Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

Террорист 4

Сначала я понял, что лежу. Как упал – не помню. Боль отпускала медленно. Казалось, все мышцы в теле сведены, каждое движение заставляет стонать и скрипеть зубами. Ругаясь, по большей части про себя, я сумел сначала выпрямить ноги, потом разогнул руки. Пальцы слушали хуже всего, но и над ними я вскоре вернул себе контроль. С крашеных досок пола я поднимался, наверное, час, если не дольше. Спина, поясница, шея, пресс – всё тело бунтовало против каждого движения.

Дважды падал, один раз меня стошнило и я повалился прямо в дурно пахнущую лужу желчи и вчерашнего обеда. Едва не захлебнулся, сумев перекатиться на спину каким-то чудом. Хотел рассмеяться – слишком уж веселая картина получалась. Лучший наёмник Эрды, террорист номер один помер в луже собственной блевотины. Наверное, именно благодаря этой мысли я и нашёл в себе силы перевернуться.

Наконец кое-как сумел встать на трясущиеся ноги. Замер, опираясь на стул, благо Бомон его крепко прикрутил к полу. Так худо мне не было со времён плена на Фабрике, когда фон Волг сделал из меня отбивную, а его подручный Рыков пытал после этого электротоком. Вот только сейчас у меня не было с собой лошадиной дозы аквавита, чтобы привести себя в норму ускоренным темпом. У меня вообще ничего не было – даже одежды.

Я постарался вспомнить, что со мной сталось. Ничего хорошего на ум не приходило. Сквозь волны боли, проходящие по всему телу и застящие багровым туманом взгляд, я видел, как эльф встал со стула. Руки его были свободны, хотя связал его Бомон надёжно, в этом я уверен. Плоть на лице эльфа словно потекла, как тесто, а после и всё тело его стало оплывать, будто плавящийся воск. И вот уже надо мной стоит моя точная копия. Одежда эльфа на нём трещит по швам, не сходясь на моём более крупном и мускулистом теле.

Последней мыслью перед тем, как сознание оставило меня, была совершенно дурацкая: «А я ведь в отличной форме».

Эльф – или кто это был – снял с меня всю одежду, даже бельём не побрезговал, оставив свою валяться на полу. Убивать меня он отчего-то не стал, хотя и забрал всё оружие.

Кое-как натянув его брюки, едва сошедшиеся на мне и ужасно давящие в коленях, и рубашку, уже лопнувшую на плечах, так что сидела она на мне свободно, я попытался открыть дверь. Само собой, та оказалась заперта. Я надавил на неё плечом. Как ни странно, стоило боли отступить, и я уже чувствовал себя вполне нормально, словно и не было ничего. Однако дверь не поддалась. Какой бы убогой ни была квартира, снятая Бомоном, о том, чтобы узник не выбрался на свободу, он позаботился на совесть.

Окна в комнате, конечно, были. Вот только квартира располагалась на среднем этаже высотного дома – и падать далеко, и до крыши лезть долго. Да и соваться к расчётам зенитных пулемётов, торчащих там, у меня желания не было. Примут за шпиона и сдадут в контрразведку, а без оружия мне от них не отбиться.

От окна я вернулся к двери с твёрдым намерением её выбить. И тут раздался скрип замка. Я отступил на полшага в сторону, прижавшись к стене. Приготовился к схватке. Кто бы ни вошёл, его ждёт не самый приятный сюрприз. Дверь открылась, но никто не вошёл в комнату.

– Ты пришёл в себя, командир? – раздался знакомый голос с той стороны. – Я вхожу. Давай обойдёмся без сюрпризов.

Лишь после этого в комнату шагнула Серая Лисица. Она была одета в деловой костюм, дополненный зонтом с удивительно толстой ручкой. От меня не укрылось, что держала она его так, чтобы легко выхватить скрывающийся внутри меч.

Я отступил от стены и поднял руки, лишь после этого Лисица расслабилась, опустив оружие.

– Как ты поняла, что я здесь?

– Я знала, что тебя заменил самозванец, перевёртыш, я таких за милю чую. Но кидаться на него с мечом было глупо, вот я и выведала у Бомона, где он держит пленного эльфа, и решила навестить квартиру. Хорошо, что ты не успел уйти.

– Бомон человек основательный, он тут всё так устроил, что, и освободившись, не сбежишь. И что же теперь делает самозванец, натянувший мою шкуру?

Насчёт перевёртыша я спрашивать не стал. Ещё до войны об этих существах ходили легенды, что служат эльфам твари, которые могут легко принять чей угодно облик. Я всегда считал их мифом, но вот пришлось столкнуться с одним из них лицом к лицу, и это оказалось далеко не самое приятное знакомство.

– Ничего подозрительного, – пожала плечами Лисица. – Ничего такого, по крайней мере, чего бы ты делать не стал. Велел оставить контору в порту на попечение местных спецслужб и ищет, как попасть к суперпушке.

Разумно на самом деле. Я и сам присматривался к этому объекту, хотя и не держал цель среди приоритетных. Хотел устроить там диверсию для отвлечения внимания – ведь для террориста номер один нет лучшей мишени в этом урбе, чем сверхорудие. Но что-то мне подсказывало, что для самозванца оно имеет куда большую ценность, нежели для меня.

– Зачем им могла понадобиться суперпушка? – пожал плечами я. – Вряд ли им нужно отвлекать внимание от чего-то.

– С этим орудием что-то не так, – ответила Серая Лисица. – Я не великий маг, но чувствую силу, которая скрыта под комплексом на горе.

– А людские или прочие магики её почему не чувствуют?

– Она хорошо экранирована, мало кто заметит. Но я эльфийка, а сила эта… – Лисица замялась. – Она словно зовёт меня. Манит. Временами её зов почти не слышен, как комариный писк в ночи, а временами она ревёт ушах, как прибой. Никаких неприятных ощущений нет, тебя как будто зовёт добрый друг, оказавшийся в беде. Я умею закрываться от таких воздействий – нас всех этому учат, – но в первый момент, когда только прибыла в Марний, меня ошеломило.

– И что это за сила такая?

Отвечать на мой вопрос Серая Лисица отказалась. Просто промолчала. Она явно знала ответ, но по лицу её я видел, что она и так сказала несколько больше, чем хотела. Пытать её я не стал. Может быть, и зря, конечно, но сказалась привычка – в «Солдатах без границ» лишних вопросов не задают.

– Что думаешь теперь делать, командир? – поинтересовалась у меня Серая Лисица, чтобы сменить тему. – Приказы будут?

– Кто ещё знает про меня?

Серая Лисица покачала головой.

– Я никому не говорила о своих подозрениях, даже Чёрному Змею. Мне кажется, Оцелотти не совсем доверяет твоему двойнику, как-то странно на него поглядывает. Остальные точно ничего не поняли. Перевёртыш умеет идеально подражать тому, чьё тело скопировал. Более того, он знает всё, что знал ты. Не глубинные познания о детстве или даже о том, что было год назад, но ближайшие, которые легко прочесть, пока ты валяешься в беспамятстве от боли.

Конечно, Адам знает меня очень давно, и его не так просто обмануть, как остальных. С «чёрными котами» и другими бойцами прикрытия, отобранными Оцелотти, я не так уж часто общался.

– Возвращайся и ничего не говори обо мне, – решил я. – Когда придёт время, я встречусь с вами. Вот только мне бы нормальную одежду достать.

– В соседней комнате у Бомона шкаф с несколькими комплектами одежды, – сообщила Серая Лисица. – А ещё две заначки с пистолетами и парой магазинов к ним. Ножей, к сожалению, нет, Бомон не слишком любит холодное оружие.

В ответ на мой удивлённый взгляд эльфийка пояснила:

– Мы уже сидели в этой квартире, когда приняли заказ на убийство того анархиста.

Да, я помнил этот заказ. Оцелотти пришёл ко мне, чтобы посоветоваться. Конечно, мы не наёмные убийцы, чтобы браться за подобные дела, однако я скрепя сердце внял его доводам. И решающим фактором оказалась вовсе не щедрая оплата, а проверка Бомона – действительно ли он подходит «Солдатам без границ».

– Знаешь что, командир, – как будто даже нехотя добавила Серая Лисица. – Мы тогда, кажется, работали на того же заказчика, что и в деле с небесным кораблём.

– Почему ты так думаешь?

– Бомон тогда кое-что раскопал, но не стал с тобой делиться, ведь знал о принципах. Как он узнал по своим каналам, мы прикрывали здешнюю ячейку сидхейских шпионов. Тот анархист был у них на крючке, но переметнулся, а когда к нему привели дочь, я его убила.

– Оцелотти знал?

Наверное, мой голос стал таким ледяным, что Серая Лисица поёжилась.

– Нет, конечно, – сказала она. – Он и меня-то с трудом терпит, а знай, что работу заказали эльфийские шпионы, сам бы первым отправился их убивать.

Тут я понял, что перегнул палку. Как и все полуэльфы, Оцелотти ненавидел чистокровных, особенно ши и сидхов, но и к альвари, которой была Серая Лисица, относился с подозрением, несмотря ни на что.

– Возвращайся к отряду, – повторил я. – Когда придёт время, я вас найду.

Она лишь плечами пожала. Все давно привыкли принимать мои решения как данность, именно поэтому никто не задавал лишних вопросов, когда меня заменил самозванец. Над этим стоило подумать, но потом – сейчас слишком много насущных вопросов.

Интерлюдия

Офицер частной военной компании «Гарантированный результат» Гэбриэл Томас смотрел на присланного заказчиком человека без симпатии. Тот вёл себя слишком нагло, даже для представителя столь богатого клиента. Среброволосому эльфу Томас ещё готов был простить подобное поведение, но вот его помощнику уже нет. Да только никто капитана Томаса не спрашивал. Он был всего лишь главой охраны конторы по утилизации морского мусора – таких людей никогда ни о чём не спрашивают. Их просто ставят в известность. Вот как сейчас, к примеру.

– Все ресурсы переносим в крепость, – быстро говорил черноволосый парень с мягкими чертами лица. Его можно было принять за полуэльфа, но всем известно, что полуэльфы никогда не работают на чистокровных. – Времени в обрез, поэтому собирайте оборудование, грузите, и в течение шести часов всё должно пойти ко дну.

Чувство юмора у черноволосого было так себе, и зачастую трудно понять, когда он шутит, а когда серьёзен. Он вообще был странным типом. Одевался прилично, в тёмные костюмы хорошего кроя, и только опытный глаз, как у Томаса например, мог заметить у него кобуру под мышкой. А вот длинные волосы его всегда пребывали в беспорядке, торча на манер игл дикобраза. Видел как-то Гэбриэл этого чудного зверя, когда к ним в забытый святыми городок на юге Аришалии, наверное, случайно угодил зверинец из цирка знаменитого Барнума. Имени его, как и среброволосого эльфа, Томас не знал.

– Вы, – обернулся он к Томасу, – должны делать наконец то, ради чего вас наняли. Придётся хорошенько пострелять.

– Вы не ответили на мой вопрос о судьбе Энека и Джозефа, – решительно заявил в ответ Томас.

– Спишите их в безвозвратные потери, – отмахнулся черноволосый. – Если вам так важны детали, то одному вышибли мозги из револьвера, а второму раскроили череп голыми руками.

– Кто это сделал?

Оба бойца не были друзьями Томаса, однако прощать убийство товарищей в «Гарантированном результате» не собирались. Проклятый террорист со своими «Солдатами без границ» слишком высоко поднял планку, и теперь остальным приходилось равняться на него и его частную армию. Кто же знал, что он окажется ещё и террористом?

– Наши враги, – пожал плечами черноволосый. – Не те, кто придёт вскоре штурмовать склад, более опасные. К вам же пожалуют силовики из Надзорной коллегии. Надеюсь, после моего предупреждения вы с ними справитесь.

Даже тени вопросительной интонации в его голосе было достаточно Томасу, чтобы выйти из себя. Однако сейчас они ничего поделать не мог: причинить вред представителю заказчика – один из самых глупых поступков, которые может совершить наёмник. Вот только пусть закончится контракт, тогда Томас возьмёт отпуск на пару месяцев и обязательно разыщет этого хлыща для хорошей беседы по душам. Пока же оставалось только утешать себя, воображая, как он переломает ублюдку ноги. А для этого надо будет пережить грядущую схватку с не самым приятным противником.

Томас понимал, что «Гарантированный результат» никто не стал бы нанимать для охраны обычного склада в порту. Они были слишком дорогими солдатами для такого. Но им приходилось скучать уже несколько месяцев – лишь пару раз постреляли в особенно наглых воров да хорошо пустили кровь бандитам с нижних улиц урба, обнаглевшим настолько, что решили сунуться в хорошо охраняемый склад. Та заваруха подняла бойцам настроение – лёгкий бой, ни одного убитого с их стороны и несколько десятков трупов у врага. Нет ничего лучше для поднятия боевого духа. И вот теперь им предстояло то, ради чего их наняли на самом деле. Хорошо хоть, против безымянных легионеров драться не пришлось – слишком уж они неприятные враги. Но силовики Надзорной коллегии, многие из которых имеют опыт войны в легионе, недалеко от них ушли.

Черноволосый ничего больше говорить не стал и поспешил убраться со склада. Томас и начальник конторы по утилизации морского мусора, как и Гэбриэл, происходивший из Аришалии, но из северо-восточных территорий, проводили его автомобиль взглядом.

– Похоже, работы у нас обоих будет по горло, – вздохнул начальник конторы, и, несмотря на всю неприязнь к обитателям другого края Конфедерации, Томас не мог с ним не согласиться. – Правда, у тебя потом, а у нас прямо сейчас.

Сказав это, начальник конторы поспешил донести новости до своих людей. Томас же направился к бойцам, чтобы расставить их на посты по боевому расписанию. Начиналась работа, и он как настоящий профессионал выбросил из головы все лишние, мешающие делу мысли.

Детектив 6

В этот раз ни меня, ни Дюрана магистрат Монгрен решил с собой не брать. О такой помощи, какую оказали ему бойцы Бовуа, самой собой, тоже речи не шло. Вообще, склад в порту брать решили очень громко. Я был удивлён, когда узнал от Дюрана, что к нему привлекли даже штурмовиков из гарнизона урба.

– Всё настолько серьёзно? – покачал головой я.

– В этот раз магистрату нет нужды торопиться, – ответил Дюран. – Он обставляет операцию с большой помпой, готов ради этого даже поделиться частью славы.

– Понимает, что никакой серьёзной рыбы в том пруду не выудить, – понял я. – Охранников и рабочих наняли официально, бюджет треста разве что не трещит от гномьих кредитов. Они ничего полезного не расскажут. Не удивлюсь, если вообще не будет ничего интересного. Охрана просто не станет вступать в конфликт с властями и сложит оружие.

– Бородачей в бронеплащах из «Гарантированного результата» не нанимают для такой ерунды. Они слишком дорого стоят. Магистрат понимает это и даже не пытается взять склад силами одной лишь Надзорной коллегии.

– Значит, сегодняшняя заваруха затмит инцидент с «Милкой», – пожал плечами я.

– Да и убийство Равашоля оставит далеко позади, – согласился Дюран.

– Раз на складе, скорее всего, пустышка, зачем ты вызвал меня? Зацепок больше не осталось. Разгромят склад, возможно, устроят рейд к месту затопления крепости, но это даст тоже не слишком богатый урожай. На тех, кто стоит за трестом и всей этой историей, это никак не выведет.

– Верно, – согласился Дюран, – но ты же не думаешь, что за складом и конторой никто не наблюдал всё это время.

– И что дало это наблюдение?

– Из-за его результатов я тебя так спешно и вызвал к себе, – ответил Дюран. В самом деле, присылать сразу три автомобиля (один к кабачку на углу Орудийной и Кота-рыболова, второй – к моему дому, а третий – к конторе) было как-то слишком. – Буквально два с половиной часа назад к складу подъехал автомобиль и оттуда вышел вот такой интересный субъект.

На стол передо мной легла зернистая фотокарточка – распечатка снимка, сделанного на потайную камеру. Следом Дюран выложил ещё три, все обработанные с помощью новейших достижений алхимии и магии, так что запечатлённый на них человек словно намеренно позировал, чтобы его можно было получше рассмотреть. Хорошо одетый, с мягкими чертами лица и длинными волосами, пребывающими в художественном беспорядке. Я его точно не знал.

– Вроде ничего особенного, – пожал плечами я, кладя снимки обратно на стол.

– Верно, – кивнул Дюран. – Ничего особенного, если бы не вот это.

Он положил поверх снимков ещё несколько фотокарточек. На них кроме знакомого уже молодого человека были засняты высокий бородач в плаще и мастер в спецовке и кепке.

– Это командир охраны склада – капитан «Гарантированного результата» и бригадир наёмных рабочих, трудящихся на «Питерса, Такера и сыновей». Как видишь, этот парень держится с ними по-хозяйски. Он приехал, отдал пару распоряжений и тут же покинул порт.

– Значит, он представляет руководство треста.

– Возможно, но не это главное, – в голосе Дюрана слышалось предвкушение главной новости, которая должна, по его мнению, быть совершенно сногсшибательной, – наши магики и физиогномисты с почти стопроцентной вероятностью установили, что это эльф. Сидхе из младших каст, чья внешность намеренно изменена чуть ли не в утробе матери, чтобы он походил на человека. Таких специально готовят для разведки.

– Резидента мы убрали, но, похоже, любители синих костюмов не единственная ячейка эльфийской разведки в Марнии.

– Именно! – прищёлкнул пальцами Дюран. – Но эти, по всей видимости, сосредоточены на крепости.

– Послушай, а зачем им было с крепостью весь огород городить? – задал я вопрос, который давно уже напрашивался. – Охрана за бешеные деньги, свои рабочие, секретность. Как будто именно ради того, чтобы поднять её, создали репутацию тресту «Питерс, Такер и сыновья», вбухали в него колоссальные деньги. А всё ради чего? Чтобы поднять затонувшую крепость – и что дальше с ней делать?

– Ни у меня, ни у Монгрена ответов нет, и ты сам знаешь, от кого их хочет получить магистрат. А единственная зацепка наша – вот этот эльф.

Дюран прихлопнул ладонью фотокарточки.

– За ним проследили до уединённого дома в верхнем квартале. Не поместье, конечно, но вполне подходит для убежища очередных эльфийских шпионов.

– Ты же понимаешь, что это ловушка, – напрямик заявил я. – Если полезем туда, то сунем голову прямиком в западню.

– Монгрен требует результатов, – ответил Дюран, но прозвучало это как «Выбора у нас нет». И тут с ним было не поспорить. – Но это не значит, что мы полезем туда неподготовленными.

Он выложил прямо поверх фотокарточек коробку патронов 9х19 «империал» – стандартный имперский калибр. Под него сделано большинство пистолетов в Аурелии. Даже мои аришалийские гости «Мастерссон-Нольты» тоже были именно этого калибра, оригинальные патроны для них стоили куда дороже, и достать их даже в Марнии было не так-то просто.

Открыв коробку, в первый момент подумал, что вернулся на несколько лет назад. В тот день, когда нашей команде по уничтожению магиков выдавали вооружение. Ни до, ни после мне не доводилось видеть чёрные патроны в таком количестве. Бесы! – да я их видел-то, лишь когда перебирал и чистил свой «Фромм», куда был заряжен магазин с последними чудо-боеприпасами.

– Магистрат отлично понимает, что нас может ждать засада и магики там точно будут, – пояснил Дюран. – Так что выделил от щедрот коробку особых боеприпасов. Одну на двоих, – тут же добавил он, чтобы я не слишком-то губу раскатывал.

Спустя полчаса мы с Дюраном глядели на нужный дом. Двухэтажный, крепкий, из тех, что строят, чтобы жить не большой и дружной семьёй, а скорее только для себя. Этакое прибежище любящего одиночество человека, не желающего никого пускать в свою жизнь.

– Прежде тут обитал чудаковатый писатель, склонный к нудизму, – сообщил мне Дюран, успевший получить в магистрате урба документы на дом и даже прочитавший пару газетных вырезок, посвящённых этому зданию. – Он любил расхаживать нагишом по заднему дворику и заниматься любовью под открытым небом. Отсюда и высокий забор, скрывающий его от посторонних глаз, и уединённое место, куда не слишком часто заглядывают случайные люди.

– Идеально для шпионов, – кивнул я.

Мы постояли перед воротами дома какое-то время, а после Дюран первым шагнул к ним и просто толкнул. Ни звонка, ни старомодного колокольчика на них всё равно не было. Створка свободно открылась, и мы прошли за забор. Оба тут же вскинули оружие, готовясь встретить врага. Но никого не было – дворик, где любил ходить нагишом и заниматься любовью чудаковатый писатель, оказался пуст.

Расслабляться было нельзя, и мы с Дюраном быстро преодолели расстояние до входа в дом. Повторилась та же процедура – Дюран потянул на себя дверь, и та легко открылась, даже петли не скрипнули. Мы нырнули в дом, прикрывая друг друга, однако никто не прятался по углам. Засада ждала нас прямо в просторном холле – и я никогда бы не догадался заранее, кто это будет.

На некогда хорошем, но теперь потёршемся от времени диване развалился чернокожий человек с небрежно покрашенным белой краской лицом, в драном фраке, грязной рубашке с манишкой и высоком цилиндре. Из-за кушака его торчала рукоять серпа. Папа Док собственной персоной или, скорее, его вторая ипостась, известная в Марнии как Чёрный Сердцеед.

Он улыбнулся нам ослепительной улыбкой, и я заметил, что оправы без линз у него нет.

Прежде чем он успел встать с дивана, мы с Дюраном открыли огонь. Пули буквально изрешетили его. Папа Док не пытался уклоняться или прятаться от наших выстрелов. Он принимал их со смехом, как будто пули – обычные, не особые боеприпасы – лишь щекотали его. Когда же магазины наших пистолетов опустели, Чёрный Сердцеед поднялся-таки на ноги, молниеносным движением выдернув из-за камберланда серп.

– Бежим! – гаркнул Дюран, как будто я без него не знаю, что делать.

Мы кинулись к дверям, однако Папа Док двигался быстрее самого тренированного бегуна. Он словно размазался в пространстве между потёртым диваном, с которого поднялся, и створками дверей. Взмах его серпа едва не обезглавил Дюрана.

– Беги! – повторил мой бывший взводный, оборачиваясь к врагу.

Когда Дюран успел выхватить кинжал с клинком, напоминающим наконечник копья?

– Жалкий мальчишка! – рассмеялся Папа Док. – Ты и до жалкого оунси не дотягиваешь, а решил встать на моём пути! Думаешь, тебя спасёт твой папаша?

Удар серпа был стремительным, однако Дюран сумел парировать его – от кинжала в разные стороны полетели искры. Клинок его словно стал немного меньше размером. Не задумываясь, Папа Док снова ударил серпом, но на сей раз Дюран уклонился, разминувшись с лезвием на считанные миллиметры.

Я и не думал следовать его совету – зря нам, что ли, выдали целую коробку особых боеприпасов. И не таких колдунов на тот свет отправляли. «Фромм» уже был у меня в руках, и как только Дюран ушёл с линии огня, уклоняясь от нового выпада Папы Дока, я не задумываясь выстрелил.

Пуля вошла прямо в грудь Папы Дока – он покачнулся, на неряшливо выбеленном лице его отразилось удивление. Однако умирать на месте он явно не собирался. Я ещё дважды нажал на спусковой крючок, всадив в него пару пуль. Этого достаточно, чтобы прикончить сильнейшего колдуна, по крайней мере, из тех, что встречались мне. Лицо Папы Дока скривилось от боли, обнажились кривые, коричневые зубы, и всё же умирать он явно не спешил.

– Довольно, – схватил меня за рукав Дюран. – К машине!

Мы бросились прочь из дома, проскочили заросший садик и забрались в автомобиль. Дюран прыгнул на сидение водителя, я устроился рядом. Не успел я ещё захлопнуть за собой дверцу, как мой бывший взводный вжал педаль газа в пол. Прогревать двигатель он счёл лишним, и тут я был с ним согласен, мотор и прочие автомобильные потроха стоят куда меньше наших жизней. В то, что мне удалось прикончить Папу Дока тремя пулями из особых боеприпасов, я уже не верил.

– Почему его не взяли особые боеприпасы? – первым делом спросил я. – Мы же ими таких могучих магиков валили легко.

Конечно, далеко не всегда пистолетными – самых сильных волшебников обычно старались убирать снайперы, но как понял, для особых боеприпасов калибр значения не имел.

– Он – хунган, ездовая лошадь могучего лоа, – объяснил не очень понятно Дюран. – Особые боеприпасы не рассчитаны на кого-то вроде него, хотя и смогли его замедлить.

– Значит, сейчас в нём его лоа?

– Да, и он очень, очень зол!

– Почему?

– Кто-то пленил лоа в теле Папы Дока и натравил на нас, а духи не любят подобного отношения.

Выходит, засаду на нас устроил невероятно могучий магик. Я не силён в колдовской кухне, дальше особых боеприпасов против волшебников мои знания в этой области не распространяются, но я уверен, что духи Чёрного континента не подчинятся абы кому. А значит, наш враг куда опаснее, чем мы считали.

– Не знал, что в разведке у сидхов служат настолько могущественные магики, – пожал плечами я, меняя магазин во «Фромме».

Что-то подсказывало мне, что мы столкнёмся с Папой Доком куда скорее, чем хотелось бы, и тогда мне понадобится каждый патрон в магазине.

– Верно, – кивнул Дюран, – не служат. Считают ниже своего достоинства. Значит, приз, на который рассчитывает наш враг, перевешивает амбиции и высокомерие.

И этот приз уж точно не затонувшая крепость. Если, как мне говорил Дюран и как подтверждал Монгрен, вся история с монстром из моря не более чем отвлекающий манёвр для прикрытия не то ликвидации, не то попытки спасения эльфийского резидента, то и вся эта каша с крепостью может завариваться для отвода глаз. А куда эти глаза должны смотреть на самом деле – несложно догадаться. Я невольно покосился на тень от ствола нависающей над урбом суперпушки.

– А мы, вообще, куда едем? – опомнился я.

Дюран остервенело крутил баранку и почти не снимал ноги с педали газа. Правила дорожного движения он игнорировал, не реагируя на отчаянные свистки постовых и полицейские сирены, воющие всё ближе. Скоро нас возьмут в оборот и, возможно, даже его удостоверение инспектора Надзорной коллегии не поможет. Мы же никого не преследуем, а просто несёмся по улицам не самой плохой части урба, нарушая все правила.

– Для начала разорвём дистанцию, а потом – к ближайшему телефонному аппарату.

Интересоваться, кому собирается звонить Дюран, я не стал.

Спас нас, как ни странно, полицейский автомобиль. Тяжёлый «Кульвер-Седан» перегородил дорогу на перекрёстке. Убираться с нашего пути, несмотря на вой клаксона, по которому лупил Дюран, он явно не собирался.

– Твою ж мать! – выкрикнул мой бывший взводный и нажал на тормоз.

Я только порадовался тому, что пристегнулся – сделал это совершенно рефлекторно, а вот сейчас мне это спасло если не жизнь, то здоровье. Меня бросило грудью на приборную панель, «Фромм» каким-то чудом я сумел удержать в руках. Процедив пару ругательств покрепче, я откинулся на спинку сидения. А в следующий миг на капот нашего авто обрушился Папа Док.

Он не упал – он именно обрушился, оставив в металле глубокую вмятину, как будто весил в несколько раз больше, чем должен бы. Каким бы хунганом ни был Папа Док, он вряд ли мог так сильно изменять собственное тело.

Дюран попробовал сдать назад, однако мотор нашего автомобиля сдавленно чихнул и замолчал. Мы почти одновременно выскочили наружу.

Папа Док, распластавшийся по капоту, словно гигантский чёрный паук, поднялся на ноги. Вскинул над головой серп. Но прежде чем он успел хоть что-то сделать, я открыл огонь. Не задумываясь, всадил в хунгана все восемь патронов, почти не целясь. Хотя стрелял навскидку, вроде ни разу не промазал. Папа Док покачнулся, зарычал, не поймёшь от чего – то ли от боли, то ли от ярости – и швырнул в меня серпом. Я едва успел нырнуть в укрытие – клинок серпа вошёл в асфальт рядом со мной.

Папа Док вскинул руку, и оружие оказалось у него в пальцах, словно и не торчало только что из дорожного покрытия в десятке футов от него. Хунган снова замахнулся, выбрав целью Дюрана. Тот неловко выпрыгнул из автомобиля и теперь поднимался на ноги. Однако бросить серп Папе Доку не дали.

Оказывается, нас преследовали не только рядовые дорожники, но и поднятые по тревоге силовики жандармерии. Они выскакивали из пары стареньких, зато неприметных на улицах «Шубертов» – крепкие парни в плащах поверх облегчённых штурмовых кирас, с дробовиками в руках. Что не говори, а ориентировались бойцы жандармерии быстро. Оценив, кто враг, они тут же открыли по Папе Доку огонь. Слаженные залпы дюжины «Сегренов», заряженных картечью, буквально смели хунгана. Может быть, серьёзного вреда они ему и не нанесли, но на то, чтобы сбросить его с капота, их вполне хватило.

Взревев от ярости, Папа Док ринулся на новых врагов. Жандармы мужественно не отступили перед его натиском, хотя в первые же секунды сразу двое упали под стремительными ударами серпа.

Решив не дожидаться предопределённого результата схватки, я перепрыгнул через многострадальный капот нашего авто к Дюрану. Тот только сумел подняться на ноги, похоже, прыжок из машины оказался совсем неудачным.

– Ногу потянул, – обрадовал он меня. – Не могу стоять толком.

Я подставил ему плечо и сунул в руки свой пистолет. Дюран понял меня правильно – мы с ним не один год дрались плечом к плечу и давно уже знали, что надо делать, без лишних слов. Дюран навалился на меня, и мы кое-как похромали вместе к телефонной будке. Вместо моего пистолета он протянул мне свой «Фромм».

– У тебя с длинным магазином, – заметил я, беря его оружие. – Ты что, все свои полкоробки в него затолкал?

– Автоматическая модель, – в голосе Дюрана, несмотря на боль, отчётливо была слышна гордость, – с переключателем огня.

Мы как могли быстро добрались до открытой будки уличного таксофона. Я вытряхнул из кармана плаща всю мелочь, что была с собой, и отдал Дюрану, прежде чем втолкнуть его внутрь. Оборачиваясь к дороге, я услышал звон монет, надеюсь, мой бывший взводный потерял не все и тех, что остались у него, хватит, чтобы оплатить звонок.

Папа Док бесновался среди жандармов. Воздух вокруг него был буквально пропитан кровью и свинцом. К паре машин, остановившихся первыми, присоединились ещё три, и выскочившие из них жандармы поливали Папу Дока из дробовиков и пистолет-пулемётов. От ответных ударов серпа их не спасали надетые под просторные плащи кирасы, он резал металл и плоть одинаково легко.

Словно почувствовав мой взгляд, хунган обернулся и швырнул в сторону будки своё жуткое оружие. Серп словно превратился в смертоносный диск, несущийся прямо к Дюрану. Отчего-то я был уверен, что целью был именно он. И тогда я совершил, наверное, один из самых глупых поступков за свою жизнь. Полагаясь на удачу и нательную броню, я встал на пути метательного снаряда. Серп распорол плащ на боку и правый рукав, оставив длинный, гладкий разрез. Батарея брони заискрила, пояснице стало тепло от её перегрева, однако, как в прошлый раз, когда в меня угодила тяжёлая пуля из снайперской винтовки, она не подожгла на мне одежду. Серп ушёл в сторону и врезался в мостовую, разрезав брусчатку и бордюр.

Папа Док обернулся ко мне, позабыв о ещё живых жандармах, хотя только что рвал их голыми руками. В чёрных глазах его горели отблески костров, вокруг которых пляшут безумные жрецы жестоких богов. Я почти слышал барабаны, отбивающие сумасшедший ритм, и крики людей, погружённых в экстаз. Папа Док бросился на меня, серп он снова держал в руках. Рот его кривился в ухмылке, демонстрируя жёлтые, кривые зубы.