Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

Террорист 3

Наверное, соваться в тот самый урб, который едва не угробил, было не самым умным поступком. Но ведь ничего подобного от меня явно не ждали. А я ещё на войне выучил главное правило разведчика и диверсанта – делай то, что твои враги считают очевидной глупостью, даже идиотизмом. Они никогда не будут готовы к чему-то подобному. Именно поэтому я отправился в урб Марний – тот самый, который атаковало эльфийское чудовище, невольно спущенное мной с поводка.

Вроде бы до войны Марний был курортным городом, однако теперь он превратился в крепость, окружённую высокими стенами с десятком башен, грозящим всему вокруг орудийными стволами, а на крыше каждого его высотного здания щетинились счетверёнными пулемётными стволами установки противовоздушной обороны.

Я успел неплохо рассмотреть урб, пока мы пролетали над ним. Решив не экономить, я взял на всех билеты на дирижабль. Не в каюту первого или второго класса, конечно, купил сидячие места, но лететь нам было недалеко. И вот теперь я глядел в иллюминатор на громаду сверхгорода. Правда, взгляд мой постоянно притягивала колоссальная пушка, нависающая над его улицами. Интересно, каково это жить в тени такого орудия?

Я своими глазами наблюдал её выстрел и его последствия для эльфийского чудовища. Вот только против более подвижной цели орудие было практически бесполезно – я ведь даже снаряд разглядеть смог, так медленно тот летел. Небесная крепость тех же эльфов-сидхе легко ушла бы от него. Попасть по ней из суперпушки можно разве что случайно. А вот медлительный, ещё не до конца сбросивший цепи заклятья сдерживания монстр оказался идеальной мишенью. Ему хватило одного снаряда.

Нам пришлось довольно долго ждать своей очереди на спуск с причальной башни. Сначала отправились вниз пассажиры первого и второго класса, потом их багаж, и лишь после этого лифты предоставили нам. Оцелотти откровенно скучал. Он опёрся на ограждение и глядел на урб.

– Командир, а ведь мы совсем одичали в нашей глуши, – сказал он. – Когда последний раз были в урбе больше пары суток? Война, война, война. Ничего больше у нас и не осталось.

– Когда ты так полюбил цивилизацию? – спросил я у него, подходя и тоже опираясь на ограждение.

– Что-то хорошее во всём этом есть, – покачал головой он. – К примеру, тёплый сортир в каждом доме, каждой квартире. Разве не чудо? Как часто у нас бывает такая роскошь, как чистый и тёплый ватерклозет? Я про душ или ванну вообще молчу.

Бытовые удобства – это то, от чего быстро отвыкаешь не только на войне, но и просто в военном лагере. Наша база на искусственном острове была, конечно, более комфортна, нежели обычный бивак, однако до уровня удобств, о которых не задумывается ни один житель урба, она не дотягивала.

– Разве не ради приличной жизни мы дрались тогда и продолжили потом?

– Нет, – отрезал я. – Мы дерёмся не за тёплые сортиры. Не думал, что ты стал таким мелочным. Забыл нашу мечту. Или, может, она никогда не была твоей?

– Оставь, командир, – обернулся он ко мне. – То, что ты прикончил-таки Конрада, наверное, даже лучше. Хватит ему небо коптить. Он когда-то был отличным офицером, но потом сошёл с ума. Он тащил в бездну всех нас, именно поэтому… – Оцелотти прервался и продолжил уже спокойнее: – Поэтому случилось то, что случилось. Я поверил тогда в твою мечту, как и остальные. Мы пошли за тобой. – Он снова развернулся и стал глядеть на урб. – Но помнишь Рагну? Драку с людьми Святого и Чунчо.

Я помнил и помнил, что сказал ему тогда: «Грязь и кровь – наша работа. Это всё, что останется после нас».

– Тебе они не надоели, командир? – спросил Оцелотти. – Вечные грязь и кровь.

Может, он до конца не понял нашей с Миллером мечты.

– Без грязи и крови в нашем деле не обойтись, мы всегда оставляем их за собой. Мы не в силах изменить мир, но добиться уважения, стать профессионалами, а не бандой полудезертиров, какими считают других, вот какова наша цель. И тёплые сортиры тут ни при чём.

Оцелотти глядел на урб – спор продолжать у него желания не было.

Наконец мы спустились с причальной башни и прошли на стоянку таксомоторов. Аэровокзал Марния не потрясал размерами, но брал своё мрачной угловатостью архитектуры. Всё же это был урб-крепость, и в его вокзале вполне можно было держать оборону. Да и бомбардировку он бы перенёс без особого ущерба, а то и не одну. Я даже не удивился, увидев стоящего рядом с простеньким автомобилем Бомона. Тот щеголял в кожаной куртке и мятой фуражке частного таксиста, покуривал сигарету и не обращал на нас никакого внимания. Мы не договаривались о такой встрече, однако я тут же прошёл к его автомобилю. После короткого, но яростного торга и сошлись в цене, и вместе с Оцелотти забрались в салон.

– Хорошие новости, командир, – улыбнулся Бомон. – Рад видеть тебя здесь, честное слово.

– Давай по порядку, что за новости? И почему ты так рад видеть меня?

– Я сделал то, ради чего ты отправил меня в Марний, – сообщил Бомон, – и даже немного больше. Для начала сумел отвлечь местные спецслужбы – направил их на наших врагов.

– Как именно? – спросил Оцелотти. Он являлся непосредственным командиром Бомона, и я не стал оспаривать его власть, перебивая или настаивая, что говорить с Бомоном буду я.

– Показал кое-кому, что творится с упавшей крепостью, ну а потом нам подвернулась редкая удача.

– Что за удача?

– Взял одного весьма интересного типчика, – загадочно улыбнулся Бомон. – Он много всего может рассказать.

– Ты везёшь нас к нему?

– Верно, – кивнул Бомон, глядя на дорогу. – Я тут снял квартиру в одном очень шумном доме – ничто не помешает допрашивать пленника.

Дом и правда оказался весьма шумным. Насчитывающее два с лишним десятка этажей здание было больше похоже на муравейник. Квартиры внутри теснились одна к другой, разделённые тонкими стенками. Он был буквально пропитан ароматами несвежей еды, одежды и постельного белья, дешёвого табака и алкоголя. Хотя вроде бы никто не кричал, но когда так близко друг к другу обитают сотни человек и не только, звуки, доносящиеся из-за тонких фанерных дверей их квартир, сливаются в один постоянный гул. Пока мы поднимались в лифте и шагали по длинному, тёмному даже днём коридору, мне казалось, что я угодил в гигантский улей, полный далеко не самых чистоплотных пчёл.

– И как тебе такая цивилизация? – глянул я на Оцелотти.

– Сортиры тут явно не самые чистые, – буркнул он.

Мы с Бомоном посмеялись над его неуклюжей шуткой. Убивать Адам всегда умел лучше, чем шутить.

Бомон отпер ничем не примечательную квартиру без таблички с номером на двери. Внутри всё оказалось стандартно, просто и не очень чисто. Коридор со следами обуви, две комнатушки, одна из которых закрыта, кухонька с потёками жира на плите и грязными тарелками на столе. Вполне подходящая картина для обиталища холостяка, работающего частным таксистом.

– Он там? – кивнул я на дверь в закрытую комнату.

Вместо ответа Бомон просто распахнул её перед нами. Комната оказалась совершенно пустой, если не считать прикрученного к полу стула, на котором сидел связанный эльф в грязном синем костюме. Длинные волосы его свалялись в колтун. Он поднял на нас усталый взгляд, но при виде меня в глазах его пробудился интерес.

– Вот кого ты ждал, – первым заговорил он. Голос у эльфа был хриплый, больше напоминая воронье карканье.

– Прошу любить, но потом не жаловаться, – улыбнулся Бомон. – Эльфийский шпион, напрямую связанный с нашим врагом.

Я закрыл дверь и прошёл в такую же неряшливую, как кухня с коридором, комнату, где обитал Бомон.

– Рассказывай в подробностях, – велел я ему.

Мы с Оцелотти заняли пару стульев, а Бомон уселся прямо на кровать. Рассказ его не занял много времени.

– Выходит, твой приятель-детектив теперь на тебя имеет серьёзный зуб, – заметил Оцелотти, выслушав Бомона.

– Он – сыгранная карта, – пожал плечами тот. – Но убивать его было ни к чему. Кто же тогда наведёт местные спецслужбы на эльфийскую крепость? Вряд ли команда катера побежала бы в контрразведку.

С детективом действительно всё получилось сложно. С одной стороны, он был ценным ресурсом, так как ради того, чтобы показать ему работы над эльфийской крепостью, Бомон всё и затеял. С другой же – он оказался опасным свидетелем, а таких оставлять нельзя.

– Проследи за ним, – сказал я Бомону, – когда он исчерпает свою полезность, уберём его.

Я видел, что мои слова очень не понравились ему, но сейчас уж точно не время для глупых сантиментов.

– Пора допросить эльфа, – поднялся я со стула.

Бомон и Оцелотти последовали за мной. Однако стоило нам открыть дверь, как пленник ошарашил нас заявлением.

– Я буду говорить только с ним. – Он мотнул подбородком в мою сторону. – Больше никто не должен заходить. Всё, что я скажу, только для его ушей.

Наверное, не кинься Оцелотти сразу отговаривать меня, я бы подумал и решил, что поступаю глупо. Однако Адам ухватил меня за рукав, прежде чем я успел хоть что-то сказать или сделать.

– Не стоит делать этого, командир, – заявил он.

– Я сам буду решать, что мне стоит делать, а что – нет, – отрезал я, глянув ему в глаза. – Ты не забыл, кто из нас командир, Адам?

Я редко зову его по имени, и каждый раз, когда делаю так, это значит, что я очень зол на него. Оцелотти отпустил мой рукав и отступил на полшага – больше не позволяло пространство коридора. Я же вошёл к сидящему на стуле эльфу и плотно прикрыл за собой дверь.

– И что же ты хочешь мне рассказать? – только и успел спросить я, прежде чем он поднял глаза.

Детектив 5

Вызвали на ковёр вроде бы Дюрана, но отдуваться за обоих пришлось мне. Конечно, ведь именно я упустил эльфийского резидента – или того, кто скрывался за его внешностью, да ещё и дал уйти с ним не кому-нибудь, а агенту террориста номер один. Даже полученные из первых рук сведения о ремонте небесной крепости моей вины в глазах магистрата Монгрена почти не оправдывали.

– И ты вот так запросто дал ему уйти? – снова спросил он таким тоном, который не сулил мне ничего хорошего.

– Я не мог ничего поделать, – ответил я. – С меня так и не сняли водолазный костюм, а после драки я едва шевелился. Захоти Бомон меня прикончить, он бы сделал это легко.

– Но он этого не сделал по какой-то причине, – заметил Монгрен.

– Думаю, нападение стало для него таким же сюрпризом, как и для меня, – пожал плечами я. – А заполучить себе эльфийского резидента (скорее всего, Бомон считает его именно им) было неожиданным, но приятным дополнением для основной миссии.

– А она состояла в том, чтобы показать тебе работы над крепостью, – кивнул больше самому себе Монгрен.

Вообще, на катере сразу после схватки с бородачами произошла крайне неприятная для меня история. Бомон первым делом взял на прицел эльфийского резидента – кто бы ни скрывался за этой личиной, я продолжал думать о нём как об эльфийском резиденте – и велел опасающимся подойти к нему матросам снять с него водолазный костюм.

– Что насчёт меня? – прохрипел я.

Сил не осталось даже на то, чтобы подняться с палубы.

– Прости, друг, но тут наши пути разойдутся, наверное, окончательно, – заявил Бомон. – Эльфа свяжите покрепче и рот ему заткните чем-нибудь, – велел он матросам. – Но не помните сильно, он нужен мне живым и здоровым, годным для допроса.

– Бомон, ты же не хочешь бросить меня валяться со всем этим железом до возвращения в порт?

– Именно это я и сделаю, мой друг, – усмехнулся он.

Эльфийского резидента связали, заткнули импровизированным кляпом его рот и утащили в надстройку. Обращались с ним не слишком вежливо, но старались всё-таки не сильно кантовать.

Бомон убрал оружие, однако команда слушалась его без принуждения. Они освободили его от водолазного костюма, ко мне же старались близко не подходить. Даже покойника так и оставили лежать на палубе, в то время как застреленного Бомоном бородача выкинули за борт вместе с одеждой и оружием. Никто не решился брать с его тела хоть что-нибудь в качестве трофея, слишком уж дурной была репутация у вещей, взятых с эльфов-сидхе и их приспешников.

– Зря ты так со мной поступаешь, Бомон, – бросил я.

– Жизнь такова, – развёл руками он, явно наслаждаясь освобождением от громоздкого костюма. – Мне этот эльф нужен куда больше, нежели дружба с тобой.

«Зря», – повторил я, но уже про себя, озвучивать некоторые подозрения не стал.

– Что за подозрения? – поинтересовался у меня Монгрен, когда я пересказал ему всю историю до конца.

– Если знать, кто этот фальшивый резидент на самом деле, – ответил я, – то вся история слишком уж напоминает ловушку. Хитрую, в духе сидхов, но рассчитанную именно на Бомона.

– Ты мог бы ему сказать о ней, – заметил Дюран, – почему промолчал?

– Он сам чётко дал понять, что мы больше не на одной стороне. Вражда с сидхами не делает нас друзьями, а значит, ослабить его и его хозяина сейчас для нас лучший выбор.

– Тут ты прав, – кивнул Монгрен, – посмотрим, чем для террористов обернётся эта ситуация.

Я заметил, что магистрат впервые назвал террористов, на которых работал Бомон, террористами. Значит, теперь с ними будут поступать соответственно. Никаких больше игр – их будут уничтожать.

– А что у вас по другим вопросам? – сменил Монгрен тему, давая понять, что вопрос с Бомоном закрыт.

– Проверка треста «Питерс, Такер и сыновья» дала более чем интересные результаты, – поспешил отчитаться Дюран. – У них просто не может быть тех денег, которые они тратят. Их операция по подъёму «Огура» обошлась в такую астрономическую сумму, что я трижды цифры пересчитывал, думал, что ошибся порядком. Правительство Аришалии не могло покрыть и десятой части расходов, а полная сумма проделала бы в их бюджете дыру. Не очень большую для государства, но всё же ощутимую.

– Ты связывался по нашим каналам с их финансовыми ведомствами?

– Да, но официальных ответов ещё жду. Неофициально же удалось выяснить кое-что. А вот те контакты, что вы мне дали, оказались более полезны. Надеюсь, вы возместите затраты на телефонный разговор с другим континентом.

Такие беседы стоили весьма дорого и покрывались за счёт говорящего. Если Монгрен откажется возмещать расходы, Дюран надолго лишится четверти месячного жалования.

– Зависит от того, что ты узнал.

Я даже не сомневался в ответе Монгрена, как и Дюран.

– Ваш контакт оказался более чем полезен, – заверил его мой бывший взводный. – Он работал в группе финансовых контролёров, занимавшихся трестом, когда тот взял контракт на поднятие «Огура». Аришалийцы вообще к денежным делам относятся куда серьёзнее нас. Как оказалось, все предыдущие авантюры треста были убыточными, они только приобретали репутацию тех, кто делает невозможное. Дыры в бюджете латались из неизвестных источников. Просто перед тем, как трест брался за очередной контракт, на его счетах оказывалась внесённая наличными астрономическая сумма, позволяющая покрыть все расходы. Им не нужны деньги, которые платили по контрактам, потому что суммы вознаграждения на несколько порядков ниже этих поступлений. Ещё одна интересная деталь, которую удалось выяснить вашему знакомцу из Аришалии. Первые транши поступали золотыми монетами, правда, чьей чеканки – выяснить не удалось. Потом перешли на более привычные гномьи кредиты. Но суммы так и остались невероятные.

– И чем закончилась проверка?

– Ничего нового, – пожал плечами Дюран, – надавили сверху и заставили написать положительный отзыв, а о подлинных результатах забыть. Все документы проверки изъяли, и дальнейшая судьба их неизвестна. Скорее всего, сгорели в печи ближайшей котельной, чтобы никаких следов не осталось.

– С кем же мы имеем дело? – удивился я. – У них прикрытие всюду на самом высоком уровне – как им удалось этого добиться?

– Деньги решают если не все проблемы, то уж точно очень многие, – ответил Монгрен. – А ты сам видел, какими финансовыми возможностями обладает наш противник. И связи у них на самом верху, наработанные годами подкупа, шантажа и ещё святые знают чего. Они готовили операцию по подъёму эльфийской крепости несколько лет, создавая репутацию тресту с нуля, для них время и деньги не значат ничего, ведь у них и того и другого вдоволь.

– Сидхи? – спросил я. – Операция вполне в духе их разведки.

– Я почти уверен, что это не они, – покачал головой Монгрен. – Стиль их, верно, но я не понимаю мотива. Они привлекли всеобщее внимание совершенно непродуктивной атакой монстра на наш урб. Прямых доказательств того, что одни и те же эльфы стоят за нападением и подъёмом крепости, у нас нет, но рука чувствуется одна и та же.

– И чья же? – поинтересовался я и, только произнеся эти слова, понял, насколько глупо они звучат.

– Если бы у меня был ответ на этот вопрос, – усмехнулся Монгрен, – мне не нужна была бы ваша помощь.

– А что будет с конторой? – решил я самостоятельно сменить тему.

– Похоже, в порту скоро снова будет весьма громко, – в прежнем шутливом тоне ответил Монгрен, но продолжил уже серьёзно. – Мне нужны результаты, и как можно скорее. На меня давят сверху и требуют вовсе не ускориться с расследованием. Всё хотят замять, предлагают взятки и протекцию, на меня ищут компромат, а возможно, очень скоро дойдёт до первых покушений. Вам также стоит быть предельно осторожными. Мы разворошили осиное гнездо и разбудили очень злых шершней, они готовы закусать любого до смерти.

– И что им мешает?

– Я, – без ложной скромности заявил Монгрен. – У меня до поры есть иммунитет от их яда, но надолго ли его хватит – вопрос открытый. Не хочу узнавать на него ответ, как, думаю, и вы.

На этом мы попрощались и поспешили покинуть его кабинет. Работы у нас вроде как было по горло, вот только что делать и с чего начинать, я лично представлял себе слабо.

Интерлюдия

Максим Пятницкий отчаянно трусил. Ему давно не было так страшно, наверное, с самой встречи с полковником фон Вольгом. Когда тот отправлял молодого учёного за границу со вполне определённым напутствием. Фабрике нужен приток новых знаний, а источник их поступления не важен. Пятницкий же показался Вольгу не только талантливым инженером, но и достаточно пройдошным человеком, который легко может за хорошее вознаграждение украсть чужие секреты. К примеру, у энергетического магната, каким бесспорно являлся глава семьи Дюкеттов – отец Руфуса. Вот только Вольг всем другим стимулам предпочитал страх, а потому напутственная беседа его с Пятницким вышла весьма неприятной для последнего.

И вот теперь Максиму было так же страшно. Новая встреча с Бомоном, вытащившим некогда из Пятницкого всё, что тот знал о Фабрике, сама по себе не была так уж плоха. В конце концов, Бомон и в тот раз заплатил хорошо, и сейчас вряд ли станет скаредничать. Пугали Максима спутники Бомона. Слишком уж узнаваемое лицо было у одного из них. Пятницкий никогда бы не подумал, что за столиком в недорогом кафе, где он любил ужинать после рабочего дня, его встретит самый разыскиваемый преступник Эрды – террорист номер один собственной персоной.

– Не надо смотреть на меня так, – усмехнулся тот, доставая сигару и закуривая. – А то ещё подумают, что я на самом деле тот, на кого так похож.

– Но ведь…

Террорист покачал пальцем, давая Максиму знак «ни слова больше», и резким движением, от которого Пятницкий вздрогнул всем телом, погасил длинную спичку.

– Я буду спрашивать, а ты – отвечать. Ясно?

Пятницкий кивнул. Говорить сейчас он не мог – горло пересохло.

Террорист оказался не худшим мастером вести допрос, чем Бомон. Тот сидел рядом вместе с пёстро одетым полуэльфом, щеголявшим почему-то в наряде аришалийского пастуха. Однако ни Бомон, ни второй спутник террориста ни слова не произнесли – говорил только сам лидер террористов, показавших своё истинное лицо, натравив на урб эльфийского монстра. Он легко вытащил из Пятницкого такие подробности об устройстве безопасности на объекте, где тот работал, о каких сам Максим и не подозревал. Террорист делал выводы на основании слов Пятницкого, кивал самому себе, обменивался взглядами с Бомоном и вторым спутником, как будто ответы Пятницкого что-то подтверждали или, наоборот, опровергали.

– И что со мной теперь будет? – спросил Пятницкий, когда допрос закончился и террорист загасил докуренную до половины сигару в пепельнице.

Максим и сам понимал, насколько жалко прозвучал этот вопрос, но удержаться не сумел.

– Ты мне ещё нужен, – бросил террорист. – Тебе заплатят за информацию по полному тарифу, не беспокойся. С надбавкой за молчание, как обычно. Когда будешь нужен, с тобой выйдут на связь.

Террорист поднялся на ноги, и за ним последовали молчаливые спутники. Пятницкий же остался жевать остывшую, потерявшую всякий вкус еду. Он не привык, чтобы пища пропадала, слишком уж хорошо помнил голодные годы.