Текст книги ""Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

– Но экспертиза же показала, что он был не в своём уме?

– В состоянии изменённого сознания и под Любовным зельем он был в момент, когда ты их застукала. Но писал заявление он вполне в трезвом состоянии. Конечно, в суде это можно будет оспорить. Однако на это потребуется время. А пока, – Дарк тяжело вздохнул, – пока все мы будем находиться под красной мантией Святой Инквизиции.

Аврора не могла сильно сокрушаться по этому поводу. Просто не понимала – из-за чего? А вот мысль о том, что отец был не так уж виновен, заставляла её оживать.

– Отец был так расстроен из-за моей реакции?

– И из-за твоего состояния тоже. У тебя была открытая рана в сердце.

– В прямом и переносном смысле, – вздохнула Аврора.

– Ты чуть не умерла.

– И ты попросил Ворона об одолжении – спасти мне жизнь.

– Именно так.

– Получается, что я обязана ему?

– В какой-то мере, – вновь подтвердил Дарк.

Как ни странно, от этого факта было не горячо, не холодно. Безразлично.

– Ну и заварила Дженни кашу, – передёрнула плечами Аврора.

– Я всегда считал, что он таких, как она, одни неприятности. Нам предстоит теперь существовать под крылом Ворона. Отчего мне кажется, что худшие времена как раз впереди?

Глава 35

В жизни каждого бывают моменты, когда он отчаянно сожалеет о том, что жизнь нельзя, как киноленту, отмотать назад для того, чтобы исправить. Поворотные моменты на то и поворотные, что после них всё меняется и становится иным – другим, часто чуждым и непонятным.

Так было после смерти Хорхе. Чувство вины ничего не решало и не отменяло. Но в той истории вина Авроры была условной. Она не могла рассказать парню правды, а он иначе трактовал её сдержанность, съехал сначала с катушек, а потом – с тормозов.

В истории же с отцом Аврора повела себя как последняя дура. Она сгоряча взвалила на себя миссию стрелы, пущенной в сердце самого дорогого ей человека. И тот, кто целился, не промахнулся – Кайла Мэйсона не смогли бы убрать с должности, ведь первая же экспертиза показала, во-первых, что ректора был одурманен и околдован, а во-вторых, что даже под таким воздействием ситуация не успела получить должного развития – Аврора вмешалась прежде, чем та зашла слишком далеко. Так что в итоге получилось, что факта развращения несовершеннолетней студентки ректором не случилось, зато случился факт неправомочного использования магии. В котором Дженни зачем-то созналась. В своих показаниях она сослалась на то, что выписала рецепт приготовления снадобья в библиотеке. Весьма сомнительно. Ведь доступа в запрещённую секцию у неё не было.

Имей она чистое происхождение, её родителям пришлось бы нести ответственность за нарушение правил. А так Дженни отделалась исключением. С учётом всех обстоятельств так для неё и правда было лучше. Но прояснению дела это никак не способствовало. К тому моменту, как Аврора вышла из лазарета, Дженни в Магистратуре не было. Шанс поговорить с бывшей подругой и выяснить хотя бы частичку правды был упущен. Или кем-то тщательно подсчитан и засчитан.

Оставалось только молча скрежетать зубами и терпеть. Как ловко чёртов Ворон использовал угрызения совести и страх одной, стыд и ужас другого?

Как и упоминалось выше, не напиши Кайл Мэйсон заявление об уходе, уволить бы его не смогли. Слишком шаткими были обвинения против него – рассыпались, не выдерживая критики. Но всё случилось, как случилось.

Кайл Мэйсон ушёл и на его место по поручительству Ирла Кина Советом был назначен на должность Лоуэл Мэйл.

Если бы Аврора не неслась вперёд, как курица с отрубленной головой…

Если бы она тупо не поддалась эмоциям, которые можно даже назвать страстями, ничего бы не было. И чтобы ей не споткнуться по дороге, не подвернуть ногу? А ведь только накануне они с Дарком обсуждали опасности и интриги, окружившие со всех стороны. Но ведь в её памяти куда дольше задержались плотские радости, а не разумные речи!

И вот результат.

В лазарете она пролежала почти две недели. Аврора чувствовала себя отлично и всей душой хотела подняться в противной кровати и отправиться в бой. Но создавалось неприятное ощущение, что её нарочно удерживали под различными предлогами, ссылаясь на плохие анализы, бледные вид и прочую чепуху.

Всё это время Дарк регулярно навещал её. Как ни странно, приходила даже Сабрина.

Не накрашенной былая «врагиня» выглядела в разы бледнее, но при этом ближе и человечнее.

– Привет, – с натянутой улыбкой проговорила она.

Довольно бодрым голосом.

– Как себя чувствуешь?

– Хорошо. Но доктор предпочитает верить каким-то своим загадочным выводам, а не моим словам.

– Возможно, у него есть на это свои основания. Вот, – нырнув рукой в сумочку, Сабрина достала оттуда нарядную конфетную коробку, выглядевшей весьма недёшево.

Вообще, имя Сабрина Уолш и «дёшево» плохо сочетались между собой.

– Я тут тебе шоколадные конфеты принесла. Надеюсь, ты любишь шоколадные конфеты. Все любят шоколадные конфеты, и я подумала, ты не будешь против.

– Я не буду против, при условии, что они не отравлены.

Сабрина изящно похлопала густыми красивыми ресницами:

– Могу съесть половину, чтобы доказать всю несостоятельность твоих подозрений.

– Отлично. Вскрывай.

Сабрина, пожав плечами, будто говоря этим жестом «что ж, как хочешь», так и сделала. Целлофановая упаковка приятно щёлкнула, открывая доступ к картону. Через секунду девушки уплетали конфету за обе щёки даже без чая.

– Вкусные, – вынесла вердикт Аврора. – Спасибо.

– На здоровье, – привычно «сиропным» голосом пропела та.

– Мне стоит это воспринимать как протянутую лавровую ветвь или это белый флаг временного перемирия? – прямо спросила она вредную блондинку, от которой привыкла ждать очередной пакости на ровном месте.

Сабрина тяжело вздохнула.

– Знаешь, когда на территории появляется новый страшный хищник, реально имеет смысл объединить усилия. Как думаешь?

– Да я как бы изначально не слишком рвалась в бой.

– Вот только ненужно себя недооценивать. Ты получала удовольствие от нашей маленькой войнушки не меньше меня.

– Если бы не наша маленькая «войнушка», как ты выразилась, очень может быть, что мой отец по-прежнему бы управлял нашей маленькой империей.

– Да. В свете последних фактов я готова пересмотреть приоритеты и даже раскаяться.

– Как-то слабо вериться.

– Это потому, что ты отлеживаешься здесь и не знаешь, что творится во внешнем мире, – поморщилась Сабрина.

– Что? – ей во след нахмурилась Аврора. – Всё правда настолько плохо?

– Всё ещё хуже. Иначе что бы я около тебя делала?

– Откровенно говоря, не вижу связи.

– Ворон просто ужасен.

– И что он такого сделал? – хмыкнула Аврора. – Запретил краситься губы яркой помадой? Или посягнул на святое – вечеринки?

– Именно. С этого и начал. Можешь смеяться, но теперь недостаточно всем ходить в одинаковой форме. Никакий косметики. Никаких замысловатых причёсок. Не дай бог застукают за флиртом или чему-то более интимном.

– Господин Ворон считает, что Магическая Академия существует не для того, чтобы искать новых любовников, изменяя с ними бывшим-экс. Так, чего доброго, дойдёт до того, что и травку запретят? И в учебном заведении, не приведи бог, придётся учиться? Изверг.

– Можешь язвить сколько угодно, но у нас тут светское учебное заведение, а не иезуитский монастырь строгого устава. Твой отец входил в положение…

– И в этом была его ошибка. Мы все оказались слишком разболтанными. И посмотри, чем это всё закончилось.

У Сабрины сделалось холодное, строгое лицо, а губы собрались в ниточку:

– Твой отец управлял Магистратурой более десяти лет. Под его попечительством выросло целое поколение весьма достойных членов нашего общества и сильных магов. И вообще! Я не поняла? На чьей ты стороне?

– На стороне отца, конечно. Просто я… я не уверена, что строгость правил – это так уж плохо.

– Строгость – да. Но Ворон не строг, он жесток. Настоящий садист. И думаю он ещё даже не начал. Так, легко разминается.

– Запретить вечеринку с коклейлями ещё не означает быть садистом.

– Почему ты его защищаешь?!

– Я его не защищаю.

– Защищаешь. Ну, ладно. Я спишу это на то, что тебе нравится придерживаться противоположной от меня точки зрения. Понимаю, что наша вражда не может пройти по щелчку моих пальцев. Ты мне тоже не как родная, Мэйсон. Но в свете сложившихся обстоятельств нам нужно держаться вместе. Я не стану обижаться вот на это выражение твоего лица. Я всё понимаю. А ты поймёшь, что я права и сама придёшь с дарами после твоего первого же дня на обучении в Магистратуре под попечительством Ворона.

Несмотря на насмешливый тон, Аврора поняла, что говорит Сабрина вполне серьёзно. И её предложение… нет, не дружбы – но союзничества, было вполне серьёзно.

Что могло заставить её измениться в отношении Авроры? Дарк? Вряд ли. Он-то как раз и был причиной антипатии девушек друг к другу.

– Подумай, над тем, что я сказала. Ладно?

– Я всегда за мир и дружбу.

– Отлично. Буду ждать твоей выписки, чтобы нам начать дружить.

Сабрина собралась было подняться, но Аврора окликнула её:

– Подожди!

Сабрина замирает, глядя на Аврору сверху вниз. Это естественно. Ведь она стоит над ней.

– Ты говорила, что встречалась с Дарком Бэсетом. – Скажи, насколько между вами всё было серьёзно?

Сабрина смотрит на неё сверху вниз. Как взрослый на ребёнка, готового протянуть руки к огню, зная, что вскоре тот обожжётся и ему станет больно.

Только Аврора не ребёнок. И за последние годы её жгло так часто, что она скоро научиться жить в огне, как саламандра.

– Насколько это было серьёзно? – повела Сабрина плечом. – Ну, ещё в конце прошлого года, задай ты мне этот вопрос, я бы ответила тебе, что люблю его. Больше всех на свете. Господи! Да если бы меня посреди ночи разбудили и спросили, кто любовь всей моей жизни, я бы не раздумывая сказала – Дарк Бэсет.

– Вот как? А как же Люциан Холливэл?

– Я выдумала свою любовь к нему, чтобы заставить Дарка ревновать. И все остальные парни, с которыми я флиртовала, крутила шашни – всё было несерьёзно. Я просто старалась его забыть.

– Получилось? – хмурясь, поинтересовалась Аврора.

– А разве похоже на то?

– Ты всё ещё любишь его? – с каждым новым вопросом Аврора мрачнела всё больше.

– Почему ты спрашиваешь?

– Ты предлагаешь союз? Но разве можем бы быть с тобой союзницами? Мы обе охотимся на одну дичь, Сабрина.

– Ты что? Правда влюбилась с Дарка? – со смехом спросила Сабрина, но смех её был деланным и замер под взглядом соперницы.

– А ты разве не этого добивалась? Не за этим его ко мне подсылала? Не этого хотела?

– Да, но… всё изменилось. Ворон не входил в мои планы. Сначала всё было под контролем, а теперь – нет. Вся эта «любовь – не любовь» меркнет на фоне куда более серьёзных проблем. И, боюсь, нам скоро придётся задуматься о том, чтобы банально выжить.

– Не проще ли уехать?

– Не проще. Для этого нужен хотя бы повод. Твоя подружка хитрая лиса. Сбежала, лишь только запахло жаренным.

– Может быть «любовь-не любовь» на фоне настоящих угроз и меркнет, но ведь никуда не девается? Хочешь, чтобы я могла доверять тебе? Тогда будь честна со мной. Ты планируешь возобновить отношения с Дарком?

– Я бы не отказалась. Мои чувства к нему не изменились.

– Поэтому ты была так враждебна со мной?

– Нет. Я просто сваляла дурака. Я тебя недооценила, и в результате мы все в полном Хаосе. Если хотим разобраться…

– Я не стану доверять тебе, Сабрина. Просто не могу. Мы не можем стать друзьями.

– Хорошо. Но давай сойдёмся пока на том, что не будем врагами?

Сабрина протянула руку и, мгновение поколебавшись, Аврора её пожала.

На этом они в тот вечер и расстались.

На следующее утро Аврору выписали. Она поспешила на занятия, где и смогла понять весь масштаб изменений, коснувшихся Магистратуры. И поняла, что побудило Сабрину зарыть топор войны.

Глава 36

Аврора никак не предполагала, что комната без Дженни покажется такой пустой и негостеприимной. Она выглядела слишком пустынной, большой и тёмной. Нет, после случившегося жить им в одной комнате было, конечно, не вариант. Но эта пустота и тишина серьёзно действовали на нервы, и она с облегчением как можно скорее покинула комнату, с неприятным чувством представляя, как проведёт в ней ближайшую ночь. В лазарете хоть существовали ширмы и можно было позвать кого-то из персонала.

Возможно, всё дело было в разыгравшихся нервах, но с детства родные и привычные стены Магистратуры вдруг сделались чужими и холодными. Камень словно давил со всех сторон, пока она спешила вниз, в тренировочный зал для боевых спаррингов.

В длинном обезлюдевшем коридоре было жутковато, словно сейчас уже наступила полночь. Да и светлее было ненамного. Но на верхних этажах солнце, пусть и скудно, пусть и сквозь тучи ухитрялось пробираться в обшитые вишнёвыми панелями лабиринты, а в окна стучал затяжной осенний дождь. Мир напоминал о себе даже тоскливым завыванием ветра.

А вот когда она спустилась в подвальные помещения, все «живые» звуки разом исчезли, а воображение рисовало тяжёлые, зловещие лязги металла, вызывающие в памяти темницы, тюрьмы и прочие ужасы.

Она не сдержалась и резко вздрогнула, когда дверь отварилась при её появлении. Словно магия не была частью её жизни, словно она не привыкла к такому с детства. Хотя самораспахивающейся дверью теперь и простых смертных не удивишь: у нас – магия, у них – сенсорные датчики, но результат весьма похож.

Аврора не опоздала. Она была в этом уверена. Как и то, что занятия по Боевой Магии у них сейчас должен был вести не Ворон. И всё же он был здесь. Стоял в центре большой аудитории, больше напоминающей боевую гладиаторскую арену в своей зловещей алой мании инквизитора, с длинным боевым посохом в руках. Словно воплощение злой силы, вышедшей из страшной сказки.

– Итак, раз все мы в сборе, – а я вижу, что мы все уже собрались, – его губы изогнулись в неприязненной недоброй усмешке, – давайте начнём? Вы все, собравшиеся здесь, всего лишь первокурсники. И полагаете, что вряд ли достойны серьёзных заданий, связанных с риском. Поступая в Академию, вы предполагали, что вас ждёт много архивной пыли, много скучных лекций, посиделки с друзьями и потрясные вечеринки. Ведь так?

Ворон ухмыльнулся шире и со стороны студентов Аврора расслышала подобострастные смешки, будто сказанное и правда было похоже на шутку.

– Всё это мило. Но вы, хоть и первокурсники, всё же далеко не новички в искусстве магии. А я, будучи практиком, никогда не видел большой пользы в том, чтобы долго застревать в теории. Накопленного вами багажа должно хватить на то, чтобы справиться с заданиями, что я для вас приготовил. Домашние задания вы будете выполнять с большим рвением, когда твёрдо будете знать, что всё, что вы усвоите в библиотеке, вам придётся применить на практике. Для защиты собственной жизни. В прямом смысле этого слова. Я не Кайл Мэйсон. Я не склонен считать вас детьми. Скорее уж, в некотором смысле – коллегами.

Ворон помолчал, оглядывая аудиторию выразительными, будто подведёнными тушью, глазами.

«Может быть он и в самом деле их красит? – подумала Аврора. – Уж больно дикий и тёмный у него взгляд».

А Ворон тем временем продолжил вступительную речь:

– Как известно, у нас, магов, есть множество преимуществ перед теми, кого мы зовём простыми смертными. Мы с вами можем жить почти вдвое больше – двести лет не предел. Мы обладаем способностями, которые им только снятся в их грёзах про супермэнов и супергрл: теликенез, телепатия, пирокенез, ускоренная регенерация, способность направлять боль на другого человека, контроль разума другого человека и подавление его воли, дар предсказания и предвидения, трансмутация – всем этим обладает большинство из нас, кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. Чтобы хоть как-то свести наши разномастные и в разной степени выраженные способности к общему знаменателю были созданы артефакты-посохи, позволяющие творить универсальные заклинания, подвластные любому с магическим даром в крови. Но истинный маг знаем, что магия каждого из нас уникальна. Мы пытаемся овладеть им всю жизнь и зачастую так до конца и не успеваем максимально раскрыть свои способности. Вы, наверное, спрашиваете, зачем я трачу драгоценное время на то, чтобы произносить всем известные с детских лет банальности? Затем, чтобы напомнить простую истину: тот, кому большее даётся – с того больше спросится. Ничто в природе не возникает просто так, для собственной радости. Жить функциональна, милые господа. Ваш дар должен служить – для защиты.

– Защиты – кого? – раздался тягучий голос. – Смертных?

Аврора вздрогнула, заметив Дарка.

Ворон при виде его нахмурился:

– Бэсет? Моя память подводит меня? По моим подсчётам ты должен был закончить первый курс, как минимум, три года назад? Что ты здесь делаешь?

– Пришёл послушать ваши лекции, сэр, – протянул Дарк. – Мне казалось, это будет поучительный опыт. Ведь в своё время нам не раскрыли все грани тягостного долга магов перед смертными. Спешу проникнуться новой концепцией и… долгом. Столько лет прожито зря.

– Ты прав. И, откровенно говоря, я не думаю, что мои речи что-то способны изменить для таких, как ты. Но, возможно, для кого-то будет ещё не поздно и мы восстановим утраченное в мире равновесие. Можешь остаться и послушать, если хочешь – я не против, Дарк.

Ворон крутанулся вокруг себя, разворачиваясь к своей аудитории. Держать внимание, концентрируя его на себе у него получалось великолепно – этого не отнять.

– Итак, вы ведь знаете легенду о противостоянии Бога и его противника, бывшего архангела Люцифера, ставшего в последствии Князем Земли. Часть его воинства последовала за своим предводителем в Ад, часть – осталась на земле, заключив союз в людьми, от которого и рождались существа вроде нас с вами. Не совсем люди и уже более не ангелы. У нас с вами человеческая физиология и нечеловеческие возможности. Если апеллировать современными людскими понятиями, мы – мутанты, сочетающие в себе несочетаемое. Легенды о нас просачиваются в их литературу, искусства и мифы. Это наши с вами предки жили на горе Олимп и в Асграрде. Это наши с вами предки преписывали себе имена богов и заставляли людей приносить себе жервы, подчас не гнушаясь забирать даже сами их жизни. Это мы заключаем с ними союзы, стравливая их между собой, заставляя воевать, перекраивать этот мир, обильно поливая эту землю кровью.

Людская кровь лилась всегда. Потому что она источник энергии. Человек создан пищей для богов так же, как овца или свинья на убой идут для самого человека. Великие Неизвестные, Иллюминаты, Аннунаки, Нефелимы – это всё мы, теневое Магическое Сообщество. И мы с вами не гнушаемся принимать жертвы. А в ответ, когда случаются на земле тёмные времена Прорыва, мы защищаем её ценой собственных жизней, а порой и посмертием. Мы латаем дыры в источающейся ткани мироздания, не давая Тонким Мирам войти в наш. Мы держим баланс. Хотим мы того или нет, нравится нам это или нет, принимаем мы это или отвергаем, но наши судьбы связаны с их. Мы существуем для того, чтобы они могли продолжить существование.

– Ты хоть сам понимаешь, как бредово это звучит? – голос Дарка прозвучал спокойно и резко.

– Бредово? Да, неужели? А не бредово быть сотворённым подобным богу и вести себя, как свинья? Мы рождены воинами. И должны драться с порождениями Ада. А вместо этого вы прозябаете, копошась в мелких интригах, сплетнях и романчиках. Так не пойдёт, ребята. Мы вырождаемся. Люди вырождаются. А в самом воздухе уже чувствуется смердящая гарь готового вот-вот распахнуться Ада. Не говорит, что не чувствуете этого! Даже смертные, у которых существует лишь одна извилина, соединяющая рот и жопу, и то ощущают это. Грядут перемены. Мы должны быть готовы встретить её. Решить для себя, на какой стороне лично вы выступите в этой войне – на стороне Тьмы или на стороне Света? А для этого необходимо оттачивать свои навыки и боевое мастерство. И потому драться вы станете не друг с другом, ученики.

Ворон взмахнул рукой и в стенах, по всему периметру, вспыхнуло ярким светом, полыхнуло и проявилось множество дверей.

Лёгкий взволнованный шёпот пронёсся по рядам. Студенты обменивались обеспокоенными взглядами, а улыбка Ворона стала мягкой и зловещей, отчего-то вызывающей ассоциативный ряд с котом, занесшего лапу над пойманной мышью.

– Каждый из вас сейчас подойдёт ко мне, получит ключ к двери с вашим испытанием. Для каждого оно будет своё, на выбрано совершенно случайно. Предупреждаю сразу, что всё, что вы увидите – не иллюзия, а полноценная реальность. И опасность тоже реальна. Не исключён даже самый печальный исход, если вы лапухнётесь и не сумеете за себя постоять. Деритесь и колдуйте по-настоящему. Так что в этом задании «зачёт» всем оставшимся в живых. «Удовлетворительно» получат все те, кто сумеет дойти обратно. Ну а те, у кого выйти не получится, я сожалею, но, – Ворон ухмыльнулся, – «незачёт».

Ропот сделался громче.

– Это что? Шутка такая? – спросила одна из однокурсниц Авроры дрожащем голосом.

– Шутка? Нет. Считайте это новым вступительным экзаменом. Жизнь любого мага полна риска. Не готовы рисковать, не верите в свои силы? Что ж? Вы можете сейчас подняться, написать заявление о вашем отчислении и покинуть Магистратуру, выбрав для себя что-нибудь… попроще. Что касается дам, то вам, возможно, буде лучше задуматься о муже и детишках? В общем, подведу черту под всем сказанным: у каждого из вас есть выбор – вы подходите ко мне за ключом и проходите полосу испытаний за дверью или поднимаетесь ко мне в кабинет, пишите заявление о своём желании покинуть Академию.

– Ты это серьёзно? – поднялся Дарк.

– Не «ты», а «вы», Бэсет. И не забывай добавлять «сэр». Хорошие манеры никто не отменял. И ответ на твой вопрос – да. Я серьёзно.

– Как ты объяснишь Совету шквал желающих покинуть Магистратуру?

– Напишу правдивый отчёт о том, что мой запрет на употребление забористой веселящей травы и контрабанду алкоголя переваривать смогли не все. Магистратура Магии в своё время была основана как военное заведение. Слабакам, маменькиным сынкам и идиотам тут не место.

– Думаю, именно последний пункт и не позволит вам, сэр, задержаться на своём посту надолго.

Молодые люди с каждым словом сближались, медленно и неотвратимо.

– Возможно, мне надолго и не нужно. К слову, у вашего курса уже началась пара по расписанию. А ты его нарушаешь, Басет, – шёлковым гладким голосом пропел Ворон. – Это потянет на отработку. Думаю, ты останешься тут, со мной. Дожидаться наших храбрых-храбрых храбрецов, отважившихся остаться в Академии. Если такие, в итоге, всё-таки найдутся, – окинул Ворон презрительным взглядом класс.

Взгляд его остановился на Авроре, а губы вновь сложились в высокомерную, пренебрежительную ухмылку:

– Мисс Мэйсон? Что скажите? Вы останетесь с нами? Или последуете за вашим отцом? Бесславное, но логичное завершение пребывания вашего семейства здесь.

Аврора хотела уехать и на несколько коротких секунд была готова принять предложенную возможность и покинуть этот гадюшник, с каждым часом начинающий смердеть всё сильнее. Отец бы одобрил её решение. Она была бы рядом со своей семьёй, в безопасности.

Но, с другой стороны она не могла просто подняться и уехать. Это она была виновата в том, что Ворон заправляет теперь тут всем. Пусть и временно, тут Дарк прав, с такими «креативными» идеями он на должности не задержится, но успеет наворотить дел.

Она дочь своего отца. Она знает магию этого места, знает лучше, чем многие другие. Она должна остаться. Должна войти в эту проклятую дверь и увидеть, что там. Понять, насколько всё плохо.

Переведя взгляд на Дарка она увидела, как он еле заметно покачал головой, словно говоря «Даже и не думай». Ну да, конечно. Сам-то он не побоялся высунуться. Разве до сих пор не понял, что и Аврора не из трусливых. Пусть его драгоценная Сабрина спасается бегством. А она свой долг знает.

– Ну? Что решили, мисс? – всё тем же насмешливым тоном проворковал Ворон. – Ты уходишь или остаёшься, дочка ректора?

В зале стояла такая тишина что, казалось, упади иголка – услышишь. Все на миг словно перестали дышать.

Ворон не сводил с неё ярких, насмешливых, таящих вызов, ярких глаз. Он словно тестировал её и с этой целью бросал вызов.

– Ну, насчёт дочки ректора в свете всего случившегося спорное утверждение.

Она встала рядом с ним, протянув к нему раскрытую ладонь:

– Но я остаюсь. Дайте мне ключ.

И когда по губам Ворона разлилась довольная, победоносная улыбка, Аврора поняла, что он хотел, чтобы она осталась. Возможно, это была ловушка. Возможно, ему правда было интересно.

Ключ тяжело лёг в ладонь, холодя кожу.

Скоро она всё узнает.