Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

Глава 10. Натиск

Уже возле забора их группу догнал Максим Каменев, он координировал во временном штабе работу локальной сети:

– Миха, включи рацию! Все снова заработало!

Бойко быстро надел на голову гарнитуру и включил нужный канал.

– Атаману от Фермера, прием…– в эфире нетерпеливо повторялись снова и снова эти слова.

– Это атаман, в эфире. Прием!

– Мы сделали их, командир! – радостно завопили в наушнике. – Тут еще рядом с минометами кунг стоял. Это ихняя КШМка по ходу была. Ну, мы и ее сожгли до кучи. В ней как раз глушилка и стояла. Теперь есть связь!

– Молодцы, парни! Мы тоже начинаем, переходите в режим наблюдения. Ждите указаний. Прием.

– Давай, жмите! А то тут одни орлы уже ноги сделали.

– Как?

– Да троица в зеленом села в джип и укатила в сторону трассы. Прием.

– Понял, Фермер. Попробуйте подойти поближе к дороге. Отбой.

Все это Бойко говорил, двигаясь с резервным десятком в сторону второй, старой, как ее называли местные, улицы. Там все сильнее и сильнее звучали переливы очередей, сухие автоматные и заливистые, громкие пулеметные. Иногда с серьёзным звуком бухал чей-то гладкоствол или раздавался резкий хлопок взорвавшейся ручной гранаты. Перебегая центральную улицу, Михаил заметил самосвалы, ставшие буквой “У” прямо в центре деревни.

Двигаясь дворами, они нашли несколько разорванных тяжелым пулеметом тел. На цветущей яблоне висели кровавые ошметки, в том числе оторванная кисть. Одну из женщин-ополченок стошнило прямо на ходу, ее подхватили под руки и вытащили из опасной зоны. Выбежав на “старую” улицу, резервная команда огляделась. В тридцати метрах впереди громко рыча и ломая кривые сарайки, двигался гусеничный монстр. Издалека он был похож на неизвестной конструкции танк. За ним, в тени домов двигались ополченцы. Со стороны строящего по правую сторону улицы дома деловито тарахтел ПК.

– Атаман вызывает Второго, атаман вызывает второго. Прием.

– Второй на связи. Атаману. Прием, – наконец-то раздался бодрый голос Потапова.

– Мы выдвигаемся по старой улице. Прошу поддержать огнем. Прием.

– Мы левее и впереди. Бандиты плотно засели в трех крайних домах. Прием.

– Вас понял второй. Отбой связи.

Михаил перехватил поудобней свой АК-105, перевел селектор огня на автоматический и двинулся вперед вдоль заборов. Ополченцы гуськом пошли за бульдозером. Иногда они падали на землю, открывая ответный огонь. Справа все так же не замолкал ПК, слева впереди послышались хлопки гранатных разрывов. Бойко пересек улицу одним махом и влетел в крайние дворы деревни. Он перепрыгнул недавно вскопанные грядки и оказался у сломанной секции забора, построенного из металлического профиля, затем осторожно высунул приготовленное заранее зеркальце на длинной ручке, такие были сейчас у многих штурмовиков. Возле стены дома, на фоне серой штукатурки он увидел две полусогнутые фигурки в советском камуфляже «Березка». Некоторые из ополченцев придерживались старины. Тихонько свистнув, Михаил осторожно высунулся. Ему махнули рукой, он быстро пересек сад и плюхнулся рядом.

– Привет, Петрович – его весело окликнул один из присевших бойцов.

– Вадим! Живой!

– Да что мне сдеется! – Валов был, как обычно, жизнерадостен.

– Ну, что тут у вас?

– Да вот – в следующем доме засели бандюки. Человек десять. Пока ждем, когда ребята с улицы их обойдут и свистнут нам.

– Чего свистеть! Рации включите. Потапов, наверное, заискался вас.

Лицо земляка растянулось в улыбке:

– Неужели наладили?

– Спасибо Мамоновым скажите. Они и минометчиков согрели «Шмелем», и кунг с глушилкой сожгли.

– Ну маладца… Вологодские могут! – Вадим стал прилаживать гарнитуру рации. – Сейчас послушаем. Ага, Колян уже на выезде с улицы стоит, прошел этот гребаный заулок насквозь, как нож сквозь масло. Ни пули его не берут, ни гранаты, это вы хорошо придумали! Сейчас Денис на таратайке подъедет, а потом и нам двигать.

Через минуту рядом раздались громогласные звуки работающего ДШК, больше похожего на оглушающее грохотание огромного молота. Кораблев расчетливо молотил короткими, в два, три патрона очередями. Напарник Валова, не спеша, высунул за угол дома досмотровое зеркальце и кивнул.

– Ну, мы пошли, командир. Прикрой! – Вадим с напарником быстрым шагом двинули к забору на соседний участок. Бойко встал у стены и взял на прицел окна соседнего дома. На втором этаже быстрой искрой блеснула чья-то короткая очередь, и атаман заученным движением чуть передвинул метку коллиматорного прицела, затем мягко нажал на спусковой крючок. «Двадцать один» пронеслось в голове, так их, в еще в Советской армии, учили правильно стрелять очередями. Из АКМ удавалось вести эффективный огонь только короткими, в два-три патрона, очередями, потом ствол задирало от отдачи. АК-74 избавился от этой проблемы, хотя проявились другие. Но лучшее враг хорошего.

Похоже, что прикрывающая стрельба прошла успешно, из окон соседнего дома никто больше не открывал огонь. Со стороны забора раздался двойной свист, и Михаил резво рванул вперед. Прошедшая зима с минимумом движений не прошла все-таки для него даром. Он тяжело рухнул около забора: бронежилет, увесистый шлем, полностью набитая разгрузка и ранец превратили обычный бег в крайне напряженную физическую нагрузку. Да и все-таки 42 года не двадцать лет!

Валов молча показал на ближайшие окна и сделал два движения пальцами:

– "Прикрой"

Не зря они мучились и потели на тактических занятиях. Вбитые в голову и заученные телом упражнения сильно облегчили им жизнь в этот страшный кровавый день. Бойко коротко кивнул и пристроился за толстым стволом старой груши. Вадим с напарником в один момент достигли стены дома. Стекла в окнах уже оказались разбиты. Оба ополченца выхватили из карманов разгрузки округлые тела РГДэшек и дружно бросили их в крайние два окна. Раздался сдвоенный оглушительный хлопок. Ведь это только в голливудских блокбастерах взрыв обычной гранаты сопровождается ярким сполохом огня и оглушительным ревом. Пятьдесят грамм тротила в жизни такого натворить не могут.

В угловой комнате после взрыва гранат раздались визгливый вскрик, скорее он смахивал на отчаянный вопль. Напарник подставил руки и буквально выкинул Валова в крайнее справа окно. Бойко тем временем, держал соседние под прицелом. Раздался двойной свист, и напарник махнул рукой Михаилу, тот не задержался с прибытием, подтянулся на руках и через секунду уже был в помещении. Он сразу же нырнул к полу и огляделся. У двери присел Вадим, а посередине комнаты, видимо, бывшей детской, рядом с игрушками лежал в луже собственной крови человек. Судя по цифровому армейскому камуфляжу незнакомой расцветки, это был вражеский боец. На полу заметны кровавые следы от еще одного, они вели в коридор.

– Атаман – всем, кто рядом. Мы в крайней угловой комнате серого дома. В доме как минимум один раненый бандит. Есть кто поблизости? Прием.

– Атаману десятник 3. Мы с другой стороны дома. Никого не наблюдаем. Прием.

– Десятнику 3 атаман. Зачищаем дом, нас не зацепите. Отбой связи.

Михаил обернулся и кивнул Валову. Тот достал из разгрузки еще одну гранату и бросил ее в коридор. Бойко только успел открыть рот и вжаться в стену. В помещении взрыв гранаты был уже оглушительным на слух. В нос шибануло запахом тротила и поднявшейся вековечной пыли. Вадим сразу же высунул Калашников в проем и перекрестил его длинной очередью. Пока он менял магазин, Бойко закинул автомат за плечи и достал Ярыгина, в тесном помещении пистолет сподручнее. В этот момент его кто-то стукнул по плечу, это был напарник Вадима. В руках тот держал ментовской пистолет-пулемет, удобней для зачистки не придумаешь.

Они молча двинули вперед, заученно перебегая от комнаты к комнате. Михаил держал правую сторону, напарник левую. Для осмотра открытых дверей использовали зеркало, ибо не фих голову подставлять. В огромном количестве боевиков, сунувшийся подобным образом полицейский обычно падал от многочисленных попаданий. Закрытые комнаты, сначала прочесывали выстрелами сквозь тонкие филенчатые двери, потом осторожно вскрывали. На всем первом этаже большого дома они обнаружили только два трупа. Один местной жительницы, видимо, хозяйки дома. Юбка на ней была задрана, а горло перерезано. Сначала поглумились, затем убили сволочи! Второй труп, вражеского боевика лежал на кухне без головы, похоже, ему прилетела случайная пуля от ДШК. За передовой двойкой тихо следовал Валов, держа в руках подготовленную заранее РГДэшку.

За кухней они обнаружили лестницу, ведущую наверх, на деревянных ступеньках отчетливо пропечатались кровавые следы. Михаил стукнул по плечу напарника и показал знак

– "Стоп".

– Эй, там, наверху! Жить хочешь? – Бойко подошел к лестнице и громко кричал. – Не молчи, а то сейчас гранатами закидаем. Поверь, у нас их много!

– Не убьете? – раздался сверху шелестящий слабый голос.

– Ну это, как ты себя вести будешь. Я здесь главный, и мое слово закон. Выкидывай оружие и руки в гору! Попробуешь схитрить и умирать будешь несколько дней. Это мы тебе гарантировать сможем.

Наверху послышался грохот, и напарник Валова осторожно двинулся вперед. У края лестницы он осмотрелся с помощью зеркала, затем резко проскочил наверх. За ним двинулся и Михаил. На середине неширокого коридора лежал Ак-74, рядом разгрузка армейского образца. Возле разбитого пулями окна устроился большой и широкий в плечах человек в цифровом камуфляже, его уже обыскивал напарник.

– Суки. Сначала хоть перевяжите … – застонал раненый.

Бойко подошел к нему поближе, присел на корточки, жестко отрезав бандиту:

– Я уже видел, как вы женщине в этом доме помогли. Быстро отвечай! Есть кто еще дома?

– Да пошел т.. а-а-а-а!

Михаил ударил чужого бойца пистолетом прямо в рваное кровавое отверстие на плече и заорал.

– Говори быстро! Кто есть в доме? Где руководство?! На ремни порежем, сука!

Прямой и короткий наезд подействовал лучше любого психологического давления.

– Не бейте…. Больно …о-о-о! Нет никого здесь, я последний! Эти долбанные вояки нас бросили и свалили, когда бульдозер вперед поехал. Связи нет ни с кем после взрыва у минометчиков. Больше ничего не знаю! Хоть режь...

– Вадим! Этого перевязать и сдать. Я иду к бульдозеру.

Бойко заглянул в оставшиеся две комнаты второго этажа. В одной он обнаружил убитого бандита. Выглянув в окно, атаман понял, что это его рук дело. Одна из двух автоматных очередей нашла свою жертву. Пули попали прямо в голову неизвестному стрелку. Затем Михаил связался с Потаповым и получил доклад о обстановке. И уже через пару минут атаман стоял в конце старой улицы рядом с бульдозером. Тут же находился довольный донельзя Николай и жизнерадостно жестикулируя, показывал бойцам отметины от попаданий ракет РПГ.

Железяки поверх кабины оказались во многих местах согнуты и простреляны. Бронежилеты от прямых попаданий слетели с кабины, просто не выдержали лямки. Но сам Николай и его напарник совершенно не пострадали. Пока строительная машинерия перла по проулку, ополченцы создали вдоль нее сплошной огневой коридор, сопровождающий постоянно двигающийся вперед трактор. Все, кто посмел к нему сунуться, сейчас лежали в пыли дороги, остальные вражеские бойцы отступили под “Железным напором” назад. Против лома нет приема!

Михаил выслушал друга и внимательно огляделся. Выстрелы слышались теперь только слева, со стороны лесопосадок, идущих вдоль основной дороги. В той же части Алфимово дымилось несколько домов, люди их пытались заливать водой из колодцев. В ста метрах правее, ближе к лугу чадил черным дымом БРДМ, рядом с ним валялись несколько тел в «цифре». Он прошелся в сторону основной дороги. Там у подбитого, выкрашенного в камуфляжный цвет бронеавтомобиля стоял Потапов и громко с кем-то ругался по рации.

Его лицо почернело и стало как будто лет на двадцать старше. Только сейчас Михаил осознал, что пришлось пережить молодому лейтенанту в этом страшном бою. Сзади послышался рев мотора, атаман обернулся и увидел медленно движущийся в их сторону тяжелый самосвал. Из тех, что перегородили в начале контратаки основную улицу. Странно, что он мог еще двигаться. В его стальном ковше стояли довольные собой ополченцы. С натугой ревя, тяжелая машина проехала мимо, среди махавших ему из ковша людей, Бойко узнал Серегу Туполева и Андрея Аресьева. На сердце сразу стало легче.

– Поехали на зачистку – раздался возле уха голос командира разведчиков.

– На ферму?

– И дальше.

– Мне сообщили, что кто-то из бандитов успел сбежать.

– Знаю, – мрачно кивнул Потапов. – Сейчас машины свободные вызывал для погони. В этой части деревни ничего целого не осталось, не на бульдозере же догонять. Кстати, с ним ты здорово придумал. Да что говорить, все сегодня постарались.

– Всех бандитов выбили из Алфимово?

– Есть еще дом у самых лесопосадок. Не подойти пока, дом недостроенный, вокруг открытая местность. Да и соседняя изба горит, мешает. Ждем пожарную машину с мехдвора. Потом Ипатьева туда двину, не хочу людей терять, пойдут под его прикрытием.

– Много наших погибло?

– Да больше гражданских, эти суки никого не жалели, мочили всех подряд. Раненых много. В самом начале потери случились значительные, и когда из минометов шмалять начали, не высунуться было. А ведь почти со спущенными штанами нас взяли. Спасибо Лютому, что предупредил. А не то сейчас в Капле отстреливались бы, – лейтенант зло сплюнул.

– Пленные есть?

– К Ружникову отправили, вроде даже как один из офицеров попался. Но основная масса не вояки. Хотя оружие армейское, а пользоваться толком не умеют. Да и в тактике слабоваты, на этом мы их и срезали. Правда, и у нас самих косяков хватило, ведь где тонко, там и рвется. Ладно, командир, пойду готовить команду для преследования. Наверняка у них неподалеку базу подскока есть.

Михаил молча смотрел вслед уставшему десантнику. Возле крыльца соседнего дома располагались вышедшие из боя ополченцы и жадно пили колодезную воду из ведра. Он почувствовал, что и у самого глотка пересохла, достал с пояса флягу и сделал два больших глотка теплой воды. Ополченцы, похоже, из первой волны, некоторые перебинтованы, лица изможденные и грязные. Заметно, что смертельно устали.

А ведь прошло чуть менее четырех часов, считая от первых выстрелов! Этим людям досталось больше всех. Первая паника, натиск озверевших от удачного начала боя бандитов, отступление по родным огородам и садам под непрекращающимся ливнем пуль противника. Вводящий в ступор вид первых убитых в бою товарищей, кровь, смерть, преодоление собственного животного страха, переходящего постепенно в дикую ярость. И такое им еще переживать придется не раз.

– Связь один Атаману. Прием – прошелестело в наушнике.

– Атаман связи 1. Прием, – сразу же ответил Михаил.

– Вы где? Вас Ружников заискался. Прием.

– У меня все в порядке. Я у околицы, изучал обстановку, все под контролем. Передайте Ружникову, что скоро буду. Отбой связи.

– Михаил, проводить?

Командир оглянулся и увидел закопченное, но донельзя улыбающееся лицо Андрея Великанова. Одет он был в бундесверовскую униформу, найденную оказией в каком-то магазинчике и каску Натовского образца. В руках АК-105, увешанный всевозможным обвесом, Использовал в качестве магазинов круглые банки от РПК. По внешнему виду – чистый «солдат удачи»!

– Андрей, как я рад тебя видеть! – они обнялись. – Ты как сам, и где Матвей?

– Да нормально, атаман. Три зарубки могу нарисовать, и в плен одного из бандитских командиров взяли. Оглушили гранатой, мордой в стену и повязали. Матвею осколок от подствольника в ногу прилетел, но кость не задета, увезли в Каплю недавно. До свадьбы заживет.

– Свадьба, – похолодел тут же Михаил, – как я мог забыть!

Он начал судорожно вызывать по рации штаб:

– Связь 1, ответьте Атаману! Это срочно! Прием.

Но в эфире снова пошли помехи. Голоса искажались, и ничего не было понятно.

– В чем проблема Михаил?

– У вас с левого фланга Хант с Ольгой находился. Я пока знаю только, что они отбили одну атаку, больше ничего о них не слышал.

– Ага, понял. Об Ольге беспокоишься? – Великанов остановился и посмотрел с прищуром на атамана. – Да ни фига себе, ты никак сватом заделался?

– Ну типа того, – нехотя ответил Бойко.

– Тогда двигаем к Ружникову. Он на краю деревни, там телефон и штаб, всяко знают. Шагай за мной, тут тропинка одна между домами есть, моментом дойдем. Мы по ней и прошли сюда.

И они поспешили на другую сторону деревни. Узкая тропинка петляла мимо заборов, садов и кривобоких сараек. Видимо, изначально это был переулок, но со временем часть его застроили подсобными сооружениями или переродили заборами. Люди в деревне менялись, дома перепродавались. А у людей к собственности отношения разные. Кто-то соседей пропустит, кому-то чужие на своем участке даром не сдались. Неожиданно впереди послышался невнятный шум, по деревьям что-то глухо застучало, и шедший впереди Андрей свалился кулем на землю. Тело среагировало быстрее мысли. Михаил, – уже лежа выставил вперед Калашников, резко переставив пальцем селектор на автоматический огонь. Рядом опять глухо застучало, он повернул голову и увидел содранную кору росшего у тропы дерева.

"Твою дивизию! Кто-то палит из бесшумного оружия!"

Паника охватила его лишь на секунду. И тут же, поднявшаяся изнутри холодная ярость мгновенно прочистила голову. Он сделал пару оборотов туловищем направо, спрятался за дерево и длинной заполошной очередью добил магазин. Потом схватил Андрея за специально сделанный для таких случаев захват на куртке и рывком затащил за это же толстый ствол вяза. Снова послышался стук по дереву. На самом деле оружие с ПБС все равно слышно, особенно в помещении. Но хуже всего то, что позиция стреляющего остается непонятной, звук как будто рассеивается. Одним прыжком атаман оказался за углом кирпичного сарая. И сразу по боковой стене зашлепали пули, стреляли короткими очередями из автоматического оружия. Противник уже палил открыто, из двух стволов.

"Вот попал!" – вспыхнуло в голове.

Михаил перевернул тело Великанова, тот глухо хрипел, сквозь развороченное горло хлестала ярко-красная кровь. Атаман попытался заткнуть рану рукой, но быстро понял, что ничего сделать уже не может. Открытые глаза Андрея стало понемногу застилать смертной поволокой, он уже покидал этот мир. Рядом послышался неясный шум. Михаил высунул автомат за угол, нажал на спусковой крючок и…ничего. Он забыл перезарядить магазин! Ответной очередью Калашников вырвало из рук, вражеские бойцы оказались меткими стрелками. Атаман ошеломленно замер, но вовремя вспомнил об оружии Андрея. Подняв валяющуюся неподалеку ветку, он подтянул оружие поближе к себе. Круглая банка от РПК оказалась почти полная. Михаил перевел сектор стрельбы на автоматический и прилег.

Высунув Калашников за угол, он хлестанул нежалеючи от самой земли длинной очередью, патронов так на двадцать, дернув ствол чуть в сторону. С той стороны раздался пронзительный вскрик. Атаман быстро откатился в обратную сторону, и, как оказалось, вовремя. Кирпичи угловой кладки начали буквально разлетаться на осколки, враг палил из чего-то тяжелого. Лицо Михаила засыпало кирпичной красной крошкой, щеки зажгло. Он машинально провел по ним рукой и увидел на ладони кровь. С той стороны послышались сухие щелчки, патроны кончились.

– Ну суки, держитесь! – он добил круглый магазин, снова чуть высунув автомат за угол. Затем выдернул из кармана две гранаты РГД-5. Тренировки по метанию проводились недавно, поэтому потребовалась секунда, чтобы выдернуть зубами чеку и кинуть гранаты одну за другой. И кидал их он не сразу, а выждав секунду. Затем Михаил стремительно бросился вдоль стены, и, зажав уши руками, открыл рот. Гранаты взорвались еще в воздухе, хлопки взрывов слились почти в один. За ним последовал отчаянный визг, даже на человеческий непохожий, и резко наступила подозрительная тишина.

Михаил выдернул из автомата круглый магазин и поменял на свою спарку. Затем он осторожно подошел к углу гаража и достал из кармашка разгрузки проверочное зеркало. Оно оказалось разбито, пуля задела его по касательной, пришлось воспользоваться небольшим осколком. Зеркальное стекло показало, что неподалеку от стены навзничь лежал человек, его плечи сплошь разворочены осколками гранат. Этот бандит не двигался, но кто-то еще лежал в выросшей на ладонь молодой траве в пяти метрах дальше. Рядом послышались крики, ополченцы спешили на помощь. Но он не стал их ждать, ярость, полыхающая в груди, еще не прошла и поэтому, сделав две короткие очереди в направлении лежащих тел, Михаил выскочил на тропу. У первого противника, он резко остановился и внимательно посмотрел вперед, никакого движения там не наблюдалось.

Михаил перевернул лежащее тело, лицо врага также было сильно разбито гранатными осколками, похоже, он умер мгновенно. Несмотря на увиденное, атаман сделал пару контрольных выстрелов в голову. Так было надо, ради Андрея. Второе туловище его поначалу несколько озадачило, на спине лежала молодая женщина, большая и, скорее всего, физически сильная. Скинутая в падении каска открыла короткие белокурые волосы, а голубые глаза смотрели на него со страхом. Она могла только сипеть, на губах вскипала понемногу кровавая пена, видимо, бронежилет не выдержал попадания пуль 7.62 в упор, и был разворочен в районе груди. Рядом с ней лежал пистолет-пулемет с толстым обрубком глушителя. Заметив его, Михаила оказался в плену волны ярости и поднял автомат. Женщина широко открыла глаза, изо рта раздался отчаянный хрипящий вопль. И в следующий миг ее лицо разлетелось в кровавую кашу.

– Командир, не стреляй!

Бойко оглянулся. Слева из-за забора выглядывали два ополченца. Позади по тропе бежали еще несколько человек. Среди них он заметил Толика Рыбакова.

– Миша, что тут нах за дела? – видимо, взгляд у атаман был не совсем нормальным, потому что Анатолий слегка отшатнулся от друга и произнес. – Спокойно, братуха, спокойно. Все кончилось, мы здесь, – потом он оглянулся на своих бойцов, ушедших вперед, и крикнул. – Есть еще кто там?

– Еще один лежит. И, похоже, живой, сучара!

Атаман резко рванул в сторону бойцов. Раненый гранатным разрывом бандит уполз за деревянный сарай и спрятался в кустах. Он сидел, уперевшись на покрытую сучковатыми досками, стену. Ополченцы уже обыскали чужака Ак-74 и черный иностранный пистолет валялись в стороне. Одет он, как и два других в темный, похожий на “шведский” камуфляж, на голове незнакомой конструкции пластиковый боевой шлем. На правом бедре растеклось пятно крови, чуть выше был наложен стандартный зеленый жгут.

– Снимите с него шлем, – скомандовал Бойко. Потом он подошел ближе и резко ударил ногой в лицо сидящего врага. Тот покачнулся, из разбитого носа потекла кровь.

– Командир! – его схватили за плечо. Михаил зло встряхнул руку и еще раз ударил раненого.

– Молчать! Эти уроды Андрюху Великанова застрелили. У той дохлой сучки оружие бесшумное было. Ну-ка, – ему пришла в голову важная мысль, и он тут же выхватил нож и распорол на плече у бандита куртку.

Стоящие рядом бойцы увидели на предплечье раненого врага татуировку с «волчьим крюком» и несколько скандинавских рун. Лица ополченцев сразу помрачнели. Один из бойцов сделал разрез на обмундировании убитой женщины, там была такая же татуировка.

– Ох, бля… – только и смог выговорить Рыбаков. – Это что еще за хищный зверек?

– Непростые волчары, – обернулся к нему уже пришедший в себя Михаил. Видимо, он уже догадался по первым трупам, с кем имеет дело, и сейчас догадка всплыла в голове. Потом атаман повернулся к раненому, нагнулся и посмотрел в серые испуганные глаза. – И ты нам все о них расскажешь. Не думай, что ты сможешь у меня молчать, как партизан. Я буду убивать тебя неделю, и ты мне все-все расскажешь.

Последние слова он проговорил зловещим шепотом, и стоящим рядом ополченцам стало как-то не по себе. Потому что они поверили. Поверил и чужак, в глазах вместо испуга плескануло откровенным ужасом. Одно дело – убивать мирняк, что не может сопротивляться. Другое – воевать с сильным противником.

– Перевяжите этого урода и тащите к Ружникову, – отдал приказ атаман и, повернувшись к другу, добавил. – Толя, давай только осторожно, все проверьте вокруг. Больше не хочу никого терять.

– Сделаем, Миша. Я тебе двух бойцов все-таки дам, они проводят.

Бойко молча кивнул и двинулся дальше по тропе. Надо было добраться до Ружникова. На душе было тяжко. Смерть друга пробила его боевую броню.