, как некрасиво! Но вполне в стиле плебея-выскочки, к клану которых ты принадлежишь.

– Продолжай, Морел, – обманчиво мягким голосом проворковал Лоуэл – прямо не ворон, а голубь.

– Разрешаешь? – с сарказмом подначил Адейр. – Мне не нужно твоё одобрение, как и Веронике. Ты и сам прекрасно знаешь, что на скотном дворе всё звери, конечно, равны, но некоторые – ровнее. К счастью для меня и к несчастью для тебя, «ровнее» именно мы, Морелы, а не ты, безродный маг, выскочка без роду и племени. Я могу позволить себе посещать занятия через раз. Приходить, когда захочу, уходить, когда захочу. На конечный результат это никак не повлияет. Как высоко, Ворон, не летай, тебе выше меня не взлететь.

– Ты так думаешь? – вежливо поинтересовался Лоуэл.

Одним движением он легко оттолкнулся от дерева и ринулся вниз, уже в прыжке перекидываясь в чёрную птицу. Произошло это столь стремительно и неожиданно, что я и отследить толком не успела, лишь удивилась тому, как резко он прервал беседу.

Когда же его руки сомкнулись за моей спиной, не удержавшись, вскрикнула.

Держали меня крепко, хотя пока и не больно, но, по стальной хватке делалось ясно – стоит дёрнуться, больно может стать в любую минуту.

– В этом твоя ошибка, Адейр – твоя и тебе подобных.

– Отпусти её! – зло потребовал кузен.

Хотя злостью полностью страха не замаскируешь.

Я видела, что он растерян. Лоуэл воздвигнул между собой и им живой щит – меня.

– Ты не можешь мне приказывать. Я не твой лакей, чтобы ты там себе не нафантазировал. А ты, дорогая моя ученица, смотри, запоминай и делай правильные выводы. Высокое происхождение никого само по себе не способно защитить. Такие, как твой драгоценный кузен, слишком любят полагаться на предков, вот только предки давно сдохли и гниют в гробах. И рано или поздно сгниют и данные ими привилегии.

Когда-то давно, на заре, все ваши именитые родоначальники были кем-то, вроде меня – безродными, злыми, предприимчивыми. Девочкам нравятся мажоры, вроде твоего пижона-кузена, Вероника, вот только за красивым фасадом и кружевом мало кто замечает очевидное – гниль, распад, вырождение, слабость. Твой кузен может быть искусным любовником, моя милая. Он может умело пользоваться связями. Он может манкировать обязанностями благодаря убеждённости в собственном превосходстве и особом положении, но всё это подчёркивает лишь одно – он слабак.

– Отпусти её, – в холодной ярости прошипел Адейр.

– А если не отпущу – то что? Что ты сделаешь? Попробую догадаться – ничего. Ты продолжишь стоять, будешь надувать важно щёки, эффектно сжимать кулаки, рассуждать, разглагольствовать, но ты не сделаешь ни-че-го! Потому что ты – слабак.

– Так отпусти девушку и давай выясним, кто чего стоит, как мужчина с мужчиной – между собой. Ты давно на это нарываешься!

– Нарываюсь? Да неужели? – зло засмеялся Ворон, разжимая руки и отталкивая меня в сторону.

Я поспешила отодвинуться в сторону.

– Но ты прав, мне любопытно и интересно проверить силы в прямом поединке. Не сомневаюсь, что положу тебя на обе лопатки, Морел. Вопрос лишь в том, как быстро удастся это сделать?

Адейр пожал плечами, сбрасывая куртку в ворох листьев. На нём была белая рубашку в стиле прошлых веков, под ветром она раздувалась пузырём.

Чёрная водолазка Ворона сидела на нём как вторая кожа и раздуваться там было нечему.

Мой взгляд испуганно перебегал с одно парня на другого. Долг пододвигал меня вмешаться, но разумом и интуицией я понимала, что вмешивайся, не вмешивайся, а исход будет один. Только хуже сделаю, как любой катализатор, добавленный в химическую реакцию.

Парни давно соперничали, еак два сильных лидера или самца, вынужденных делить один прайд. По непонятной причине, стечениям ли обстоятельств, в следствие ли всё того же соперничества, они запали на одну и ту же девушку. Мой определившейся выбор сделал выяснение отношений между ними неизбежным, так что любые слова с моей стороны станут лишь маслом, пролитым в огонь.

Осознавая это, я не вмешивалась, понимая всю тщетность подобных попыток. Кроме того, поединок это хоть и неприятно, а подчас опасно, но всё же не смертельно, если придерживаться правил. Поскольку оба парня дружили с головой, была надежда, что берегов никто не потеряет и всё завершится демонстрацией силы без членовредительства.

Тому, что Ворон первым начал действовать, я не удивилась. Его палочка удлинилась, трансформируясь из посоха в полупрозрачный, как лёд, меч.

Замахнувшись им, он атаковал Адейра.

Кузен не стал отражать нападение. По мановению его руки пространство между ним и Вороном покрылось гладким, как каток, льдом, и Ворону едва удалось удержаться на ногах, Если бы не магия, он бы, наверное, некрасиво растянулся на обледеневшей дорожке. Но, вместо того, чтобы упасть, Ворон взлетел, пока ещё, правда, не принимая своей второй ипостаси.

Перелетев через голову Адейра, Лоуэл стремительно развернулся. На лице его проступила зловещая, радостная улыбка, от которой меня бросило в дрожь.

– Неплохо, Морел.

– О, да! Сегодня я в ударе!

– Ладно, попробуем заклинание ускорения?

Как я понимаю, Ворон благородно предупредил противника наперёд о своих намерениях? Потому что, в следующее мгновение он действительно начал двигаться вдвое быстрее.

В руках Адейра тоже вырос ледяной меч. В отличие от меча Ворона, он был светлее, больше походил на настоящий лёд, в то время, как меч Ворона выглядел будто сплетённым из серых туч.

Двигались парни красиво, словно танцевали. То летели по воздуху, то увёртывались, уходя из-под меча противника. Распластавшись, кувыркались по земле, поднимая ворох мягкой, прелой листвы.

Вокруг них возникали магические вихри, закручиваясь, медленно сходились и расходились, мешая противникам драться.

Ворон виртуозно владел магией воздуха, используя стихию как верного союзника. С помощью воздушного толчка ему несколько раз удалось сбить Адейра с ног, но тот каждый раз упрямо поднимался, как заморская кукла-неваляшка. Это происходило всякий раз, когда Адейр опасно сокращал дистанцию с соперником, подбираясь на достаточное для удара расстояние.

А пару раз Ворону, напротив, удалось резко притянуть противника к себе, и если бы не поднявшийся из малейших водных частичек водяной щит, дело могла бы закончиться для Адейра плохо.

Искусно сплетая потоки воздуха вверх и вниз, Лоуэл взвился в прыжок на неестественную для человека высоту, что, в сочетании с увеличением скорости движения представляло серьёзную угрозу для противника.

Пока Ворон являл все грани и чудеса боевой техники воздушного мага, Адейр обходился лишь магическим щитом и мечом и тому были весомые причины: изначально магия воды, как и магия огня, куда более смертоносные, чем магия земли или воздуха. В реальном бою первые две куда эффективней, но в поединке, где хочешь оставить противника в живых, трудно использовать «ледяные игры», бьющие не худе металлических, или, скажем, «дыхание зимы», способное заморозить человека насмерть, или «иссушение», лишающее человеческое тело влаги в считанные секунды, практически не имеющее реального контр-заклятия у представителей другой стихии.

Поглощённая поединком ребят, я не замечала ничего вокруг себя. И то, что случилось дальше, произошло совершенно внезапно – удар по затылку.

Я попыталась крикнуть, привлечь к себе внимание. Последнее, что помню, это обида и какое-то неприятное предчувствие, что на этот раз беда пришла всерьёз. Сознание уходило, как тонкая струйка воды, ценная, как последний глоток в пустыне, и ничего нельзя было сделать – тело как парализовало.

Последнее, что я видела, как, отбив очередной удар Ворона, Адейр оборачивается в мою сторону и выражение его лица меняется.

Новый удар заставил провалиться меня в беспамятство, как я не сопротивлялась, пытаясь сбросить сковывающие меня надёжнее любых верёвок, чары.

***

Когда была маленькой, всегда было любопытно – что испытывает человек, лишаясь сознания? Похоже ли это на сон? Видит ли он темноту? Страшно ли ему?

Потеря сознания виделась мне чем-то похожим на преддверие смерти и, если отследить и запомнить это состояние, можно понять, что нас ждёт там.

Что сказать? Если это так, то выводы крайне неутешительны. Без сознания ничего не чувствуешь и не испытываешь. Выглядит это так, словно ты закрыл глаза, а в следующее мгновение открыл.

Правда, открывать глаза было откровенно страшно. Я была готовы увидеть очередной подземелье или проклятый дом, но всё оказалось куда проще и прозаичнее. Я обнаружила, что лежу на кровати, мне удобно и ничто не стесняет движений.

Под головой – подушка, я заботливо укрыта мягким, пушистым пледом. В комнате было много воздуха и света, хотя и выглядела она… нет, не то, чтобы несовременно – в ней был определённый колорит, свойственный скорее загородной жизни. Стиль кантри.

Приподнявшись на локтях, я обвела помещение взглядом и обнаружила в трёх шагах от себя развалившегося на стуле, закинувшего ноги, прямо в ботинках, на стол, Ворона.

Перехватив мой взгляд он с аппетитом, с хрустом надкусил сочное, наливное яблоко.

Я опасалась, что не смогу двигаться, но поднялась беспрепятственно, осторожно спустив ноги вниз с кровати. Ворон спокойно наблюдал, не делая попыток помешать.

– Какого чёрта происходит? – зашипела я, как оса, лишённая жала или змея, утратившая ядовитый зуб. – Что случилось? Почему ты меня похитил? Где я, в конце концов?

Ворон равнодушно пожал плечами:

– Я тебя не похищал.

Я не смогла сдержать сарказма:

– Может быть, по твоим понятиям, это называется как-то иначе, но мне кажется, когда человека заставляют перемещаться с одного места на другое против его воли, это как раз похищением и называется.

– Возможно. И всё же похитил тебя не я.

– А кто же, в таком случае?

– Я, – заставил меня обернуться незнакомый голос.

В дверях стоял человек среднего роста и средних лет, до преклонного возраста ему было ещё явно далеко. С виду в жилистой фигуре и крепком развороте плеч чувствовалась нерастраченная сила. Да, он был уже не молод, возраст мог колебаться где-то между пятым и шестым десятком. Многие мужчины к этим годам успевают проститься с былой шевелюрой, но у этого волос на голове хватало. Правда, все были седы, как лунь.

Взгляд у незнакомца был цепкий, жёсткий, как у рыси в засаде.

– Вы? – удивлённо приподняла я брови. – Ну и кто вы такой? Что вам от меня надо?

Мужчина внимательно оглядел меня с головы до ног, не проронив ни звука.

– Где Адейр? Что вы с ним сделали?! – спросила я, повышая голос.

– Тебя беспокоит участь этого безбожника?

Я едва не задохнулась от возмущения:

– Простите, хотя, впрочем, нет, не прощайте! С какой такой пьяной радости мне у вас прощения просить? Этот самый «безбожник», как вы изволили выразиться, мой родственник, и…

– И любовник, – не меняя ни позы, ни голоса, подхватил мою фразу, заканчивая её, незнакомец.

Мой мозг судорожно пытался придумать варианты. Кто эти люди? Чего хотят?

Отчего-то подумало, что Ирл Кин приложил к этому руку.

– С поразительным бесстыдством люди вашего чёрного ремесла не гнушаются, пренебрегая узами родства, впрягаться в другие узы, – с презрением проятнул незнакомец.

– Вам что за дело? Повторю вопрос: кто вы такой?

Мужчина, не сводя с меня взгляда, медленно закатал рукав своего чёрного свитера, обнажая предплечье – на белой коже длинный белый меч пронзал всевидящее око, из которого многочисленными лучами-щупальцами расползалась тьма.

Против воли я отшатнулась, испуганно охнув:

– Инквизитор?

Мужчина медленно склонил голову в знак подтверждения моей догадки.

– Инкриз Старлинг, милая леди. Я имею несчастью быть вашим дедом со стороны вашего отца.

Как отнестись к подобной новости я понятия не имела. В голове стоял сплошной белый гул.

От меня никогда не скрывалось, что отец был таким же ренегатом в среде инквизиторов, как мама – у чёрных магов. И, судя по тому, что дед до сих пор был жив, но мы никогда с ним не встречались, эта встреча сейчас сулила мне мало хорошего.

– Итак, вот какой ты выросла, Вероника?

Взгляд инквизитора был требователен, суров, лишён малейшей сентиментальности.

– Не нравлюсь?

– Ядовитая смоковница редко даёт благие плоды.

Ясно. Века идут, но у некоторых песни не меняются.

Всегда удивлялась и, откровенно сказать, даже завидовала, способности некоторых людей никогда не сомневаться в собственной правоте. Откуда они черпают веру в собственную непогрешимость? Правда, по моим наблюдениям, увы, чем ограниченней ум человека, тем больше его самоуверенность.

– Я от вас, дедушка, тоже не в восторге. Давайте не будем тратить слова на описание впечатлений о встрече? Просто скажите, для чего я здесь? И почему мой однокурсник оказался в нашей тёплой семейной компании?

– Зря торопишься, – подал голос Ворон. – Поверь, в твоих интересах потянуть время.

Инкриз прошёлся по комнате. Его начищенные до хрустального блеска ботинки издавали странный звук – скрипели, но скрип был с шиком. Эдакий «хрустящий» и «надменный» звук.

– Парень говорит дело. Не торопись, Вероника, ведь если мы не придём с тобой к взаимопониманию, боюсь, тебе придётся разделить судьбу остальных твоих родственников.

Наши взгляды скрестились, и я почувствовала себя так, словно меня окатили ледяным душем. Быстро, практически в один момент, я поняла всё. Ведь на самом деле, как и все истории, эта была очень простой.

Наш собственный мозг обманывает нас, заставляя выдумывать сложности, которых на самом деле нет. В жизни всё очень просто.

– Это – вы? – мне хотелось кричать и вопить, как в дешёвой мелодраме, но не получалось. Воздух едва сочится тонкой струйкой из моего горла, а чтобы крикнуть, нужно вдохнуть полной грудью. – Вы убили моих родителей?

– Убил, – склонил мужчина голову, не сводя с меня пристального взгляда, в котором, при желании, можно было бы заподозрить сочувствие. – Мой сын проиграл в той войне, что издревле ведёт наш род против таких, как вы – ведьм и колдунов. Он оказался заражён злом. Я долго надеялся, что его можно исцелить, но всё оказалось безнадёжно. Мне пришлось принять меры.

– Вы убийство собственного сына называете «мерой»?

– Бешенную собаку пристреливают не из жестокости или кровожадности, а чтобы зараза не распространилась дальше. Это решение далось мне непросто, учитывая, кем приходился мне покойный. Но долг –прежде всего.

Он не казался безумным, лишь железно убеждённым в своей крайней правоте.

– Меня вы тоже убьёте?

– Если ты не оставишь мне другого выхода. Цель Инквизиции в том, чтобы остановить распространение чёрной магии на земле. Если ты согласишься отказаться от этой стороны твоей жизни и пойти за мной, убивать тебя не придётся.

– Вы ведь за одно? – ткнула я пальцев в сторону Ворона. – Правильно я понимаю? Но он ведь тоже колдун? Тоже чёрный маг? Как это возможно? Я не понимаю! Объясните мне.

– Святой Орден воспитывал мальчишку с раннего детства, планируя сделать из Лоуэла двойного агента. Благодаря его проклятому дару он сможет проникать в среду таких, как вы, и узнавать необходимую Ордену информацию, что, воистину, это бесценно.

– Но как чёрный маг разве он не «заражён»? – с горькой усмешкой спросила я.

– Для того, чтобы выработать правильное лекарство, приходится идти на жертвы, – похоже, Инкриза ничем невозможно было смутить или сбить с толку. – Мы ковали это оружие долгие годы и надеемся, оно себя оправдает.

В голове промелькнула мысль: если они всё это мне рассказывают, значит, отпускать в любом случае не собираются.

– Какую важную информацию можно подчерпнуть в Магистратуре магии? – уже договаривая фразу я поняла, что говорю глупости.

Стоя у самых истоков знаний, Ворон получал возможность вычислять самых талантливых магов, контактировать с ними, возможно, манипулировать? Да просто называть имена тех, кого следует уничтожить.

– Ладно, – нервно сглотнула я. – Ладно! Мне без разницы, что вы собираетесь делать с Вороном. Что насчёт меня? Я умру?

– Как я уже сказал, это будет зависеть только от тебя. Выберешь правильную сторону – я буду рад оставить тебе жизнь. Ведь ты, Вероника, единственная моя внучка.

Инкриз подошёл к камину, в котором не горело ни искорки огонька, и положил руку на украшенный изразцами угол:

– Я хочу, чтобы ты поразмышляла. Ты должна хорошенько всё обдумать, сосредоточившись на целях, стоящих сейчас перед тобой.

– Каких ещё целях?

– На собственной целости и сохранности, – прохладным тоном резюмировал Ворон.

– Лоуэл бдительно следил за тобой, и парень готов поклясться, что ничего дурного в своей жизни ты пока не сделала и демонам не служила. Тебя обучают, но по-настоящему, как чёрный маг, ты ещё не инициирована. И, хотя Сатана говорит с каждым из нас на лишь нам понятном языке, с тобой ведь он ещё не разговаривал? Или – уже успел?

Сделав паузу и не дождавшись моего ответа, Инкриз продолжил:

– Ты ведь была в вашем проклятом доме? В том самом, что осквернён чёрным духом? Что держал в своём кулаке души всех твоих многочисленных и могущественных предков? Ты успела уверовать в то, что дом существует для того, чтобы спасать Морелов? Обитающий в нём демон уже успел приманить твою душу обещаниями о нескончаемых благах? Или ты ещё не потеряна для света? Решайся, Вероника! Ты должна определиться со стороной, выбрать, принять ли тебе Спасителя и сокрушить врагов его – или быть раздавленной вместе с остальной нечистью могучим кулаком Инквизиции?

– Каким образом, по-вашему, я должна буду «выбрать сторону». Вряд ли вам хватит одним моих слов?

– Конечно, нет. «Не словом, но делом доказывай верность свою». Ты должна будешь помочь уничтожить лидера своего рода, проклятого Чёрного кота Морелов – твоего кузена и твоего любовника. Отрекись от Тьмы, Вероинка. Следуй за мной к свету.

– Нет, – отрезала я, не задумываясь. – Если для того, чтобы найти бога, приходится убивать, да ещё и того, кого любишь? Да на фиг мне такой свет – вот что я отвечу вам.

– Девушка! – покачал головой Инкриз. – Я верю, что ты не до конца понимаешь суть происходящего, но ты должна осознать: всё, что тебя вдохновляет, всего лишь чары, всего лишь мираж. Любовь-морковь – это так трогательно, но, уверяю тебя, ты обманута. Адейр Морел не друг ни тебе, ни кому-либо ещё. Он враг всего человечества. Прислужник Сатаны.

Инкриз говорил так уверенно, что во мне стали пробуждаться страхи и былые подозрения. Но, врал ли о своих чувствах кузен Адейр, или был искренен, испытывал ли ко мне страсть или всего лишь расчётливо выстраивал каждый свой шаг из непонятных для меня соображений – значение это не имело! Я в любом случае не смогу причинить ему вред.

Да я бы по доброй воле никому вредить не стала!

– Скажите, кто первым начал эту войну? – неожиданно спросила я. – Инквизиторы или маги? Только честно – ответь!

Инкриз поморщился:

– Это сейчас уже неважно, Вероника. Моя цель – уничтожение дома Морелов и их проклятого рода. У тебя есть шанс выжить только потому, что в тебе течёт моя кровь. Поможешь мне, станешь одной из нас – я с радостью открою тебе объятия. Если нет… что ж? У всякой высокой цели есть не менее высокая цена.

Глава 29

Я не верила в обещания Инкриза пощадить меня. Моё будущее им уже предрешено и, скорее всего, с точностью до часа, если не до минуты, но прежде, чем пустить меня под нож вслед за родителями, он собирался меня использовать.

Нет, в логической последовательности этому человеку не откажешь. Поставил цель и идёт к ней, как стрелка компаса, не отклоняясь!

Чтобы уничтожить родовое гнездо мага, нужен носитель той же крови, что была в самом начале цепи. Согласившись принести Адейра в жертву, я активизирую портал, заставив сущность, поддерживающую нашу магию, проявить себя, а уже затем, пролив мою кровь, появится возможность разорвать древний договор. Ну, если не разорвать, так наложить печать.

Если просто лишить Дом связующего донора-носителя, то, со временем демоническая сущность может полностью высвободиться, тогда это будет проблемой если и не мирового, то уж точно – крупного масштаба. Но если загнать нечисть в определённый артефакт или закрывающийся портал, а затем уничтожить кровную линию магов, с которым был симбиоз, место может полностью очиститься.

Я бы сказала, что в общем и целом план хорош, а фигурки расставлены на шахматной доске почти идеально. Но для меня всё упиралось в то, что и я, и Адейр здесь назначены, пусть и не проходными пешками, но фигурами, предназначенными под бой.

Отец не часто говорил о своих родителях, но своего отца искренне уважал. Я бы даже сказала, благоговел перед ним. И всё же, даже в этих, наверняка тщательно отшлифованных и отредактированных рассказах, дед представал фигурой, с моей точки зрения, малопривлекательной.

Но действительность превзошла все ожидания. То есть, всё в реальности было хуже, чем я могла себе представить в самом страшном сне. Однако плакать и возмущаться некогда. Вот когда всё закончится и – если – я всё это переживу, – тогда и поплачу.

Есть возможность отказаться наотрез от всех предложений разом, и умереть быстро, здесь и сейчас. Или согласиться и попытаться позже сбежать, но даже, предположим, если бы Инкриз совершил какую-нибудь ошибку, доверив меня Ворону (я не сомневалась, что Лоуэла мне удастся уболтать, усыпив его бдительность), существовал ещё Адейр.

Как спастись самой и спасти его?

Молчание грозило затянуться, решения всё не приходило ко мне. Так бывало раньше в школе, на уроках математики, которая всегда давалась мне сложно. Мозг, нацеленный на образное восприятие, отказывался существовать в законах строгой, не терпящей погрешности, логики. Я с трудом улавливала суть железобетонных правил в царстве формул и цифр и почти физически задыхалась от лишенной краски паутины, разрастающейся из-под мела на чёрном поле школьной доски.

Инкриз Старлинг напоминал мне ходячую Алгебру. И я боялась, что шансов правильно свести стоящее передо мной уравнение нет.

– Ну так что, Вероника? Я хочу услышать ответ?

– Предположим, я соглашусь взаимодействовать – каких действий вы от меня ждёте?

– Тебе пошаговую инструкцию выдать? – хмыкнул Ворон.

– Было бы неплохо, – огрызнулась я.

Инкриз обошёл кровать, на которой я сидела, пододвинул стул и тяжело на него опустился, оказавшись в излишней от меня близости. Я с трудом удерживалась, чтобы не отодвинуться, забиваясь в угол. Такое соседство меня вовсе не грело.

– Ты понимаешь, что зло должно быть уничтожено?

– Зло – это Адейр?

– Адейр лишь звено в одной большой цепи, но, однако он – в ней. И именно твой кузен поможет нам разорвать её. Он и – ты.

Увы! Я не ошиблась в своих подозрениях.

– Где сейчас Адейр? Что с ним?

– Да какая разница, что с твоим драгоценным Адейром! – зарычал Ворон.

Или, правильнее было бы выразиться – каркнул?

– Ты о себе лучше думай!

– Друг мой, я бы порекомендовал тебе лучше держать себя в руках, – не повышая голоса одёрнул Ворона Инкриз. – С твоим кузеном пока всё в порядке, Вероника. Для воплощения наших целей он нужен нам живым. Возможно, я даже позволю вам увидеться, если пообещаешь мне постараться убедить его сотрудничать.

– Сотрудничать? В каком смысле?

– Спасение не существует для кого-то одного. Врата Рая открыты для всех желающих, но для грешников путь лежит через искупление.

Дальнейшее религиозное «бла-бла-бла» я пропустила мимо ушей:

– Как долго вы планируете меня тут держать?

– Ровно столько, сколько необходимо для нашего дела, ни минутой дольше.

– Понятно.

Я откинулась на подушки.

– Это значит – да? – нахмурился Инкриз.

– Что ещё это может значить? Вы ловко заломили мне руки, поставив перед выбором без выбора: либо я сотрудничаю, либо меня уничтожат.

– И ты согласна сотрудничать? – с издёвкой протянул Ворон.

– Чтобы спасти себе жизнь? Конечно!

– Даже если ради спасения собственной шкуры придётся пожертвовать чужой?

Презрение, прозвучавшее в его голосе, было ничем не прикрыто. Каждая буква в его фразе сочилась подтекстом из серии «До чего жалкая тварь? Но чего ждать от таких, как эти Морелы?». Пусть думает, что хочет. Мне – плевать.

– Вы действительно позволите мне поговорить с Адейром? – обратилась я к Инкризу.

– Обязательно, но чуть позже. А пока, извиняюсь, но вынужден оставить вас. Нужно завершить кое-какие дела. Предупреждаю, в доме блокируется любая магия, – предупредил меня Инкириз. – Не стоит даже пытаться сбежать.

– Учту.

Оба тюремщика покинули комнату. Я услышала, как в двери проворачивается замок и с трудом удержалась от того, чтобы тут же не кинуться к окну, но всё же заставила себя остаться на месте, на случай, если за мной подглядывают, а подглядывать за мной будут непременно. Может быть, я заядлый параноик, но была уверена в этом на тысячу процентов.

С другой стороны, даже не подходя к окну, я знала, что нахожусь в одноэтажном строении, а значит, стоит разбить стекло, можно будет бежать… правда, тот же внутренний голос вещал о том, что, если бы всё в действительности было бы так просто?..

Но так не бывает.

Я понимала, что передо мной очень сильный противник. Он превосходил меня во всём, начиная от числа (двое против одного), заканчивая физической силой – опять же, двое мужчин сильнее одной женщины.

Лоуэл в магическом плане сильнее меня, как любой пятикурсник сильнее первокурсника. У него больше знаний и опыта. У меня мог быть богаче потенциал (в чём я, опять-таки, сильно сомневалась), но и со всем своим потенциалом я перед Вороном всё равно что болонка перед бультерьером – вроде обе собаки, у обеих лапа-зубы-хвост, но результат возможной схватки предрешён заранее. Инкриз умнее и опытнее и, скорее всего, он отличный стратег и манипулятор. В том, что каждый из этих двоих в разы беспощадней меня, сомневаться не приходилось.

Отец учил, что в любом бою главное – правильно рассчитать свои силы. Я посчитала и тут счёт шёл не в мою пользу. Внутренних ресурсов для противостояния не хватит.

Единственное, с чем я могла потягаться – это действовать методом Лисы. Нужно собрать воедино весь отпущенный мне ум, коварство, вероломство и соблазнительность и плести из них паутину, способную опутать противников.

В дуэте моих врагов слабое звено – это Ворон. В него и следует целить.

Такой тип людей, как он, обычно бывает самоуверен. А ещё он уязвлён и его соперничество с Адейром вовсе не притворство. И то, что в итоге Адейру удалось заполучить меня вперёд Ворона, наверняка больно уязвило самолюбие Лоуэла.

Ворон будет рад отыграться. Я мысленно поставила маленький плюсик в этой графе. При случае можно будет попытаться разыграть эту карту, чтобы ослабить бдительность моего стража.

То, что Инкриз постарается пересекаться со мной как можно меньше, я не сомневалась. Как не жесток и не фанатичен этот человек – я его плоть и кровь. Дочь сына, которого пришлось убить. Во имя Великой Идеи, но всё же – единственный сына.

Даже металл устаёт, а Инкриз ведь из плоти и крови. Глядеть мне в глаза, зная, что и меня придётся принести в жертву своей Вере – меньшее их удовольствий.

Инквизитор будет колебаться. А чтобы свести колебания к минимуму, к тому же будет сведено и общение. Всё это, конечно же, только прогноз, но что ещё остаётся в моём положении? Пока у меня связаны руки, я могу только строить планы да прогнозировать.

Ворон вернулся быстрее, чем я рассчитывала. В руке опять зажимал яблоко, которое надкусил с сочным хрустом.

– В этом есть какой-то тайный подтекст? – поморщилась я.

– В чём? – вскинул он бровь и, проследив за моих взглядом, передёрнул плечами. – – Никакого, ероме того, что я люблю яблоки. Кстати, ты есть не хочешь?

На самом деле – нет, но следовало беречь силы, ведь неизвестно, что ждёт впереди?0

– Хочешь меня накормить? Валяй. Отказываться не стану.

– Тогда поднимайся.

– Зачем?

Он вновь вскинул тёмную, идеальную, будто нарисованную, бровь:

– Ты же не ждёшь, что я стану носить тебе завтраки в постель? Ты пока столь трепетного отношения с моей стороны ничем не заслужила. Так что топай на кухню.

– Мне можно выходить? – удивилась я.

– Ты не пленница. Ни к чему разыгрывать из себя страдалицу.

– Конечно-конечно! С чего я вообще недовольную рожу крою? Ведь всё с самого начало было так хорошо! всё строго по обоюдному согласию: моё перемещение сюда, разговор с тобой и дедулей, что б его черти ещё на этом свете драли за всю его непогрешимую святость!

Спальня выводила в общую большую комнату, из которой разные двери вели в другие помещений. Комната, видимо, заменяла собой гостиную и холл – два в одном. Коридора здесь не было. Из подслеповатых, маленьких окон виднелся, мохнатые еловые лапы почти упирались в стёкла. Чуть дальше, внизу, расстилалось озеро, круглое, как тарелка. Вода в нём была тёмной и даже на взгляд – холодной.

Кухня оказалась крошечных размеров. В неё едва удалось втиснуть газовый баллон, небольшую тумбочку, на которой стояла двухкомфорочная переносная плита, да стол с холодильником.

Ворон распахнул створку холодильника:

– Что скажешь на счёт бекона с яйцами? Или предпочитаешь бургер? Мой любимый – с сёмгой, лимоном и укропом.

– Слопав его за тебя, я хотя бы испорчу тебе настроение?

– И не надейся. Доставить даме удовольствие долг джентльмена, – ядовито усмехнулся Ворон.

– Давай лучше бекон. Не люблю бургеры.

К слову, Ворон ловко управлялся со сковородкой. Есть ли хоть что-то, с чем ему справиться не удавалось? Талантливый малый. Жаль, что с гнильцой.

– Зачем ты это сделал? – не удержавшись, спросила я.

На мгновение его рука замерли над разделочной доской: