Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"
Автор книги: А. Таннер
Соавторы: Айлин Лин,Ал Коруд,Борис Сапожников
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 163 (всего у книги 352 страниц)
Глава 2
Я сидела в светлой, большой комнате, как обычно, на полу и внимательно смотрела вперёд на летающие золотистые пылинки в столпе солнечного света, пронзившее окно моей комнаты.
Мне бы хотелось встать и пройтись, чтобы размять затёкшие ноги, но эта новая оболочка не слушалась меня, она подчинялась иному разуму, изначально рождённому в данном теле. Я же была просто заложницей и безмолвной наблюдательницей за всем происходящим.
Как паразит. Вот только ни навредить, ни помочь девочке лет восьми у меня не было никакой возможности.
Фантомное желание привычно почесать кончик носа так и осталось на уровне простой хотелки, тем временем дверь в помещение, тихо скрипнув, приоткрылась и внутрь, сначала проверив нет ли тут кого лишнего, заглянул… Рондгул. Я дала ему кличку Рон-злыдня. Это мой брат, точнее, брат Эльхам, в чьём разуме я поселилась, Злыдня был младше старшей сестры всего на год, но такой мерзкий и неприятный типок, что даже меня, безучастную наблюдательницу, захлёстывали сильнейшие отрицательные эмоции при виде этого в край наглого пацана.
– Никого нет, можно проверить нашу рогатку на ней, она всё равно никому ничего не скажет, – шикнул он и влетел в спальню, сжимая в руках озвученный предмет. Следом за ним ко мне в "гости" ворвались его прихвостни – мелкая шпана, такая же отвратительная, как и Рон.
Ни кричать, ни уж тем более дать отпор экспериментаторам Эльхам не могла. Она даже, кажется, не обратила на них никакого внимания, больше заинтересованная игрой пылинок.
И я смотрела в ту же, что и она сторону, хотя мне отчаянно хотелось видеть подступающих откуда-то сбоку мальчишек.
Первый снаряд угодил в солнечного зайчика, отразившегося от края металлического подноса, стоявшего на столе у окна. Зайчик располагался в паре сантиметров от моих ног.
Ожидаемо, что второй раз Рон не промахнулся – камушек впечатался в изящную щиколотку Эль, оставив красный след. Боль пришла с запозданием, и какая-то невнятная. Я давно предполагала, что что-то весьма значительно повреждено в головном мозге девочки, и наверняка связано с нейронами, которые должны передавать нервные сигналы и формировать нейронные связи внутри мозга, благодаря чему происходит обмен данными, а также всё это помогает человеку говорить, понимать услышанное, и даже просто двигаться. Но поискать доказательства своим домыслам не могла. За несколько месяцев пребывания в качестве пассивного зрителя пришла к неутешительному выводу – Шариз-Эльхам умственно отсталый ребёнок, настолько, что неспособна сама принимать пищу, ходить на горшок, и даже передвигаться без помощи и поддержки взрослого ей было не под силу.
Истязатели, пока я предавалась размышлениям, обогнули маленькую принцессу со всех сторон и обстреливали её уже в четыре руки. Камушки не были острыми, хулиганы заранее подобрали округлые голыши, дабы не поранить Эль до крови. Но синяки точно появятся. И Рон, зная, что точно спросят с него, не испугался будущего наказания, а пришёл сюда, к собственной сестре и принялся издеваться над родным человеком.
– Ты позор семьи Наннури, всех наших великих предков, основавших поселение у глубокого озера Ньера! – снова – заново! – Из-за тебя шаманка Енини ушла, из-за тебя могут погибнуть славные воины нашего города!
Мальчик каждый раз, когда ему удавалось застать Эльхам одну, змеёй нашёптывал всё те же слова.
– Из-за тебя у отца неприятности! Совет хочет выбрать нового вождя, в семье которого нет такого больного ребёнка, как ты! Боги оказались жестоки к нам, но то не их вина, а твоя! – Рондгул замахнулся, я зажмурила глаза, точнее, мой бесплотный дух, а Эльхам продолжала безучастно смотреть прямо перед собой, на сей раз заинтересованная красивыми деревянными пуговицами на жилете братца.
– Что вы тут делаете?! – дверь с шумом распахнулась вновь, и в комнату влетела моя няня Жасмина. Низкого роста, с кривыми ногами, она, всё же, представляла собой грозную силу для ватаги мелких. Те, завидев реальную угрозу, хором вскричали и бросились врассыпную, стараясь оббежать мою спасительницу по широкой дуге. – Рондгул, я тебя поймаю и отхлестаю плетью по мягкому месту, ты у меня неделю сидеть не сможешь! – рычала Жасмина, пытаясь поймать хоть кого-то из них. Но быстро сдалась – я уже знала от самой же няни, что у неё сильно болят суставы и тазобедренные кости, быстро двигаться ей было тяжело, кроме того, возраст моей сиделки был весьма приличный.
– Бедненькая моя, это же надо! – причитала Жасмина, присаживаясь рядом со мной, – ты так быстро растёшь, а я столь стремительно старею, что поднять тебя на руки уже нет лишних сил, – бормотала она, ласково поглаживая меня по волосам. – Давай посмотрю, что учинили эти мелкие злобные ящерицы, – женщина приподняла подол моего длинного платья и тут же увидела несколько красных отметин на нежной, тонкой коже принцессы. И запричитала пуще прежнего. Но я знала, что дальше этой комнаты весть о том, что младший брат буквально избил старшую сестру, не пойдёт. Жасмина даже родителям ничего не скажет, ибо наказание мальчонке предстоит ужасное. Горн, это отец Эльхам и повелитель оазисного поселения, любил дочь всей душой, и был весьма скор на руку. Нянька жалела Рона, наверное, даже больше, чем Шариз, тьфу, меня! Стоит уже привыкнуть к тому, что я, это она, иначе так можно действительно сойти с ума. Жасмин, скорее всего, в глубине души поддерживала местное недовольное общество. Никогда прежде у этого народа не рождался больной наследник.
– Вечером обработаю твои синяки листьями толчёной волнушки, наутро и следа не останется, милая моя, – продолжала говорить пожилая женщина.
А я погрузилась в воспоминания. Вернее, в их частичное отсутствие, но было одно очень важное обстоятельство: я точно знала, что не отсюда родом. И что мне гораздо больше лет, чем реципиентке. В моём прежнем мире не было магии, а в этом она есть, правда необычная, но вполне материальная, зримая и ощутимая. Та же волнушка – непростое растение, растущее на берегу оазиса, вокруг которого был возведён город Зэлес. Благодаря ей народ наннури не знал болезней. Удивительно, но факт.
Также я помнила день, когда очутилась в теле Эльхам: девочку толкнули, намеренно ли или то была случайность – сейчас это совсем неважно. Тогда Эль крепко ударилась головой и долгое время пролежала в беспамятстве. А потом, когда поправилась, открыла глаза и я очнулась вместе с ней в этом странном для меня месте, среди необычных нравов и традиций, окружённая людьми, во взорах коих чаще всего читалась жалость, обращённая к несчастной маленькой девочке.
Вечером того же дня меня, как обычно спустили в обеденную залу, родители и Рон-злыдня уже сидели на своих местах, ожидая только меня. Братишка даже не взглянул в мою сторону, а вот отец поднялся и, перехватив меня из рук охранника-носильщика, усадил на принадлежащее мне место, где рядом уже устроилась Жасмина, готовая накормить свою госпожу, то бишь меня. Трапеза проходила в полной тишине, изредка звякала посуда и скрежетали ножи по фарфоровым тарелкам, но и только.
– Я лично отнесу дочь в её опочивальню, – стоило закончиться ужину, Горн, отложив на стол белую льняную салфетку, не спеша поднялся.
– Позволь составить тебе компанию, – вздохнула прекрасная супруга вождя. Газиса была очень красивой, стройной и гибкой, как ручеёк. Мне нравилось любоваться её царственной осанкой, меня восхищала стойкость её духа ко всему, что происходило вокруг их наделённой властью семьи. Необыкновенная женщина.
Правитель большого города нёс меня по узким коридорам дома и молчал. Тихой тенью за ним скользила мать Шариз.
– Завтра большой совет перед великой охотой и меня вызвали на поединок, – скрепя сердце поделился этой вестью со своей женой Горн, укладывая моё тело на мягкую постель.
– Снова? – ахнула Газиса, прижав ладони к узкой груди, – пять лет подряд, дважды в год тебя проверяют на прочность! Ты потомок великих основателей Наннури, как они смеют сомневаться в твоей силе?!
– Смеют, – взор тёмных глаз был направлен на меня, – слова Енини напугали людей, отпечатались в их сознании.
– Но она не говорила, что именно наша дочь станет причиной гибели горожан. И вообще, никто так и не напал на нас, всё, как и прежде: тихо, спокойно. Кланы торгуют между собой, ни о каких сторонних врагах никто ни разу даже не заикнулся!
– Только это обстоятельство и сдерживает большинство от расправы над нашей малышкой, – крупная ладонь отца погладила меня по голове. – Мы справимся, милая. Если придётся, покинем Зэлес и отправимся на поиски нового жилья в другое место, где нас никто не знает, где наши дети смогут расти в радости и без забот.
Глава 3
Сегодня был очередной день моего безрадостного пребывания в этом мире. Мне страсть как хотелось пойти и изучить его, раздвинуть границы знаний уже полученных и приобрести новые. Но я не могла, по-прежнему оставаясь заложницей ситуации, в коей оказалась. Шариз сидела на мягком ковре на широком топчане. И, как всегда, безучастно глядела прямо перед собой. Ни единый мускул на её прекрасном алебастровом кукольном личике ни разу не дрогнул, радовало, что хоть слюни девочка не пускала и умела справлять нужду не по позыву, а когда высадят.
Вот уж не думала, что такие вещи когда-нибудь меня обрадуют.
Мысленно выдохнув, продолжила наблюдать за окружающей действительностью. У дома правителя клана Наннури был собственный двор, огороженный высоким штакетником из тонких жёрдочек, хитрым образом присоединённые друг к другу. У всех остальных жителей города такой роскоши, как частная территория, не было. Неподалёку от меня парочка слуг, загоревших до черноты, выбивали цветастые ковры, чуть дальше от них дымила печка, такая прикольная, аутентичная, мне бы хотелось рассмотреть её поближе, но кто ж мне даст! Подле этого необычного очага вертелась пышнотелая, но на удивление юркая женщина и что-то деловито помешивала в большом металлическом казане.
Мне бы хотелось с уверенностью сказать, что время, в котором я теперь существую – голимое Средневековье. Но нет. Это точно не оно, соотнести его с какой-то вехой из известной мне земной истории, так и не смогла. Фарфоровая посуда, вполне приличные зеркала в тяжёлой металлической оправе, тонкие украшения на запястьях Газисы, – всё это намекало на вполне развитое производство, возможно, мануфактурное. Передвигались по городу в основном на своих двоих, знатные и богатые в специальных носилках – паланкинах. Головы большинства покрывали светлые ткани, намотанные в несколько слоёв – чалмы или по-простому тюрбаны. По услышанному от других поняла, что живу подле озера, вернее, оазиса, где-то среди пустыни. Солнце в этих краях было беспощадным, а холод ночи смертельным. В каждой комнате стояло по одной жаровне, что горели всю ночь напролёт.
Люди носили необычную одежду: мужчины широкие шаровары и рубахи с жилеткой, женщины платья до пят и платки, всё в основном светлых оттенков, кстати, и ткани здесь были отменного качества, как и мягкая, удобная обувь, а точнее, мокасины или сапоги на толстой подошве из тонкой мастерски выделанной кожи.
Тихое журчание воды, перемежаемое ударами палок о тяжёлые ковры, шипение мяса в котле – всё смешалось в некую странную мелодию, и девочку стало клонить в сон. Нянька Жасмина где-то пропадала и Эльхам, привалившись узкой спиной к тёплой стене дома, смежила тяжёлые веки. Если отключится Эль, то и я вместе с ней. А мне ещё так хотелось пободрствовать, подставив лицо редкому игривому ветерку с запахом горячего песка и шлейфом стылой воды доносимого со стороны оазиса. И ещё я страсть как хотела посмотреть на Ньеру, хоть одним глазком! Озеро, что обеспечивает нас всех водой, свежей рыбой и волнушкой – бесценным лекарственным растением.
Но девочку отчего-то никто туда не носил. Моё новое тело пребывало либо тут, на топчане, либо в комнате, либо в столовой. Если маленькую принцессу оставляли без присмотра, то непременно пересаживали на пол, чтобы Эльхам не упала и не разбила себе голову.
В общем, Эль уснула и я вместе с ней. В этот промежуток мне ничего не снилось, и я ни о чём не думала. Как будто кто-то нажимал на тумблер, и свет гас. А потом также резко включался и ко мне возвращалась способность мыслить. М-да, я мыслю, значит, существую…
Щелчок! И Шариз-Эльхам открыла свои карие очи. И я очнулась вместе с ней.
Первое, что различил достаточно острый слух девочки – крики. А потом мы увидели чёрный дым. Он клубился где-то вдали, мощной спиралью поднимаясь к синему небу.
Во дворе метались наши слуги, кто-то что-то кричал, но разобрать в общей суматохе получалось не всё.
– Чужаки…
– Пришли с севера, много…
– Наши воины защищают границы Зэлеса…
Кто-то напал на народ Наннури? Я бы давно мчалась туда, где битва, но мне пришлось сидеть тут, и просто слушать.
– Эльхам, девочка моя, – ко мне подлетела Газиса, глаза её были расширены от ужаса, пухлые губы бледны и едва заметно дрожали. – Норлэ, возьми принцессу на руки и неси её в дом!
В тёмных глазах моего охранника-носильщика я читала явное нежелание подчиняться. Он уже во всём обвинил маленького ребёнка, который даже сказать слова в свою защиту не в состоянии. И всё же, когда моя мать повторила приказ, послушно шагнул ко мне и взял на руки.
Я внутренне сжалась, думая, что он меня придушит, но нет, меня просто отнесли в главный зал и как куклу усадили на широкий диван.
– Иди, ты нужен своему повелителю. Защити город! – выдохнула мать, заходя следом за ним и ведя за руку Рона-Злыдню. Мальчишка упирался обеими ногами и кричал:
– Пусти меня, я хочу быть там, хочу сражаться!
– Нет. Ты останешься здесь! – тоном, не терпящим возражений, прикрикнула хозяйка дома.
Рондгул в отчаянной попытке всё же выдернул руку из ладоней матери и тут увидел меня.
– Она, это она виновата! – и опрометью кинулся ко мне, на ходу схватив тяжёлый кувшин из бронзы.
Крик Газисы и мой мысленный, полный отчаяния, слились в один, но остановить пацана никто не успел. А Норлэ так и вовсе отшагнул в сторону, давая дорогу спятившему Рону.
Удар.
Противный треск. А потом меня поглотила тьма, непроглядная и холодная.
Сколько времени пролежала в беспамятстве – не ведаю. Но пробуждение было чрезвычайно отвратительным: голова гудела так, что невольно потекли слёзы, ноги и руки вообще не слушались, их кололи тысячи мелких иголок, причиняя боль и страшной силы дискомфорт, во рту отчётливый металлический привкус.
С трудом разлепив набухшие веки, первое, что увидела… сердце ёкнуло, и без того тугое дыхание на несколько секунд и вовсе прекратилось… Стражник Норлэ лежал ничком, его суровое лицо было повёрнуто в мою сторону, остекленевшие глаза смотрели куда-то мимо. Эту восковую бледность и потухший взор ни с чем не спутать – человек мёртв, и по-всей видимости давно.
Медленно выдохнула.
И тут же осознала: я дышу, сама! Это по моей воле грудная клетка поднимается и опускается, это я посылаю сигнал из мозга своему телу, и оно меня слушается!!! Правда, сейчас как-то вяло, скорее всего из-за раны.
– Вах! – прохрипела я и изумилась, насколько необычно слышать голос Эльхам. Язык едва ворочался, словно я им камни пудовые пытаюсь сдвинуть, нужна практика, вот только… слиться с телом, буквально ожить, а через некоторое время помереть – просто прекрасная шутка местных богов!
Рана, нанесённая детской рукой, не была смертельной, я опасалась иного – тех, кто убил Норлэ. И, возможно, мать с братом. О последнем думать не хотелось: я успела к ним привыкнуть, даже Рон-Злыдня казался родным, пусть и гадким. Но он ребёнок, а дети могут расти и меняться, главное, найти подход. Мне дали шанс, пусть и призрачный, но он есть, и я постараюсь использовать его на полную катушку, в том числе повлиять на мелкого гадёныша, дать ему правильное воспитание.
Прикрыв тяжёлые веки, прислушалась к звукам в доме.
Тихо, как в склепе.
Кажется, здание давно покинули, убив охранника. Меня не тронули, но то и понятно – девочка вся в крови и лежит куклой, значит, мертва.
Мысли текли вяло, как-то тягуче, и в итоге я провалилась в беспокойный сон. И это было первое моё настоящее сновидение. Странные образы: люди в привычных деловых костюмах, летающие эйркары, дома, последние этажи коих исчезали в стальных облаках серого мира, бессмысленные разговоры о бизнесе и деньгах… Вроде всё для меня привычно, но уже настолько далеко, что и слава богу! Не хочу в эти стальные джунгли, где человек не принадлежит себе, где он всего лишь незначительная деталь, которую можно в любое мгновение заменить.
– Они мертвы, – чей-то взволнованный голос ворвался в моё сознание, пробуждая ото сна. А спустя некоторое время послышались шаги, а после кто-то бережно взял меня на руки. Тело затекло и я, не выдержав боли, застонала.
– Жива! – меня чуть не оглушил крик отца. Открыв глаза, встретилась взором с Горном Наннури. – Милая моя Эльхам, – мужчина был весь в запёкшейся крови, без привычного тюрбана. Тёмные волосы лежали в беспорядке и падали на высокий лоб.
– Па-пп-па, – выдохнула я, а мужчина, широко распахнув глаза от шока, чуть не обронил меня назад на пол.
Глава 4
Такого выражения на лице: смесь глубокого ошеломления и некоей прострации я никогда в своей той жизни не встречала. Отец Эльхам, а теперь и мой, просто замер. Тело его одеревенело, глаза выпучились, а рот чуть приоткрылся.
– Горн! – в помещении появилось ещё одно действующее лицо – моя мать, Газиса. С трудом повернув голову в её сторону, смогла оценить внешний вид женщины: выглядела она изрядно пожёванной, иного слова и не подобрать! Порванное в разных местах грязное платье, испачканное лицо, кровоточащая рана над бровью. Да и вообще её натуральным образом трясло. Интересно, а где Рондгул?
– Ма-мм-ма, – едва слышно проскрежетала я, и тут в нашем полку прибыло: Газиса замерла неподвижным изваянием со вскинутой рукой, коей она хотела, наверное, откинуть толстую прядь волос, упавшую на один глаз.
Именно этого эффекта я добивалась: оба родителя потрясённо замерли, и, кажется, даже не думали отмирать.
– Горн, – наконец-то позвала мужа Газиса, – у нашей дочери это… глаза…
– Да… а ещё она говорит, – чуть помедлив, ответил отец.
Что там с моими глазами? Ремарка матери встревожила: неужто стали алыми, как у древней вампирши? Брр, ужас-то какой!
– Синие, как воды Ньеры, – хором прошептали родители, а Газиса метнулась в нашу сторону и склонилась надо мной.
Синие – не красные, такую перемену как-нибудь переживу!
– Дочка, ты меня понимаешь? – с отчаянной надеждой прошептала она, протягивая ко мне руку и нежно смахивая прядь с моего лица.
– Д-да, – просипела я, буквально выталкивая из себя ещё одно слово. Ох, их было всего три, а язык уже кажется неподъёмным. А ещё я протянула руку, до предела напрягая слабые мышцы, сцепив зубы до скрипа, но всё-таки смогла коснуться тонкой кисти мамы.
Как много в этом слове! Целый мир, вся вселенная. У меня когда-то тоже была мама. Сейчас я её плохо помнила: какие-то невнятные, размытые образы, лишь запах отпечатался навечно: аромат ванильной булочки. Мама так вкусно ими пахла… От нахлынувших чувств я заплакала. Слёзы текли по щекам и горячими каплями падали на руки моего нового папы.
Ноги Газисы подкосились, она рухнула на пол подле нас и обхватила моё тело своими руками. И тихо заплакала, но не отчаянно-надрывно, а как-то иначе. Согревающе.
Сморгнув слёзы, мешавшие подглядывать сквозь полуприкрытые ресницы, посмотрела на отца: лицо не просто правителя, но лицо обыкновенного мужчины, родителя, черты смягчились, в глазах любовь, да такая, что я вдруг решила защищать свою маленькую семью до последнего вздоха. Эти двое любили больную девочку просто потому, что она их дочь, не боясь слов шаманки, не оглядываясь на мнение окружающих. Растили в заботе и купали безучастную Шариз в лучах своей любви. Только про Рондгула позабыли, мальчик рос сам по себе, чувствуя себя лишним. А этого не должно было быть.
– Рон?.. – выдавила я.
– Жив, нас успели отбить у врагов, – приглушённо ответила мама, после чего подняла своё прекрасное лицо с покрасневшими глазами и улыбнулась. Мягко. Нежно.
Я облегчённо выдохнула – это замечательно, что братишка цел.
– Дорогой, нужно отнести Эльхам в её комнату, сейчас позову Жасмину, она её искупает, – по привычке, будто меня нет рядом, обратилась к Горну Газиса.
– Да, – сразу на всё согласился отец и медленно встал, бережно прижав меня к своей могучей груди.
Папа перенёс меня в мою опочивальню, уложил на кровать и, погладив по грязным, спутанным волосам, негромко сказал:
– Погибло очень много людей, девочка моя. Народ в отчаянии, сегодня на закате скорбный плач эхом разнесётся над Зэлесом и отправится дальше, лететь над просторами великой пустыни. Нужно всё подготовить и достойно проводить их души в загробный мир, – сказал он, продолжая неверяще вглядываться в моё лицо.
Я медленно кивнула, отпуская мужчину, явно не желавшего уходить.
– Мы верили, мы с Газисой всегда столь отчаянно верили, что однажды ты оправишься, и вот наши мольбы наконец услышаны, только цена оказалась действительно высока.
Мне хватило сил покачать головой и сипло выдавить, ох, как же тяжело давалась речь:
– Нет в том моей вины… так совпало… сте-че-ние обстоя-тель-ств, – последние слова произнесла частями, делая короткие передышки.
Добавить, что всё сказанное шаманкой – полнейшая белиберда, уже не смогла, сил не осталось и в горле пересохло. А вообще, я больше материалист, личность, заточенная на получение практической выгоды. Надо, кстати, подумать, как эту выгоду извлечь из предсказания Енини.
Горн изумлённо вскинул брови, а потом медленно кивнул соглашаясь.
– Какие удивительные вещи ты молвишь, малышка. А тебе ведь всего лишь восемь лет, просто невероятно! – повелитель наннури не скрывал от меня своего замешательства, и я ждала именно такой реакции. Мне не хотелось притворяться ребёнком, я жаждала серьёзного отношения, желательно, как к равной. Этот путь, конечно, будет непрост, но с чего-то же надо начинать.
– Мне нужно поспешить, но я скоро вернусь, Эльхам, и мы поговорим, – пообещал вождь и направился к двери, напоследок ещё раз обернувшись – в тёмных глазах плескался всё тот же коктейль неверия в происходящее.
– Неужели я не сплю? – одними губами произнёс он и вышел из комнаты, тихо притворив тяжёлую створку.
Я же расслабленно растянулась на атласном покрывале, и с восторгом провела раскрытыми ладонями по прохладной ткани. Невероятные ощущения! Просто обалденные!
Ждать няньку долго не пришлось: женщина явилась через несколько минут. Тёмные волосы торчали в разные стороны, фартук перекошен, и не хватало одного тапка.
– Ох, маленькая моя, что же с вами такое произошло, вы вся в крови! – всплеснула она руками, – мы спрятались под домом, чтобы нас не нашли, и в суете я позабыла о… – но договорить не смогла – вылупилась на меня, глядя точно в мои глаза.
А запамятовала она обо мне, это ясно, как день. Наседка бросила своё чадушко, заботясь в первую очередь о своей собственной жизни. Что же, вполне ожидаемо, и не мне её судить.
– Ваши глаза… – прошептала Жасмина, – о великий Арух! Они такие синие! Синие, как воды Ньеры, – голос сиделки становился всё тише, а потом она рухнула на колени, – простите меня, маленькая госпожа, я бросила вас, – и разрыдалась.
Ну вот, приплыли. И что всё это значит?
– Пить, – прошептала я, едва шевеля губами. Наверное, мне стоило молчать. Поскольку Жасмина распласталась на полу полностью, и практически перестала подавать признаки жизни, и как бы не тихая молитва, которую шептала нянька, я бы подумала не самое хорошее.
– Что тут происходит? – в комнату вошла моя мама. Уже успевшая сменить грязную, разорванную одежду на чистую, а раны залепить какими-то отрезками ткани, напоминавшие мне старые добрые пластыри. Только были они не белого цвета, а тёмно-зелёного.
– Пить, – повторила, поскольку действительно умирала от жажды, и хотелось, наконец-то, смыть этот противный металлический привкус, наполнивший глотку.
– Вставай, падова женщина! – вскричала мама, обходя лежащую ничком женщину, – нашла время! Моей дочери нужно принять ванну, она должна быть готова предстать пред народом наннури сегодня на закате и вместе с ними вознести песнь прощания над белыми песками. Ты понимаешь, насколько это важно? Какая печаль настигла нас всех?
Слова Газисы шли вразрез с её счастливо блестящими очами. Мама тихо радовалась выздоровлению старшего ребёнка, и даже через её нахмуренные брови я легко читала: её семья выжила, а, значит, всё будет хорошо. Да, королева волновалась за своих людей, стремилась разделить горе вместе с ними, но собственную радость заглушить никак не могла, и, в общем-то, не пыталась. Во все времена благополучие собственных детей для родителей было намного важнее всего остального. Осуждать Газису за это не имело никакого смысла.
Тем временем Жасмина встала и на подгибающихся ногах пошаркала в соседнюю комнату: туда, где находилась купальня. Я же решила спросить у мамы, какая именно роль отведена мне в предстоящем ритуале и хоть немного эмоционально подготовиться. Но для начала стоило утолить одолевающую меня жажду. Словно прочитав мои мысли, Газиса налила в высокий бокал чистейшей воды и, приподняв мою голову, помогла от души напиться, внимательно следя, чтобы я не подавилась.
