Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

Интерлюдия

Йен с нетерпением ждал, когда, наконец, Его Величество отчалит... и он сможет решить проблему, что надвигалась на него с беспощадностью и скоростью зимней бури.

Ему срочно требовалось найти помещение подальше от людских глаз, а также куда-нибудь на время сплавить навязанного ученика, но тот никак не хотел отлипать от учителя и смотрел на него огромными телячьими глазами и чуть ли не заглядывал Йену в рот. Глухое раздражение разливалось в душе менталиста, приближающийся откат от его магии, итак, не добавлял ему настроения, а ещё и этот сопляк.

– Ты бы шёл к родителям, – как-то рыкнул на него Роббинсон, – мне не до тебя будет несколько дней.

– А у меня нет родных, – грустно ответил ему Арно, – я жил в приюте в Йорке, и даже неплохо там было, если сравнить с условиями жизни на улице, – затараторил юноша, – всё изменилось, когда мне исполнилось четырнадцать. Магия прорвалась, я тогда спал, но её почувствовали все и меня скрутили. Закинули в холодную, и всё бы плохо кончилось, как раз в это время Её Высочество Элизабет выпустила новый указ ловить всех колдунов и сдавать Святой Церкви. Всех одарённых свезли на площадь и затолкали в кареты без окон, с крепкими дверями, мы там чуть ли не на головах друг у друга сидели. Мне было тяжело... Стоило кого-то коснуться, и я знал, что он думает. Как этим управлять – не ведал. Благо догадался спрятать руки в карманы и это помогло. А по пути в Лестер нас отбила группа во главе с мистером Муаммом. Так я оказался здесь.

Йен слушал мальчика вполуха, он едва сдерживался, чтобы не заорать: виски ломило от боли, лобная часть головы ныла. Все эти ощущения не давали сосредоточиться.

– Помолчи, – прорычал он, прислоняясь лбом к стене какого-то здания. Холод камня принёс ложное чувство облегчения.

– Что с вами, мистер Роббинсон? – встревоженно спросил Арно, при этом всё же отойдя на пару шагов от странно ведущего себя наставника.

Ответа он не получил, а через пару минут менталист смог взять чувства под контроль.

– Иди к себе, – бросил он, чуть качнувшись, подошёл к своему коню и, едва не упав, со второй попытки смог сесть в седло. – И ещё раз, когда я что-то приказываю, ты должен выполнять! Если не согласен, поди вон, ищи другого наставника!

Арно всё это время озадаченно глядел на учителя и не знал, что делать. Тому явно было плохо. Рассказать? Вот только кому? Здесь у юного дарования были друзья, жили в общинном доме для магов в одной комнате. Но навряд ли те смогут дать дельный совет или что-то сделать.

С такими мыслями он плёлся за неспешно шагавшим конём менталиста, тот даже не оглянулся на ученика, глубоко о чём-то задумавшись.

Доехав до рыночной площади, маг-менталист заметил Арно и сквозь сжатые зубы, прошипел:

– Я же велел тебе отстать! Иди в свой дом или где ты там живёшь, – грозно нахмурив кустистые брови, рявкнул менталист, привязал коня у одной из таверн и поплёлся вглубь рынка.

Арно открыл было рот, чтобы возразить, но вдруг передумал и решил проследить за странно ведущим себя учителем. Спрятавшись за углом ближайшего дома, принялся наблюдать и выжидать. Минут через двадцать Йен вернулся к таверне в сопровождении какого-то мужика. Тот тоже держал лошадь поблизости и через несколько минут оба двинулись дальше по улице. А Арно поспешил следом. Благо те никуда не спешили, и кони шли спокойным шагом...

Потолкавшись на рыночной площади, Йен таки отыскал неплохой вариант для своих целей: мужчина-продавец шустро собрался и привёл мага к домику, в котором когда-то жила его бабка. Строение располагалось на окраине города, в стороне от других подобных хижин и выглядело вполне сносно. В этом захудалом когда-то городе теперь многое подвергалось ремонту и становилось приятным на вид.

– На пару недель, – выложив на видавший виды стол монеты, сказал менталист, – никого ко мне не подпускать и язык не распускать...

Мелкий торговец тут же кивнул, он знал этого высокого жилистого человека, его в Уолсолле знали все, очень сильный маг и ему не хотелось однажды почувствовать на себе силу этого мистера.

– Ничего и никому не скажу, мистер маг, будьте уверены. В соседних хибарах никто не живёт, вроде как скоро этот квартал снесут, обещают прилично заплатить... – но, заметив ледяной взгляд Йена, торговец смолк, суетливо ссыпал в ладонь плату и направился на выход.

Йен проводил его задумчивым взглядом, он мог бы повлиять на мысли этого человека, но боялся, что тогда сорвётся и его уже ничто не удержит.

Итак, дом найден, осталось дождаться отплытия Его Величества, взять и вдруг исчезнуть в неизвестном направлении он не мог. Приходилось терпеть. И вот день, когда Вильгельм Первый отправился в обратный путь, настал. Лорд Алистер с утра вручил ему туго свёрнутый пергамент с инструкциями и после вся процессия отправилась проводить короля и его свиту. Проследив взглядом за отплывающим королевским кораблём, повернулся было к своему коню, чтобы отправиться в приготовленное логово, как его окликнул Арно:

– Мистер Роббинсон, вы куда? И что мне делать?

Йен совсем забыл про навязанного ему подопечного, сдерживаясь, сцепив зубы так, что желваки заиграли, процедил:

– Мне нужно на несколько дней уединиться. Если будут искать, скажи, что я уехал по приказу Его Величества. Даже Её Высочеству говори так. Понял?

Арно быстро кивнул, а сам подумал, что уж точно не оставит своего учителя одного, в беде. А то, что на мистера Роббинсона надвигается что-то ужасное, он чувствовал всеми фибрами души и дара, доставшегося ему от Всевышнего.

К домику, где остановился менталист, Арно подошёл через час, всё же за скачущей лошадью угнаться пешему – нереально.

В окнах не горел свет. Вообще, было тихо. Любопытство толкнуло подростка вперёд. И уже через пару минут он стоял под окном и с любопытством заглядывал в щель между ставнями.

Крик, что вой сотни волков, прозвучал неожиданно, а через секунду яркий голубой свет резанул по глазам Арно, вызвав град слёз.

Сердце юноши ухнуло в пятки. Прижавшись враз вспотевшей спиной к стене дома, он попытался успокоиться. Но получалось не очень: стоны и душераздирающие крики продолжали доноситься до чутких ушей будущего ментального мага.

"Нужно позвать на помощь!" – мелькнула суетливая мысль.

"Вот только кто сможет мне помочь?"

Ответ на вопрос пришёл тут же. И мальчик сорвался с места, спеша в сторону замка.

А вдогонку убегающему юноше нёсся нечеловеческий, леденящий душу вой...

Йен и его «демоны»

Сэр Локвуд и Муамм Арафат первыми ворвались в дом, где схоронился Йен и тут же свалился на пол, задёргавшись в судорогах. Я шла третьей, потому что не боялась никакой магии, но, заметив какой эффект оказал на мою охрану ментальный дар Роббинсона, испугалась и чуть замедлила шаг.

Но, кто, кроме меня? Раскинула руки, останавливая Бэллу и Анну Пайп.

– Стойте, я пойду одна, – приказала я, набираясь смелости. Яркий голубой свет лился в сломанную дверь, освещая лежащие тела сэра Джейми и Муамма, самого Йена видно не было, видать, он находился где-то в глубине дома.

– Н-но, Ваше Высочество! – попытались они возразить, я же просто кинула на них предостерегающий взгляд и девушки тут же смолкли, к тому же, магини стояли чуть качаясь, глаза покраснели от напряжения, им явно было не по себе.

– Отойти всем, как можно дальше! – громко предупредила я свою немногочисленную свиту, и, повернувшись к Анне, приказала, – леди Пайп, артефакт, – фрейлина, чуть поколебавшись, вложила в мою раскрытую ладонь серебряный шар. – Арно, – я нашла взглядом юношу, тот стоял поблизости и внешне выглядел лучше всех остальных, – ты как? Сможешь пойти со мной?

– Сносно, Ваше Высочество. Смогу! – уверенно кивнул он и встал рядом со мной.

Мне же эта беседа дала несколько лишних секунд, помогших чуть подавить страх и собраться с духом.

Шаг, второй, захожу в дверь, прислушиваюсь к себе и понимаю, что на меня даже такая магия не оказывает никакого действия. Замечательно!

Присела рядом с Джейми и Муаммом, быстро проверила пульс и обернулась к Арно:

– Выноси их, – приказала и тот, судорожно сглотнув, принялся выполнять, потянувшись сначала к рыцарю.

Я же, пройдя короткий коридор, вышла в небольшую гостиную. Воя не было, лишь едва различимые стоны.

Только я собралась было подойти к сидящему на коленях и державшемуся за голову менталисту, как он резко выгнулся и заорал, что есть мочи; поток света резанул по глазам, заставляя прижмуриться. Меня слегка шатнуло, но я удержалась на ногах и постаралась сосредоточиться, и через пару вдохов дала волю своей силе. Она незримой, но ощутимой волной, вырвалась вперёд и обернула тело Йена в кокон. Тут же крик как отрезало, потустороннее свечение погасло и стало темно. Обессиленный менталист распластался на полу. От испытываемого напряжения на моём лбу и переносице выступила липкая, мерзкая испарина. Удерживать рвущуюся наружу силу менталиста, откровенно говоря, удавалось с трудом. И как он только терпел?!

– Линкольн! – позвала сипло, голос срывался.

– Я здесь, Ваше Высочество! – тут же послышался голос моего ученика.

– Войди! Быстрее! – прошептала я. – Бери артефакт, активируй ядро, затем вложи его в ладонь мистера Роббинсона, – последнее я буквально через силу вытолкала из себя. Это сколько же Йен копил в себе отрицательной энергии? Просто с ума сойти.

Линкольн всё сделал, как было велено, а после вышел вон.

Я же развеяла кокон из своей магии и упала на колени – ноги не держали, руки тряслись. Но всё произошедшее после, стоило затраченных усилий.

Менталист снова вспыхнул, как факел голубым сиянием, но неживое пламя в этот раз целенаправленно текло из тела мужчины в маленький серебристый шарик, лежавший в его ладони. Возможно, Йен почувствовал облегчение, потому сжал ладонь в кулак и зарычал, стремясь выплеснуть накопившееся в артефакт.

Я же, как только заметила, что энергия практически ушла в ядро, заставила себя встать на ноги и, взяв лежавшую рядом с Йеном шкатулку, громко сказала:

– Йен! Раскройте ладонь!

***

Интерлюдия

Всё было, как всегда: на мелкие тонкие лоскутки его душу рвали чужие мысли, чужие преступления, чужая ложь, чужие предательства и грехи... Он плыл в этом хаосе и лица, чужие злые мелькали перед внутренним взором.

Вдруг ему показалось, что он слышит голос принцессы. Но затуманенное болью сознание, и общее предельное напряжение могли сыграть с ним злую шутку и, скорее всего, это были привычные во время отката галлюцинации. Откуда здесь взяться Её Высочеству?

В какой-то момент Йену почудилось, что энергия полностью выплеснулась, он почувствовал себя чуть лучше... даже успел порадоваться предстоящему целому году относительно спокойной жизни.

Когда менталист решился-таки открыть глаза, к горлу вдруг снова поднялась горькая желчь и заломило виски – признаки подступающего безумия. Он не успел приготовиться к новой волне боли – демоны накинулись на него с удвоенной силой, вот только кто-то или что-то не дало Йену возможности выплеснуть негативную ману наружу: его тело опутал непроницаемый кокон; если секунду назад мужчина мог выгнать энергию за пределы своего тела, таким образом облегчая себе откат, то в этот раз выплеснуться отрицательной мане стало некуда… вся она накинулась на его внутренние органы... и Йену стало так больно, как никогда прежде...

И тут-то, пока сознание полностью не отключилось, Йен ясно осознал – это точно конец. Полный, бесповоротный...

Прощаясь с жизнью, с неисполненными мечтами, он постепенно впадал в небытие, но ему снова не дали спокойно умереть: кокон исчез и Йен, почувствовав облегчение, тут же вытолкал опостылевших "демонов" наружу.

Вот только вместо того, чтобы орать от боли, менталист ощутил небывалый прилив бодрости и откуда-то взялись силы дать ещё один бой тёмной стороне своего дара. Отрицательная энергия потекла в определённом направлении – прямо в левую руку к ладони, туда, где он ощущал что-то тёплое, ласковое, как прикосновение матери, приносящее облегчение…

– Йен! Раскройте ладонь! – услышал он не терпящий неповиновения голос и выполнил приказ, не задумываясь ни на секунду, просто знал, что так правильно.

Еле разомкнул одеревеневшие пальцы, и тут же отключился, давая своему измученному сознанию так ему необходимые забвение и отдых.

***

Элоиза

– Бэлла! – крикнула я лекарке, и та тут же ворвалась в комнату, следом шагнула леди Анна, над их головами горел светло-белый шар, осветивший помещение словно на дворе не ночь, а солнечный день.

– У него наверняка что-то с внутренними органами, – устало пробормотала я, – займись.

– Лучше я проверю сначала вас, Ваше Высочество, – заупрямилась женщина, но я так выразительно на неё посмотрела, что та, недовольно поджав губы, всё же пошла к Йену, присела рядом с ним на колени, приступая к своей работе.

– Как вы, Ваше Высочество? – озабоченно поинтересовалась Анна Пайп, но её перебила леди Стоун, ворвавшаяся следом.

– Ваше Высочество! – воскликнула Маргарет, – вам срочно нужно на свежий воздух! Вы так бледны...

– Вот тут согласна на все сто, – пробормотала я про себя и, оперевшись о плечо Маргарет, собралась было на выход, как в комнату вихрем влетел Батуй и дико огляделся, никогда не видела его таким возбуждённым! Найдя меня взглядом, молча подошёл, осторожно отодвинул леди Маргарет и, подхватив меня на руки, вынес наружу.

– Ваше Высочество, – тихо и очень зло обратился он ко мне, пока никто не слышал, – больше не смейте так рисковать собой! – от неожиданности я уставилась на степняка и холодно прищурилась. Заметив моё недовольство, Батуй тут же добавил, устало вздохнув, – я должен быть рядом, чтобы вовремя помочь и сберечь вас от опасности, поэтому всегда сначала зовите меня.

Мне было тяжело говорить, но всё же я нашла в себе силы и, вяло улыбнувшись, заметила:

– Не посылать же мне за вами каждый раз, когда возникают срочные дела, это ведь может стоить кому-то жизни! В данном случае промедление было смерти подобно!

На этом наш неконструктивный диалог завершился: тумэнбаши вышел на улицу, где меня ждали приближённые, и строевым шагом промаршировал к моей карете, фрейлины, видимо, прибывшие сюда чуть позже, увязались за нами.

– Как сэр Локвуд и Муамм? – спросила я и леди Сильвия тут же постаралась меня успокоить:

– Их уже отправили в замок, но прежде, насколько мне известно, леди Бэлла их подлечила, так что, думаю, всё с ними будет хорошо.

Я кивнула и позволила Батую усадить меня в карету, а девушки подсуетились, обложив подушками.

– В замок, – приказала я, прикрывая веки. Нужно плотно поесть и лечь спать. Только сон и еда помогут вернуться в строй, как можно быстрее.

Йен пришёл в себя через день и я сразу же отправилась к нему, следовало обсудить всё, что произошло.

– Ваше Высочество, простите, что не могу встать и отблагодарить вас, как положено!

– Верная служба – лучшая из благодарностей, – улыбнулась я, подходя ближе. И тут же заметила в руках менталиста блеснувший серебром артефакт, интересно, кто его ему дал?

– Ваше Высочество, вы же понимаете, что за такие вещи на вас и ваших мастеров начнётся самая настоящая охота? – заметив на что направлен мой взгляд, спросил он.

Я спокойно присела на стул подле его кровати, деловито смахнула несуществующую пылинку с подола и, посмотрев в голубые глаза Йена, жёстко сказала:

– Мистер Роббинсон, пусть приходят! Вы даже не представляете, как горячо их здесь встретят!

Часть Вторая. Город будущего

Интерлюдия

– Что делаешь? – спросил Константин, войдя в комнату младшего брата и вальяжно рассевшись в мягком кресле.

Михаил оторвал взгляд от письма, над которым колдовал уже пару часов, и непонимающе уставился на Константина.

– Пишешь своей северной принцессе? – хмыкнул, всё поняв, наследник византийского трона, – ты уже три года ей пишешь, да всё без толку – ни разу так и не навестил Элоизу, она о тебе забыла давно. Письма, друг мой, – чуть понизив голос, доверительно добавил старший брат, – не согреют женщину ночью и не приласкают днём.

– Много ты понимаешь, – нахмурился Михаил и буркнул, – у тебя что-то срочное? – Константин отрицательно качнул головой, – ну тогда не мешай, – попросил младший принц, возвращаясь к посланию для Её Высочества Элоизы Уэстлендской.

Константин посмотрел на изрядно подросшего Михаила: тот стал выше, шире в плечах, гораздо серьёзнее и собранное, менее болтливым и более скрытным. Три года, что тот провёл в военной академии в качестве наказания за самоуправство, оставили определённый отпечаток на характере юноши.

Вот только забыть свою Элоизу Михаил так и не смог. В академии писать письма получалось раз в полгода-год, а как выпустился, так стал отправлять послания так часто, как позволяли обстоятельства: всё зависело от купеческих кораблей.

Сам Константин уже позабыл синеглазку, её образ размылся и общее впечатление смазалось. Осталась лишь лёгкая грусть от их первой встречи. Да и воды утекло немеряно, к тому же ворох забот и дел, что на него свалились сразу же по возвращении из Англосаксии не давали парню копаться в себе и выпестовать те ростки чувств, что тогда зародились в его сердце.

– Забудь её, – всё же посоветовал он Михаилу, – займись делами, отец возлагает на тебя большие надежды, особенно в военном деле.

Но, так и не получив ответа, хмыкнул осуждающе и собрался было встать и уйти, как Михаил всё же оторвался от письма и ответил:

– Я решил навестить Элоизу и как только погода будет благоприятствовать, а ветер станет попутным, отчалю. Утром уже обсудил с отцом и получил его согласие, – усмехнувшись быстро сказал он, заметив, как старший брат собрался было что-то возразить.

Константин замер на секунду, оглядывая чрезмерно довольного младшего и вдруг что-то кольнуло в сердце: то ли зависть к такой преданной влюблённости, то ли желание снова утонуть в её синих, прекрасных глазах, изредка снившихся ему по ночам...

– Я с тобой – вырвалось против воли, а Михаил покачал головой, растянув губы в широкой улыбке:

– А вот и нет, у тебя дел полон рот, так что, прости, в этот раз я точно отправлюсь один.

Как только за вспыхнувшим и раздражённым старшим братом закрылась дверь, Михаил бодро простучал костяшками пальцев по столешнице имперский марш и задумчиво обвёл взглядом дорого обставленные апартаменты. Воспоминания нахлынули на молодого человека и синие глаза были самыми главными в них.

Его возвращение домой было эпичным: отец рвал и метал молнии, на взгляд Михаила сильно наигранно, но, тем не менее, наказания избежать всё равно не удалось. А пока венценосный отец думал, чем приструнить своевольного младшего сына, тот не терял врмени даром и приказал придворному художнику нарисовать Элоизу, чтобы память, имеющая свойство забывать, каждый раз глядя на изображение маленькой принцессы, восстанавливала все диалоги и мимолётные прикосновения с этой поразительной девушкой.

Вот и сейчас, засунув руку во внутренний карман пиджака, Михаил бережно достал портрет Элоизы Уэстлендской, размером с ладонь. Эту картину он всегда носил с собой, для него она была оберегом, а, возможно, даже чем-то большим. Полюбовавшись на девушку, Михаил аккуратно вернул портрет на место – поближе к сердцу и поднялся из-за стола.

Три долгих года он не мог навестить принцессу – проигнорировать приказ отца оказалось невозможным. Сразу по прибытии к нему приставили охрану и навязали человека, следившего за каждым шагом младшего принца... Это сейчас, став взрослее, мудрее, он мог как-то противостоять давлению со стороны Императора Византии.

Подойдя к стене, на которой висел общий семейный портрет, полюбовавшись на строгие черты отца и мягкое одухотворённое лицо матери, забавно надувшего щёки чем-то недовольного Константина и на себя с лихой улыбкой на губах, Михаил уверенно отодвинул картину в сторону, открывая взгляду дверцу сейфа.

Вставил ключ в скважину и, провернув два раза, открыл тайник. Внутри лежала стопка писем, перетянутая атласной лентой.

Бережно достав своё сокровище, о котором он никому и никогда не говорил, Михаил глянул на верхнее письмо. Оно было подписано тонким округлым почерком: «Михаилу Дуке от Элоизы Уэстлендской»…

***

Город Лестер

Резиденция Папы Иннокентия

Папа сидел перед горящим камином, и задумчиво попивал вино из хрустального бокала из знаменитого во многих странах сервиза с громким названием "Вильгельм первый", а на его коленях лежала раскрытая газета.

И мыслями он был далеко отсюда: в приграничье, на землях Уолсолла.

Три года он издалека следил за младшей принцессой, посылал каждый раз новых шпионов, которые пропадали бесследно, стоило им попасть на эти проклятые Церковью земли; в общем, что-либо узнать о делах, творящихся в этом городе, он не мог. Только общие новости из газет, с постоянством восходящей луны, приносимые в начале недели к нему в кабинет.

"Вестник Уолсолла".

Иннокентий всё ещё помнил тот дрянной день, когда ему впервые сообщили об этом творении диавола. Текст был странным, все буквы одного размера и в ровном ряду. Очень четко прописанные на пергаменте ранее им невиданном. Как он узнал позже этот пергамент носил иное название и пергаментом вовсе не являлся. Бумага – вот новое имя сему изобретению и он, грешен да, сейчас пользуется только ей… удобнее, дешевле… К тому же очень ровная, без шероховатостей, однотонная. Богоугодное творение, в отличие от того, что на ней было напечатано. Тогда он, конечно, не знал такого слова, но после выведал. И темы-то какие интересные поднимались в этой газете: "Сказки Уолсолла", "Блюдо месяца от шефа Жака", "Советы по животноводсту", "Очень умелые ручки" и многие другие...

И народ на площадях в каждом крупном городе, окружив умеющего читать, слушал эти сказки, а спустя пару лет в каждой деревне были такие чтецы, озвучивавшие всем желающим эту жалкую писанину... Но не это главное! Опасение вызывало подросшее число школ и общей образованности простолюдинов: уж больно многие хотели читать "Вестник" самостоятельно...

А сказки? Эти придуманные диаволом сказки запали в сердце каждому жителю Англосаксии! Иннокентий взял в руки отложенную газету и вчитался в название "Мальчик с пальчик"*, пробежался по уже не раз читанным строчкам и хмыкнул, а потом и вовсе, зло размахнувшись, кинул газету в пылающий камин, огонь тут же с особой жадностью набросился на столь щедрое подношение.

– Элоиза, – тихо прошипел Папа и страшно оскалился, – умно, очень умно!

Досада душила... он тут же вспомнил свой провал на Зимнем балу, когда Элоиза, под предлогом неважного самочуствия, так и не явилась и все его планы полетели ведьме в котёл! И так последующие годы под тем или иным благовидным предлогом Её Высочество отсиживалась в своём Уолсолле. А Его Святейшество и Её Высочество Элизабет скрипели зубами, но пока ничего с этим поделать не могли. Пока...

Иннокентий с трудом, но признавался сам себе, что его до дрожи тянет посетить Уолсолл и своими глазами увидеть Железного коня, Новый Уолсолл с необыкновенными домами и обширными плодородными полями, где не осталось места для болот и, конечно же, ему хотелось прокатиться на самоходном корабле, что мог плыть без помощи паруса и вёсел. Насколько он знал, король обратился к дочери с большим заказом, а это значит, что скоро весь королевский флот будет обновлён и станет ещё опаснее…

Бумага и газета, хрусталь и зеркала, самоходные корабли и железный конь, дорога из камня и новое магическое оружие, о котором было так много слухов... всё это дело рук Элоизы и её прикормленных колдунов!

Потерев переносицу, Иннокентий медленно встал, бросил последний ненавидящий взгляд на остатки газеты и шагнул к рабочему столу: его ждали дела, очень много важных дел! Пора завершить подготовку, иначе будет слишком поздно и ему не выиграть предстоящую войну теми силами, которые он собирал на протяжении стольких лет... а девчонке удалось так много за столь короткий срок, что даже его, повидавшего в своей жизни всякое, такая целеустремлённость и работоспособность – пугали! Войско Святой Церкви уже почти было укомплектовано, осталось совсем немного, и Иннокентий Третий вступит в игру в полную силу...

***

Город Бирмингем

Кабинет Роберта-Бонэма Уэстлендского

– Лорд Тэйлор, – обратился он к своему советнику, отложив в сторону письмо от Элоизы, – нас зовут в гости в Уолсолл, Элоиза пишет, что у неё есть для меня очень интересное предложение...

– Её Высочество случайно не упомянула о чём пойдет речь? – заинтересованно подался вперёд лорд Мэтью. Он уже не раз убеждался, что с Её Высочеством весьма выгодно дружить! Одна каменная дорога, проложенная от Уолсолла до Бирмингема и дальше, до самой столицы, расшевелила торговлю между городами и открыла возможность в любую погоду в срок доставлять товар и даже отправлять его через Северн в другие страны... всё это утвердило лорда Тэйлора во мнении, что Элоиза имеет весьма железную хватку и острый ум дельца. И её приглашение стоило того, чтобы тут же сорваться с места и отправиться в Уолсолл.

– Да, упомянула, – хмыкнул Роберт, – Элоизе очень хочется провести железную дорогу в наш город. И долго же она тянула с этим, – добавил он, довольно огладив аккуратно подстриженную ещё реденькую, но весьма импозантную бородку. – Собирай вещи, лорд-советник, отправляемся немедленно!

***

Столица Англосаксии

Кабинет Короля Вильгельма Первого

– Элоиза, говоришь, передала? – задумчиво разглядывая, лежащий на ладони небольшой золотой шарик на тонкой цепочке, сказал король, а Йен Роббинсон вежливо кивнул, – доработанный? Хмм, хмм...

Вильгельм привычно надавил на маленькую кнопочку, и крышка артефакта тут же открылась, его взору предстал идеально огранённый алмаз, сверкнувший в лучах полуденного солнца.

– И он будет защищать меня от ментальных атак даже лучше, чем его старый собрат?

– Да, Ваше Величество, – прижав руку к груди и склонив голову, чётко ответил Йен, – и магической энергии должно хватить на год, а не на пару месяцев.

Король тут же заметил, какими понятиями оперирует маг (вот и сам тоже употребил необычную фразу) и всё это из-за Элоизы. К дочери он ездил не так, чтобы часто, за последние три года был у неё всего пару раз. Но вот переписка между ними велась на постоянной основе и уже оттуда он перенял много нового...

– Арбалеты? – спросил Вильгельм, разглядывая артефакт.

– Вся партия на корабле, Ваше Величество, столько сколько заказывали, – ответил менталист, не убирая руки от сердца.

– Да расслабься ты, – хмыкнул Его Величество, – сейчас вместе с моим помощником отправитесь на корабль и сдашь ему всё под строгий счёт! – предупредил Его Величество, вспоминая, как отчитал Элоизу за то, что она не должна участвовать во всех делах, связанных с купцами и торговлей, на то есть лорд Райт и другие люди, на что получил весьма интересный ответ: любой правитель в большей степени купец, чем кто бы то ни  был ещё; от его умения продать и выгодно купить зависит процветание целой страны. Этот ответ дочери заставил его крепко задуматься и несколько пересмотреть свои взгляды.

И эта была одна из многих причин, почему Вильгельм позволил распространиться «Вестнику Уолсолла» на территории всей Англосаксии. В конце концов, королю нравилось наблюдать, куда приведёт та или иная затея  Элоизы. И результаты всегда ошеломляли…

Благодаря газете в королевстве резко повысился уровень образованности среди простолюдинов, стало больше учебных заведений – и всё это привело к неожиданному итогу: англосаксонцы стали более целеустремлёнными, и у некоторых, их было совсем немного, всё же Церковь пустила глубокие корни в душах людей, поменялось отношение к колдунам из резко негативного на нейтральное и даже сочувствующее.

Те же каменные дороги упростили сообщение между городами; усилилась торговая сеть…

– Что она сказала на счёт железной дороги? – остановил он Йена, собиравшегося удалиться выполнять поручение правителя.

– Её Высочество думает и говорит, что больно дорого выйдет, пока не хватает производственных мощностей.

– Ага-ага, – покивал Вильгельм и махнул рукой, отпуская подданого. – Скорее всего она сначала позаботится о своём горячо любимом Уолсолле, чем о бедном Ландоне, – и тут же расхохотался, вспомнив, каким сейчас стал Уолсолл и как нище и блёкло рядом с ним выглядит столица Королевства.

Постепенно этот некогда захудалый провинциальный регион станет одним из самых богатых и принесёт славу всей Англосаксии!

Прим. автора:

*В версии Элоизы сказка была подана с точки зрения полезности волшебства и умения быстро придумывать выходы из непростых ситуаций.

Версия Шарля Перро.

В стране царят нищета и голод. Лесорубу и его жене нечем больше кормить своих семерых сыновей. Одним вечером, пока дети спят, родители решают завести их в лес и оставить там. Один из мальчиков, прозванный за свой малый рост Мальчик-с-пальчик, подслушивает разговор и предусмотрительно запасается белыми камешками, чтобы бросать их на дорогу, а потом по ним найти обратный путь домой. На следующий день отец приводит в исполнение свой зловещий план. Но Мальчик-с-пальчик и его братья благодаря камешкам возвращаются домой. Родители этому очень обрадовались, так как за время отсутствия детей деревенский голова отдал наконец лесорубам деньги, которые был им должен. Но это счастье оказалось кратковременным.

Когда вновь приходит нужда, родители снова решают оставить детей в лесу, но перед этим запирают Мальчика-с-пальчика, чтобы тот не смог набрать камней, поэтому вернуться братья уже не могут. Блуждая по лесу, они находят хижину и пытаются найти в ней приют. Открывшая дверь женщина пытается убедить их уйти, так как её муж – людоед, который ест детей. Но семь братьев, больше страшась лесных волков, входят в дом. Вечером приходит людоед, его жена прячет мальчиков, но тот их находит. Жена убеждает супруга отложить свой страшный пир на завтрашний день.

Опасаясь, что людоед нападёт на них ночью, Мальчик-с-пальчик, пока его братья спят, обменивает их шапочки на золотые венцы семи дочерей людоеда. Людоед входит в спальню, и, полагая, что в шапочках спят мальчики, убивает своих дочерей. Малыши тем временем убегают, а взбешённый людоед бросается в погоню за ними в своих семимильных сапогах-скороходах. Утомившись, он отдыхает на камне, за которым скрылись дети. Мальчик-с-пальчик убеждает братьев возвратиться в родительский дом, а сам обувает сапоги-скороходы и бежит к хижине людоеда. Жене людоеда он рассказывает, что разбойники взяли её мужа в плен, требуя выкуп, и что её муж поручил ему сходить за деньгами, а в подтверждение поручения и для скорого перемещения дал свои сапоги.