Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

– Такая жестокость не рождается на пустом месте. Видимо, вас в своё время достаточно унижали?

– Более чем. Как широко известно, хорошо накормленная собака у добрых хозяев больше лает, чем кусает. А отец нашей милой Серены хотел вырастить для себя отменного волкодава, предпочитая держать впроголодь и на коротком поводке. Правда, заводя себе зверюшку следует заранее подумать о том, что станешь с нею делать, когда она сорвётся с поводка? Ждала бы нашего героя неминуемая жестокая расплата, кабы бы не красавица-дочка… но у любого яда есть противоядие. И время – лучший из них. Ты так внимательно слушаешь? Хотя – что же ещё тебе остаётся в такой ситуации? – усмехнулся Кинг.

– Вы сказали так много и – ничего.

– Заметила, да? – скривил губы в очередной усмешке Кинг. – Всегда так делаю. Зачастую люди не понимают, что попали в пустоту потому что в ней много цветных и ярких вспышек. Вот и создаётся иллюзия наполненности. Пусть что-то мельтешит, сверкает и двигается – большинству этого вполне достаточно, чтобы занять свой мозг… совершеннейшим ничем.

– Вы философ?

– Я?.. – засмеялся Кинг. – А то как же, а то кто же? Люблю почесать языком, в ожидании других, куда более интересных занятий.

– Вы можете прямо сказать, что вы намерены со мной делать? Убьёте в назидание вашей бывшей любовнице?

– А что же ещё может сделать герой в роли злодей, как не убить смелую и прекрасную деву? – фыркнул Рэй, а через секунду спрятал ухмылку, словно кинжал в ножны, и лицо его вновь сделалось похожим на лик тёмного идола. – Я не намерен убивать тебя, серя офисная мышка, успокойся, по крайней мере, на этот счёт. На этот раз никто и пальцем тебя не тронет. Даю слово.

Бог весть почему это прозвучало не слишком обнадёживающе? Словно затаённая угроза, а не утешение.

– Всё мои счёты не с тобой, киска. Раз уж ты заняла позицию шестёрки, малозначительной в игре…

– Вообще-то эта позиция была мне назначена заранее, разве нет? – гневно воскликнула Линда.

Даже в зависимой, незавидной ситуации, в какой она оказалась, Линда не намерена была сносить снисходительного уничижительного тона.

– Что, по-вашему, можно сделать в моей ситуации, чтобы сохранить лицо?

– Не подставлять его под удар, – невозмутимо прилетело в ответ. – Ну, раз уж у нас пошёл разговор по душам, давай будем добры друг к другу? Я к тебе – ты ко мне. Одолжика мне ту маленькую флэшку, что тебе спонсировала моя незабвенная Серена.

– Я и так вам уже телефон одолжила.

– Сказав – «А», добавляй «Б». В смысле, доводи всё начатое до логического конца. К тому же ты понимаешь, что в данной ситуации если я захочу взять флэшку, я её возьму. Избавь нас обоих от неприятных телодвижений.

Возразить было нечего. Он был прав.

Чёрт возьми, он почти всё время был прав в своём беспощадном разнузданном цинизме и это несказанно бесило!

Линда, сжав челюсть, порылась в сумочке и протянула Кингу требуемый предмет:

– Доволен?

В ответ он лишь невразумительно пожал плечами. Жест можно было трактовать как «да», так и как «нет».

Кинг повертел в пальцах поблескивающую серебристой рыбкой плоскую изящную безделушку, выглядевшей совершенно безобидно.

– Тебе не следовало ввязываться в игру, которая тебя не касалась.

– Я не ввязывалась в игры. Я всего лишь хотела помочь уничтожить убийцу моего отца.

– В такой случае, ты всё равно промазала. На деле тебе следовало бы сводить счёты не со мной, а с Синтией Элленджайт. Именно она приказала мне убить моего друга, пригрозив в случае неповиновения уничтожить тех, кого я люблю.

– А вы кого-то любите? – ядовито спросила Линда.

– Увы мне, но моя сестра и наши с ней дети отнюдь не так безразличны мне на самом деле, как я это пытаюсь показать. Синтия поставила меня перед отвратительным выбором – либо я убирая своего друга с её пути, либо она уничтожает Виолу. Между другом и сестрой-любовницей я выбрал первого. Это не делает мне чести, не спорю. Но если уж ты решилась мстить, давай хотя бы проясним, кто на этой шахматной доске есть кто? Я был лишь исполнителем, истинный убийца твоих родителей тот, кому ты служишь.

– Я не служу госпоже Элленджайт!

Но прежде чем фраза эта слетела с губ Линды она поняла, что Рэй Кинг опять, так его растак, прав. Конечно же, именно ей она и служила.

– Даже не стану комментировать то, что ты сейчас сказала. А насчёт моего отношения к твоему отцу – ты всё ещё жива лишь благодаря тому, кто давно мёртв. И уж можешь мне поверить, что Серене, что Синтии твоё благополучие глубоко безразлично. Они обе в любой момент готовы сбросить тебя со счетов. По моему опыту эти милые дамы кого угодно сбросят куда угодно, не моргнув и глазом.

– Мне казалось, что когда-то вы питали чувства к одной из тех, кого сейчас тут поносите.

– Спасибо за «вы». Какая прелесть! Чувствуешь себя то ли престарелым дедушкой, то ли осколком чего-то великого и утончённого. А что касаемо Серены? Не стану отрицать, я любил её. И она до сих пор мне небезразлична, о чём прекрасно знает, потому что своих чувств я обычно не скрываю. Другое дело, что они такие же извращённые, как я сам. Но тут что поделать? Что имеем – то имеем.

Против воли, вопреки обстоятельствам, когда впору бояться и молиться, Линда чувствовала, что ей интересно общаться с Рэем Кингом. Он умел привлекать и удерживать внимание. Против воли начинаешь… нет, не верить, но – прислушиваться к тому, что говорит этот паршивец красивым, хорошо поставленным, глубоким голосом, так и норовящим проникнуть тебе в душу.

– Серена Фальконе была моей первой любовью, если не считать Виолу, конечно. И матерью моего первенца. Сандра и Энджел родились на несколько месяцев позже Ливиана.

– Ливиан сын Серены? – признаться, новость в первый момент ошарашила.

Хотя в следующую же секунду уже казалась вполне логичной. Ну, настолько, насколько в этой истории вообще можно было что-то отнести к логике.

– Старая, как мир, всеми авторами избитая история о порочном мальчике и чистой, принципиальной девочке… эта наша с Сереной история. Её отец растил меня как воплощение порока, заставляя служить себе ровно столько, сколько себя помню. Единственное, чем он мог меня шантажировать, это жизнью Виолы. Этой, одной единственной, удавки оказалось вполне достаточно, чтобы держать меня в узде.

Не знаю, кем он представлял себя по отношению ко мне. Я же с детства знал одно – я был его самой дорогой игрушкой. Его оружием. И его шлюхой. Так что, когда я встретился с Сереной у меня было только одно желание – свести счёты с её отцом. Я хотел причинить боль им обоим. В итоге я её причинил. Но чувства и секс всегда обоюдоострое оружие. Так что глупый мальчишка вместо одного крючка оказался на двух.

Папочка Сангрэ с родной доченькой был совсем не таким, каким его знали мы. Доченька у него была настоящий ангел, непорочный, чистый, но склонный ненавидеть всё то, что жило и развивалось не по её правилам и представлениям.

Конечно, вскрывшаяся правда о моих истинных отношениях с её отцом, о том, что связывало меня и Виолу, ни одну женщину не порадовало бы. Серена же обычную мелочную бабскую месть и разочарование возвела в степень религиозной борьбы Света и Тьмы.

Она, конечно же, на стороне Света, если ты чего не поняла. А я – воплощение порока. Чего отрицать тоже не берусь.

У меня есть причины быть таким, каков я есть хотя, положа руку на сердце, в лучшую сторону меня это, конечно же, не меняет.

А это я всё к чему? К тому, что ты села попой в тот муравейник, где тебе совсем не место. Тут уже есть и первый, и второй, и третий-запасной. А вот тебе тут делать нечего.

В этот момент дверь стремительно распахнулась и, к удивлению Линды, остро щелкая каблучками, вошла Серена. Очень похожая на тот образ, что хранился в памяти много лет – чёрный костюм, чёрные очки, надменно поднятый подбородок.

– Ну, вот и ты? – довольно растянул губы в улыбке Кинг.

– Ты в порядке? – повернула Серена лицо к Линде.

Глаз не было видно за очками. О его направлении можно было только догадываться.

– Он ничего тебе не сделал?

– Пальцем не тронул настолько, что даме, возможно, стало в моём обществе немного скучно. Успокойся и ты. Хотя… можешь не успокаиваться. Я получил твоё персональное приглашение, радость моя, – Рэй вскинул руку с зажатой в пальцах завирусованной флэшкой. – Жду объяснений.

– Каких ещё объяснений?

– О! Какой героический вид и тон. Как я понимаю, ты готова принять мученическую кончину во имя великой и благой цели моего сокрушения… откуда, кстати? Не так уж завидно занимаемое мною место, чтобы приступать к радикальным мерам. Стоит ли мне предположить, что ты просто соскучилась и назначила мне таким экстравагантным образом свидание?

Серена, наконец, сняла очки. Глаза её смотрели с леденящим душу презрением.

– Ты скажешь мне, по какой причине хотела меня увидеть?

– Ты делаешь странные выводы? Каким образом связаны эта флэшка и наше свидание?

– Странные – это одно. Главное, что они правильные. Не так ли?

Серена не ответила. Линда видела, что она напряжена, словно струна – как человек перед решительным, судьбоносным поступком.

– Я собиралась тебя отравить.

Брови Рэя вопросительно изогнулись:

– Отравить?.. Мне казалось, что мы достаточно близко знакомы, чтобы подобные глупости никогда не приходили в твою светлую голову.

– Или, возможно, ты не так уж хорошо осведомлён об изменениях, как тебе кажется? – довольно процедила Серена.

Её поза на фоне светящегося светом окна смотрелась весьма эффектно.

– Всё в жизни течёт и неизменно изменяется. Вчерашние враги становятся союзниками, а друзья – врагами. Да и наука не стоит на месте.

– Так много слов ушло на попытку сообщить, что теперь ты имеешь на руках смертельный для меня токсин? – ехидно сощурился Кинг.

Серена передёрнула плечами.

– И каким же образом ты планировала мне его всучить?

– Это не так сложно, как кажется. У тебя много врагов. В том числе и среди самого близкого окружения.

– Значит, Виола с тобой в сговоре?

– Почему именно Виола, а не Сандра, Ливиан, Энджел или Артур?

– Потому что только Виола может пакостить исподтишка. Моим детям эта её черта не передалась и слава богу.

– Сандра… – начала Серена, но Рэй резким жестом приказал ей замолчать, гневно взглянув.

– Сандра никогда не скрывала, что с радостью закопала бы меня где-нибудь без памятной надписи напоследок. Но моя дочь не из тех, кто пользуется ядом исподтишка. Когда она убивает, она смотрит жертве в глаза, что, безусловно, требует определённого мужества. Ну да не будем об этом.

Признаться, забавно знать, что вы в итоге поладили с Виолой именно там, где начали враждовать; что я не только разобщающее, но и объединяющее ваше начало. И хотя для того, чтобы впрыснуть мне яд, тебе совершенно ни к чему было присутствовать лично, ты всё-таки хотела быть рядом? Могу поинтересоваться – зачем?

Серена молчала, но не отвела глаз под тяжёлым, придавливающим взглядом Рэя.

Линде ужасно хотелось уйти.

Она чувствовала себя третей лишней, понимая, что то, чему довелось быть свидетелем, было глубоко личным, и касалось только этих двоих… ну, может быть не только этих двоих. Факт – её это совершенно точно не касалось. Но уйти не представлялось возможным. Хотя бы потому, что это был её дом и идти было некуда.

– Ты хотела насладиться финалом? – предположил Рэй. – Или убедиться, что всё пройдёт именно так, как ты и запланировала?

– И то, и другое, – невозмутимо ответила Серена.

– Почему ты думаешь, что на этот раз у тебя всё получится?

– Потому что на этот раз яд мне дала Синтия Элленджайт.

Повисла пауза. Судя по её длительности, новость всё-так проняла Кинга. Лицо его сделалось тоньше и злее, губы сошлись в ниточку.

– Вот как? Значит, вы все трое за одно? Говорят, чего хочет женщина, того хочет бог. Он у тебя с собой?

– Яд? – переспросила Серена, словно сомневаясь, о чём идёт речь. – Да. С собой.

– Можно взглянуть?

Линда с трудом сдержала нервный истеричный смех. Какой он любопытный. Всё-то ему дай: телефон, флэшку, яд.

Разум её пытался предсказать исход событий? Что Рэй Кинг предпримет дальше? Уничтожит вещество, гипотетически способное его убить? Заставит их самих выпить эту отраву?

Думалось отчего-то без тени волнения, будто она смотрела телевизор о чьей-то чужой жизни, не имеющей к ней ни малейшего отношения.

Серена с каменным выражением лица вытянула из сумочки флакон, похожий на женский пробник с духами. Ни дать, ни взять – один в один. Если не знаешь, что перед тобой, возможно искушение понюхать. И по объёму не больше пяти миллилитров.

С коротким сухим смешком передала его Кингу.

Тот покрутил в пальцах, потом посмотрел на просвет, словно оценивая цвет и форму.

– Выглядит безобидно, – вынес он вердикт. – Ты уверена, что меня можно свалить этой водичкой даже в неразбавленном виде?

– Уверенной ни в чём быть нельзя. Но попробовать-то можно, – пожала плечами Серена.

– Да, действительно, – по-прежнему щурясь, Кинг рассматривал яд.

Цвет его был как разбавленный опал. Опять-таки, весьма характерный для большинства вида духов.

– Ну что ж? Давай посмотрим, так ли уж непогрешимо мнение леди Элленджайт, как привыкли считать.

Кончиком ногтя поддев бесцветную заглушку, Рэй высвободил от прозрачной пленки тонкое узкое горлышко стеклянной колбочки и, поднеся к губам, осушил одним глотком.

На два там бы жидкости и не хватило.

– Надеюсь, обе леди довольны? – проговорил он с усмешкой ровным монотонным голосом. – На вкус не то, чтобы отвратительно, но определённо не нектар и не амброзия. Посмотрим, на что это похоже в действие?

Линда почувствовала облегчение. Отчего-то казалось, что она заранее предугадала действия Рэя Кинга и знала, чем закончится эта мизансцена с того момента как вошла и застала Рэя у себя дома.

Судя по выражению лица Серены, на неё происшедшее произвело куда большее впечатление.

Какое-то время она молчала, зачарованно глядя на того, кого назначила своим противником.

А когда, наконец, заговорила, в голосе её звенели сталь и слёзы:

– Всё играешь? Когда-нибудь ты доиграешься. Может быть прямо сейчас!

– Отчего бы и нет? Любая игра рано или поздно заканчивается и тот, кому удача улыбается по-настоящему, успевает закончить партию в покер до того, как устанет или заскучает.

– Ты ведь не веришь, что умрёшь, не так ли? Поэтому сидишь тут с невозмутимым видом и играешь роль хозяина жизни? – возмущённо протянула Серена.

– На самом деле – нет, не верю, – согласился с нею Кинг. – Но я и не исключаю такой возможности.

– А ты не допускаешь, что очередной твой опыт может оказаться куда более болезненным, чем ты рассчитываешь?

Неприятное чувство, будто подглядываешь в замочную скважину всё усиливалось. Нервозность Серены передавалась и Линде. Всё больше хотелось выйти из комнаты и в тоже время страшно было сделать хоть шаг. Линду более, чем устраивало то, что увлечённые друг другом Серена и Кинг о ней, казалось, попросту забыли. Напоминать о себе было вовсе не в её интересах.

– Ну, болью меня не испугать. Тебе ли этого не знать, дорогая? И смерть, по-большому счёту меня давно уже не пугает.

– Ты ничего не боишься и никого не любишь. Ты считаешь себя неуязвимым. Но бессмертных нет, Рэй. Думаю, именно это нам предстоит сегодня узнать.

Линда готова была поручиться, что в голосе Серены сейчас звучали паника, страх и боль. Судя по всему, для неё мучительно и страшно было осознавать неизбежность того, что должно было вот-вот произойти.

– Я опасаюсь других истин, Серена. Каждый с того момента как осознаёт жизнь понимает, что смертен; что бесконечен только круг, а жизнь, в лучшем случае прямая, но, что скорее всего, лишь отрезок.

Куда страшнее однажды узнать, что в мире постоянно изменяющихся величин и понятий, ты можешь сделаться константой – чем-то постоянным и неизменным. Даже крыс берёт крысиный яд. Даже на тараканов и клопов есть свои инсектициды. Так неужели же я хуже? – засмеялся Рэй.

В тёмно-синих глазах словно замерцали искры.

– Если я умру, Серена, ты по-прежнему будешь говорить обо мне, как о чудовище или наконец-то, наедине сама с собой, когда никто не сможет тебя слышать, однажды скажешь сама себе: «Он не чудовище. Просто так получилось»?

Поймав взгляд Линды Рэй в очередной раз усмехнулся.

– Если бы вы спросили меня, я бы сказала, что взбесившуюся собаку всегда лучше пристрелить. Даже если она не во всём виновата и несчастна, она всё равно заразна и опасна. Да и для неё жизнь уже не исполнена той первозданной радостью, так что…

– Немилосердный подход к жизни, мисс Филт, – небрежно бросил он ей.

– Немилосердный. Но согласитесь, практичный.

– Вы до зубовного скрежета разумная особа. Самой не скучно?

– Нет. Особенно когда вспомню, до чего способна довести некоторых артистичность их натуры.

Голос Линды звучал уверенно и спокойно в то время как руки дрожали и эту дрожь никак не удавалось унять. Конечно, это был всего лишь эффект от неправильно падающего света, или, не исключено, у неё просто двоилось в глазах, но создавалось впечатление, будто вокруг его тёмной головы горел багровый нимб.

А небо за окном походило на молоко. Оно не было синим или чёрным – оно было невыразительно-серым.

– Ты тоже будешь помнить меня, Линда Филт, – медленно ронял слова Рэй, словно медленно смакуя каждое слово. – Я стану для тебя одним из тех воспоминаний, о которых больше всего хочешь забыть, но не получается.

Ленивый голос удивительно шёл к этому точёному, безжалостному лицу.

– Думаете, что если этот яд подействует, вы обе выйдите победителями? Но кому как ни тебе, Серена, знать, что победить меня в равном бою невозможно. Слишком хорошо я научился владеть любым видом оружия, слишком хорошо умею предугадывать любой шаг противника и действовать на опережение.

– Ты прав. Мне это отлично известно. Именно поэтому я решила прибегнуть к яду. Равный бой с тобой невозможен.

– Ага. И именно потому ровно столько, сколько я тебя знаю, ты бьёшь в спину. Правда, каждый раз промахиваешься, но не перестаёшь пытаться.

– На этот раз промашек не будет. Ты уже покойник.

– Даже если я не доживу до вечера, это не делает меня менее опасным. И, возможно, конец этой истории будет не совсем таким, как тебе представляется, Серена. Уж вас, мисс Филт, это касается определённо точно. Вы не понимаете, пока, по счастью, значение моих слов. Но, увы, понять вам придётся. К счастью – вряд ли.

– Я действительно не понимаю.

– Мы вернёмся к этому чуть позже. А пока я хочу немного вспомнить прошлое с моей дорогой Сереной. Скажи, тебя греет мысль о том, что Виолы с нами сейчас нет?

– Мне это безразлично, – прозвучало в ответ.

– Думаю, ты лукавишь.

Линде показалось, что Серена вздрогнула под синим взглядом Рэя, обращённым к ней.

– Хотя «лукавишь» слишком громко сказано.

Видимо, яд уже начинал действовать. Глаза, в которых как прежде плескались злые искры, обвело голубой тенью. Бледность стала заметной и уже бросалась в глаза. Хотя, возможно, это было только воображение Линды. Кроме воображаемой бледности почти ничего не указывало на дурное самочувствие Кинга – чёрные волосы небрежно растрепались вокруг точёного лица, взгляд был спокойным и равнодушным.

– Ты всегда хотела получить меня в своё безраздельное пользование. И вот он я, почти весь твой, – припечатал он, заложив ногу за ногу. – Настолько, насколько я могу принадлежать одному человеку, конечно.

Серена с виду осталась невозмутимой. Ни язвительные усмешки Рэя Кинга, ни его жёсткие слова её словно бы и не затрагивали. Но в тот момент, когда рука Рэя вдруг судорожно сжалась на подлокотнике кресла, невозмутимость её как рукой сняло.

Бледные пальцы Рэя Кинга рефлекторно схватились за ворот рубашки, рванув за края, словно ему внезапно стало нечем дышать. Потом медленно Рэй откинулся на спинку кресла, в котором сидел. Кинг сидел удивительно прямо. На губах выступила кровь, тёмной струйкой закапав вниз.

Глаза его медленно светлели, будто выцветая. Так замерзает вода, превращаясь в лёд. Дыхание словно трепетало около губ, не желая наполнять лёгкие, оно сделалось поверхностным и неровным.

– Думаю, мисс Филт, самое время сообщить вам приятную новость. Потому что, чем чёрт не шутит, вдруг и в самом деле не успеваю вас порадовать?

– Нужно полагать насчёт «порадовать» это сейчас, разумеется, был сарказм? – уточнила Линда.

– Разумеется, – менторским тоном прозвучало в ответ.

Кинг в очередной раз улыбнулся лишь уголками, самыми краешками губ. Ледяного взгляда улыбка не коснулась.

– Для Серены само свершение ею задуманного станет достаточным наказанием, дополнительных мер не понадобится. А вот насчёт вас мне пришлось подумать. К тому же была у меня идея использовать вас в своей игре, заставив исполнять нужную роль. Вашей милой младшей сестре отводилась роль заложника, обеспечивающего вашу покорность.

Линда задержала дыхание, задержав взгляд на умирающем:

– Что вы такое пытаетесь мне сказать?

– Пытаюсь? Мне казалось, что я говорю достаточно внятно. Ну да ладно, не буду спорить.

Невозможно было не заметить, что Кингу стоит больших усилий сохранение его небрежного, насмешливого тона. У Линды создавалось впечатление, что он рухнет на пол в любой момент.

Но после сделанного заявление её это не волновало ни в малейшей степени. Пусть сдохнет хоть три раза подряд в тяжелейших муках. От неё он сочувствия не дождётся.

– Где Мередит?

Медленно склонившись над ручкой кресло, Кинг сплюнул на пол. При виде кровавого ошмётка Линду слегка затошнило. Но не время было предаваться слабостям.

– Где моя сестра? – повысила она голос.

Очередная улыбка, не имеющая никакого отношения к радости, осветила совершенное лицо Кинга.

– Честно? Не знаю. Я велел сыну увезти её из города, но не уточнял, куда, собственно, он намерен направиться.

Кинг сощурился. На этот раз он казался усталым. Кожа его словно светилась.

– Так что можно с уверенностью сказать, что со своей младшей сестричкой ты увидишься очень, очень нескоро, маленькая леди, пытающаяся выглядеть железной. А когда увидишься, возможно, между вами не будет былого взаимопонимания. Вполне вероятно, что у неё появятся новые связи, благодаря которым её мир не будет таким двухмерным, чёрно-белым, как твой. Считай, что это мой подарок семье друга на прощание.

– Очень надеюсь на то, что это действительно так. Чтобы ты сейчас не говорил, я найду способ всё исправить. Тебе не удастся разрушить мою душу!

– Ну, к такому драматическому исходу я вовсе и не стремлюсь. Мне достаточно просто лишить тебя душевного равновесия. Не надейся стать исключением, девочка. Связь, которой я удерживаю людей, заставляя их мне подчиняться, неправильна, часто противоестественна, но абсолютно действенна. Даже когда меня не будет, отпечаток моей личности останется на тебе до самой твоей смерти.

– Ты привязываешь к себе людей арканом низких желаний и подавляешь их волю страхом. Но если ты действительно умираешь, я не вижу причины тебя бояться. Я не увязла ни в чём из того, чем ты любишь окружать людей. С твоей смертью всё исчезнет.

– Для тебя – да. Но не для твоей сестры. Ни одной из вас не под силу меня бесследно уничтожить. Даже если этот яд и подействует. Даже понимание моей низменной сущности не отменяет твоей любви ко мне, Серена. Ведь ты по-прежнему хочешь меня обнять, несмотря на то, что руки мои вымазаны в крови невинных жертв.

Линда почувствовала, как в воздухе разливается холод. Так бывает, когда описывают приближение призраков. Она не могла отделаться от явственного ощущения, будто кожа её покрывает инеем. На неё словно веяло холодом вскрытых могил. Сердце стало стучать неровно, с перебоями.

Судя по выражению лица Серены та тоже что-то ощутила.

Изо рта Кинга снова потекла кровь. Он дёрнулся, а потом постарался вытереть кровавые сгустки, размазывая их по губам, отчего его лицо сделалось похожим на какую-то жуткую маску.

А потом протянул дрожащую от напряжения руку к Серене, стоявшей достаточно близко, чтобы Кинг мог до неё дотянуться и медленно провёл по её щеке, оставляя на коже молодой женщина кровавый след.

Лицо Серены посерело, краски словно сошли с него.

Кинга скручивало в новых приступах кашля и судорогах боли. На его руках и рубашке появлялось всё больше кровавых пятен.

А потом Линда ощутила боль. Страшную боль. Она понимала, что боль это не её – чужая. Но почему же так больно? Что за странное ощущение, будто эхо или отголосок? Это неприятно дезориентировало.

Ощущение всё никак не уходило, мешая сосредоточиться.

Кинг скользнул с кресла на пол. Руки его судорожно сжимались и разжимались в судорожном припадке. Он ещё дышал, слабо и прерывисто. На губах пузырилась чёрная кровь, вытекая словно бы толчками.

«Неужели он всё-таки умрёт? И мы все будет свободны?», – пронеслась шальная мысль у Линды.

Казалось, кровь сочится из всего тело бьющегося в немыслимой агонии. И прямо в этой луже, не беспокоясь о сохранности своего костюма сидела Серена и плакала навзрыд.

Логики во всём это не было никакой. Ведь именно к этому они и стремились? Именно это и было всеобщим благом. Так к чему скорбеть?

Сама Линда не испытывала вообще никаких чувств. Отрешённая и холодная, она смотрела на неподвижное тело.

Ярко-синие глаза Рэя Кинга словно подёрнулись дымкой, медленно стекленея.

Невообразимо и немыслимо, но кажется средство госпожи Элленджайт подействовало безотказно. Враг был мёртв.

Только отчего вместо торжества душу заполняет непонятная чёрная тоска? Отчего хочется по примеру Серены просто опуститься рядом на пол и разрыдаться?