Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

***

Оказалось, я сам того не зная весьма удачно выбрал место крушения «Коммодора Дюваля». Спустя минут десять я сориентировался, тропа, ведущая прочь из бухты вывела нас прямиком в королевский заказник. Идеальное место для разговора по душам. Конечно, искать то самое дерево, на котором подвесил жучка несколько дней назад (проклятье, с тех пор словно вечность прошла!), я не стал. Лупцевать Дюкетта я не собираюсь в любом случае – не получится конструктивного разговора, просто передам его с рук на руки Онслоу, и пусть уже оружейный магнат разбирается с ним. О том, что в этом случае всплывёт правда о гибели Корморана, я не опасался. Никаких улик против меня нет, Чёрный змей подтвердит мою версию смерти отставного майора, а слова Дюкетта для Онслоу вряд ли имеют серьёзный вес.

– Ну и сукин же ты сын, Адам, – высказался я, пока мы шли по тропе, – мог бы и предупредить.

– И его, – Оцелотти подбородком указал на понуро шагавшего впереди Руфуса, – заодно.

Тут с ним было сложно поспорить – любой окрик привлёк бы ненужное внимание Дюкетта и убитого Оцелотти охранника, и тогда короткая перестрелка могла пойти совсем иначе. Адам рисковал осознанно, и риск его был полностью оправдан.

Нам повезло найти охотничий домик. Строили его для привилегированных особ, а значит, на совесть, и даже спустя столько лет небрежения, не казалось, что он развалится от сильного порыва ветра. Внутри даже какая-то мебель нашлась, видимо, домик настолько далеко от городской черты, что сюда и мародёры не забираются.

Мы усадили Руфуса на вполне крепкий стул, прислонив его на всякий случай к стене. Руки вязать не стали, конечно, опускаться до такого я не собирался. Теперь мы втроём нависали над ним, однако даже в таком положении Дюкетт умудрялся смотреть на нас сверху вниз. Он не был аристократом, однако умел сохранять лицо в любой ситуации, и это достойно уважения.

– Вот теперь, мистер Дюкетт, я готов выслушать вас, – сообщил я.

– Во всём этом балагане не было нужды, – ответил он. – Я собирался переговорить с вами в нормальных условиях, вовсе не обязательно было уничтожать «Коммодора Дюваля». Я не большой любитель азартных игр, но иногда интересно было провести время на его борту.

– Первым балаган устроили вы, мистер Дюкетт, – отрезал я, – убив того злосчастного картёжника и решив подставить именно меня. Я вынужден был предпринять ответные действия.

– Я ведь не знал, что вы и есть тот детектив, который слишком активно копается в одном весьма щекотливом деле. Вас надо было вывести из игры, ставки в которой настолько высоки, что жизнь одного человека легко становится разменной монетой.

– Тем более столь незначительного, как частный детектив без лицензии, – кивнул я.

Дюкетт не стал возражать, только плечами пожал.

– Я не знал, кто вы на самом деле. Но предложение у меня именно к вам, как к лидеру «Солдат без границ»

– Вы считали, что я – покойник.

– Не буду лгать, я так считал, – кивнул Дюкетт, – и рад, что обманулся. Вы обвели вокруг пальца всех, а значит именно вы мне нужны.

Он ловко ушёл от ответа, прямо как профессиональный политик. Этим Руфус напомнил мне депутата Мишеля, и я едва не усмехнулся от такого сравнения.

– Выкладывайте, – разрешил я, – ваше предложения. Как я сказал сразу, я готов выслушать вас.

– Вы ведь ведёте войну с Ричардом Онслоу, – начал издалека Руфус, – он не забыл ваших выпадов в его сторону, и решил покончить с «Солдатами без границ».

– Каким образом? – быстро спросил я. Ответственность за своих людей всегда была для меня на первом месте.

– Он дождался, когда все или почти все бойцы вашей частной армии соберутся в одном месте, – ответил Дюкетт, – и решил провести там небольшую демонстрацию.

Я готов был дать ему по морде прямо сейчас, едва сдержался. Вся эта игра в недомолвки, выдача информации короткими фразами – Дюкетт явно издевался надо мной, отыгрываясь за собственный страх.

– Что он решил там продемонстрировать?

– Настоящий чудовищ, – усмехнулся Дюкетт, – каких ещё Эрда не видывала.

После эльфийского монстра, не без моей помощи поднявшегося из глубин и атаковавшего розалийский урб, я мог назвать себя практически экспертом по чудовищам, каких Эрда не видывала. И потому отнёсся к словам Руфуса с известной долей скепсиса.

– Думаю, вы слышали о биологических машинах Северной лиги, – растянул губы ещё шире Дюкетт. – Так вот, ваш приятель Онслоу, сумел, как он считает, скопировать их, и именно эти опытные образцы он собирается натравить на «Солдат без границ» в Афре. Это будет впечатляющая демонстрация, как вы считаете?

Я сжал кулаки посильнее, чтобы не дать-таки ему по зубам. Зубоскалить о попытке уничтожения моих людей я не позволял никому. До этого дня.

– Вы поделились весьма важной для меня информацией, мистер Дюкетт, – каким-то чудом сумел сдержаться и говорил спокойным, нейтральным тоном, – что же вы хотите от меня за шанс спасти моих людей?

– Одного срыва планов Онслоу будет вполне достаточно, – перестал ёрничать и заговорил серьёзно Руфус, – однако если вам удастся спасти своих людей или хотя бы достаточное их количество, я прошу связаться со мной. Я хотел бы подрядить «Солдат без границ» на одно дело. Весьма опасное, но очень прибыльное.

– Почему именно «Солдат без границ»? – прищурился я.

– Потому что никто другой не потянет, – честно ответил Дюкетт, – да и вряд ли кто-то ещё возьмётся за это дело. Рассчитываю я только на вас.

Репутация порой весьма опасная штука – и сегодня она сыграла со мной злую шутку. Я был обязан Дюкетту шансом на спасение своих людей, однако после мне придётся влезть в очередную авантюру, подставив их. Оставаться в долгу у Руфуса я не собирался.

Странно оборачивается дело, я ненавидел Альбу, этот бетонный ад давил на меня, однако теперь мне придётся сменить его на другой – и отчего-то три урба, образующие столицу Содружества, стали казаться вовсе не такими уж жуткими. Особенно по сравнению с зелёным адом, что ждёт меня в Афре.

Ад второй. Зелёный

Глава девятнадцатая

Все приходят к Рику

Забавно, что крупнейший город в бывших колониях Священного Альянса в Афре называли за глаза Чёрным Рейсом, намекая на его красоту, сравнимую с самым очаровательным городом Эрды – столицей Розалии. Тем самым, что прозван, Город, который всегда с тобой, или Город, который никогда не спит. Сам я в Рейсе не бывал даже проездом, хотя всю войну в вонючих траншеях мы мечтали о его широких проспектах и узких улочках, где доступны любые удовольствия. Да и о каких удовольствиях мы могли думать в окопах – о самых простых, куреве, выпивке и бабах, к этому в итоге сводятся все солдатские грёзы. Забавным в неформальном названии города было то, что на всех картах он именовался не иначе как Домицилиабланка или просто Домабланка, то есть белый дом в переводе с веспанского диалекта лингвановы.

Город был очень большой по африйским меркам, хотя и не дотягивал размерами до урбов Золотых земель, и очень старым и очень пыльным. Жёлтая пыль пропитывали здесь всё. Она скрипела на зубах, когда ты ел, сыпалась с тебя, когда ты приходил с улицы, стекала грязью на пол, когда мылся. С водой здесь проблем не возникало, если ты не против мыться морской – пресную берегли для питья и приготовления пищи. Все колодцы охранялись моими людьми, которые заодно поддерживали около них хоть какое-то подобие порядка. Парни не любили дежурства у колодцев, предпочитая иметь дело с веспанскими касадорами, но только не сотней-другой невыносимых женщин, горланящих на сотне разных диалектов, призывая охрану колодца то в свидетели, то в третейские судьи в вечных спорах из-за места в очереди.

К полудню город раскалялся так, что невозможно было дышать, и на улицах никого не оставалось. Расходились даже очереди к колодцам. Город пустел, словно вымер. Именно это время, несмотря на жестокую жару, иссушающую мозги и дерущую горло наждаком, я любил больше всего. По крайней мере, на несколько часов над Домабланкой повисала благословенная тишина. В остальное время, до самой поздней ночи, город жил необычайно кипучей жизнью, и от постоянного гвалта можно было сойти с ума. Я думал, что привык к шуму в Альбе, где никогда не прекращалось автомобильное движение, а заводы работали круглые сутки, но здесь он был совсем другой. Не гул от тысяч и тысяч работающих машин и механизмов и автомобильных двигателей, но непрекращающийся галдёж миллионов людей, говорящих одновременно на сотне диалектов, иногда не понимающих друг друга, а потому постоянно повышающих голос. В полдень же, когда жара становилась невыносимой, город хотя бы на пару часов замолкал, и я наслаждался этим.

Как обычно, мы занимали столик в углу лучшего (на самом деле, единственного более-менее приличного) заведения со всей Домабланке. Держал его мрачный альбиец Рик Богарт с тёмным прошлым и весьма странными привычками. Был он человеком довольно привлекательным, однако никто из здешних красоток не сумел затащить его не то что под венец, даже в постель. Многие считали его гомосексуалистом, однако завсегдатаи «Оазиса» – лучшего борделя в городе, знали, что он регулярно наведывается туда к самым дорогим дамочкам, предпочитая продажную любовь.

Несмотря на то, что с помощью «Солдат без границ» к власти в Кого пришёл местный лидер, чьё имя мог выговорить один только Миллер, аурелийцев вовсе не резали на улицах, как писали «жёлтые» газеты в Золотых землях. Многие из старой колониальной администрации, особенно те, кому почти ничего не светило при грандах и благородных донах, занимавших все более-менее значимые посты, остались в свободном Кого, принеся присягу его народу и лидеру. Кое-кто сделал весьма приличную карьеру. Ну а Рик Богарт же держал здесь кафе и ночной клуб ещё при веспанцах, и при новой власти закрывать его не собирался. Заведение его считалось в Домабланке – бывшей столице колоний, а ныне – свободного Кого, элитным и сюда не считал зазорным заглянуть министр внутренних дел, бывший комиссар полиции, отличавшийся, как говорят, отменной продажностью, и сам лидер нового государства. Это было лучшей защитой для Рика, ну и тот факт, что здесь постоянно находился взвод «Солдат без границ».

Я провёл в Домабланке почти неделю, но никак не приблизился к разгадке опасности, нависшей над моими людьми. Уверен, тогда, в заброшенном охотничьем домике, Руфус Дюкетт не лгал мне – не в том положении он был, чтобы лгать в лицо. Я нужен ему вместе с моими людьми – для чего, отдельный вопрос и задаваться им пока нет смысла. Сперва надо вытащить парней из Афры. А ведь я считал, что здесь у них есть шансы пережить мясорубку, что началась после заварухи в том грёбанном розалийском урбе, будь он трижды неладен. Но нет, хуже того, на «Солдат без границ» и на меня лично повесили всех собак, да ещё и продолжали вешать дальше.

– Грёбанные желтомордые подставили нас по полной, – едва не плевался ядом, пересказывая те события, Оцелотти. – Без нас они никогда не разбили бы ублюдка Наварра. Он крепко засел на тех позициях, да и снабжали его из Альянса по первому разряду. Каждое утро летели дирижабли с провизией, снарядами, патронами и прочим. Без моих «котов» и нашей техники хрен бы жёлтые взяли тот укрепрайон.

– Потери, как я понял, были не особенно велики, – покачал головой я, – в чём же подстава?

– Ты про «марш смерти» в газетах не читал, – отмахнулся Оцелотти, – ты же тогда ещё без сознания лежал на Хиросе. А как думаешь, кто охранял пленных розалю? Нам задали такой темп, что они валились на землю, жёлтые ублюдки лупцевали их до смерти, заставляя тащиться дальше, сокращали отдых, морили голодом. Но виноваты, конечно же, ужасные наёмники, как же иначе. Борцы за свободу не могут быть моральными уродами. Я, мать его, тогда начал седеть и волосы терять.

Миллер был куда спокойнее, когда пересказывал историю войны в Кого, тянущейся уже несколько лет, и докладывал о состоянии «Солдат без границ».

– Парни устали, командир, – первым делом высказался он. – Мы торчим в этом аду не первый год, без смены, без перспектив, без тебя. Дезертиров пока нет, но и погибших заменить некем. Сам понимаешь, к нам мало кто вербуется. Берём бойцов из других частных армий, если они подходят под наши стандарты, вербуем кое-кого из местных, но это крохи. Гибнет куда больше.

– Я думал тут горячая фаза прошла, – пожал плечами я.

– Да, но веспанские касадоры хорошо попортили нам кровь, и это я молчу насчёт ублюдков из «Флешас».

– А это кто такие? Я не слышал о них прежде.

– Их создали не так давно, – кивнул Миллер, – специально для борьбы в колониях. Подразделение военной полиции, но это только формально. На самом деле в них вербуют самых отъявленных ублюдков, какие только есть в Кого и Алавии. Они терроризируют жителей мелких посёлков и городков, иногда подчистую их вырезают. Всё это называется антипартизанскими мероприятиями. Касадоры таким брезгуют, а эти вполне согласны быть карателями.

– Куда хуже, что флешас внедряются в отряды нового правительства, – добавил Оцелотти. – Последствия, думаю, тебе не нужно объяснять.

Да уж, что такое скрытый агент в отряде и что он может натворить, объяснять мне не нужно. Сам не раз занимался подобным, и отправлял людей на подобные задания. Уничтожить подразделение изнутри порой куда проще, чем снаружи. Атаки сплачивают людей, даже когда те находятся в безвыходном положении, понимая, что обречены. Зато агент внутри может не просто завести такой отряд в хорошо подготовленную засаду, он запросто может заставить его бойцов кидаться друг на друга в драку, а то и просто перестрелять друг друга. Бывало и такое.

– Среди тех, кого мы вербуем, Бомон флешас вычисляет, – успокоил меня Миллер, – на него в этом деле можно положиться.

– Где ещё гибнут парни? – Я был уверен, что от действий веспанской лёгкой пехоты, известных на всю Эрду, касадоров, не может гибнуть столько бойцов, чтобы численность моей армии медленно, но верно сокращалась, как говорит Миллер.

– На линии соприкосновения, – ответил он. – Зелёный медведь забрал всю нашу тяжёлую пехоту и большую часть техники и присоединился там к Гришнаку. Они там с «Кровавыми топорами» держат оборону против веспов и розалю.

– А эти тут причём?

– После поражения на востоке Наварра перекинули сюда с бригадой легионеров, – пояснил Миллер. – Розалия жаждет нашей крови, и после того, как мы в самом начале дали по рогам «Бешенному Майку», выгнав его вместе с «Дикими гусями» из Моанды и Бананы, а после отсюда, в Веспане вдруг вспомнили, что Кого их колония, и отправили в Нейпир, где стоял их последний в Афре гарнизон, целую дивизию заморских касадоров. Ну и Розалия в долгу не осталась, прислала генерала-неудачника, который жаждет отыграться на нас за поражение на востоке. Настоящей войны там пока нет, но стычки почти каждый день, и ротация идёт по обычному принципу – неделя на линии, две в тылу на отдыхе и переформировании. Но грёбанная линия жрёт наших людей каждый день, командир.

– Значит, пойдём на прорыв, – решил я.

– На прорыв? – удивился Миллер.

– Мы покидаем Афру, – ответил я, – и как можно скорее. Ты прав, люди устали, и эта земля жрёт их каждый день. Значит, пора уходить.

– И куда?

– Далеко, – усмехнулся я. – Есть новое задание для «Солдат без границ».

Оцелотти при этих словах поморщился, словно лимон раскусил. Ему до сих пор не нравилось предложение Руфуса Дюкетта. Как по мне оно и правда попахивало смертельной авантюрой с весьма невысокими шансами получить хоть какой-то результат, но я не мог идти против собственной репутации. Она не просто работала на меня, она обязывала ко многому – в том числе и не самым популярным среди своих же людей решениям.

– Надеюсь, оно окажется получше нынешней работёнки, – откровенно заявил Миллер.

Я ничего ему отвечать не стал. Ничего, с ним переговорит Оцелотти, и уверен, в самом скором времени меня ждёт ещё одна беседа с ними обоими. Не самая приятная. Но я к ней уже готов.

– Готовь парней к штурмовке, – сказал я, – а я займусь делами в тылу.

– А что не так с нашим тылом?

Я рассказал всё, что узнал от Дюкетта, заставив Миллера задуматься.

– Бомон говорил, что твой старый приятель Кхару Пайтон несколько раз появлялся в Домабланке, – наконец, произнёс он. – Мы его не трогали, ты сам говорил, что вендетту после гибели Огано мы продолжать не станем, как бы ни хотел этого Бомон. Выходит, зря?

– Выходит, – согласился я, – я недооценил ублюдка Онслоу. Он оказался терпеливой тварью, и нанесёт удар тогда, когда мы ослаблены, чтобы перебить всех.

– У него тоже репутация, – заметил Оцелотти. – Он должен был покончить с нами рано или поздно, ну или купить с потрохами, как купил другие частные армии.

Я отчётливо помню, что Бомон приводил в своё время этот довод, но я отмахнулся, и велел забыть об Онслоу и заниматься насущными делами. Даже отправил его в тот розалийский урб вместе с Серой лисицей, чтобы они убрали какого-то известного анархиста, попавшего в руки полиции. Оказалось, я был слишком высокомерен, а Бомон, демоны его побери, прав. Интересно, припомнит он мне это, когда я мы вместе начнём искать Пайтона?

– Да, я ошибся тогда, – пожал плечами я, – посчитал себя слишком крутым, и расслабился. Не ожидал удара от Онслоу. Теперь надо покончить с угрозой, сам Онслоу для нас недосягаем. Не теперь.

Миллер с Оцелотти кивнули. Неприятно, но факт – в лучшие времена я мог грозить Онслоу через его агентов, говоря, что вендетта дорого обойдётся нам обоим. Сейчас от «Солдат без границ» осталась лишь тень, мои люди гибнут каждый день в африйском аду, мощь же концерна Онслоу вряд ли пошла на спад за эти годы. А ведь ещё несколько недель назад я сидел в считанных футах от самого Онслоу, и мог запросто прикончить его – ни Корморан, ни Корвдейл не смогли (да попросту не успели бы) мне помешать.

– Ну, мы ему дали по зубам, прикончив Корморана, – напомнил Оцелотти, – тот был его правой рукой, и Онслоу многого лишился вместе с ним. К примеру, своего человека среди военных, а это много.

Возможно, Адам прав, не знаю. Отставной майор «буревестников» был ключом ко многим дверям, закрытым для штатского, что критично для того дела, которым занимался Онслоу. Вот только концерн слишком силён, чтобы гибель одного человека, пускай и столь важного, могла подорвать его могущество.

– Нам надо заставить его форсировать события, – решил я. – Действовать быстрее и без нужной подготовки. Поэтому к прорыву будем готовиться открыто, пускай об этом даже в Нейпире знают. Сколько тебе нужно времени, чтобы собрать людей в кулак и выдвинуться на север?

– Неделя, полторы максимум, – ответил Миллер.

– Пять дней, Бен, – отрезал я. – Через пять дней мы должны покинуть Домабланку, а через десять, атаковать веспов и розалю на линии соприкосновения.

– Узнаю твой стиль, командир, – усмехнулся Миллер. – Нереальные сроки и задачи. Это по-нашему.

Он тяжело поднялся, опираясь на костыль.

– Пойду выполнять приказ.

Козырнув двумя пальцами, Миллер зашагал к выходу и кафе. С каждым шагом его походка становилась энергичней, а спина выпрямлялась. Миллеру давно надоело сидеть в Кого и ждать непонятно чего, теперь же у него был приказ, и он готов его выполнить. Для нас, солдат, определённость в жизни, пожалуй, важнее всего, именно за этим люди и идут в армию.

– Найди Бомона, – сказал я Оцелотти. Тот сидел за столом, потягивая холодное пиво, – пускай сегодня или завтра утром организует мне встречу с Пайтоном. Нужно вытрясти из этого ублюдка всё, что он знает.

– Думаешь, именно он стоит за делишками Онслоу в Кого? – допивая пиво, поинтересовался Адам, прежде чем подняться на ноги.

– Если и не он лично, то такой проныра, как Пайтон точно должен знать, кто именно занимается нашим уничтожением.

Адам кивнул, вытер усы и подбородок, и вышел следом за Миллером.

Я тоже не задержался за столиком, но из кафе уходить не спешил. Мне нужно было переговорить ещё с одним человеком.

Я подошёл к стойке бара, расплатившись за всех, и поинтересовался у бармена, где сейчас сам Рик Богарт.

– Странный вопрос, сеньор, – свернул белоснежными зубами, особенно ярко выделяющимися на фоне его чёрной как смоль кожи, бармен, – конечно же, за своим персональным столиком.

Он указал на место в углу, отделённое от остальных небольшим пустым пространством. Сидел там один человек в светлом летнем костюме. Что интересно, стул, на котором он расположился, был единственным, стоявшим у этого столика. Ну да я человек не гордый, взял себе один из-за соседнего, благо в этот день в кафе было достаточно свободных мест.

– Вам не показалось, что отсутствие стульев за моим столом, намекает на то, что я никого не желаю видеть, – выдал вместо приветствия Богарт стоило мне только подойти к его столику.

– Оставьте, мистер Богарт, – усмехнулся я, безцеремонно усаживаясь прямо напротив него, – это же Домабланка. Здесь все приходят к Рику.

– И с чем вы пожаловали? – Он глянул на меня с отменным равнодушием, сделав глоток виски.

В его стакане приятно постукивали кубики льда. Без толики магии тут явно не обошлось, Рик цедит стакан мелкими глоточками, а стенки его всё ещё запотевшие, да и кубики льда выглядят так, словно их только что опустили в виски. В такой жаре и духоте, что стояла в кафе, лёд давно должен был растаять.

Я жестом указал бармену налить мне того же, но Богарт покачал головой.

– Не стоит, – сказал он. – Вам нальют местную мочу под видом виски, это, – он покачал стакан в руке отчего кубики льда снова зазвенели, – из моих личных запасов, и я им ни с кем не делюсь.

– Верный подход, – кивнул я, но всё же взял у подошедшей официантки стакан виски с парой уже начинающих таять кубиков льда, и положил на поднос пару гномьих кредитов, расплатившись сразу. Задерживаться в кафе дольше необходимого я не собирался. – У меня к вам небольшое и довольно несложное дело, нужно всего лишь отправить телеграмму.

– Отправляйтесь на почтамт, там есть станция телеграфа, – посоветовал мне Рик.

– Если бы всё было так просто, – усмехнулся я, – то я бы уж точно не пришёл к вам. Нужно найти аппарат для приёма за пределами цивилизованного мира, в районе Архипелага.

– Разве там остались телеграфные станции? – удивился тот. – Всем известно, что самый крупный остров контролируют пираты-обдиратели, а на мелких вряд ли найдётся достаточно сильный приёмник.

– Разве это так важно, – глянул я ему прямо в глаза.

– Ничуть, – покачал головой он, – и даже не является ценообразующим фактором.

– Замечательно, – поднял я свой стакан, и Рик против моих ожиданий чокнулся со мной, – что мы так легко нашли взаимопонимание.

Я залпом выпил дрянной виски, почти не ощутив его сивушного вкуса. Рик продолжал смаковать свой из личных запасов. Я оставил его и дальше смаковать виски, и вышел из кафе. Дел было невпроворот, а времени, как обычно, в обрез.