Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

Интерлюдия

Винтокрыл Руфуса по его приказу сделал последний круг над гибнущим комплексом. Это был приказ самого Дюкетта, пилот не осмелился противоречить. И это едва не погубило всех, кто сидел в винтокрыле.

Толщу скалы, на которой стоял корпус, пробил луч невыносимо яркого света. Он был не толще волоса, но стремительно рос в ширину. Сначала дорос до рапирного клинка, потом до газовой трубы, потом до ствола молодого деревца, но останавливаться на достигнутом он не собирался. И вот уже в небо бьёт луч света толщиной с вековой дуб, выжигая воздух вокруг себя. Расти, однако, он не переставал.

Пилот отчаянно маневрировал во взбесившихся воздушных потоках. Кто-то менее умелый мог бы и угробить всех, однако для эвакуации Руфусу подобрали на самом деле лучшего из лучших. Он буквально протащил винтокрыл через сходящие с ума завихрения и встречный ветер, мгновенно меняющий направление на попутный и обратно – и так по несколько раз в минуту. Машину бросало из стороны в сторону, оба пассажира, несмотря на пристёгнутые ремни, чувствовали себя дровами в кузове грузовика, который ведёт сильно нетрезвый водитель по разбитой дороге.

И вдруг всё резко прекратилось. Винтокрыл полетел свободно, словно и не дёргало его из стороны в сторону мгновение назад.

– Самый широкий круг, – велел Руфус пилоту, и тот снова подчинился. Он понимал, что уже потерял работу на военных – вряд ли в комплексе, что сейчас сгорал в пламени разгорающихся пожаров, вспомнят о нём, а значит, стоит слушаться этого юнца в белом плаще. Если повезёт, он станет новым работодателем пилота.

Винтокрыл прошёлся по самому широкому кругу над гибнущим в огне комплексом. Закрытый, особо охраняемый корпус просто исчез, уничтоженный погасшим лучом энергии, теперь на его месте красовалась глубокая дыра, уходящая куда-то в недра скального массива. Руфус почти точно знал, куда именно. На территории остального комплекса разгорались пожары. Не выдержав колоссального напора энергии, который тянул центральный накопитель, взорвались все двенадцать батарей, через которые прокачивались тераватты электротока. Вспыхнула проводка почти по всему комплексу. Пожарные команды спешно пытались тушить очаги возгораний, но их было слишком много. Комплекс занялся сразу в дюжине мест – на такое никто не рассчитывал, когда набирал штат огнеборцев.

– Курс на Рейс, – велел наконец Руфус, насмотревшись на картину разрушения. – Меня ждут дома.

Пилот с облегчением развернул винтокрыл. До столичного урба Розалии топлива хватит.

Детектив и террорист 3

Мы сидели и курили у ворот комплекса, а за нашими спинами всё пылало. Зарево окрашивало облака и само небо багровыми тонами, придавая всему творящемуся вокруг дополнительный оттенок инфернальности. Не скажу, что эта картина вообще нуждалась в дополнительных оттенках подобного рода, конечно.

А мы с террористом сидели на асфальте у ворот комплекса, откинувшись спинами на будку охраны, и курили. Я – третью сигарету подряд, террорист же всё тянул и тянул толстую упманновскую сигару. Он и мне предложил одну, но я предпочёл отказаться.

– Никогда не понимал, зачем вообще курить и не затягиваться, – нашёл в себе силу усмехнуться я.

Террорист перевязал меня вполне профессионально, сумел остановить кровь и наложить повязку. Клинок эльфийского меча был невероятно острый, но узкий, и рана вышла не слишком опасной. Левая рука пока не слушалась меня, но думаю, это скоро пройдёт. Перевязь для неё террорист соорудил из моего же галстука.

– Что теперь? – глянул я на него, затушив окурок последней сигареты о каблук.

– Ты ведь не станешь пытаться арестовать меня, верно? – Террорист поднялся на ноги.

Тут он был прав. И дело даже не в том, что я был в далеко не лучшей форме и террорист справится со мной одной левой. Он мог бросить меня в хрустальной пещере, когда лопнул кристалл в ветвях каменного дерева, когда эльф и фигура, заключённая в кристалле, слились в одну, породив невероятно яркий луч энергии, пробивший потолок. Когда нам на головы сыпались куски хрусталя размером с танк и надо было уносить ноги, террорист подхватил меня, слабеющего, теряющего кровь, и потащил. Я как мог передвигал ногами, но он практически нёс меня на себе. Он спас мне жизнь, и каким бы преданным подданным королевы Анны я ни был, я просто не мог попытаться задержать его сейчас.

Между двумя предательствами – родины и человека – выбирать очень трудно. Однако я предпочёл остаться верным тому, кто спас меня, хотя и понимал последствия. Ведь только так ты сам остаёшься человеком.

– Нет, конечно, – отмахнулся я. Даже встать сил не было, так и просижу, пока меня кто-нибудь не найдёт, а случится это, думаю, достаточно скоро. – Тебе лучше убраться отсюда как можно быстрее. Скоро тут будет полно… – Я даже задумался, кого именно, и закончил неопределённо: – Всех.

– За мной уже приехали, – загадочно ответил террорист, и только тогда, прислушавшись, я услыхал шум мотора.

Не прошло и пяти минут, как рядом с будкой затормозил потрёпанный «Шуберт 38» – любимая машина коммивояжёров и страховых агентов. Таких на улицах любого урба Альянса десяток на две дюжины. За рулём, конечно же, сидел Бомон.

– До урба подкинуть? – спросил у меня террорист, прежде чем сесть рядом с Бомоном.

– Я тут подожду, – покачал головой я.

Террорист только плечами пожал, махнул на прощание, и «Шуберт 38» покатил в сторону урба. Ума не приложу, как они собирались попасть в Марний, но, видимо, у Бомона, как всегда, был готов план и на этот случай.

Не прошло и получаса, как к воротам комплекса примчалась подмога. Со мной разбираться никто не стал – кинули в первый же броневик и отправили в урб. Прямиком в контрразведку.

Финал

Детектив

Магистрат Монгрен смотрел на меня примерно так же, как мадам-дипломатесса после истории с астрийским атташе. Вроде и под суд отдать надо, а выходит, что и не за что. В этот раз я, как ни крути, спас всех, а может, и нет. Одни святые ведают – и то вряд ли, – что случилось бы, доберись эльф до заточённого в кристалле, не будучи изранен особыми пулями.

– Я просто не знаю, что делать с тобой, – честно произнёс Монгрен. – Никто не знает, герой ты – спасший всех нас, или же пособник террориста номер один, едва не угробивший весь урб.

– Я этого тоже не знаю, – столь же честно ответил я. Хотел было пожать плечами, но резкая боль заставила отказаться от этой идеи. – Мы пытались остановить того эльфа, но не смогли.

– Если бы стал запираться и врать насчёт террориста, я бы сгноил тебя. Отправил на каторгу, ни один суд бы не вынес другого решения.

Тут он был прав – судья, только узнав, что я отпустил с миром террориста номер один, вынес бы обвинительный приговор. И только от прокурора зависело бы, каким он будет: потребует смертную казнь – и я лишусь головы, нет – сгину в малярийный болотах Аннамита или Крик-Антиль.

– Так что же, я свободен? – удивился я.

Неужели так легко отделался – всего-то пара недель в камере и постоянные допросы? Меня допрашивали контрразведчики, жандармы, сам Монгрен от Надзорной коллегии, – я всегда отвечал максимально честно, скрывать мне было абсолютно нечего.

– Да, – кивнул магистрат. – Сегодня же выйдешь на свободу. Только предупрежу сразу, твоя лицензия аннулирована Робишо, контора – закрыта. Тебе вернут вещи и оружие, но с нательной бронёй, которой ты владел незаконно, придётся расстаться.

Далеко не самая большая, хотя и обидная потеря. Хорошо ещё, все особые боеприпасы расстрелял: найди их – и мне грозил бы срок за расхищение особо ценного военного имущества. Вряд ли Монгрен признал бы официально, что выдавал их мне и Дюрану.

– А что с Дюраном? – спросил я, вспомнив о боевом товарище. Как-то даже неприятно стало – столько времени прошло, а я ни разу не поинтересовался его судьбой.

– Его так и не нашли, – ответил Монгрен, – скорее всего, он слишком близко находился к особому корпусу. Всё, что там не сгорело в луче, рухнуло под землю. Раскопки ещё ведутся, но вряд ли что-то найдут.

Вот так, Эмиль Дюран погиб – сгинул в проклятом луче, порождённом эльфами и заточённым в кристалле существом. Дюран дал мне шанс прорваться, а я не сумел спасти его. На душе стало тяжко, захотелось напиться. Вдрызг, так чтобы наутро ничего не помнить, кроме одного стакана крепкого пойла, сменяющего другой.

В общем, это и так были все мои планы на ближайшее будущее – дальше чем на несколько дней я предпочитал не загадывать.

Как и сказал Монгрен, меня отпустили в тот же день. Вернули почти все вещи, даже оба «Нольта» и «Фромм» с патронами. А вот удостоверение детектива агентства «Континенталь» – нет. Как сообщил сотрудник контрразведки, выдававший мои пожитки под роспись, его забрал в первый же день моего задержания кто-то из администрации «Континенталя».

Робишо быстро расквитался со мной за всё – уверен, бывший патрон так и не простил мне интрижки с его секретаршей. В подобных вопросах он оставался удивительно мстительным и мелочным человеком.

И всё же первым делом я отправился не в кабак на углу Орудийной и Кота-рыболова, а к себе домой. Отчаянно хотелось переодеться после двух недель в камере. Да и кое-какие запасы алкоголя есть и в квартире, так что начать могу дома, а там как пойдёт. Добирался долго – урб напоминал муравейник после войны. Кругом сновали деловитые люди, однако по их виду сразу становилось ясно: они только изображают бурную деятельность, чтобы не думать о том, что творится вокруг. Многие здания пострадали в результате падения эльфийской крепости, их фасады щерились пустыми оконными проёмами или фанерой вместо стёкол, по кладке змеились трещины, то и дело до сих пор отпадали куски облицовки или какие-то украшения. Все старались идти подальше от домов, и автомобилисты постоянно раздражённо сигналили тем, кто выходил на проезжую часть.

Трамваи не ходили из-за оборванных проводов и искорёженных рельс. Вот и пришлось мне шагать через урб, каким-то чудом переживший две катастрофы меньше чем за три месяца. Я шёл и шёл, думая о своём. О будущем задумываться не хотелось – его у меня сейчас просто не было. Дальше запоя насколько хватит денег и кредита в кабаке на углу Орудийной и Кота-рыболова планов не строил. Я шёл вместе с потоком людей, гномов, полуэльфов, орков и полуорков – сотен и сотен тех, кто населял Марний. Вместе с ними смотрел под ноги, вместе с ними держался подальше от обрушающихся фасадов, вместе с ними ругался на автомобилистов, а те крыли нас в ответ отборной бранью. Я видел потасовки между пешеходами и водителями, видел, как несколько авто перевернули, когда сидящие за рулём вели себя слишком уж нагло. Но я шёл мимо всего этого – мне не было дела ни до чего. Как и большинству на улицах.

Я вошёл в дом, где снимал квартиру. Он относительно уцелел, хотя и потерял все окна. Вряд ли их вставят скоро, надеюсь, хоть до зимы управятся, а то тут всё промёрзнет насквозь. Лифт неприятно напомнил подъём из хрустальной пещеры. Но я старался не думать ни о чём таком. Я вышел из кабины и не сразу увидел стоящую в коридоре фигуру, а увидев, не придал значения.

Однако когда стоящий поднял голову и взглянул на меня, я сильно удивился. Совсем не ожидал увидеть его здесь.

– Ты? – спросил я. – Что тут…

Произнести слово «забыл» я не успел. Боль пронзила грудь, потом живот. Потом я услышал два выстрела. А после была только тьма.

Террорист

Мы опаздывали – катастрофически опаздывали. Я понял это, ещё когда винтокрыл только подлетал к искусственным островам, где располагалась наша база. Её брали штурмом. После атаки на Марний, которую, видимо, тоже повесили на «Солдат без границ» или же просто потому, что нужно было демонстрировать общественности решительные действия, операцию против нашей главной базы форсировали. Никаких линкоров или бомбардировок – на искусственные острова высаживались астрийские и розалийские штурмовики-десантники. Лучшие из лучших, кого можно найти в Священном Альянсе. Их поддерживали винтокрылы, поливающие позиции «солдат без границ» из пулемётов, а где-то в вышине виднелись сигары двух дирижаблей, с которых высаживали десант. Скорее всего, на борту их ждут приказа не один и не два батальона подкреплений – слишком уж хорошую репутацию имели мои бойцы.

– Заходи, – велел я пилоту, перевешивая вперёд винтовку и нацепляя на спину парашют.

– Сбить могут, – покачал головой тот.

– Не думал, что среди моих пилотов есть трусы, – удивился я, подтягивая лямки парашютного ранца.

– За себя и «птичку» не боюсь, – отмахнулся он, уверено ведя винтокрыл одной рукой. – А вот тебя, командир, могут сбить.

– Заходи, – повторил я и добавил: – На минимальной высоте. Метров триста – не больше.

– Но парашют… – начал было пилот, но я перебил его.

– Я знаю, что на такой малой высоте он может не раскрыться. Заходи – это приказ!

– Есть заходить, – отчеканил пилот, видимо, уверившийся в том, что я окончательно помешался.

Он ещё не знал, что собираюсь в затяжной прыжок.

– Четыреста метров, – предупредил меня пилот, закладывая вираж.

Наш винтокрыл приближался к зоне боевых действий. Я распахнул дверцу, прикидывая расстояние до островов. Нас ещё не заметили, враг полностью сосредоточился на целях внизу, и одинокий винтокрыл пока не привлёк ничьего внимания.

– Триста пятьдесят, – произнёс пилот, увеличивая скорость до максимума.

Винтокрыл – не аэроплан. Конечно, он легко обгонит самый быстрый дирижабль, однако любой аэроплан, даже чудовищного размера «Кондор», запросто обойдёт его и на крейсерской скорости. А вот в маневренности винтокрыл давал фору почти любому летательному аппарату – на этом и строился мой расчёт.

Пилот не спешил снижаться ещё сильнее. Нас уже обнаружили, и одна машина с опознавательными знаками розалийского штурмового десанта направилась наперерез. Открывать огонь пока не спешили, не желая сбить неизвестно кого. Частные винтокрылы, конечно, большая редкость, но ведь можно случайно нарваться на какого-нибудь эксцентричного богача, совершающего воздушное турне – они были популярны одно время. А может быть, наш винтокрыл принадлежит одному из местных государств, ссора на дипломатическом поприще Священному Альянсу сейчас была не нужна, даже ссора с карликом, не имеющим политического веса. Мало ли кто из больших игроков пожелает поддержать его.

– Как только откроют огонь, – приказал я пилоту, – снижайся до трёхсот и уходи.

– Далеко, – покачал головой в шлеме тот, – можешь не долететь до островов.

– Вплавь доберусь, если надо, – отмахнулся я, – а если нас собьют, то точно оба в море окажемся. В лучшем случае.

Тут ему нечего было мне возразить.

Когда мы продолжили лететь провокационным курсом – прямо к островам, не снижая скорости, розалийский винтокрыл дал по нам предупредительную очередь. За его пулемётами сидел опытный стрелок – сверкающая строчка пуль была отлично видна даже днём.

Без понуканий пилот резко бросил нашу машину вниз. Вообще-то, это почти невиданный для винтокрыла манёвр, однако за рычагами его сидел лучший из моих бойцов. Он умел проделывать с летательным аппаратом такое, что противоречит всем законам физики.

– Триста метров, командир! – крикнул он и добавил: – Удачи!

– Уходи, – приказал ему я и прыгнул в бездну.

Свободное падение, что может сильнее захватывать дух? Я не десантник, однако прыжков с парашютом у меня столько, что хватит на пару золотых значков, вот только далеко не обо всех я могу свободно говорить. Да что там, почти ни об одном, кроме тех, что делал в далёкие годы обучения в военном училище. Как же давно это было… Ещё до войны.

Свободное падение отнюдь не неуправляемо, как кажется многим неопытным прыгунам. Парашютистами или тем более десантниками таких назвать язык не повернётся. Да, мы не птицы и даже не авиане, хотя и те летают не очень уверенно, как мне говорил Соварон, но в небе можем позволить себе не только падение. Если ты умеешь чувствовать воздушные потоки, если они не будут просто рвать тебя на куски, выбривая щёки холодной острой бритвой, то ты вполне можешь парить, ловя их распластанным по небу телом. Да, лететь ты всегда будешь неуклонно вниз, но вот угол падения и его скорость можно контролировать. До определённой степени.

Я на глаз прикинул расстояние до ближайшего острова. Ускорение свободного падения уже почти не удавалось гасить. Где-то наверху пилот моего винтокрыла, заложив ещё один сумасшедший вираж, уходил от розалийской машины, поливающей его из всех пулемётов. Моего прыжка то ли не заметили, то ли решили, что один человек, даже если приземлится каким-то образом на искусственный остров, ничего не решит. Зря они так думали.

Я рванул кольцо, как чеку, и мгновенно меня дёрнуло вверх. Я тянул за стропы, направляя себя к острову. Там уже заметили меня – наверное, пилот вражеского винтокрыла постарался – и готовили встречу. Я видел первые дульные вспышки на стволах винтовок, но пока мне нечего бояться – слишком далеко. Но вот в мою сторону завернули станковый пулемёт – это уже серьёзно. Розалийцы с астрийцами подошли к штурму моей базы со всей основательностью. Я заметил дульные вспышки на его закопченном стволе – сегодня пулемёту пришлось основательно потрудиться. Я уже слышал бешеное стаккато выстрелов, гремящее на островах, иногда оно перемежалось взрывами разной громкости. Других звуков боя пока слышно не было.

Первая очередь из станкового пулемёта прошла далеко, но стрелок быстро взял поправку, и вторая разминулась со мной всего на пару метров. Пришло время расстаться с парашютом. Я отстегнул ранец и снова рухнул в бездну.

Обо мне ходили слухи, что я умею стрелять – и без промаха, само собой, – пока лечу вот так, даже без парашюта. Но это бред. Я едва могу управлять своим падением, а уж когда подходит время приземляться, остаётся только надеяться на рефлексы и молиться всем святым.

Я успел перекувыркнуться в воздухе, и ноги мои врезались в металл палубы острова. Боль отдалась во всём теле, но я не обратил на неё внимания. Гася инерцию, сделал пару широких шагов и перекатился через плечо. Встав на колено, тут же притиснул к плечу приклад и открыл огонь.

Автоматическая винтовка уверенно плевалась пулями в розалийцев и астрийцев, пытавшихся добраться до меня. Я не стоял на месте, уходил с их линии огня, укрывался за ящиками, сложенными в баррикады на палубе, прыгал через препятствия. В открытый бой не вступал – перебить всех врагов вовсе не было моей целью. Да и не смог бы я сделать этого. Может, я и легендарный наёмник, а теперь ещё и террорист номер один в придачу, однако далеко не всё мне под силу.

Я прорывался к административной постройке – мне нужен был лифт, ведущий вниз, в самые недра нашей базы. Около неё впервые столкнулся с обороняющими остров солдатами. Мне неприятно было видеть их – одетых в красную форму, вооружённых самым примитивным огнестрельным оружием, причём всё с примкнутыми штыками, поверх формы многие надевали кирасы или даже кольчуги, странная прихоть, но я мирился с ней. Ну и конечно, они были просто увешаны холодным оружием – тесаками, мачете, топориками, разнообразными ножами и куда более устрашающими орудиями убийства вроде крючьев или утыканных гвоздями дубинок. Конечно, на фронте, да и позже, за годы наёмничества насмотрелся и не на такое, однако всё же каждый раз меня передёргивало, когда видел нечто подобное. Прежде «солдаты без границ» таким оружием не дрались, но эти бойцы из особого подразделения.

Они узнали меня и пропустили через свою баррикаду, тут же обрушив на несущихся следом астрийских десантников настоящий шквал винтовочного и пулемётного огня. При этом всё они делали в тишине – ни команд, ни криков, солдаты, словно муравьи, взялись за дело, как только пришла нужда. В общении им необходимости не было.

Я быстро прошёл мимо них, нырнув в административное здание, которое охранял целый взвод молчаливых бойцов в красной форме. Они расступились, пропуская меня к лифту. Я вошёл в кабину, ножом поддел скрытую панель, под ней обнаружился кодовый замок, я набрал на нём нужную комбинацию цифр, и двери закрылись.

Лифт ехал долго, он спускался куда ниже самых глубоких трюмов искусственного острова. Шахта его, как и нескольких других, уходила в самое морское дно. В это трудно поверить, однако под искусственным островом, где я обустроил базу, располагался обширный комплекс подводных пещер. Он был явно не натурального происхождения, над ним постарались те же, кто создал сам остров. Я был в этом практически уверен.

Именно в этих помещениях ждали своего часа обороняющие сейчас базу солдаты. Здесь они лежали, погружённые в летаргический сон магом-менталом и наркотическими препаратами. Несколько больших залов были заставлены ровными рядами кроватей, где спали сотни человек. Сотни тех, кто так и не вернулся с войны, став пациентами клиники на острове Саона, а после ужасом Архипелага – пиратами-обдирателями. Заложники потерявшего разум полковника Конрада, которым я сумел найти применение. Сейчас они дрались с тем же безумием и равнодушием к собственной жизни, что и обычно, направляемые сидящим внизу магом-менталом.

Другие залы были под завязку забиты купленными по цене лома винтовками – имперскими, розалийскими, астрийскими, альбийскими, даже аришалийскими. Устаревшие модели, которые пылились на резервных складах, ожидая, пока кто-нибудь возьмёт на себя расходы по их переплавке. Этим кем-нибудь стали несколько подставных фирм, организованных Совароном, скупавших оружие именно с целью якобы утилизации. Никаких подозрений не возникло. Пулемёты «Мартель», кирасы, кольчуги, каски, списанную форму, даже тесаки, ножи и уродливые крючья – всё это удалось купить по дешёвке. Чиновники от армии желали избавиться от всего этого барахла, забивающего их склады.

Ментал носил пуленепробиваемый плащ, однако любым оружием брезговал. На его худом, ещё более измождённом, чем я помнил, лице было написано предельное сосредоточение. Он был одновременно здесь и наверху, руководя действиями солдат и чувствуя каждую смерть.

– Ты как? – спросил я его подходя.

Маг сидел в центре странной конструкции, собранной Тонким под руководством самого волшебника. Располагалась она в отдельном помещении, и мне было не по пути, однако я решил заглянуть к магику.

– Держусь, – ответил тот. По виску его бежала капля пота, зубы были плотно стиснуты, как от боли.

– Сколько?

– Сколько надо.

Я кивнул ему и решил, что стоит добавить.

– Недолго осталось.

– Знаю. Раз ты здесь, командир, осталось недолго.

Я покинул его комнату. Конструкция из нескольких медленно вращающихся кругов, отлитых из разных сплавов, покрытых таинственными письменами, не внушала мне доверия. Не хотелось находиться рядом с ней дольше необходимого, а состояние ментала я проверил.

Перед следующей комнатой, куда мне, собственно, и было нужно попасть, меня ждал тот, кому здесь было совершенно нечего делать.

– Хидео? – удивился я. – Что ты здесь забыл? Ты должен был эвакуироваться в первой волне.

– За годы странствий я научился прятаться не хуже тебя, – грустно усмехнулся эльф-учёный. – Я остался, чтобы образумить тебя.

– Ты знаешь, чего мне стоило достать её, – шагнул я вперёд, к нужной двери. – Ты сам помогал разобраться со всем.

– Да, пока ты не отстранил меня.

– Ты считаешь, что я взял дубинку, которой буду только размахивать, но никогда не размозжу ей ничью голову.

– Я ошибался и сейчас хочу снова сказать тебе, как и тогда – перед отстранением. Не делай этого! Ты ведь понимаешь, что погибнут люди. Месть…

– Это не месть, Хидео, – покачал головой я. – Я прикончил того, кто втянул нас во всё это. – Я очень надеялся, что так оно и есть, хотя уверен на все сто не был. – Теперь пришла пора доказать серьёзность намерений. Без этого армию Миллера уничтожат в Афре, точно так же, как сейчас уничтожают нас.

– Но у нас же всё равно нет другого подобного устройства!

– Вот только власть предержащие, – положил я ему руку на плечо, проходя мимо, – этого не знают. Зато они очень хорошо будут знать, что трогать нас чревато неоправданно серьёзными последствиями.

Я знал, что Хидео попробует остановить меня, потому и взял его за плечо. Стоило только эльфу дёрнуться, как я вдавил пальцы в его тело, заставляя скорчиться от боли. Стремительно повернувшись, я рубанул его по основанию шеи, отправляя в долгое беспамятство. Хидео обмяк и осел на пол. Я же без сомнений и колебаний вошёл в комнату.

Она лежала на пусковом станке – такая же пузатая, чуть вытянутая, с дополнительными стабилизаторами. Ведь её предстоит не бросать с самолёта вроде «Кондора», а отправлять в небеса специальной катапультой.

Я привёл в бомбу в боевое состояние, отцепил страховочные зацепы и подошёл к рычагу катапульты. Я дёрнул рычаг на себя, отправляя бомбу в полёт.

– Вот вам, господа, прощальный подарок от лучшего наёмника Эрды, – произнёс я, хотя никто меня не мог услышать.