Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

***

Взрыв сотряс всю заставу, и никто не сомневался, где он грянул, а потому все разом взялись за оружие.

Мы повалились на пол, вскидывая винтовки, я и Шрам открыли огонь первыми. Наши МЗ-13 дали две длинных – в полмагазина – очереди, срезав сразу нескольких вагрийцев. Те по привычке повскакивали с мест, став просто идеальными мишенями – лучше только в тире. Почти тут же к нам присоединились Княгиня с Чёрным змеем – они били уверенными, короткими очередями, валя на пол вагрийцев, прежде чем те успевали взяться за оружие.

– На улицу! – скомандовал я. – Мы со Шрамом прикрываем! Бегом!

Возражать и тратить время на спор никто не стал – глупо и опасно. В бою нужно слушать приказы, а не обсуждать их. Княгиня и Змей, сидевшие ближе к выходу, кинулись к дверям, мы же со Шрамом встав на колено принялись поливать вытянутое помещение длинными очередями. Вагрийцы открыли ответный огонь, заставив нас пригнуться, но стрелять мы не перестали. Змей и Княгиня остановились в дверях и прикрыли нас, когда я и Шрам бросились к ним, отстреливаясь на бегу. Шраму снова не повезло – он получил пулю в плечо, но даже не обратил внимания на рану, продолжал стрелять, как ни в чём не бывало.

Выскочив на улицу, где творился форменный кошмар, мы ринулись к вездеходу. Тот

уже плевался огнём – пулемёт наверху подавил одну сторожевую башню, разнеся будку наверху неё в щепу, и теперь стрелок переводил огонь на следующую. По мёрзлой земле в опасной близости от нас пробежала строчка от его длинной очереди, но мы бежали, не обращая на неё внимания. Ворон тоже выскочил из вездехода и поливал огнём всех, кто пытался выбраться из казарм. Его трёхствольный пулемёт вращался на предельных оборотах, а сам Громила выкрикивал какие-то длинные непонятные фразы. Он был не только пулемётчиком, но как сам утверждал в его жилах текла кровь северных шаманов, и сам он вроде как что-то умел. Я не очень-то ему верил до этого дня.

На бегу споткнулся Шрам, получив сразу две пули, он едва не покатился лицом по мёрзлой земле, но его подхватил Чёрный змей. Он почти на себе доволок неудачливого руславийца до вездехода и закинул его внутрь. Гаст Холландер, исполнявший обязанности врача в нашем отряде, тут же занялся ранами.

Мы заняли позиции у вездехода, отстреливаясь от наседавших со всех сторон крелльцев и вагрийцев. Лишь Громила ворон стоял в полный рост, заливая всё вокруг себя свинцом. Его трёхствольный пулемёт просто не затыкался. Нам же приходилось менять позиции, прикрывать друг друга, посылая короткие очереди в прорывавшихся через заградительный огонь Ворона врагов. Они лезли на нас без страха, словно и не думая о смерти, прямо как на фронте. Та же мёрзлая земля и кровь, дымящаяся на холоде. Война не меняется.

Однако вовсе не безумно отважные крелльцы и вагрийцы были нашими настоящими врагами. Я ждал их появления с самого начала схватки, и, надо сказать, они заставили меня подождать. Техномаги появились, когда все башни оказались подавлены и пулемёт наверху вездехода замолчал. Даже Ворон стал палить реже, давая отдых перегревавшемуся даже на здешнем холоде оружию. Кажется, нам удалось выбить большую часть врагов, они теперь вели огонь из укрытий, не пытаясь прорваться. Но стреляли не слишком метко, и только тогда ровным как на параде строем вышли техномаги, я понял – оставшиеся бойцы врага просто прикрывали их. Свою основную силу.

Скорее всего, даже безумные атаки были нужны лишь для того, чтобы отвлечь нас, не дать разобраться в ситуации. Командир заставы, кем бы он ни был, оказался весьма расчётливым сукиным сыном, и жизни бойцов жалеть явно не привык.

Они шли также ровно, как когда окружали эльфа, будто по линеечке, прямо королевская гвардия на параде. У каждого жезл на отлёте в правой руке, левая опущена, но очень скоро с пальцев её на нас обрушатся огненные шары и шаровые молнии – заклятья простые, но весьма действенные, особенно против лишённых магической поддержки солдат, вроде нас. Невидимый ветер треплет плащи, окуляры в стальных масках сияют красным. Сейчас – вот прямо сейчас на нас обрушится смерть, и нет от неё спасения.

Вся наша авантюра закончится здесь и сейчас – нас прикончат на безвестной заставе, неведомо где, и даже вряд ли потрудятся трупы зарыть, слишком уж мёрзлая земля, чтобы копать врагам могилы. Бросят на поживу падальщикам или сожгут вместе со своими покойниками, если посчитают достойными огненного погребения.

По ним открыл огонь шестиствольный пулемёт с башенки наверху вездехода – длинная очередь снарядов должна была превратить техномагов в кровавое месиво. Но я знал, что этого не будет. Лишь один из них вскинул левую руку, закрывая всех кинетическим щитом – снаряды полетели во все стороны, вспарывали мёрзлую землю, выбивали щепу из стен низких домишек, срезали особо неудачливых бойцов, которым доставалась шальная двадцатимиллиметровая пуля. Вот только техномагам они никакого вреда не нанесли.

Оставшиеся трое затянули песнопение, решив обрушить на нас всю мощь своего колдовства, не размениваясь на огненные шары и шаровые молнии. Противопоставить им мы не могли ничего – наше оружие годилось против людей, овцебыков, лёгкой техники, но никак не четверых техномагов. Будь с нами Серая лисица, быть может, она бы смогла изменить ход схватки, но она сейчас далеко, и даже не узнает, что с нами случилось.

Я рефлекторно перезарядил винтовку, сменив магазин на полный, прицелился в магов, понимая, что всё без толку, просто ради успокоения. Уже хотел дать длинную очередь, подавая пример остальным, и среди них замершему Громиле ворону. Тот и не думал жать на гашетку своего пулемёта, он замер, словно громом поражённый, вперив в техномагов сосредоточенный взгляд.

– Огонь! – успел скомандовать я, надеясь, что мой голос заставит остальных последовать моему примеру, но опоздал.

Первым ход сделал Громила ворон. Я успел забыть, что здоровяк не только пулемётчик, но ещё и ученик шаманов своей далёкой родины. Он взвыл, словно от боли, хотя, может быть, и испытывал её сейчас, запрокинул голову, уставившись к небу, и прокричал несколько фраз глухим голосом, на языке, которого я не понял, однако в нём как будто были одни только каркающие звуки. И небо ответило ему.

Громила не был таким уж сильным шаманом, однако близость Завесы и сама земля вокруг, буквально пропитанная магией, многократно усилили его невеликие способности к колдовству. Отвечая на его зов, заглушивший даже песнопение техномагов, небо обрушило на врага стаю воронов. Несколько сотен чёрных птиц рухнули прямо на техномагов, их не смущали шальные снаряды пулемёта из башенки нашего вездехода, от их попаданий вороны разлетались перьями и ошмётками плоти. Чёрная волна в одно мгновение превратилась в чёрную гору, облепив купол кинетического щита, выставленного техномагом. Наш пулемётчик прекратил стрелять, понимая, что сейчас вороны делают работу за нас – сумеют продавить грёбанный щит, прежде чем маги завершат песнопение, и у нас появится шанс. Нет – все мы покойники, это понимал каждый.

– Приготовиться, – велел я, держа на прицеле уродливый чёрный холм из шевелящихся давящих телами друг друга и кинетический щит птиц. – Огонь по моей команде!

Вряд ли кто-то кроме Княгини и Чёрного змея поняли меня. Громила был слишком погружён в себя, а те, кто находился внутри вездехода, вовсе не слышали моих слов. Я говорил больше чтобы успокоить самого себя, создать иллюзию, что держу ситуацию под контролем. Правда, и сам не очень верил в это.

Яростная вспышка пламени уничтожила всех птиц до единой – в один жестокий пылающий миг. Я почувствовал всем телом – поджилками и костями, что кинетический щит пропал, но до окончания заклятья остаются считанные мгновения, пара слов вряд ли больше. Кровь в жилах обратилась в лёд, казалось, каждое движение заставляет его колоть вены изнутри. Преодолевая эту боль, я снова выкрикнул: «Огонь!», и снова меня опередили.

Прежде чем все мы обрушили шквал свинца на лишившихся защиты техномагов, на спусковой крючок нажала Африйская волчица. Её снайперская винтовка сухо щёлкнула, будто плеть, но прежде, чем я услышал этот звук, один из техномагов странно дёрнулся, из груди его спереди вылетело облачко пыли, а мгновение спустя спина буквально взорвалась ошмётками плоти, металла диковинного экзоскелета, костями самого мага и обрывками бурой ткани балахона. Под аккомпанемент долетевшего немного позднее пули звука выстрела, он покачнулся и повалился ничком. Жезл вывалился из разжавшихся пальцев правой руки.

И тут же мы обрушили на оставшихся магов настоящий ливень свинца. Мне кажется все одновременно нажали на гашетку пулемёта или спусковой крючок штурмовой винтовки в режиме полностью автоматической стрельбы. Громила ворон продолжал выкрикивать слова заклятий, и мне чудилось, что вместе с целым роем пуль из его оружия летят в сторону магов десятки чёрных воронов, желающих расквитаться за гибель тех, кто давил на купол кинетического щита.

Техномаги выставили новый щит теперь уже совместными усилиями, однако я понял – долго он не продержится. Под градом пуль и снарядов купол шёл всё более заметной рябью. И вот он лопнул словно громадный мыльный пузырь, и пули со снарядами обрушились на магов. Мне, правда, пришлось расстрелять два полных магазина, прежде чем это произошло, а сколько боеприпасов потратили Громила ворон со стрелком из башенки я даже задумываться боялся.

И снова выстрел снайперской винтовки Африйской волчицы оказался слышен даже через грохот пальбы автоматов и пары мощных пулемётов. Ещё один техномаг покачнулся, получив тяжёлую пулю в грудь – Волчица била наверняка, не пыталась попасть в голову или в глаз врагу, это удел непрофессионалов. Выстрел в грудь из снайперской винтовки мало кто может пережить. Маг и не пережил. Он рухнул на колени, а после повалился ничком, под телом по мёрзлой земле начала растекаться лужа крови.

Оставшиеся двое поняли, что их оборона развалилась, и решили прихватить хоть кого-то с собой на тот свет. Жезлы их вспыхнули почти одновременно – и тут же ко мне устремился ветвистый разряд молнии, а в Громилу полетел здоровенный огненный шар. Уклоняться от молнии глупо – не успею, всё равно шарахнет по мне, да так, что лишь кости обгорелые останутся. Я лишь успел выпустить автомат – почти полностью металлический он притянет к себе молнию, и, если удача будет на моей стороне, останусь жив. Отбросив штурмовую винтовку, я кинулся-таки в сторону, уходя как можно дальше от места, куда угодит молния. Шарахнуло знатно, меня протащило по мёрзлой земле, я врезался спиной в борт вездехода. Кажется, на мгновение или два потерял сознание, когда же пришёл в себя всё вокруг плыло, спина разламывалась от боли, а по лицу стекала кровь, попадая в глаз, отчего всё вокруг приобрело зловещий багровый оттенок.

Кое-как я сумел сесть, привалившись спиной к борту вездехода, потянул из кобуры пистолет. В правой руке будто сам собой оказался нож, хотя толку от него сейчас почти никакого. Неуклюже поднял «нольт», дрожащей рукой целясь в мага, готовящегося снова швырнуть молнию. Разряды уже сверкали на белом набалдашнике его жезла, готовые переметнуться на пальцы – и отправиться короткий полёт. Красные линзы, закрывающие глаза техномага, смотрели прямо на меня. Я знал, он хочет прикончить именно меня, не Княгиню и не Чёрного змея, поливавших его вместе со вторым магом длинными очередями, а именно меня. Ублюдок выбрал меня своей целью, и решил перед смертью утащить на тот свет. Вот уж повезло, так повезло – ничего не скажешь.

Я успел дважды нажать на спусковой крючок – «нольт» отчаянно плясал в руке, и попасть в кого-нибудь, да ещё и с такого расстояния было глупо надеяться. Но – попал. Техномага крутануло на месте, пуля вошла в левое плечо, пробив экзоскелет и разворотив кости, вышла из лопатки в фонтане кровавый брызг. Конечно, попал в него не я – снова отлично сработала Волчица, лишив техномага возможности колдовать. Выстрела он не пережил, завалился на бок да так и остался лежать на мёрзлой земле, сжавшись в позе зародыша.

И тут я понял, что стало тихо. Очень тихо. Невероятно тихо. Тишина обрушилась на меня, как часто бывало после боя. Оглушённый ею я просидел, наверное, пару минут, осознавая, что бой закончился. Враги мертвы, а мы – живы. Наверное, именно на осознание этого факта всегда уходило больше всего времени.

Через боль, скрежеща зубами, поднялся-таки на ноги. Кровь больше не сочилась из разбитого лба. Казалось, она вся разом свернулась и замёрзла прямо в жилах. Малейшее движение из-за этого причиняло невыносимую боль. Я уже успел забыть какую, так давно в последний раз мне «везло» оказаться в эпицентре магической схватки. Кажется, было на том проклятом корабле, что стоял в гавани Марния – как же он назывался? Нет, не помню. И не должен помнить! Это не моё – не мои воспоминания, точно знаю. Проклятье!

Я тряс головой, словно собака, пытаясь прогнать эти проклятущие чужие воспоминания, что лезли мне в голову будто тараканы. Наконец, пришёл в себя достаточно, чтобы оглядеться вокруг, и понять, что происходит.

Последнего техномага, видимо, прикончил Громила ворон – в одиночку колдун в экзоскелете вряд ли смог сопротивляться подкреплённым магией шамана очередям из пулемёта. Да и огонь шестиствольного пулемёта тоже явно сказался на здоровье техномага не лучшим образом. Он валялся рядом с остальными, но если их трупы выглядели относительно пристойно, лишь с одним уродливым выходным отверстием в спине, то последнего словно стая волков растерзала. Узнать в покойнике техномага можно было лишь по остаткам экзоскелета.

– Противник? – тут же спросил я у стоявшей рядом Княгини.

– Попрятались во время нашей схватки с техномагами, – чётко рапортовала она, – но, думаю, скоро вылезут из своих нор.

– Это вряд ли, – усмехнулся усталый, но довольный собой Громила ворон. – Мы на них такого страху навели, что они сейчас сидят по углам с обосранными портками и нос показать наружу боятся. Мы завалили четвертых техномагов, командир, ты понимаешь, что это для них значит?

– Недооценивать противника нельзя никогда, – отрезал я, но больше для порядка. – Автомат есть у кого?

Перезарядив «нольт», я сунул его в кобуру, и почти тут же Княгиня протянул мне штурмовую винтовку Шрама. Она так и осталась лежать рядом с открытой дверцей вездехода. Проверив магазин, и убедившись, что он полный, я повесил автомат на плечо, но почти тут же схватился за него.

Шаги раздались в повисшей тишине, но я не спешил снова браться за оружие. Агрессии идущий не проявлял, хотя вряд ли заявился с мирными намерениями. Бьёрн Богудар выглядел слегка потрёпанным, однако по нему нельзя сказать, что он только из боя. Шинель цела, хотя и запачкана кое-где, на лице и в бороде грязь, но крови нигде не видно, да и походка пружинистая, а вот расслабленность явно напускная. Язык тела выдавал Бьёрна, он был готов к схватке, ждал её, но первым затевать как будто не пытался.

– Ну ты дал, приятель, – рассмеялся Бьёрн, словно после хорошей кабацкой потасовки, а не жестокого боя, унесшего жизни многих людей и, уверен, среди них были и его бойцы. – Теперь верю, что вам удалось прикончить Атли и его ватагу, охранявшую высокого эльфа.

– Ты решим мстить за него? – спросил я. – Он был твоим кровным родичем?

Обычай кровной мести свят для вагрийцев, и частенько они даже на фронте устраивали вылазки, чтобы отомстить за своих родственников или вождей.

– Атли был та ещё задница, – рассмеялся Бьёрн, – многие его терпеть не могли.

– А остальные? – криво усмехнулся я.

– Остальные – ненавидели, – рассмеялся Бьёрн ещё громче.

Да, таковы они, вагрийцы. Мы стояли посреди поля боя и болтали, как два приятеля за кружкой пенного эля. И за этим разговором готовились прикончить друг друга.

– Тогда зачем ты пришёл? – спросил я, большим пальцем переводя флажок в режим полностью автоматического огня.

– Узнать, так ли ты крут, как говоришь, – снова рассмеялся Бьёрн, и сорвал с плеча пулемёт.

Я опередил его, сдёрнув штурмовую винтовку и зажав спусковой крючок прежде, чем навёл оружие на врага. Длинная очередь прошила землю под ногами Бьёрна, заставив его дёрнуться, потерять драгоценные мгновения и проиграть жизнь. Пули пробили ему голень, колено, пах, живот, и лишь когда очередь добралась до груди боёк сухо щёлкнул, не найдя патрона в патроннике. Бьёрн начал заваливаться вперёд, но каким-то чудом успел подставить пулемётный ствол и опершись на него остался на ногах.

– А ты и правда крут, – усмехнулся он, и умер.

Я же быстро перезарядил автомат, перехватил его, нацелив на стоявшего ещё пару секунд на ногах Бьёрна, и опустил лишь когда он упал-таки на землю и больше не шевелился.

Снова навалилась боль, придавив словно свинцовое одеяло. Рана на лбу открылась, но не было сил даже утирать льющуюся в глаза кровь. Я был опустошён и не мог найти в себе силы пошевелить даже пальцем.

Снова шаги, и снова приходится готовиться к бою, хотя пальцы едва сгибаются, спина размалывается, кровь залила левый глаз, и нет сил очистить его от запёкшейся корки. Я стоял, откинувшись на борт вездехода, только мог держаться относительно прямо. Прикидывал, сколько ещё смогу продержаться, и главное, кто теперь шагает к нам, шаркая словно древний старик.

Наверное, остальные поняли кто это раньше меня, и расслабились. Я же кое-как видел лишь одним глазом, и позже всех разглядел их. Руфус волок на себе Хидео, хотя поначалу я даже не мог разобрать кто именно на ком висит. Просто две грязно-белые фигуры тащатся через заставу. Когда же они подошли поближе, я разглядел, что Хидео без сознания и лежит на плечах у Руфуса безвольным мешком. Я подумал даже о худшем, однако оказалось, Хидео жив, да и зачем бы Дюкетт тащил его на себе через половину заставы.

Нас отпускали с миром. Вряд ли мы сумели перебить всех на заставе, однако после того как были повержены техномаги, никто из крелльцев и вагрийцев не высовывал носа из своих укрытий. Уверен, за нами следили во все глаза, и многие бойцы кипели праведным гневом, видя как мы залезаем обратно в вездеход, чтобы убраться отсюда как можно скорее. Но не нашлось среди них ни одного достаточно волевого человека, кто готов был бы рискнуть жизнью и повести за собой остальных. Таким мог бы стать Бьёрн Богудар, но он предпочёл потешить гордыню поединком. Других столь же отчаянных не сыскалось, ведь каждый понимал – кинься он сейчас в атаку, поведи за собой остальных, подбадривая громкими выкриками и собственным примером, тебе достанется первая же пуля. Этой атаки отважному не пережить – его скосят из пулемёта, однако именно его жертва может стать залогом победы. Мы измотаны до последнего предела, оказать сопротивление, конечно, сможем, вот только долго не продержимся. Вездеход, может, и ушёл бы, а вот нам, кто остаётся снаружи точно крышка. Но не нашлось отважного безумца, не нашлось и толкового офицера, видимо, слишком сильно подорван моральный дух бойцов заставы после гибели четвёрки техномагов.

Первыми в вездеход забрались Руфус с Хидео. Я кивнул Чёрному змею, и тот помог Дюкетту заволочь так и не пришедшего в себя эльфа внутрь, да и самому Руфусу требовалась помощь. За ним последовали мы с Княгиней, а затем и Громила ворон. Он так и остался стоять у открытой двери, держа свой трёхствольный пулемёт готовым к стрельбе. Так и простоял пока мы не выехали с территории заставы, попросту снеся её ворота. Сбитые из крепких брёвен, те не представляли особой преграды для тридацатичетырёхтонной машины. Лишь когда между нам и бойцами с заставы оказалась преграда в виде высокого частокола, Ворон покинул свой пост, наглухо задраив за собой дверь.

Теперь пришло время отдыха, даже ответы на вопросы, которые я хотел задать Руфусу могут подождать. Сейчас сил уже ни на что не осталось. Я едва сумел дотащиться до койки и рухнул в неё, не раздеваясь, такого со мной, кажется, с самого фронта не бывало.

Вот только ночь и сон не принесли отдыха, скорее, наоборот.

Глава тридцать третья. Последний рывок

И вновь наш вездеход мчался во всю прыть – водители гнали его, не жалея топлива и подвеску, а всё потому, что понимали не хуже моего, больше никто с нами разговаривать не станет. После бойни на заставе, мы для лигистов однозначно враги, которых следует затравить, словно диких зверей. Что на заставе уже забили тревогу, передавая новость о нас по всей округе, никто не сомневался, теперь до появления первых врагов остаются считанные часы. Слишком уж велик снежный крейсер, просто идеальная добыча для любого охотника.

О том, что же случилось на заставе, я ничего не знал. Хидео лежал в своей каюте, где за ним постоянно присматривал Холландер. В сознание эльф так и не пришёл, и его пришлось привязать ремнями к койке, чтобы не свалился после какого-нибудь особенно сильного рывка вездехода. Руфус же в свою каюту никого не пускал, кроме охранников и того же Гаста Холландера, оказывавшего ему медицинскую помощь.

После первого же визита, поняв, что Дюкетт не собирается говорить со мной, я прижал Холландера в коридоре, когда тот возвращался в свою каюту из гальюна. Люди в такой момент особенно беспомощны, и я собирался воспользоваться этим эффектом в полной мере.

– Что вы хотите от меня? – первым заблажил Холландер, поняв, что я не даю ему пройти не без причины.

– Узнать, что случилось на заставе, – честно ответил я.

– Мсье Дюкетт не поделился со мной, – опустил взгляд профессор, – да я и не расспрашивал его.

– Это ты правильно делал, – кивнул я. – Но ведь ты же хотя бы немного, но врач, верно? Кое-что можно понять по характеру ранений, например.

– Это был огонь, – не поднимая взгляда, пробурчал себе под нос Холландер, – скорее всего, магического происхождения. Слишком быстро он нанёс ожоги мсье Дюкетту и Хидео, – упредив мой вопрос, продолжил он. – Их как будто облили керосином и подожгли, даже быстрее, наверное. Так может только магия.

Отчего мне вспомнились испепелённые покойники со Двора чудес в Альбе, вот уж где магическое пламя порезвилось на славу.

– Кто-то атаковал мсье Дюкетта, но Хидео прикрыл его щитом, видимо, артефактом с заключённым внутри заклятьем или чем-то подобным. Вряд ли он сам обладает достаточной силой, чтобы противостоять кому бы то ни было в прямой магической конфронтации.

Хидео и в самом деле было довольно слабым магом, особенно для эльфа-ши, потому и выбрал не самое популярное в его народе ремесло инженера. Собственно, из-за этого он вынужден был покинуть родину, но это уже совсем другая история. Артефактами для защиты снабжал его Тонкий, которому он помогал разрабатывать их, да и многие другие изобретения и улучшения гоблина становились возможны лишь после бесед с Хидео и благодаря вмешательству эльфа. А вот теперь один из таких совместно разработанных артефактов спас жизнь не только ему, но и Дюкетту.

– Но почему Хидео досталось больше, чем Руфусу? – насел я на Холландера.

– Видимо, он выступил вперёд, когда мсье Дюкетта атаковали, либо главной целью атаки всё же был Хидео, а мсье Дюкетт попытался, к примеру, оттолкнуть его в сторону, но не успел вовремя. Меня не было там, и я могу лишь гадать вместе с вами, понимаете?

Он поднял-таки на меня глаза, однако выше подбородка моего взгляд его не добрался.

– Но ведь выводы вы сделали? – усмехнулся я. – Поделитесь, пускай они даже ошибочны или это даже просто догадки, я хотел бы их услышать.

Холландер снова опустил глаза, собрался с духом и ответил мне, будто в омут головой ринулся.

– Собеседник Хидео и мсье Дюкетта отчего-то вызверился на них, и скорее всего всё же на мсье Дюкетта. Он попытался достать его самым простым и эффективным заклинанием, огненным шаром, а может и просто струёй пламени. Хидео прикрыл мсье Дюкетта, использовав артефакт, но, скорее всего, встал на пути атаки врага, и получил куда больше ранений, чем мсье Дюкетт.

– Выходит, Руфус просто закрылся от противника Хидео, – резюмировал я.

– Вроде того, – тихо-тихо проговорил себе под нос Холландер

– А когда Хидео придёт в себя?

– Об этом слишком рано говорить, – покачал головой Холландер. – Ранения его слишком сильны…

– Не ври мне, Гаст Холландер, – я шагнул чуть ближе, заставляя Холландера вжаться в переборку, – я видел много обгоревших, живых и мёртвых, и Хидео не похож на того, кому так уж сильно досталось от огня. Что с ним?

– Это был магический огонь, – возразил Холландер, – он наносит урон не только телу. Видимо, Хидео погрузился в некую целительную кому или какое-то подобное состояние. Я слышал, эльфы так умеют.

Такие слухи доводилось слышать и мне, но я в них не сильно верил. Эльфы, с кем довелось столкнуться в схватке, умирали как все – как люди, гномы, орки или коротышки-пикты. Раз и навсегда. Правда, с эльфами из народа ши, мне встречаться не пришлось, а ведь они, вроде бы, самые сильные маги, волшебство у них в крови. Так что даже у такого не одарённого в этом плане, как Хидео, могли проявляться какие-то скрытые способности, спасающие жизнь в критической ситуации.

– О том, что Хидео вышел из комы, я должен узнать первым, – нацелив палец в грудь Холландеру, произнёс я напоследок, для верности вдавив палец между рёбер профессору. – Это понятно?

– Понятно, – закивал тот, – я так и сделаю, даю слово.

И я отпустил его, хотя и не верил, что он послушается меня.