Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

Мимо медленно проплыли зады частной клиники, и я окончательно отмёл версию о том, что здесь могут держать ребёнка. Выходя из трамвая и направляясь к чёрному ходу, Дюссо привлекла бы к себе слишком много внимания. Остановка была не из самых популярных, да и дверей я не увидел – сплошная стена и занавешенные окна палат. Проще было бы ходить через приёмное отделение всё-таки – не так подозрительно.

А вот и квартал коттеджной застройки. Он выглядел странно на фоне возвышающихся неподалёку многоэтажных домов. Смотрелся прямо-таки чужеродно, словно кусок другой жизни или оазис с высокими пальмами в совершенно безводной пустыне. Я протолкался к дверям трамвая и выскочил на тротуар.

Что ж, вот моя последняя зацепка: не получится ничего здесь – придётся идти к Дюрану и отказываться от дела. Надеюсь, хотя бы деньги на представительские расходы возвращать не придётся.

Однако на сей раз мне улыбнулась удача. Квартал коттеджной застройки оказался даже приличнее, чем я думал. Он был огорожен невысокой стеной, а у ворот со шлагбаумом дежурил в будке пожилой гном с седой бородой и обширной плешью. Перед ним на столике лежала амбарная книга с разлинованными страницами – явно журнал, куда тот записывал всех входивших на территорию квартала и покидавших её. Именно тот, кто мне нужен.

– Доброго дня, – обратился я к нему, заглядывая в окно.

– Кто такой будете? – тут же поинтересовался гном.

Я протянул удостоверение детектива агентства «Континенталь». Гном внимательно изучил его и задал следующий вопрос:

– К кому?

– Я, собственно, хотел бы узнать, не появлялись ли у вас вот эта женщина.

Я протянул ему фотокарточку убитой, на которой крупным планом было заснято только лицо. Если не знать, что она мертва, можно было принять и за спящую.

– Может, и была, – пожал плечами гном, – да только всех не упомнишь. Точно такая тут не живёт, а приходила ли к кому – не знаю.

Он врал и врал неумело. Даже не деньги пытался выманить из меня – тут что-то другое. Он боится говорить правду, а значит, надо надавить.

– Вы понимаете, что мешаете серьёзному правительственному расследованию, – произнёс я с нажимом, добавляя к удостоверению документ из Надзорной коллегии. – Я не ищу любовницу неверного мужа. Женщина на фотокарточке не спит – она мертва. И если вы знаете что-то о ней и скрываете – это обернётся для вас неприятностями. Большими неприятностями.

Я увидел, как побледнел гном – внутри него два страха боролись друг с другом. Страх перед кем-то, кто явно был связан с убитой, и перед могущественной спецслужбой, чьим представителем сейчас являлся я. И страх перед Надзорной коллегией победил.

– Вот не нравилось мне, что она тут шляется, – процедил гном. – Как на работу шастала, право слово.

– Куда? – быстро спросил я, прежде чем гном успел одуматься. – К кому?

– Да сняли тут одни коттедж, – отмахнулся с досадой тот. – Сразу видно, ни для чего хорошего, но не моё дело о таком думать. Поселили там девочку, прислугу кое-какую приходящую, а девочка-то и не выходит почти из дома. Вот к ней-то и ходила та девица, а сейчас при ней постоянно другая живёт.

– Девочка хоть раз покидала территорию вашего квартала?

– Да почитай и нет, раз пять всего за всё время, не больше.

– А сколько она тут уже живёт?

– Почти два года уже будет.

Это совпадало с тем, что говорил Равашоль. Выходит, его дочь здесь – в коттеджном квартале. Осталось только проверить это.

На большом стенде перед дорогой внутрь квартала висела карта, и я попросил гнома указать мне тот коттедж, где поселили девочку. Правда, осмотр ничего не дал – дом не отличался от таких же, стоящих рядом с ним, был окружён лужайкой с чахлой травой. На окнах плотные занавески – внутрь не заглянешь, но это и понятно, тут земля дорогая, улицы проходят прямо перед фасадами, мало у кого будет желание, чтобы тебе в окно пялился неизвестно кто. Живёт ли кто-то внутри, вообще понять было невозможно, а стучаться в двери я не стал. Спугнуть неожиданно повернувшуюся лицом удачу очень не хотелось.

Вовсе не осмотр дома дал мне понять, что я стою на верном пути, а то, что тем же вечером меня попытались убить.

Я сидел в конторе, окружённый облаком табачного дыма. После дела с астрийским атташе я снова начал курить и сильнее всего, когда погружался в раздумья. А подумать мне было над чем. Надо идти к Дюрану с результатами расследования и делать следующий шаг. Тот, конечно, очевиден – проникнуть в коттедж и забрать оттуда дочку Равашоля. Вот только у меня не было никаких прямых доказательств того, что девочка там, и если мы так сильно нашумим, то наш противник обязательно нанесёт ответный удар. И целью его явно станет сам анархист. К примеру, из моря могут выловить труп его дочери, а это вряд ли подтолкнёт Равашоля к тому, чтобы активно сотрудничать с Надзорной коллегией. Скорее, он замкнётся в себе и перестанет нам доверять, чего, конечно же, допускать не стоит.

Именно поэтому, вернувшись из квартала с коттеджной застройкой, я засел в конторе и обдумывал сложившуюся ситуацию. И курил при этом одну сигарету за другой. Но тут раздался громкий и настойчивый стук, который вывел меня из раздумий. А следом дверь распахнулась и в контору вошли два весьма бесцеремонных типа.

Задайся кто-то целью найти двух совершенно разных человек, он бы точно указал на эту парочку. Первым вошёл долговязый полуэльф с шевелюрой растрёпанных рыжих волос и квадратными очками на лбу. Такие носят мотоциклисты, чтобы прикрывать глаза от ветра. Второй же был крепким чернокожим человеком с гладко выбритой головой. Ладони он скрывал под чёрными кожаными перчатками, что неприятно напомнило мне об одном ажане, который, наверное, до сих пор имеет на меня зуб. Роднило моих гостей только пристрастие к синим костюмам, но даже их они носили по-разному. Чернокожий застёгнут на все пуговицы, как в прямом, так и в переносном смысле, и похож на управленца высшего звена какого-нибудь промышленного концерна. Полуэльф же галстука не носил, пиджак его застёгнут всего на одну пуговицу, а поверх лацканов его лежал большой воротник сорочки, какие вышли из моды ещё до войны. Такие носили разве что младшие отпрыски старинных аристократических родов, желающие показать и свою принадлежность к нобилитету, и в то же время поддерживать некий бунтарский дух, свойственный молодости. Правда, вряд ли рыжий полуэльф имел хоть какое-то отношение к аристократии, да и дворянскому сословию вообще. Манеры у него были самые что ни на есть плебейские, свойственные тем, кто провёл большую часть жизни на улице и далеко не в лучших кварталах урба.

– Завязывал бы ты с этим делом, – заявил полуэльф, делая пару взмахов рукой, словно пытаясь разогнать повисший в конторе табачный дым.

– Если вам некомфортно, – ответил я, оставаясь в притворно расслабленной позе, но при этом прикидывая, как бы дотянуться до пистолета, лежащего в ящике стола, – то выйдите минут на пять, я проветрю.

– Я не про дым! – рявкнул полуэльф, хлопнув ладонями по столу.

– А про что? – приподнял бровь я, нагибаясь вперёд и как бы невзначай роняя правую руку под стол.

– Не трогайте ящики стола, – по контрасту с крикливым полуэльфом чернокожий говорил нарочито спокойно.

При этом он шагнул вокруг стола ко мне, поправляя на ходу перчатки.

– А вас я бы попросил оставаться по ту сторону, – сказал ему я, – так мне комфортнее…

Дальше события начали развиваться стремительно. Одним плавным, текучим движением чернокожий оказался у меня за спиной. А следом шею пронзила острая боль, и я лишился возможности дышать.

– Мой приятель очень любит работать гарротой, – усмехнулся рыжеволосый, резко взмахнув рукой. С характерным треском в его пальцах раскрылась стальная телескопическая дубинка. – А я вот предпочитаю более современные методы.

Он почти без размаха врезал мне по рёбрам, и я содрогнулся, едва не задохнувшись. Дубинка у полуэльфа была с подвохом – встроенный электрошокер скрутил всё тело жестокой судорогой.

– Мог бы и ножом прикончить, – почти пропел полуэльф, явно наслаждающийся моими мучениями, – да только пачкаться не хочу.

Он вскинул руку для нового удара, который, скорее всего, стал бы для меня последним. Но прежде чем успел опустить мне на рёбра свою дубинку, я, преодолевая боль, оттолкнулся ногами от пола. Спинка стула врезалась в живот чернокожему, отчего тот ослабил гарроту. Вторым движением я врезал ногами по столу, впечатывая его в рыжего полуэльфа. Мы с чернокожим повалились на пол, тот не перестал затягивать гарроту на моей шее, лишь сильнее потянул на себя. В глазах потемнело, но я знал, что даже мгновенная слабость отправит меня на тот свет. Я изо всех сил ударил затылком назад и был вознаграждён стоном боли. Второй удар локтем попал чернокожему по рёбрам, тот заскрежетал зубами и ослабил-таки давление. Я смог глотнуть воздуха – в голове прояснилось.

Прежде чем чернокожий снова потянул гарроту на себя, я выдернул из брюк карманный пистолет. Он, конечно, не идёт ни в какое сравнение с обычным моим «мастерсон-нольтом», зато его легко достать и пустить в ход. Я попытался впечатать его в бок чернокожему, однако тот оказался быстрее. Он перехватил мою руку в запястье, прежде чем я успел нажать на курок. Вот только для того, чтобы сделать это, ему пришлось отпустить гарроту. То, что нужно!

Я откатился в сторону, без замаха опустил локоть левой руки на живот чернокожего, однако тот снова сумел перехватить меня. Пальцы в чёрных перчатках сомкнулись на моём плече стальным капканом. Не беда – я откинул голову и обрушил лоб на и без того разбитое лицо чернокожего. Он почти успел увернуться, но наши головы врезались друг в друга с треском. Кажется, это сломался его нос.

И снова удача была на моей стороне – как только я ударил чернокожего лбом, волосы на затылке моём зашевелились. Опомнившийся полуэльф попытался достать меня дубинкой. Её потрескивающее максимальным зарядом навершие разминулось с моим затылком меньше чем на дюйм. Я не глядя пнул назад ногой – кажется, попал полуэльфу в бедро и оттолкнул его.

Опешивший от удара в лицо чернокожий выпустил мои руки, но я не стал стрелять в него. Я вскочил на ноги, хотя и у меня голова кружилась – череп у противника оказался весьма крепкий, – и бросился к столу. Полуэльф попытался перехватить меня, снова занося для удара дубинку, но он не был таким хорошим бойцом, как чернокожий. Я легко уклонился и врезал ему в живот. Рыжеволосый переломился пополам и едва оружие не выронил. Я же проскочил мимо него прямиком к столу. «Мастерсон-нольт» словно сам прыгнул мне в ладонь, стоило сунуть руку в нужный ящик стола. Вот только сейчас от него толку будет немного. Помещение конторы тесное, да и разгромили мы его основательно, здесь кулаки чернокожего и особенно дубинка полуэльфа оружие поудобнее пистолета. Был бы у меня дробовик – другое дело, но его не было, а потому придётся ретироваться.

Вскочив на стол, я, пренебрегая дверью, прыгнул в коридор, вдребезги разбив окно. По предплечьям, которыми закрывал голову, и по лицу потекла кровь из нескольких порезов, однако сейчас не время обращать внимание на такие мелочи. Я бросился по коридору к лифтам, понимая, что опережаю врагов на считанные секунды. И в самом деле, рыжий полуэльф выскочил в пробитую мной дыру в окне почти следом за мной, да и чернокожий не сильно отстал от него, распахнув дверь конторы ударом ноги. Я на бегу пару раз выстрелил в них для острастки – вряд ли сумел бы попасть. Прыти у обоих поубавилось.

Опередив их, я выскочил в просторный лифтовый холл, вызвал все кабины, но ни одну дожидаться, само собой, не стал. Вместо этого я бросился к пожарной лестнице и помчался вниз, перескакивая через полпролёта. Кто-то из преследователей попытался сунуться за мной, но я пальнул ещё пару раз наугад, заставляя его передумать. Теперь они, надеюсь, выберут лифт, благо одна, а то и несколько кабин должны скоро оказаться на этаже, и попытаются устроить засаду в общем холле, где я не смогу свободно палить из пистолета, не рискуя задеть ни в чём неповинных людей.

Но я-то был не настолько глуп, чтобы попадаться на эту очевидную уловку. На втором этаже я выбежал в коридор, быстрым шагом миновал его, зайдя в туалет. Открыл окно, глянул вниз – на улицу. В этом месте, как я хорошо знал, находилась стоянка такси. Машины на ней были всегда – недостатка в клиентах водители не знали. Убедившись, что не спрыгну на крышу автомобиля, я повис на руках и легко приземлился на асфальт. Оставалось порадоваться, что не снял кобуру, пока сидел в офисе. Прыгать с тяжёлым пистолетом в кармане – удовольствие ниже среднего.

На улице меня пробрал холод – погода сегодня стояла сырая, а день близился к вечеру и воздух успел хорошенько остыть. Я же был без пиджака, прихватить ещё и верхнюю одежду, когда бежал из конторы, времени не было. Так что я остался в одной рубашке на промозглом ветру, а потому поспешил заскочить в первую попавшуюся машину.

Главной неприятностью оказалось то, что бумажник, документ с печатью Надзорной коллегии и даже удостоверение моё остались в пиджаке, валявшемся сейчас на полу конторы. Таксист смерил меня усталым, профессиональным взглядом и выдал короткое:

– Деньги вперёд, или выметайся.

Оказалось, в кармане брюк у меня завалялось несколько мятых купюр, я сунул их водителю и выпалил:

– Знаешь кабак на углу Орудийной и Кота-рыболова? Дотуда хватит?

– Вполне, – кивнул таксист, заводя мотор своего авто.

Правда, без приключений мы далеко не уехали. Стоило мне только расслабиться, откинувшись на спинку заднего сидения, как шофёр вдруг поддал газа. Он явно нарушал скоростной режим и вряд ли стал бы делать это без причины. Я подался вперёд, нащупывая рукоять пистолета в кобуре.

– Твои друзья? – спросил у меня таксист, левой рукой поправляя зеркало заднего вида, чтобы и я смог разглядеть, о чём он говорит.

– Вроде того.

Я обернулся, чтобы лучше видеть преследующий нас современный аэромобиль, рассчитанный на двух человек. Больше всего он напоминал гоночный мотоцикл, колёса заменили панелями, позволяющими этому чуду современной техники парить в нескольких дюймах под асфальтом. За рулём сидел полуэльф, опустивший на глаза мотоциклетные очки, а за спиной его возвышался чернокожий. В руках он держал пистолет «майзер» с удлинённым магазином. Держу пари, из такого вполне можно стрелять короткими очередями. И почти тут же чернокожий подтвердил мою догадку. Он вскинул оружие и нажал на спусковой крючок.

Очередь он выдал длинную, наверное, в половину пистолетного магазина. Я нырнул вниз, а над головой моей заднее стекло автомобиля разлетелось мелкими осколками. Они посыпались мне на спину и плечи, но я старался просто не думать о том, что один из них вполне может ранить меня. Водитель за моей спиной грязно выругался, но ногу с педали газа не убрал.

– Гони! – крикнул я ему, не оборачиваясь. – Ремонт оплачу!

– А похороны?

По всей видимости, в чувстве юмора таксисту было не отказать.

Я высунулся из своего ненадёжного укрытия и пару раз выстрелил в преследователей. Пистолет был не лучшим оружием в таком деле, но другого-то не было. Полуэльф, однако, предпочёл не рисковать и бросил аэромобиль в сторону, сбивая товарищу прицел. Очередь прошла мимо такси, зато дверь ехавшей рядом машины украсили следы попаданий. Изнутри раздался крик боли.

Сразу в нескольких местах зазвучали сирены дорожной полиции. Контора моя расположена во вполне респектабельной части урба, и здесь стрельба на улицах не остаётся безнаказанной.

– Вижу, ты разозлил серьёзных людей, – заявил таксист, ловко маневрируя в потоке машин. А это не так-то просто, ведь многие водители запаниковали, услышав выстрелы, и движение было, мягко говоря, не самым упорядоченным. Ещё пара очередей от чернокожего – и на улице начнётся хаос.

– Вроде того, – согласился я, ещё дважды стреляя по приблизившемуся аэромобилю преследователей.

Полуэльф снова предпочёл уйти с линии огня, но судя по тому, что чернокожий принялся кричать ему что-то прямо в самое ухо, в следующий раз он так уже не поступит. Да и патронов в магазине «нольта» осталось всего ничего. Скоро они нагонят нас и чернокожий даст очередь из своего «майзера» с убойной дистанции.

– Держи! – услышал я голос таксиста, и в бедро мне ткнулся приклад. Не глядя, я взял его – это был обрез двустволки. Оружие нелегальное – за такое можно сразу срок в исправительном лагере схлопотать, зато просто незаменимое сейчас. Как и когда-то в траншейной мясорубке. За дробовиком последовала коробка патронов – шофёр просто кинул её на сидение рядом со мной. – Двенадцатый калибр, полноценная фронтовая картечь.

Я быстро переломил дробовик, убеждаясь, что он заряжен. Отлично! Теперь мне есть чем ответить преследователям.

– Когда крикну – пригибайся! – рявкнул я таксисту.

Вскинув пистолет, я расстрелял оставшиеся в магазине патроны. Полуэльф не рискнул приближаться к нам, когда я стрелял по нему. Чернокожий вопил за его спиной, пытаясь прицелиться, однако рыжий игнорировал его.

Я нырнул за сидение, перехватив дробовик. Теперь оставалось надеяться на самоуверенность преследователей. Поняв, что патронов у меня больше нет, полуэльф должен-таки набраться храбрости и подвести аэромобиль на убойную дистанцию.

– Если ты собираешься стрелять из моего дробовика, – бросил водитель, – то сейчас это сделать лучше всего.

Ему в зеркало заднего вида было куда лучше видно дорогу, чем мне. Я рискнул высунуться из-за сидения и буквально встретился взглядом с чернокожим. Тот вскидывал «майзер», я почти видел, как он жмёт на спусковой крючок. Я откинулся назад, распластываясь на заднем сидении такси, и выстрелил от бедра. Обрез дробовика плюнул дробью в чернокожего, как раз когда тот дал очередь по мне. На то, чтобы поправить прицел, у него ушло меньше секунды.

Пули прошили «чёртову кожу» сидения, боль рванула правое бедро, по ноге потекли неприятно тёплые струйки крови. Надеюсь, чернокожему досталось не меньше, но этого я тогда не знал. Всё, что я мог в тот момент, это подвывать от боли, зажимая рану на ноге, и молиться, чтобы пули не перебили кость или бедренную артерию.

– Гони в кабак! – успел выкрикнуть я, прежде чем провалиться в благословенное забытьё. – Никаких больниц. В кабак!

Меня не в первый раз латали в подвале кабака на углу Орудийной и Кота-рыболова. Далеко не всегда у меня есть возможность и время обратиться в нормальную больницу. Чаще, правда, туго с деньгами, чтобы оплатить услуги врачей из более-менее приличной клиники, а здесь меня всегда лечили в кредит и никогда не задавали лишних вопросов.

Таксист был так любезен, что помог мне выбраться из его автомобиля. Каким образом он сумел уйти от закрутивших стандартную карусель облавы полицейских, мне оставалось только догадываться. К кабаку он доставил меня быстро и ни разу не попался на глаза патрульным, хотя те явно просеивали улицы через мелкое сито. Стрельбу в приличных кварталах урба никто не оставит без последствий. Я очень надеялся, что мои преследователи попадут в лапы разъярённых фликов, но отчего-то был уверен, что им тоже удалось улизнуть. А это значит, что следующие пару недель полиция на улицах будет зверствовать, накрученная начальством сверх всякой меры.

В дверях пустого по дневному времени кабака меня подхватил вышибала, и вместе с таксистом они потащили меня вниз по лестнице.

– Передай хозяину, чтобы выдал денег ему, – я мотнул головой в сторону водителя, – на ремонт машины. Пусть добавит их к счёту за лечение.

– Помолчи пока, – оборвал меня вышибала. – Разберёмся с деньгами. Ты переживи ещё лечение.

Он всегда так говорил, перенимая манеру латавшего меня врача. Тот давно лишился лицензии из-за пристрастия к алкоголю и морфию, заработанному на фронте, и сейчас работал поваром в кабаке. Однако рядом с кухней у него была оборудована настоящая операционная, где он принимал тех, кто готов платить, но не желает обращаться в больницу. Вроде меня.

– Хоть раз в нормальное время заявился, – ворчал врач, – а то всё вечером да вечером, когда самая работа, понимаешь! Не успеешь бараний жир с рук смыть, как уже у тебя в потрохах копаться надо.

Пускай он не сменил поварской фартук, когда занялся мной, зато руки вымыл очень тщательно. Я всегда доверял этому врачу именно потому, что даже на фронте он не забывал о правилах гигиены. А проблемы с алкоголем и наркотиками – да у кого их нет, в конце концов? Я и сам дважды едва выкарабкался из жестокой зависимости от морфия, заработанной в госпиталях после тяжёлых ранений.

– Так, – обернулся врач к вышибале с таксистом, – живо наверх. Нечего тут торчать.

Он махнул на них руками, будто отгоняя назойливых птиц. Оба поспешили покинуть операционную, где уложили меня прямо в одежде на стол.

– Давай смотреть, что там с тобой приключилось на этот раз, – пробормотал врач.

Он срезал пропитавшуюся кровью штанину, принялся давить на бедро, прикидывая, где могут засесть пули. Я взвыл от боли, однако старался не дёргаться, чтобы не мешать доктору.

Не стану описывать, как он вводил в раны зонд, ища пули, как вынимал их, как я стонал от боли, потому что и после пары уколов обезболивающего продолжал всё чувствовать. Да, боль притупилась, но не ушла совсем, слишком уж привык мой организм к разного рода препаратам, и они давно уже не действовали на меня в полную силу. Врач сунул мне в зубы деревяшку, чтобы я не откусил себе язык, и отпустил я её, только когда он закончил перевязку.

– Давай ещё пару уколов обезбола, – сказал я, чувствуя, как доктор промокает мне лоб влажным тампоном, – у меня сегодня ещё есть дела. И на аквавит[36]36
  Аквавит (от aqua vita) – жаргонное наименование препарата, известного как вода жизни.


[Закрыть] не скупись.

– Тебе нельзя вставать ещё неделю и нагружать ногу – месяц. Кости, конечно, не задеты, но…

– Раз кости целы – могу ходить, пускай и с палкой, как дед. Остальное неважно. Коли, я за всё заплачу.

Врач поворчал, но больше для вида – он знал: я никогда не скуплюсь и прихожу лечиться только к нему. Боли от уколов было не больше, чем от комариных укусов, я их и не почувствовал. А уже через пять минут, когда доктор убрался обратно на кухню, я смог слезть с кушетки и похромал наверх. Подъём по лестнице стал настоящим испытанием – раненая нога отзывалась болью на каждую ступеньку, обезбол с аквавитом пускай и подействовали уже, но полностью избавить меня от страданий они не могли. По крайней мере, не так быстро, как мне нужно.

За барной стойкой таксист спокойно попивал что-то крепкое, и не думая возвращаться к автомобилю. Увидев меня, он отсалютовал мне стаканом, я подошёл к стойке и заказал чистого аришалийского кукурузного виски.

– Мешать обезбол с виски, – покачал головой бармен, но налил.

Я выпил одним глотком, почти не почувствовав вкуса. Зато боль в ноге притупилась – крепкий дрянной алкоголь всегда действовал на меня лучше лекарств.

– Не думал, что застану тебя здесь, когда поднимусь, – сказал я таксисту.

– А что мне делать? – пожал плечами тот, делая ещё глоток из стакана. От него уже хорошо пахло коньяком. – Машину я сдал ремонтникам из гаража – они её увезли минут десять назад. Так что пока не починят – свободен, могу делать что пожелаю. А я вот желаю надраться.

Я не стал препятствовать ему в этом желании.

– Телефон свободен? – спросил я у бармена, и когда тот кивнул, направился к закутку, где рядом с дверью в туалет стоял на столике телефонный аппарат. Мне нужно было срочно сделать несколько звонков. Выбора противник сделал за меня – теперь оставалось только действовать по обстоятельствам. Прямо как на фронте.

…Выстроенные по типовому проекту полицейские участки были похожи, как близнецы. Просторное помещение, служащее для приёма жителей урба, переполненное в любой час дня и ночи. Несколько ажанов в форме за длинной, изогнутой подковой стола, их лица выглядят профессионально-усталыми, даже если они только заступили на дежурство. То и дело через толпящихся людей, гномов, орков и прочих обитателей квартала, точно боевые корабли через волны не особо спокойного моря, проходят патрульные с улиц, ведущие задержанных. И шум – постоянный гвалт, напоминающий о том же море, десятки самых разных личностей переговариваются, кто-то потише, кто-то на повышенных тонах, и всё это образует ни с чем не сравнимый гомон. Говорят, такой стоит в Генеральных штатах во время обсуждения очередного законопроекта, но я там не был, сравнивать не могу.

Отвечавший за квартал коттеджной застройки офицер долго изучал мою бумагу, проверял полномочия. И это бесило до невозможности. Он не намеренно тянул время, перед ним стоял не самый простой выбор. Моя бумага с подписями и печатью Надзорной коллегии, конечно, представляла собой весьма серьёзный документ, но я не был сотрудником самой организации, а потому меня можно и не так уж сильно опасаться. Будь на моём месте Дюран, всё было бы куда проще, но, увы, мой бывший взводный не мог сам лезть в это дело. Таковы правила игры – раз нанял детектива, привлёк специалиста со стороны, то сам не вмешивайся, пусть детектив отрабатывает свой гонорар. Коттеджный квартал населяли явно одни из самых преуспевающих жителей района, и ссориться с ними офицер не имел никакого желания.

Всё же авторитет Надзорной коллегии одержал верх. Мне оставалось только благодарить святых, что сразу после разгрома, учинённого в моей конторе, частные охранники, нанятые Робишо, сразу же взяли её под свою опеку. Моё удостоверение, документ из Надзорной коллегии и даже деньги на представительские расходы, выданные Дюраном, – всё осталось в полной целости и сохранности. И лишь благодаря этому я имел шансы завершить расследование.

Действовать надо быстро – иначе девочку перевезут в другое место, и тогда найти её не будет никаких шансов. Поэтому я, едва забрав документы и деньги из разгромленной конторы, отправился прямиком в участок, отвечавший за квартал с коттеджной застройкой.

– Значит, вам нужны два вооружённых ажана, – кивнул наконец офицер. – Напомните, для какой цели?

– Освобождение заложника, незаконно удерживаемого в одном из коттеджей на вверенной вам территории.

– И доказательств того, что заложник там, вы представить не можете?

– Это уже моё дело, офицер. Я сам буду говорить с жильцами, вооружённые ажаны нужны для представительности. Чтобы у тех, кто сидит в коттедже, поджилки затряслись. Одного меня для этого недостаточно.

– Мне придётся пойти с вами, – поднялся со своего стула офицер. – На простых ажанов ваша бумага не произведёт особого впечатления. Да и в посёлке всё воспримут проще, если я буду с вами.

Я пожал плечами – спорить из-за этого не было никакого желания и необходимости. Скорее всего, у офицера есть свои резоны идти со мной. Всё, что он сказал мне, конечно, не откровенная ложь, скорее, оправдание действий для себя. Я почти уверен, ему нужно показаться в коттеджном квартале лично, чтобы живущие там господа видели – он держит ситуацию под контролем. Препятствовать офицеру в этом желании я не собирался. Его игры – пускай играется, сколько хочет.

К воротам квартала мы подъехали на патрульном автомобиле. Ажаны, которых офицер выбрал нам с помощь, были как на подбор высокими, крепкими и с лицами, не обременёнными излишками интеллекта. Один из них человек, второй же – полуорк. Оба отлично управлялись с крупнокалиберными дробовиками. Как и сам офицер, ажаны были в форме, хотя и без кирас. Настолько серьёзно демонстрировать свои намерения излишне. Тем более что я вовсе не собирался брать дом, где держали дочку Равашоля, штурмом. Я ничуть не кривил душой, говоря, что собираюсь только попугать обитателей коттеджа. Да, план мой не идеален, ведь девочку могли уже вывезти в другое место, или хуже того, охраняющие её боевики, вроде вломившихся ко мне в контору, могли запаниковать, и тогда всё закончилось бы плачевно. Но у меня просто не было времени придумывать лучший – я и так опаздывал.

Вообще, мы представляли собой весьма пёструю компанию. Два ажана в синей форме с начищенными до блеска пуговицами, вооружённые дробовиками. Их офицер, тоже в форме и кепи, с кобурой на поясе. Я видел, как он сунул в неё перед выходом угловатый штурмовой пистолет «Фромм». Ну и я в видавшем виды плаще, под которым носил нательную броню, и мятой шляпе – типичный частный детектив-неудачник, непонятно как затесавшийся в компанию к трём полицейским. Образ портила только неплохая трость с медным набалдашником, на которую я опирался.

В будке сидел уже новый вахтёр – пожилой человек с редкими седыми волосами. Он был не так уж стар, скорее, из тех, кто работал в тылу до седьмого пота, причём, судя по пигментным пятнам на коже и слезящимся глазам, явно на каком-то вредном предприятии. Хотя, может, и на фронте попал под выброс очередной алхимической дряни, какой все поливали друг друга с завидным постоянством. Бывало, ядовитый туман от недавней бомбардировки не успевает толком развеяться, а нам на головы уже сыплются снаряды с новыми порциями убойных смесей, которые не должны оставить ничего живого в траншеях. Кому-то везло и они отделывались без особых последствий, но таких счастливчиков было немного.

– Куда? – поднял на нас вахтёр слезящиеся глаза.

И как он хоть что-то видит в своих очках?

Я назвал ему адрес дома и предъявил удостоверение вместе документом из Надзорной коллегии. Представился и офицер полиции, а двух ажанов он назвал нашим сопровождением. Они, видимо, в особых представлениях не нуждались. Вахтёр скрупулёзно занёс наши имена в книгу посещения, и пока он скрипел скверным пером по бумаге, я глянул ему через плечо. Так и есть, на предыдущем листе красовалось моё имя и адрес конторы, указанный в удостоверении «Континенталя». Выходит, гном первым делом донёс о моём визите обитателям заинтересовавшего меня коттеджа. Повезло ему, что сменился уже, я бы с ним потолковал по душам.

Мы прошли к нужному дому, и, поднявшись на крыльцо, я обрушил на дверь набалдашник трости. Электрический звонок проигнорировал принципиально. Офицер полиции неодобрительно покосился на меня, однако ничего говорить не стал. Я же продолжил колотить в дверь с отменной бесцеремонностью.

– Может, никого нет дома? – предположил офицер, когда в ответ на мой стук никто не отозвался и в третий раз.

– Тогда, – заявил я, – мы имеем полное право взломать дверь и проникнуть в дом. Ответственность беру на себя.

Я занёс трость для новой серии ударов в дверь, когда с той стороны раздался скрип ключа и она внезапно отворилась. Я едва успел опустить руку – с поднятой тростью выглядел бы довольно глупо.

– Что надо? – не слишком вежливо поинтересовался немолодой человек, выглянувший в узкую щель между дверью и косяком.