Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

Соавторы: Василий Горъ,Екатерина Оленева,Олли Бонс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 349 страниц)

Глава 35. Ужасная новость

Утром тошнота не только не прошла, но только усилилась. Лейла с трудом выбралась из кровати. Она чувствовала себя ужасно разбитой и с величайшей охотой осталась бы лежать, но Нахширон терпеть не мог любое нарушение регламента. Подниматься утром полагалось самое позднее в семь, даже если в шесть лёг накануне.

Даже привычное средство – контрастный душ, – не помогло улучшить самочувствие. Вниз Лейла спустилась с трудом.

Завтрак, казалось, тянулся бесконечно. При виде пищи всё стало только хуже.

– Почему ты ничего не ешь? – нахмурился Эссус, взглянув на не просто пустую – совершенно чистую тарелку, стоявшую перед девушкой.

– Не хочу.

– Что значит – не хочу? Ты и так скоро тень перестанешь отбрасывать. Я, конечно, видел идеал красоты у этих жалких людишек, но, уверяю тебя, у нас здесь предпочитают женщин, не похожих на вешалку. Ешь.

– Не хочу.

– Не станешь есть сама, возьму ложку и запихаю еду в тебя силой. Ты этого хочешь? – ледяным голосом прошипел Нахширон, восприняв её слова как очередное проявление бунтарства, дерзости и непокорности.

Лейла не хотела. Борясь с собой, как могла, она взяла столовой прибор и осторожно поднесла еду ко рту. Тошнота подкатила к горлу так резко, что она едва успела стремительно подняться из-за стола, и выскочить за дверь, как её стошнило.

– Простите, – сдавленным голосом проговорила Лейла в испуганные и скривившиеся от отвращения лица тех, кому не повезло быть свидетелями подобного непотребства.

Да что с ней такое? Никогда раньше ничего подобного не случалось.

– О, моя дорогая! – поспешившая вслед за ней Розамунда подхватила Лейлу под руку. – Совсем плохо? Пойдем, я помогу тебе привести себя в порядок?

Лейла не сопротивлялась – у неё просто не осталось сил. Она покорно следовала за своей проводницей, помогающей ей подняться по лестнице.

– Что с тобой такое?

– Не знаю, мне кажется, кто-то подмешал что-то вчера. Наверное, организм не принял.

– Я уже некоторое время наблюдаю за тобой. И ты по утрам всегда плохо ешь.

– Удивительно, правда? Ведь убийства, свершённые накануне вечером способствуют пробуждению аппетита?

Зря она это сказала. При воспоминаниях о несчастной журналистке и вчерашних жертвах тошнота накатила с новой силой, а вместе с ней и такая слабость, что ноги подкашивались.

– Норд? – окликнула Розамунда профессора, который как раз в этот самый момент собрался спускаться вниз. – Помоги нам.

– Что случилось? – нахмурился тот.

– Лейле совсем плохо. Боюсь, одна я её не донесу.

– Не нужно меня нести! Я вполне способна дойти до своей комнаты…

Но следующая волна дурноты заставила ноги подкоситься и, если бы профессор Хэйс не подхватил её на руки, она бы просто упала с лестницы.

– Позвать Нахширона? – спросила женщина.

Нортон не ответил.

Наверное, на какое-то время Лейла всё же потеряла сознание. Потому что, когда в следующий раз подняла ресницы, оказалось, что она лежит на кровати с холодным полотенцем на голове. У изголовья кровати с сумеречным лицом стоял Нортон Хэйс, в ногах, держась за столбики, поддерживающие балдахин, топталась Розамунда.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Нортон.

– Кажется, немного лучше.

– Как давно начались ваши недомогания, мисс Аластаир?

– Какое это имеет значение? – раздражённо отмахнулась она.

– Едва ли я задаю вам вопрос для собственного развлечения, – строго, едва ли не брезгливо поджал губы профессор Хэйс. – Если я спрашиваю, значит, мне нужны ответы.

– Да почти всё время! Мне не нравится моё окружение и его поведение, возможно, мой организм так реагирует на стресс.

Хэйс многозначительно хмыкнул:

– Стресс? От стресса едва ли вас будет рвать фонтаном по утрам. Вам не приходило в голову, что вы можете быть беременны?

– Что?.. – расширившимися от удивления и ужаса глазами она несколько секунд молча смотрела ему в лицо. – Нет, – потрясла она головой.

Казалось, что в этот момент мир распадается на части, как расколотое стекло и осыпается, с тем, чтобы никогда больше не стать целостным и ярким.

– Нет! Это невозможно!

– Не хотелось бы вас огорчать, мисс Аластаир, но, к сожалению, как только в жизни женщины появляется мужчина, и они проводят вечера вместе, подобный финал становится не только возможным, но вероятным и часто – очевидным.

– Нет! Вы ошибаетесь… это совсем не то, что вы подумали. Я не беременна.

– Именно это мы сейчас проверим. Ну, чтобы исключить всякое сомнение.

– Не смейте трогать меня!

– Не то, чтобы это доставляло мне удовольствие, мисс, возиться с истеричными девицами, которых тошнит. Но у меня нет другого выхода. В сложившихся обстоятельствах это моя неприятная обязанность.

– Что вы собираетесь делать? – шарахнулась от него Лейла.

Он снова хмыкнул:

– Даже любопытно, что за варианты вы прокручиваете в своей хорошенькой голове? Расслабьтесь, мисс Аластаир. Я всего лишь возьму вашу кровь и проведу пару тестов.

– На беременность?

– Именно. Но, если проблема вашего дурного самочувствия в чём-то ином, они также сумеют нам помочь определить причину. Не упрямьтесь. Вы же не маленькая. Вы же не боитесь шприца и иголки?

Вообще-то, боялась. Но вполне могла управлять своим страхом. Надо успокоиться и выдохнуть. Конечно, Хэйс ошибается. Какая беременность? Откуда? Нахширон тысячи раз говорил о том, что не фертилен, а с Майлзом, за тот один единственный раз, что у них был – это ведь невозможно?

Так, вдохнуть – выдохнуть. Успокоиться. Всё нормально. Она просто что-то не то съела. Или это реакция на подсыпанный вчера кем-то наркотик. Но пусть проводят свои чёртовы тесты. И пусть успокоятся. И отстанут от неё.

Но, к полному ужасу Лейлы тест показал положительную реакцию. Она была беременна. Двенадцать недель.

– Этого просто не может быть! Это невозможно! Тут какая-то ошибка! – в ужасе завертела она головой, пытаясь отречься, закрыться, как угодно откреститься от ужасающей, опустошающей правды.

Если Хэйс не ошибся, то получается, получается, что Нахширон – отец её ребёнка?

Хэйс и Розамунда тоже выглядели глубоко озадаченными подобным поворотом событий. Понять подавленное состояние Розамунды было легко – совсем не ясно, чем теперь кончится история помолвки Лейлы и Дэйва. Но всем было понятно, что Чёрный Змей, тот, каким все они его знали, вряд ли отдаст свою молодую любовницу, страсти к которой он не перед кем и не скрывал, и своего единственного наследника своему молодому сопернику, которого всерьёз они никогда и не думал воспринимать.

Для Дэйва это могло означать только одно – смертный приговор. И никого из присутствующих подобный расклад не устраивал.

– И что теперь? – охрипшим от волнения голосом проговорила Розамунда, взглянув на Хэйса.

Тот в ответ неопределённо пожал плечами, как бы говоря этим: «Я-то откуда знаю?».

– Ты скажешь ему?

– А у меня есть другой выбор? – всё таким же холодным, словно отстраняющим тоном проговорил Хэйс.

– Но… но ты сам понимаешь, что это значит для моего сына?! Это же всё равно что выстрелить ему прямо в лоб! Господи! Что же нам делать?

Женщина в отчаянии опустилась на кровать, закрывая лицо руками:

– Пожалуйста, Нортон! Не говори ему! Дай нам немного времени.

– Сделать то, о чём ты меня просишь, всё равно, что выстрелить себе в голову, – сквозь зубы процедил профессор Хэйс. – Солгать Нахширону в таком деле… да и кроме того, девушка в курсе. Каким образом ты намерена заставить её молчать?

– Скажи ему – но скажи ему позже! Дай нам с Лисандром хоть немного времени! Обещай, Нортон!

– Это не сработает, – подала голос Лейла и оба, мужчина и женщина, с раздражением уставились на неё, словно всё случившееся было её виной.

И это было несправедливо, потому что своей вины она в этой истории не чувствовала. Лейла склонна была рассматривать себя, как жертву. Наряду со многими другими здесь.

– Если Нахширон спросит вас, а вы ему солжёте, он вам этого не простит. Никто не поверит, что вы смогли бы ошибиться, а значит, он будет рассматривать это как предательство. Всё, что мы получим в результате – два трупа вместо одного. Едва ли к этому следует стремиться?

– И что ты предлагаешь? Позволить ему убить моего единственного сына?! – голос Розамунды почти сорвался на визг.

Женщина была близка к истерике и едва ли её можно было за это винить.

– Нет. Пока нам нужно выиграть время. И мы может это сделать.

– У вас есть план, мисс Аластаир? – с иронией спросил профессор Хэйс.

Он, как и большинство окружающих Лейлу людей с трудом верили, что за хорошеньким личиком может прятаться хоть крупица разума. Не говоря уже о принципах или характере.

И он ошибался.

– Не уверена, что то, что складывается в одну минуту, можно назвать планом. Скорее уж его намётками. Я так понимаю, что этот ребёнок у Нахширона единственный?

– Правильно понимаете. Наложенное проклятие было достаточно сильным, природа нашла лазейку только сейчас.

– Учитывая амбиция Змея, желающего править если не миром, так Магическим Сообществом в Британии, точно, можно с уверенностью сказать, что наследник для него многое значит и он не захочет им рисковать.

– Куда ты клонишь?.. – нахмурился Хэйс, но на лице его отразилось если не понимание, то догадка о том, что имела в виду Лейла.

– По условиям моей с Дэйвом помолвки, если с Дэйвом что-то случится по вине Змея Нахширона…

– Ты не сможешь иметь детей, – завершил её мысль Нортон Хэйс.

Лицо Розамунды просветлело.

– Он вряд ли рискнёт потерять своего ребёнка, ради того, чтобы избавиться от соперника, которого и соперником-то всерьёз не считает, – поделилась своими мыслями Лейла. – До моих родов он не тронет Дэйва.

– Правильно. У нас как минимум впереди около семи месяцев. Учитывая нестабильную обстановку в стране, может случиться всё, что угодно. Но пока твой сын будет в безопасности, Розамунда. Даже в большей, чем раньше.

– Вы скажите ему? – с надеждой взглянула на профессора Хэйса Лейла.

– Разве ты не хочешь сделать это сама?

Она помотала головой:

– Нет.

– Хорошо, – похлопал он ладонью по её руке. – Отдыхай. Я сам сообщу эту новость Змею.

Лейла была рада расслабиться и немного побыть одной. Все последние дни были изматывающими, но финал – финал просто убийственный. Она не чувствовала себя способной стать матерью. Заботиться о младенце, любить его. И каком младенце – сыне Нахширона.

Было отвратительное чувство, будто внутри её тела поселился паразит и теперь она будет вынуждена терпеть это неприятное для себя соседство. При одной только мысли о том, что скоро её тело оплывёт, как жирный окорок, потеряет подвижность, превратится в инкубатор её снова замутило. Ребёнок представлялся чем-то вроде червяка.

Сын Чёрного Змея! Мало ей его папаши, который отравил ей жизнь, сломал её, перевернул всё вверх дном! Тут каждый день похож на пребывание в аду. Она надеялась, что придёт день, когда наскучит Нахширону и он её попросту выбросит. И она будет свободна. Станет принадлежать самой себе.

Но ребёнок – ребёнок сводил на нет все надежды на то, что жизнь когда-либо изменится к лучшему. Он был как контрольный выстрел в голову. Как финальный аккорд в реквиеме даже не по мечтам – по надежде на то, что жизнь сложится иначе.

Лейла не находила в себе внутренних ресурсов стать матерью очередному Змею. Но альтернативных вариантов у неё не было. Аборт ей сделать никто не позволит, за подобное в данных условиях придётся заплатить жизнью, а такую цену она пока платить за свободу была не готова.

Придётся терпеть. Снова терпеть. Быть покорной пешкой в чужой игре. И всё ради чего?

Она вздрогнула и села, когда дверь открылась.

Нахширон пришёл один. И выглядел не просто довольным – счастливым.

Ну, конечно, с чего бы ему огорчаться? Это не ему придётся пухнуть, толстеть и орать от боли. Не ему придётся служить донором для маленького иждивенца, к которому не испытываешь ни малейшего чувства!

Эссус всегда двигался с хищной грацией, даже тогда, как сейчас, например, был полностью расслаблен.

Он присел рядом, на край кровати и взял Лейлу за руку:

– Сегодня утром я был непозволительно груб с тобой, Змейка. Ты примешь мои извинения?

– А куда мне деваться? – огрызнулась она. – Конечно, приму.

– Ну, не будь такой злюкой. Судя по выражению твоего лица, новость и для тебя оказалась неожиданностью? – на его лице наметился намёк на насмешливую улыбку, но оно тут же разгладилось. – Похоже, ты не слишком счастлива?

– Вас это удивляет?

– «Вас» тут излишне. И нет, не удивляет. Я не романтично настроенный юноша, вполне себе реалист и прекрасно отдаю себе отчёт в том, какие чувства в тебе вызываю. В том есть моя вина. Я не всегда был к тебе добр.

Лейла бросила на него быстрый взгляд, в котором, однако, можно было прочесть насмешливый укор:

– Вы ни к кому не бываете добры. И отчего-то мне кажется, прекрасного отца и мужа из вас не получится. Так что – да. Я весьма далеко от эйфории. Я… я не хочу этого ребёнка. Я не готова…

Эссус нахмурился. На его лицо словно легла чёрная тень:

– Это не обсуждается, Лейла. Ты родишь мне этого ребёнка. И, будем надеяться, что в процессе, так сказать, материнские чувства в тебе ещё проснутся. Этой мой ребёнок – но ведь это не я. Он и твоя часть тоже. А вообще, если подумать – он сам по себе, маленький и нуждающийся в защите, любви и заботе.

– В том мире, какой вы хотите для всех нас построить, где идёт охота на людей, все спят со всеми, а кровь льётся рекой, где процветают насилие и разрешены Тёмные Ритуалы? – сами-то как думаете? Это отличный мир для ребёнка?

– По-твоему, я мечтаю построить нечто подобное?

– Судя по всему тому, что я видела – да.

– Люди, которые нас окружают, всего лишь инструменты. Придёт время – мы избавимся от них, когда они станут не нужны.

– Люди – не инструменты! Не вещи! Они не существуют для вашего удобства или вашей радости! Ничего путного вы не построите, любовник-дядюшка. Как любой кровавый тиран, вы обречены. И мы, я и мой ребёнок, тоже. Лишь потому, что связаны с вами!

На лице Змея заходили желваки от ярости, глаза потемнели, но голос, когда он заговорил, был мягок:

– Ты ещё очень молода, моя прекрасная Золотая Змейка. Твои убеждения и принципы делают тебе честь, но ты слишком мало понимаешь, слишком слабо разбираешься в мире, в который попала. Мы – колдуны. Мы принадлежим Тьме, мы – часть её, и чтобы выживать, нам приходится убивать. Если я не убью сегодня, меня убьют завтра – такова наша реальность. А послезавтра будет лишь делом времени, как быстро мои враги расправятся с теми, кто мне дорог. Получив власть, я получу возможность контролировать нашу жизнь. Я поставлю своих врагов на то место, с которого они не сумеют нам навредить. Если они согласятся с предложенным им положением дел – выживут, играя по моим правилам, которые я напишу не для собственного удовольствия, а потому, что это позволит избежать новых жертв, новых войн и новых противостояний.

Ты же не слепая, Лейла? Ты видишь, что нас окружает стая хищников? По-твоему, таких, как Медора и её братья, таких, как Лиссандр, Вард, Люк или даже Нортон Хэйс можно ограничить, заставить действовать в строго поставленных рамках только лишь силой идей и высоких убеждений? Взывая к их совести? Но нельзя воззвать к тому, чего нет, а убеждения никогда не будут действовать без страха. Человек может переступить через любовь, принципы, моральное кредо, через всё, что составляет само понятие «человечности» – но он не осмелится нарушить границ, за которыми их ждёт жестокое, неотвратимое возмездие. Тираны никогда не приходят к власти в том обществе, где высока мораль. И любое сообщество имеет того лидера, которого заслуживает.

– Ты считаешь, что все мы заслужили тебя?

– Мне плевать, если честно. В первую очередь я думаю о себе. Я хочу власть. Хочу тебя и хочу моего ребёнка! И я получу это или этот мир полетит к чертям!

– Ты сам себе слышишь? Это же ужас. Знаешь, в сложившейся ситуации мне бы хотелось быть на твоей стороне, верить в тебя, надеяться на твою победу, назвать её нашей. Но я не могу! Даже я – не могу! Может быть для овладения власти капелька страха не повредит, она лишь укрепляет уважение, но ты внушаешь фатальный ужас. Твоё правление будет террором, ты не щадишь никого – ни друзей, не врагов. Да и о каких друзьях может идти речь, если ты говоришь о них, как о вещах и средстве, а когда материал отработан – о нём не вспомнят. Выбросят, выкинут, задвинут и – забудут. Даже твои сторонники рано или поздно поймут это и обернутся против тебя.

– Ты уже сей      час готова это сделать, да?

Она вопросительно вскинула взгляд:

– Пойти против меня? Можешь продолжать бредить высокими идеями, глупая дурочка, но моё падение – это твоё падение. Кровь Нахширонов вне закона, одного нашего имени достаточно, чтобы подвергнуться преследованиям Инквизиции, которая негласно правила Министерством, дёргая за ниточки, будто у марионетки. И если я проиграю, тебя и нашего ребёнка ждёт весьма незавидная участь.

– Так позаботься о нас! – повысила голос Лейла. – Мой ребёнок не должен родиться бастардом.

– То есть?.. – глаза Эссуса расширились, а потом превратились в две узкие, полные мрака, щёлочки. – Ты хочешь выйти замуж за своего сладкого, зефирного блондинчика?

Лейла сжалась под его тяжёлым взглядом, испуганно замерев. Она не ожидала, что Эссус так легко поймёт направление её мыслей. Нет, она собиралась поиграть в шею, вертящую головой, но дядюшка слишком быстро понял направление.

– Ах ты, лиса. В тебе точно куда больше змеиной крови, чем ты думаешь, – рассмеялся он. – Не знаю, что ты нашла в этом мальчишке. Он сломанный, да и изначально был слаб. Ты ведь понимаешь. что эта свадьба, если всё пойдёт по плану, станет для него приговором?

– Зато если ваш план провалится у меня и у моего ребёнка будет надёжная крыша. Я спала с вами обоими. Даже ваше ближайшее окружение не сможет с уверенностью сказать, что это ваш ребёнок.

– Если устранить Нортона и всех Майлзов…

– Они не идиоты и будут молчать. А после рождения ребёнка убивать Дэйва будет совсем не обязательно. Мы сможем просто развестись.

– В Магическом Сообществе не разводятся.

– Так начнут разводиться! Во всём остальном мире однополые связи узаконивают, так не пора ли и здесь несколько упростить правила общежития? Если у власти встанешь ты, ты напишешь законы под себя. Захочешь получить меня – получишь. Может быть я и смогу остановить тебя, но определённо не Дэйв. Как ты заметил, он слаб и сломлен. Он тебе не противник.

– А знаешь, ведь в чём-то ты права? Хотя, по моим соображениям, этот брак может принести в дальнейшем достаточно много неприятностей и превратить Майлзов в наших заклятых врагов, но они действительно могут оградить тебя и моего ребёнка от опасности. Сейчас, когда всё слишком неустойчиво и неясно.

Лейла с удивлением взглянула на Нахширона, у которого был весьма задумчивый вид. Ей сложно было поверить в то, что его может волновать её участь, что он искренне может заботиться хоть о ком-то. Слишком привыкла она видеть в нём чудовище.

«Но ведь даже чудовища способны заботиться о своём потомстве. Даже чудовища защищают свою семью. Существует ли на этом свете хоть одно живое существо, не способное любить? Даже маньяки, убивающие людей, имели семьи. Как ни странно, это звучит, у них были дорогие люди, которым они показывали вполне себе человеческие лица».

Если чудовище любит лично тебя, становится ли оно от этого менее чудовищным? – вопрос на миллион.

– Ты выйдешь замуж за Дэйва в ближайшее время и отправишься в Академию. Там ты будешь в безопасности, а уж о твоей безопасности он позаботится очень тщательно. Если не совсем глупец. Хэйс станет директором, вместо покойного Айзека. Так что пересидишь там, пока я окончательно не укреплю своих позиций. Когда должен родиться ребёнок?

– Я не считала. Но судя по всему, где-то в августе.

– Отлично. Из Академии отправишься к Майлзам. После рождения ребёнка, если меня убьют, они будут вынуждены признать его своим. А если я выживу, я признаю его. И, как и обещал, ты станешь моей королевой, Принцесса-Змейка.

Лейла вздохнула с облегчением. Нет худа без добра, как добра без худа. По-крайней мере, она уедет отсюда туда, где всё выглядит более человечным. И спать с ней Нахширон пока не будет. И за Дэйва можно какое-то время не переживать.

А там? Ну, там видно будет.

Глава 36. Возвращение в Академию Магии

На перроне было негде яблоку упасть – слишком многолюдно. Большинство учеников, особенно с других факультетов, смотрели на Дэйва и Лейлу с ненавистью или со страхом. Однокурсники, те, чьи родители в большинстве своём поддерживали Нахширонов, задирались, толкались, насмехались над поражённым противников, откровенно нарываясь на скандал или драку.

Пенелопа было радостно кинулась к Дэйву, но остановилась, заметив Лейлу. Дэйв же прошел мимо бывшей подружки, как мимо пустого места. Как будто Уилкс была ещё одним столбом, поддерживающим старомодный фонарь.

Майлза, видимо, отлично обработали. Он не задавал Лейле лишних вопросов, был весьма предупредителен и вежлив, но она всё больше чувствовала, что едет со слугой или под надёжной охраной, а не рядом с другом, уж, не говоря, чтобы с мужем. Но в этом едва ли можно было винить его? Кому приятно выступать в роли ширмы? Да ещё быть назначенным подсадным отцом заведомо чужого ребёнка.

С другой стороны, ненавидеть её ему вроде бы, как и не за что? С тех пор, как она вошла в его жизнь, та изменилась лишь к лучшему. По-крайней мере Лейла делала для этого всё возможное и невозможное. Мало кто из мужчин отваживался возражать Чёрному Змею, а ей ради Дэйва пришлось идти на это.

Шагнув в купе, молодой человек зашвырнул наверх сначала чемодан Лейлы, потом уже свой собственный, после чего удобно устроился у окна, скрестив руки на груди.

Его вид лучше всяких слов говорил о том, что поддерживать разговор он не намерен, да Лейла и не возражала против того, чтобы помолчать.

Усевшись, она наблюдала прощальную сутолоку за окном. Всеобщее показное оживление, нарочитая весёлость не могли скрыть повсеместно витающего уныния и тревоги, усиливающихся с каждым днём и даже с каждым часом.

Дверь отъехала в сторону, пропуская Коэльо, вслед за которым в купе вошли Том Кэйси и Сид Грэй. Кэйси был не так высок, не так широк и не так мускулист, как Грэй, но сомневаться в его огромной силе не приходилось. Лишь Коэльо на фоне друзей выглядел тонким и изящным, как клинок на фоне булавы. Настоящий чёрный маг – красив, холоден, увёртлив, непредсказуем. Казалось, Коэльо забавляет всё на свете: напыщенность Грэя, высокомерная заносчивость Дэйва, слепая и яростная влюбленность Уилкс.

– Полугодие обещает быть весьма интересным, – улыбаясь от уха до уха, поделился соображениями Том Кэйси, плюхаясь на сиденье рядом с Дэйвом. – Ату, Светлых! Ату их!

– Пусть знают своё место, – откликнулся Грэй. – Видели, как дёргался Фок Шийон?

– А эта Торри Флик? – поднял тонкую ухоженную бровь Коэльо. – Она в этом году как-то посерела больше обычного? Хотя, если уж говорить правду, яркостью подружка Кевина Аббнера никогда не страдала.

– Как же ей не бледнеть? Красавчику Кевину, наконец, удалось от неё сбежать под предлогом борьбы с нашим Чёрным Змеем.

Все дружно загоготали. Кроме Лейлы. Той не хотелось смеяться. Отчего-то было горько.

Поезд набирал ход. По коридору загрохотали тележки с едой. Кэйси с Грэем жадно набросились на сладости и, столкнувшись с теми же, кто вышел в коридор с той же целью, явно нарочно преградили путь тоненькой девушке, в которой Лейла не сразу узнала подружку Кевина.

– Привет, красотка, – издевательски подмигнул её Грэй. – Ты не в курсе, твой дружок Абнер приедет в этот раз? Или уже сдох?

– Отчего бы ему сдохнуть, Сид? – подхватил Кэйси.

– Ну, я не знаю, Том. Может от горя. А может – от разочарования.

– Посторонитесь и дайте ей пройти, – потребовала Лейла.

– Иначе? – агрессивно выпятил грудь Сид Грэй.

Лейла подняла на взгляд, вкладывая в него всю накопившуюся за последние недели злость и ненависть, и Сида с силой отшвырнуло в сторону. Он спиной распахнул дверь и влетел в соседнее купе.

Кэйси и Коэльо с удивлением взирали на болезненно худую девушку в строгом платье. Она ведь даже палочку не поднимала.

– Лучше не перечьте ей, – хмуро пробормотал Дэйв. – Делайте, как она сказала.

– Я не нуждаюсь я в твоем заступничестве! – огрызнулась Торри, сжимая кулачки и яростно глядя на Лейлу. – Мне это не нужно, ясно?

Лейла окинула её насмешливым взглядом:

– А я разве за тебя заступалась? Он меня просто раздражал, – пожала она плечами, копируя тон Нахширона настолько, насколько была способна.

На этот раз Большой Зал Академии не утопал в тепле и в мягком свете свечей. Он выглядел зловещим и мрачным, как и полагается покоям в замках тёмных магов.

Нортон Хэйс ожидал учеников стоя, расставив ноги, словно в ожидании нападения, скрестив руки на груди. Его палочка, зажатая в левой руке, чуть подрагивала на правом плече, будто с трудом удерживала в себе непростительное проклятья. Неровные пряди волос свисали вдоль угрюмого лица.

Под леденящим взглядом хотелось запахнуть мантию поплотней. И отползти куда-нибудь подальше.

Рядом с Хэйсом застыли две такие же чёрные, мрачные фигуры. Лейла отметила про себя, что они кажутся здесь настолько неуместными, что почти уродливы. Немудрено, что Змей отослал их – дядюшка не любил оскорблять свой взор некрасивыми вещами, к коим он причислял и людей.

Эссус Аластаир Нахширон, коллекционер и азартный игрок, пополнял серпентарий лишь крайне занимательными экземплярами.

Чуть дальше черного трио испуганной стайкой держались остальные учителя. Не было больше умного, рассудительного Айзека Абнера, способного их защитить.

Дэйв, печатая шаг и изображая полную уверенность, двинулся к привычному месту. Головы студентов поворачивались ему вслед. Голоса стихали. Во взглядах читалась неприкрытая ненависть. Ведь именно ему принадлежала заслуга быть убийцей предыдущего директора.

Хэйс улыбнулся зловещей улыбкой. Пространство заполнилось его низким, с легкой хрипотцой, голосом:

– Итак, – сказал он, – вы, наверное, наслышаны о том, что я человек раздражительный и порочный? Поэтому довожу до вашего сведения: героические провокации будут караться без малейшего снисхождения. С этого дня в Академии Магии разрешаются физические наказания. Особо любопытные и храбрые могут проверить на себе действенность данной методики. Мистер Фокс, – обратился он к рыжему другу Келвина, – будьте любезны опустить вашу возмущённую тощую задницу на место.

Кто-то из студентов оценил грубость профессора, ответив подобострастным, приглушенным смешком, но основная часть аудитории безмолвствовала.

– А теперь особо прожорливым – приятного аппетита.

По мановению руки профессора столы заполнились привычными лакомствами. После чего Хэйс, круто развернувшись, вышел.

Лейле кусок привычно не лез в горло, и она ушла из Зала одной из первых. Ей не хотелось видеть, какими глазами смотрела Пенелопа на Майлза, как тот усиленно делал вид, что подруги детства в мире не существует. Не хотелось видеть стылую ненависть в глазах большинства и подобострастие в глаза избранных.

– Мисс Аластаир? – окликнул прокуренный, низкий женский голос, принадлежащий Медоре.

Лейла нахмурилась:

– Не знала, что ты тоже здесь.

– Так приказал Нахширон, – под бесстрастным голосом Медоры угадывался целый вулкан эмоций, которые она тщательно загоняла внутрь. – Хэйс желает тебя видеть. Просил подняться к нему.

Профессор повел Лейлу не в бывший кабинет Абнера, а в свои апартаменты. К её приходу Нортон Хэйс уже успел выставить на стол початую бутылку виски и плеснуть его в довольно запыленный бокал:

– Ваше здоровье, – отсалютовал он, перед тем, как опуститься в кресло.

Лейла промолчала, так как, по её разумению, ответа не требовалось.

На какое-то время повисла неловкая пауза.

– Судя по всему, вам предстоит пережить тяжелый год, – вздохнула Лейла, сказав это лишь затем, чтобы нарушить тяготившее её молчание.

– Это уж как получится, – пожал плечами профессор. – Очень вероятно, что это год переживёт меня.

–Не говорите так. Вы меня пугаете.

– В вашем положении пугаться не стоит. Поговорим лучше о другом?

Хэйс поставил едва пригубленный бокал на столешницу:

– Не могли бы вы оказать мне услугу, мисс Аластаир?

– Это будет зависеть от вида услуги.

– Разумеется, – невесело хмыкнул он. – Помогите сохранить жизнь вашим однокурсникам. Присланные вместе со мной вашим дядюшкой люди – тупые животные. Не просто тупые, тут бы ещё полбеды, но и очень кровожадные. Наши не слишком-то м-м… умные друзья под предводительством Пресветлого Кевина Абнера способны попасть в неприятную переделку.

– И что я тут могу поделать?

– Просто наблюдайте на за ними. У вас ведь для этого больше возможностей, чем у меня. И если заметите нечто настораживающее или опасное, скажите об этом мне.

– Что ж? Это не сложно. Сделаю, что смогу.

– Спасибо. Да, ещё! Будьте очень осторожны. Если, не дай бог, с вами что-то случится, здесь никому не поздоровится. Змей нас тут всех живьём сожрёт.

– У меня нет суицидальных наклонностей и склонностей к необоснованному риску. Так что на этот счёт можете быть спокойны.

– Всего доброго, сэр.

***

События последних недель, особенно передел власти в Министерстве, сильно проредили факультетские ряды в Академии. Факультет Водных Стихий, среди семей которых было больше всего сторонников Нахширона, находился в состоянии чумного госпиталя – кто не обходил его стороной, тот третировал. Студенты то шептались, то дрались по углам и тёмным закоулкам. Ни суровые наказания, ни строгие взыскания не могли изменить ситуацию к лучшему. На самого профессора Хэйса, объявленного новым директором Академии, велась настоящая травля. Естественно, во главе заговоров стоял Пресветлый Келвин и компания.

«Популярностью» Хэйс пользовался огромнейшей, только она была со знаком минус. Передовицы газет и модных журналов посвящались фактам из жизни многих Нахшироновских Змеек, но всё же чаще приводились случаи из жизни нового директора. Выдвигались совершенно бредовые предположения, будто бы в Академии Магии под руководством нового директора открыто процветают все возможные пороки и извращения.

«Профессор Хэйс – Гений или Неизлечимо Больной?» – красовалось на развороте очередного шедевра местного аналога Жёлтой Прессы. – «Правда ли, что известный профессор Н. Хэйс, сменив на посту директора А. Абнера, превратил старинную Академию Магии в оплот Чёрных Искусств? Есть вероятность того, что юные ума будут подвержены развращению, растлению и переходу на Тёмную Сторону нашего сообщества. Новая администрация Академии Магии хладнокровно проводит волю Эссуса Нахширона.