Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 349 страниц)

Глава 31

– Во что верят дети ночи, вроде тебя? Такие, как ты, молятся богу?

– Зачем мне это делать? – передёрнул плечом Адейр. – Бог либо не существует, либо слеп и глух к нашим молитвам. Он где-то очень далеко и где-то очень высоко. Заведя этот мир, как часы, он ушёл от нас навсегда. Что толку кричать в пустоту?

– А когда ты кричишь в Бездну, тебя не смущает, что твой голос уходит туда же? Только моя пустота полна света, а твоя – во тьме.

– Какая разница, если и там, и там, дальше ничего нет?

– Это твоё кредо? Бери, что можешь, здесь и сейчас, раз дальше нет ничего? Страшно, наверное, будет умирать с такими убеждениями?

– Я не собираюсь умирать, старик. Не сейчас.

Они говорили и кружили, медленно, словно крадучись. Присматриваясь друг к другу, выжидая момент для нанесения удара.

– Ты не понимаешь, – спокойно возразил Инкриз, суживая глаза. – Никогда не понимал, почему мы с таким упорством боремся с вами.

– Как ты никогда не поймёшь, что мы являемся неизбежным и неистребимым злом, порождённым священным союзом Неба и Земли. Маги и колдуны лишь инструменты. Бесполезно тратить время на то, чтобы ломать не тобой установленный порядок.

– Возможно, порядок поменять у меня не получится, но этот дом и твой проклятый род я уничтожу.

– Каким образом?

– С твоей помощью.

– О! Правда? Молодец! Ты просто мастер интриги, Инквизитор, – продолжал насмехаться Адейр, но я по взгляду видела, как он натянут, словно струна, в любой момент готовая дрогнуть и сорваться.

Мысль о струне пришла мне в голову вовсе не просто так, потому что напряжение нарастало. Она стало звенеть в ушах уже не на ментальном, а на вполне ощутимом, физическом уровне. Звук усиливался, чувство было такое словно ураган неведомой силы бьёт прямо в уши.

Не выдержав, я зажала их руками:

– Что происходит?!

Стеклянный купол над центральной частью зала, где мы стояли, разлетелся веером осколков и в образовавшийся проём с надрывным, оглушительно громким карканьем влетела стая чёрных птиц. Закрученные невидимой глазу воронкой, они со скоростью врезались в пол и падали замертво, разбиваясь насмерть, распластав крылья по дорогому мраморному кафелю.

– Что за чёрт?.. – слова застыли на моих губах, когда я ощутила прикосновение ледяного лезвия к горлу.

– Это не чёрт. Это всего лишь я.

– Лоуэл! – выдохнули враги одновременно.

Адейр с гневом и отчаянием, Инкриз с радостью и облегчением.

– Как ты сумел пробиться сквозь защиту?

– Ты всегда недооценивал меня, Морел, и всегда переоценивал себя самого. Но вспомни, ты всегда, во всём был лишь вторым – после меня. Если бы не твоя любовь к театральным спецэффектам, мог бы уже и покончить с Инкризом, но теперь время упущено. Теперь тебе остаётся только подчиняться, в противном случае, если…

– Чего вы хотите? – опустил руки Адейр.

– Так легко сдашься? Даже неинтересно! – хмыкнул Ворон.

– Отпусти Веронику.

– Её близость даёт двойное удовольствие. Во-первых, приятно обнимать хорошенькую девушку. Во-вторых, не менее приятно бесить тебя.

– В который раз я задаю один и тот же вопрос: чего вы от меня хотите?

– План прост, Морел. Ты вызываешь своего домашнего питомца – мы приносим тебя ему в жертву. А потом очищаем это место.

– Это не план, а идиотизм. «Питомец» как ты нежно окрестил то, что живёт здесь, меня «жрать» станем в последнюю очередь. С чего бы, когда здесь до фига еды? А я, как-никак, хозяином считаюсь?

– Хватит болтать! Просто делай то, что тебе говорят, – потребовал Инкриз.

– Не слушай их! – попыталась вырваться я, но добилась лишь того, что лезвие кинжала надрезало мне кожу на горле.

Крови и боли я боялась совсем так же, как любая девчонка, как будто и не принадлежала к роду чёрных магов.

– Осторожней! – зашипел Адейр Ворону.

– Назад, – гаркнул на него Лоуэл. – И только попробуй применить магию. Только рискни.

– Время идёт. Начинай ритуал, – упрямо стоял на своём Инкриз.

– Вы это серьёзно? – переводил взгляд с одного на другого Адейр. – Ладно, маразматик-инквизитор, но ты-то, Ворон?! Ты должен понимать, чем мы рискуем? Я никогда в жизни не выпускал это с той стороны.

– Ты же кормил его как-то всё это время?

– Принося жертвы из нашего мира в тот, но не выпуская его, чем бы оно там не было, в наш мир!

– Отлично! Открывай портал, Моррел, и мы поступим точно по-твоему рецепту. Ну, чего ты медлишь? Начинай.

– Не слушай его! – снова заорала я.

– Ещё хоть слово, и вместо щита я из тебя решето сделаю, – предупредил меня Ворон. – Терпение у меня заканчивается.

Лоуэл говорил, не повышая голоса, но было ясно, он не шутит.

– Хорошо, – с ледяным спокойствием кивнул Адейр. – Будь, по-вашему. Но и последствия будут на вашей совести.

Он развёл руки в стороны и все двери захлопнулись сами собой. По ним чёрной змеёй прополз едкий, похожий на чернила, разлитые в воздухе, туман, запечатывая наглухо.

– Как бы не пошли дела, единственная, кто сможет выйти отсюда, будет Вероника. Не надейся, Ворон, что я умру в одиночестве. Я замурую вас здесь всех в моём проклятом доме. Он построен из камня и дерева. Камень брали неподалёку в каменоломнях, а стропила сделаны из стволов деревьев, что когда-то росли здесь. Много лет назад, до того, как сюда пришли первые саксы, тут жили племена кельтов. Это был наш лес. И сейчас, можешь считать, что ты всё ещё в моём лесу, Ворон. Под твоими ногами будет хлюпать болото. И пышные юбки Вероники ни одного из нас не спасут.

Уцепившись гибкими, кажущимися такими изнеженными, пальцами за балку, Адейр оторвал острую щепку.

– Что ты делаешь? – подозрительно сощурился Инкриз.

– То, что вы просили: призываю Тёмное Начало моего рода, которое вам так не терпится увидеть.

Острым, словно нож, концом щепки Адейр со зловещей улыбкой разрезал кожу на второй ладони – той, что ещё не коснулась сталь инквизитора. Ногтями расковырял спекшуюся, успевшую свернуться кровь, и та закапала на белые мраморные полы.

– Ты, старик прав – такова участь проклятых: сгореть за свои грехи. Начать я готов хоть сейчас.

В углах комнаты само собой возгорелось пламя. Оно вздымалось столбом, не распространяя вокруг себя дыма; было ярким, оранжевым, грозным, хоть не издавало ни запаха, ни характерного для живого пламени треска.

Вскинув руку в сторону, Адейр нараспев принялся читать слова на незнакомом мне языке.

Воспользовавшись секундным замешательством, я изо всех сил ударила затылком в лицо удерживающему меня противнику, рискуя тем, что он перережет мне горло, но интуиция подсказывала, что на кону стоит нечто большее, чем моя собственная жизнь.

В ту же секунду я вновь перекинулась волчицей, но не за тем, чтобы броситься на врагов, а чтобы ускользнуть из удерживающих меня рук. Нож, нацеленный в горло человеку оказался бессилен, когда я поменяла форму.

Я впилась зубами в кисть, кроша кости, заставляя противника выпустить оружие из рук.

Ворон не издал ни звука. Он попытался колдовать, но магия дома, разбуженная и чувствующая угрозу хозяину, на этот раз блокировала любое чужеродное волшебство.

Не находя в себе силы прикончить врага, я отскочила, вновь принимая человеческий облик.

– И что теперь? – зло засмеялся Адейр, коротким кивком давая мне сигнал встать у себя за спиной, что я незамедлительно и сделала.

– Что вы оба станете делать теперь, умники?

Одну руку он продолжал держать над полом. Там, где скопилась кровь, расширялась тёмная воронка, уходящая вглубь земли. Стоило бросить в неё взгляд, как я ощутила, что от ужаса засосало под ложечкой.

Воронка была заполнена какой-то грязью, похожей то ли на взбаламученную тину, то ли на запёкшуюся кровь, то ли на готовую пойти вверх фонтаном, нефть. Вязкая, тягучая, как патока, она пузырилась и в ней сгущались тени. Те самые, что я уже видела в этом доме, только теперь они становились материальными, осязаемыми.

Второй рукой кузен сделал резкое хватательное движение и Лоуэл, упав на колени, схватился за грудь, как любой человек во время сильного сердечного припадка.

– Прекрати немедленно! – рявкнул Инкриз.

Сложно было понять, к чему относится его требование. К созданию портала в нижние миры, что сам минуту назад требовал открыть? Или, что, скорее всего, к магической атаке на Ворона?

– Прекрати немедленно, а не то – что? – издевательски вопросил Адейр. – Чем ты можешь мне угрожать, старик? Моих родителей – нет. Моя любимая в безопасности за моей спиной. У тебя не осталось козырей.

– Что ж? Ладно! – кивнул Инкриз. – Если потребуется, я сгорю и буду гореть. Но при условии, что твою душу заберу с собой в ад.

– Сгоришь? А ты знаешь, какого это – гореть?

Кровь продолжала капать с левой руки Адейра, расширяя портал, так что манипулировать он мог только правой. Вынужденно оставив Лоуэла, он швырнул в сторону Инкриза острые мелкие ледяные иглы.

Не знаю, каким образом Лоуэла это удалось, где он черпал силы, но он успел переместиться сам и убрать моего деда с линии удара. Иглы друг за другом вонзились в дерево, нашпиговывая льдом деревянные балки, как пулями.

Огонь быстро распространялся по комнате. От жара и света слезились глаза, и я воочию могла убедиться – слишком большое количество света скрывало не хуже тьмы. Трудно было что-то разглядеть. По-крайней мере тот момент, когда Ворон с высоты ринулся на Адейра, я не отследила.

– Тварь! – рычал Ворон с такой яростью, что потом, вспоминая злость, звучавшую в его голосе, я невольно задумалась о причине такой первозданной енависти. – Я убью тебя! Я убью тебя!

Адейр почти не сопротивлялся. Да и сил у него оставалось меньше. Раненный, вынужденный колдовать в большом количестве, он был изрядно вымотан. Я собралась вмешаться, но не успела. Поглощённые разборками между собой, мы упустили из вида открывшийся портал, а то, что оттуда выбиралось – выбралось.

Его длинные щупальца, похожие на щупальца осьминога, обвились разом вокруг моих рук и ног, оплетая с такой силой, что я не могла пошевелиться, будто парализованная, и потянуло за собой в чёрную дыру, продолжающую хлюпать пузырящейся чернотой.

Судорожно и хаотично я хваталась руками за воздух, в надежде зацепиться хоть за что-нибудь. Но за что можно схватиться на гладком мраморном полу?

С губ сорвался крик отчаяния.

Инкриз удивил меня тем, что попытался броситься на помощь, но, к величайшему моему огорчению, Тень отшвырнула его в сторону мощным ударом одного из своих бесчисленных щупалец.

– Вероника!

Я бы не поручилась точно за то, кому принадлежал встревоженный оклик, потому что в то самое мгновение меня затянуло в «чёрную дыру».

Жидкость, в которую меня заставили нырнуть, была ледяной и вязкой, как если бы я попала в тину. Я интуитивно начала грести руками, изо всех сил стремясь удержаться на поверхности. Думать о том, что подо мной, было откровенно страшно, потому что там в прямом смысле слова мог оказаться самый настоящий ад.

На несколько секунд давление на моих щиколотках, до этого довольно весомое, никак не ощущалось. Тень, монстр или демон, что бы не обитало в этих «чернилах», видимо, был уверен, что жертва никуда от него не денется. Без посторонней помощи ни за что не выбраться даже если меня никто не станет тащить вниз – до края разверзшихся полов было не меньше десяти футов.

Пока моё внимание было полностью привлечено к тому, как вырваться из липкой топи, я как-то упустила из виду, что вряд ли жертва просто тонет. Наверняка её кончина всегда куда более мучительна. К этой мысли меня вернула резкая боль сначала в руке, а потом в ноге. Чувство было такое, словно невидимым ножом резанули. Или вцепились сотней мелких, но острых зубов.

От боли и ужаса я снова закричала, да так неудачно, что хлебнула воды. Металлический вкус, раздражающий рецепторы языка, навёл бы меня на мысль о том, что жидкость вокруг меня это всё-таки кровь, если бы в этот момент я не стала тонуть.

Кричать больше не получалось. Я лишь нелепо взмахивала руками.

Мне казалось, что весь этот ужас длится неимоверно долго. Потом же, отматывая события мысленно назад, я пришла к выводу, что всё происходило в считанные секунды.

Захлёбываясь, уже мало что соображая, я и не подумала испугаться, когда Адейр, не колеблясь ни секунды (хотя, может и колебался, я же не видела?) спрыгнул вниз, ко мне, помогая мне вынырнуть.

Отплёвываясь, я старалась не слишком за него цепляться, чтобы ненароком не утопить нас обоих.

В первый момент я дико обрадовалась, потом – испугалась и разозлилась, впрочем, сохраняя в глубине души надежду, что кузен знает, что делает, и имеет запасной план действия.

Адейр что-то зашептал и на мгновение пузырящаяся жидкость перестала вздыматься волнами, на несколько минут превратившись в тихую лужу.

– Что дальше? – дрожащим голос спросила (или скорее всхлипнула) я.

Свет едва проникал к нам, но и того скудного освещения, что оставалось, было достаточно, чтобы отметить, что выглядит Адейр паршиво. Его кожа казалось до синевы прозрачной.

Откровенно говоря, я вообще перестала что-либо понимать. Почему дом напал на меня? Разве моя кровь не должна была стать достаточной защитой и оградой от любых посягательств со стороны Теней?

– Дальше нужно постараться выбраться, – голос Адейра звучал глухо.

Как же он теперь устал! За последнюю неделю столько всего свалилось?

– Зачем ты спрыгнул? Нужно было оставаться наверху, – пожурила я его.

Адейр слабо улыбнулся. Или моё воображение нарисовало мне знакомую усмешку, начерченную только в уголках не размыкающихся губ.

– Тебе было бы легче вытащить меня…

– О, моя дорогая, у меня не было времени думать. Если бы я не спрыгнул, тебя бы уже сволокло вниз и портал бы закрылся. Расклад не в нашу пользу, милая. Одному из нас отсюда не выйти.

– Что ты несёшь?!

– Ты же слышала, о чём грезит твоё дедушка и будущий рыцарь – они задумали для меня красивый финал.

– Но нас он не устраивает!

– Некогда пререкаться. Всё правильно.

– Это глупо вот так сдаваться! Ты не посмеешь меня здесь оставить!

– Я тебя и не оставил, разве нет? А что касается глупости?.. Любовь делает нас глупцами, а я величайший глупец из всех. Тебе пора!

– Что?.. Нет!

– Лоуэл! Тащи её отсюда! – подняв голову, крикнул Адейр.

– Нет! – вцепилась я в кузена мёртвой хваткой, словно клещ. Так, что отодрать можно лишь с кровью и мясом. – Ни за что!

– Вероника! – руки Адейра, всё ещё кровоточащие, не могли справиться с моими, но, видимо его чувства как-то повлияли на ту мрачную клоаку, в которой мы бултыхались. Она снова начала колыхаться, будто кто-то под нами вдыхал и выдыхал, заставляя жижу пузыриться. – На это нет времени!

Вверху полыхало разожжённое Адейром пламя, под нами колыхалась разбуженная им же Бездна.

– Ворон! Чёрт тебя возьми! Забирай её уже!

Яркое оранжевое пятно над нами заслонила тень, не менее зловещая, чем всё вокруг. В лицо мне ударил порыв ветра.

Что значит – «забирай её уже»? Я им что – кукла? Или пешка на доске? Адейр обессилен, но я – нет. Я могу колдовать. Этот дом питает мои силы так же сильно, как и любого урождённого Морела, пусть даже и под фамилией Старлинг.

Всю ярость, ненависть, боль и страх, что жили в моей душе, я собрала, словно пальцы в один кулак и, пропуская через себя чёрные токи той жуткой лужи, в которой рисковала утонуть, выбросила из собственного тела схожие тени-присоски, уцепившись ими за края ямы, из которой силилась выбраться. А затем просто переместилась с одного места на другое, как если бы эти щупальца действительно стали частью моего тела, будто я подтянулась на руках.

На мгновение показалось, что мы в безопасности и спасены, но не тут-то было.

***

Адейр попытался подняться на ноги, но Лоуэл, стоявший в трёх шагах от них, послал в него странный голубой шар. Ударив кузена в грудь, импровизированная шаровая молния, заставила его потерять сознание. Мою попытку броситься к нему на помощь Ворон так же пресёк, при помощи всё того же синего энергетического шарика, только ударившего мне не в грудь, а под ноги.

Пламя вокруг продолжало пылать, распространяя горячий ветер. Любое другое создание, окажись оно на нашем месте, должно было бы сгореть, но то ли пламя было больше иллюзорным, чем настоящим, либо наши тела устроены иначе, чем у простых смертных, или, как вариант, сама чёрная магия, которой тут был пропитан каждый камень, каждая щепка, хранили нас, но мы не сгорали.

Тело Инкриза лежало неподалёку. Огонь почти дотянулся до него. Судя по тому, что Ворон не собирался оказывать ему никакой помощи, особенной привязанности между ними всё-таки не существовало.

– Что ты собираешься делать? – прорычала я, мысленно пытаясь сбросить с себя оковы.

– Ты не поверишь, красавица! Всего лишь поговорить.

– Почему тебя тянет разговаривать в наименее подходящие для этого моменты?

Сейчас нас разделяло всего каких-то несколько шагов. Взгляд у Ворона был тяжёлый. И то, что светилось в нём?..

Я бы предпочла угрозу, гнев, ненависть – да всё, что угодно! Но в синих глазах Ворона, в которых расплавленным золотом переливалось отражённое пламя, горело желание.

– Ты не дева из стали, Вероника. Ты не можешь не видеть того, как я на тебя смотрю. Не можешь не понимать, почему твой жалкий кузен вызывает во мне такую ненависть.

– Какой смысл сейчас говорить об этом?

– Смысл? – голос Ворона звучал глухо, тихо и без эмоционально. – В чувствах и страстях нет смысла, в этом-то и хранится их сила, иногда созидательная, иногда разрушительная.

– Я не чувствую твоей страсти, Ворон. Нас, женщин, редко удаётся обмануть в это плане. Скорее уж я поверю, что предмет твоих тайных воздыханий, это Адейр.

– Ничего вы, женщины, на самом деле не чувствуете и не понимаете. Вся ваша интуиция и шестое чувство не более, чем самообман. Думаешь, что раскусила меня? Да ни черта подобного, глупая маленькая Вероника. Думаешь, я ненавижу твоего драгоценного Адейра, потому что вожделею к нему? Это смешно! Он источник самых чёрных движений моей души, но порождает их вовсе не то, в чём ты сейчас меня подозреваешь, – с презрением сказал Адейр. – Адейр вовсе не тот, кого я смогу истинно возлюбить и от кого захочу почувствовать то же самое в ответ. Я презираю его. Он во всём слабее меня. Но отчего-то люди, необходимые мне как воздух, каждый раз предпочитают меня – ему? Я уже говорил тебе о том, что вырос в приюте, как и всякий сирота. И как каждый оставленный ребёнок, я хотел знать о своих родителях. Хотел посмотреть им в глаза и понять – почему? Почему – вопрос, терзающих таких, как я – подкидышей. Чем ты так не хорош, что тебя, словно мусор, выбрасывают из своей жизни?

– Не понимаю, какой смысл говорить об этом сейчас, когда…

– Если я говорю об этом сейчас, значит в этом есть смысл!!! – я никогда не слышала до этого, чтобы Лоуэл повышал голос. Он буквально заорал на меня, заставляя испуганно отшатнуться, отступая на шаг. – И да, время, как в новелле о Шагреневой коже, уходит, скукоживается, так что будь добра – слушая, не перебивай. В этом тоже есть свой смысл. Я искал моих родителей долго и упорно. Знаешь, кем оказался мой отец? Ирлом Кином! А когда я пришёл к нему, он даже не соизволил меня принять, потому что ублажал своего любовника! Этого твоего смазливого красавчика! Меня, как щенка, вышвырнули с порога, и этот твой кобель просто стоял и смеялся. Он забыл меня, но не я его. А теперь ты – ты готова закрыть глаза на все его недостатки, готова не верить очевидному! Он для тебя светлей меня. Ты отказываешься видеть то, что не видеть невозможно! Словно слепая.

– Если ты говоришь правду, если всё дело в Ирле, так ненавидеть нужно его, а не Адейра! Ты просто…

– Сумасшедший? Это ты хотела сказать? Ну, что ж? Пусть так. Но ведь пока тем или иным образом не вскроешь нарыв, от гноя не избавиться, правда? У меня есть план.

Теперь он стоял от меня ближе, чем на расстоянии вытянутой руки, а я по-прежнему была словно парализованная, не могла двигаться.

– План? – встревоженно сглотнула я.

– Обернись, пожалуйста, – чуть поддавшись вперёд, прошептал Ворон мне на ухо, обдавая щёку горячим дыханием.

– Зачем?

– Посмотри.

Я сделала, как он просил и… лучше бы не делала.

Со дна открывшейся ямы пузырясь, медленно, как подходящая сдоба, поднималась… нет, теперь уже не тень. Омерзительная чернота.

– Оно, чем бы там ни было, голодно и выпущено в наш мир. И оно не уйдёт обратно, если его не накормить.

Сердце моё испуганно замерло, одновременно с тем ожесточаясь:

– К чему ты клонишь?

– Поцелуй меня, – потребовал Лоуэл.

Я с ненавистью посмотрела в его лицо с совершенными чертами, с удивлением вспоминая, как он нравился мне в первые дни нашего знакомства. Нравился до дрожи в коленях и бабочек в животе.

А сейчас Ворон стоял рядом, и я не испытывала к нему ничего, кроме ненависти и страха. Он не был мне отвратителен и всё же я его не хотела.

– Поцелуй меня сейчас. Немедленно, – не повышая голоса, не меняя интонации повторил он.

От этого голоса, бездушного, как у автомата, делалось даже страшнее, чем от пузырящейся живой грязи у меня за спиной.

Я наклонилась вперёд, ткнувшись в его твёрдые, жёсткие губы. Назвать это поцелуем можно было весьма условно, с большой натяжкой.

– Тебе нужно быть усердней, – тихо проговорил Ворон.

Я видела Ирла лишь однажды, но теперь, после откровения Ворона, могла только удивляться, почему раньше не замечала удивительного сходства между этими двумя? Если убрать разницу в цвете волос, это же почти одно лицо?

– Я знаю, что ты не была влюблена в Адейра до того, как он тебя совратил, не особенно-то посчитавшись с твоими чувствами. Он был для тебя никем, но видимо слава о нём, как о хорошем любовнике, правдива, раз парочки перепихонов хватило, чтобы проникнуться к нему глубокой страстью. Что ж? О моём отце слава шла такая же. А твой кузен, похоже, отличный ученик.

– Ты когда-нибудь закончишь нести эту чушь? – зло проронила я.

– Ирл Кин навсегда останется частью прошлого твоего ненаглядного Адейра, что не делай. Тебе из него это не вытравить. Как и не забыть, правда? Так же, как теперь сам Адейр навеки останется для меня частью твоего прошлого. И лишь тебе решать, кого из нас ты оставишь в прошлом, кого – возьмёшь с собой в будущее.

– Я тебя не понимаю, Лоуэл.

– Это не беда. Я поясню всё, что нужно. Медленно и доходчиво, как и положено куратору для подопечного. Бездна не закроется, если её не накормить жертвой. А на эту роль здесь есть две отличные кандидатуры, которым одинаково к лицу чёрный цвет – я и Адейр. Так я или Адейр, Вероника?

– Ты хочешь, чтобы я решала, кому из вас жить, а кому – умирать? Ты точно не в своём уме!

– Но ведь кому-то этот вопрос решать придётся? Пачкать белые ручки непопулярным решением, без этого – никак. Иначе вся эта гадость, как в сказке про варящей кашу горшочек, будет ползти и ползти, пока не накроет собой ближайшие населённые пункты, наводнив их чудовищами, что давно, если и встречаются, так только в сказках. Ты этого хочешь?

– Не я виновата в том, что вы натворили.

– Но ты – Морел.

– Я – Старлинг!

– Тем более, Вероника. У тебя это в крови, защищать мир от монстров. Таких, как я, Адейр или, того хуже, Ирл. Какое их двух зол, – меня или его, – ты посчитаешь главным?

Он схватил меня за руки, притягивая к себе. Я сопротивлялась, как могла:

– Не смей играть со мной в такие игры! Я тебе не кукла! Но если ты всерьёз заставишь меня это сделать, тебе должно быть прекрасно известно, каким будет мой ответ! – вырвала я у него руку и попятилась.

«Жижа» уже поднялась до уровня пола и, громко хлюпая, как убегающая из кастрюли каша, оставляла на полу первые чёрные следы.

Адейр лежал в опасной близости от разрастающейся угрозы. Оставалось только надеяться, что, не сумей я уладить этот конфликт вовремя, Тень не сожрёт своего хозяина. По крайней мере – первым.

– Сложно этого не понимать, Вероника. Я знаю, какой выбор ты сделаешь. И что в дальнейшем станешь сожалеть об этой ошибке. Потому что, хоть ты и не веришь мне – я ведь и вправду любил бы тебя. Но неправильный выбор у тебя в крови. Когда-то твоя мать предпочла твоего отца моему…

– И, судя по всему, правильно сделала. Ведь к тому времени, как твой отец так преданно ухаживал за моей матерью, на свет уже появился ты? И, как я думаю, не посредством непорочного зачатия? Твой отец говорил о любви к одной женщине и вожделел к другой, кем бы не была твоя мать! А мой отец всегда был вместе со своим сердцем и никогда не двоился, не предавал своей любви! Так что, как по мне, мама не прогадала!

– Может быть, твой отец и любил её, но защитить не смог. Будь она замужем за моим…

– Лучше прожить год с любимым, чем дожить до глубоких седин, так и не познав истинной любви!

– Как пафосно! Ты вообще думала когда-нибудь о том, какое будущее ждёт тебя с Адейром? Я его чётко вижу. В самое ближайшее время твой океан чувств к нему иссякнем вместе с уснувшей чувственностью, ведь, кроме внезапно вспыхнувшей страсти, вас обоих ничего не соединяет. Придёт время, и ты будешь вынуждена родить ему такого же выродка, как он сам, чтобы отдать своего ребёнка этому дому. И круг замкнётся, как змея, укусившая свой хвост.

– Тебя не касается моё будущее, Лоуэл. Может быть, внезапно вспыхнувшая страсть, это не так уж много, но это определённо лучше, чем ничего – то, что я чувствую к тебе. Я уж не стану говорить о твоих чувствах. Тебе не ведома любовь – настоящая.

Какое-то время Ворон смотрел на меня молча. И снова я вынуждена была наблюдать отблески багрового пламени, танцующего на дне его чёрных зрачков. А потом он взмахнул рукой и оцепенение, сковывающее меня, прошло.

Надрывно, надсадно кашляя, Адейр с усилием поднялся с пола. Его пошатывало.

– Ты всё слышал? – без тени улыбки обернулся к нему Ворон.

– Ты не оставил мне выбора.

– Доволен? Если бы мы спорили, пари бы ты выиграл. Но мы, увы, не играем.

– Да нет, Ворон, играем. Я вот только никак не пойму – во что?

– Игра называется: «Кто сильнее»? И я пока веду счёт.

– Что дальше, Лоуэл Мэрл?

– Одному из нас придётся замкнуть разомкнутый круг. Дама, как мы оба понимаем, вне конкуренции?

– Согласен.

– Решим исход поединком?

– Это несправедливо! – не могла остаться в стороне я. – Адейр же едва на ногах держится! Ты просил меня выбрать? Я выбрала!

– И ты всерьёз думаешь, что я вот так, запросто, шагну в эту бездну? Это было бы глупо, не находишь? Если только ты, дорогая дама, собственной рукой отправишь мою душу в ад? – Ворон остановился спиной к яме, как крылья, раскинув руки. – Я приму твой выбор и не стану бороться. Ты решишься?