Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

***

Я много слышал о нём от Оцелотти, но оказалась, что тот не видел генерала своими глазами. Наварр успел эвакуироваться, прежде чем над осаждённой крепостью розалийцы подняли белый флаг. Наверное, самому сдаваться было куда тяжелее, хотя и без того вся тяжесть поражения легла на плечи Наварра. Впрочем, особого впечатления на меня или Оцелотти он не произвёл. Среднего роста, бритоголовый, что видно даже под кепи, он сидел на походном стуле сильно сутулясь. То ли поник после нового поражения, то ли от природы такой.

Увидев нас, он поднялся, выпрямив спину, хотя сутулость никуда не делась, и церемонным жестом отстегнул кобуру. Замешкавшись на секунду, протянул её мне.

– Прошу прощения, генерал, – покачал головой я, – но я лишь наёмный работник. Вот, – указал я на Капенду, – кто будет принимать вашу капитуляцию.

– Как вам угодно, – кивнул Наварр, протягивая тому кобуру.

Капенда принял оружие генерала со всей серьёзностью и коротко отдал ему честь на континентальный манер. Наварр салютовал в ответ, правда, снова замешкался.

– Что нас ждёт? – спросил он, когда мы расселись на стульях, кроме которых в его палатке ничего и не было. Даже стол вынесли, чтобы разместиться всем с максимальным комфортом.

– Если вы намекаете на новый марш смерти, то можете не беспокоиться, – ответил я. – Его не будет. Вы отправитесь вместе с нами в Нейпир, и покинете пределы Афры на первом же корабле, идущем к берегам Аурелии.

– Я думал нас снова погонят, как в прошлый раз.

– Вам должно быть известно, – ледяным тоном произнёс Оцелотти, – кто на самом деле гнал и издевался над вашими людьми, сдавшимися в плен при Сипсонгчаутхай.

Клянусь, он выговорил эту абракадабру без единой запинки!

– Мы с вами жертвы Сипсонгчаутхай, – согласился генерал Наварр. – Меня заклеймили трусом после эвакуации, вас же – садистами и ублюдками, потому что честные борцы с колониализмом не могут издеваться над пленными.

– Но вы считали, что вам снова устроят марш смерти, – мрачно глянул на него Оцелотти.

– Так и борец с колониализмом у вас под рукой есть, – скривил губы в сардонической ухмылке Наварр, кивнув в сторону Капенды. Тот был единственным чернокожим в палатке, и догадаться о его роли было несложно.

– И тем не менее, генерал, – снова взял инициативу в свои руки я, – вы спасли своих людей, сдавшись.

– Вы бы перебили всех, если бы мы продолжили обороняться?

– Отнюдь, – покачал головой я. – Перед нами не стоит такая цель.

– Всё равно, с задачей не справился, – вздохнул Наварр. – Я погнал де Рибейру сюда, хотя он и был против, я хотел упредить вашу атаку, ударить навстречу. Но вы обвели меня вокруг пальца. Хотя, наверное, у нас и так не было шансов на победу.

– Отчего же? – удивился я такому неверию в собственные силы.

– Когда мне обещали колониальные войска, я рассчитывал на легионеров, а не на это барахло – чёрных тиральеров, да ещё и вооружённых через одного древними как мир «мартелями» вместо нормальных «арканов», я уж не говорю о чём-то вроде «Лефера» или святые упаси «Виттарли». Им бы ещё мушкеты выдали или копья, хотя с копьями, наверное, было бы побольше толку. Дрянь, а не солдаты!

После вчерашней драки я был готов с ним не согласиться – сражались тиральеры отважно, а что их первую атаку удалось рассеять быстро, так ведь и наступать им пришлось через минное поле. Но не дрогнули – прошли и только, когда мы начали их обстреливать залегли, а дрогнули после внезапной атаки «Красных топоров». Успей к ним подойти вовремя подкрепление и исход первой же стычки мог быть совсем иным.

Ничего этого говорить генералу я не стал, вместо это спросил:

– А зачем вы здесь остались, когда веспанцы ушли?

– У них там какая-то заваруха в тылу, чуть ли не прямо в самом Нейпире. Ночью пришло паническое сообщение, и уже к рассвету де Рибейра погрузил своих бойцов и отправился обратно. Мне оставил все миномёты, чтобы я мог нормально сдержать вас. А я не сумел.

– И тем спасли жизни своим людям, – повторил я. – Я не собираюсь никуда торопиться. Заваруха в Нейпире должна подойти к концу, когда мы подойдём к городу.

– Решительно не понимаю вас, – заявил генерал. – Мы с де Рибейрой считали, что вы попытаетесь догнать отступающую колонну и разбить нас по дороге в Нейпир.

– Отнюдь, – покачал головой я. – Я не тороплюсь, как уже говорил. Мы проведём пару дней здесь, разберёмся с ранеными, отремонтируем технику и лишь после этого отправимся к Нейпиру.

– Вы так уверены в своей победе? – приподнял бровь Наварр.

– На все сто, генерал, – кивнул я, – на все сто. Те, кто пришёл в Нейпир, не умеют проигрывать.

– А умирать? – попытался поддеть меня он.

– Ещё хуже, – теперь уже я скроил сардоническую усмешку.

***

Город, разорённый пиратами, выглядел не просто удручающе. Нет. Это было невыносимое зрелище. Но я заставлял себя смотреть на всё, что учинили потрошители в Нейпире. На валяющиеся на грязных улицах трупы. На подвешенные на крючьях тела с содранной кожей. На обглоданные человеческие кости. В общем, на всё то, что оставляются после себя те, кого прозвали багровыми берсерками, когда уходят из разорённого города.

От этого затошнило бы кого угодно, но я не отводил глаз. Ведь именно я натравил на город обдирателей – и вина за страшную смерть всех этих людей лежит на мне. И, конечно, на том, что стоял передо мной.

Для обдирателя, печально прославленного пирата, разорителя городов, ответственного не за одну резню, подобную той, что устроили в Нейпире, выглядел он довольно опрятно и где-то даже с претензией на стиль. Красная, словно вымоченная в свежей крови форма, поверх неё кираса – не современная, какие носят штурмовики, вроде Зелёного медведя и его джаггеров, а старинная, из тех времён, когда в ходу были скорее клинки, чем огнестрельное оружие, украшали кирасу символы, которые, наверное, любая из множества религий Эрды сочла бы богохульными и еретическими. Шлем с шипастым гребнем он снял, сунув под мышку, и ничуть его смущало, что шипы проткнули форму и ранят тело, он словно наслаждался собственной болью. В отличие от остальных обдирателей личины он не носил, и я имел возможность видеть его гладкое, без единой морщины лицо, украшенное пирсингом и шрамами, большая часть которых была вовсе не боевой. Бледная кожа делала его похожим на альбиноса, добавляли сходства и красные, всё время воспалённые глаза, а вот коротко остриженные волосы были чёрными как смоль. Но самое неприятное в его вечно воспалённых глазах, конечно, это то, как он смотрит на тебя. Равнодушно, словно хищник, прикидывающий, стоит ли связываться с тобой, и кто ты вообще – такой же как он убийца или же добыча. Это существо (человеком оно не было) делило всех на эти две категории.

– Я думал, ты придёшь, когда мы уже уберёмся, – заявил он (всё же я думал о нём в мужском роде).

Он стоял передо мной, нагло усмехаясь. Выращенный в баке гомункул, подаренный демону, чтобы тот контролировал безумцев, известных как обдиратели. Я ненавидел его всей душой, понимая, что сам же создал эту тварь. Демон не умер в тот день, когда был убит полковник Конрад, потому что не был призван оттуда, откуда прибывают эти существа, но был сотворён в Эрде из страданий безумцев на том самом острове. Он так и остался там, разделившись между разумами обдирателей, направляя их своей жестокой волей. Позже, когда меня объявили террористом номер один, пришлось искать самых удивительных союзников, и я снова встретился с демоном. Мы заключили сделку – он получает тело, выращенного в баке гомункула, который идеально подходит для его существования в Эрде, а взамен я могу в любой момент позвать его на помощь, и он придёт вместе со всей своей чудовищной армией. Пока заказанный алхимикам гомункул рос, демон погрузил потрошителей в сон, очень похожий на смерть или летаргию, и те лежали в недрах базы «Солдат без границ». Созрело и достаточно окрепло тело как раз перед атакой Альянса, и тогда обдиратели присоединились к моим бойцам, оборонявшим базу. Каким-то чудом им удалось пережить взрыв мана-бомбы, запущенной мной, а после этого стать подлинной грозой Архипелага тысячи островов и южного побережья Арики.

– Ты мог давно покинуть Нейпир, – ответил я, – но задержался, чтобы взглянуть на меня, верно?

Он опустил голову, но на бледном лице его сверкнула улыбка. Я был полностью прав, он хотел полюбоваться выражением моего лица, когда я увижу последствия его чудовищного рейда.

– Есть немного, – кивнул он, ещё сильнее наклонив голову, и мне показалось, что она сейчас оторвётся. – Были ещё кое-какие соображения, но это, ты прав, главное. Считай меня своей совестью.

– Я сделал много скверного, – произнёс я, – и на моей душе полно камней. Я знал на что иду, когда звал тебя.

– Ну, тем лучше, – рассмеялся он, выпрямился, словно на параде, щёлкнул каблуками, прямо как гвардейский офицер и шутовски салютовал мне на имперский манер. – Разрешите покинуть город?

– Проваливай, – махнул я ему рукой, – и поскорее. Но прежде прикажи своим людям убраться.

– Портить такое шикарное полотно, – прикрыл он рот в притворном ужасе. – Это же варварство, кощунство!

– Ты слышал приказ, – ледяным тоном произнёс я, – выполняй.

Я не имел над ним никакой власти – мы заключили сделку, прямо как в легендах или мистических романах, набравших популярность перед войной, их роднило одно – всякий раз это заканчивалось скверно для того, кто заключил сделку с демоном. Но я об этом старался не думать, и без того проблем по горло и чуть выше.

– С другой стороны, – приложил тонкие, затянутые в крашеную красным кожу, пальцы к подбородку он, – пустой город, без единой живой души, это даже более жутко. Ты подал мне замечательную идею. К утру тут будут тишина и покой. Мёртвый покой.

Мёртвый покой – да, по этому делу он большой специалист. Да и я впрочем недалеко ушёл.

Глава двадцать четвёртая. Время для разговоров

Идрисс достаточно пришёл в себя за те дни, что понадобились, чтобы к Нейпиру подошёл обоз «Солдат без границ», включая и передвижной госпиталь. Первое время казалось, что юноша уже не оправится от ран, полученных в траншеях, но молодой и сильный организм и могучая воля к жизни победили и к тому времени, когда мы собрались на первый военный совет, он уже поднялся на ноги, хотя ещё был бледен и слаб. Капенда всюду следовал за ним, как и положено верному товарищу, но я видел, что эти двое и в самом деле успели сдружиться, найдя что-то общее, хотя казалось бы ничего подобного быть не могло.

– И всё-таки, командир, скажите, что случилось с населением и гарнизоном города, – решил настоять на своём Идрисс.

Когда в город вошли «Солдаты без границ», а было это через два дня после моего разговора с демоном, Нейпир оказался пуст, лишь морской бриз гулял по грязным улицам, да кое-где остались пятна крови. Как следует прибираться за собой потрошители не стали. Тела людей, населявших Нейпир, приняло море, в нескольких километрах от города их части побросали за борт. То, что не сочли пригодным в пищу, слухи о каннибализме среди багровых берсерков были абсолютно правдивы. Но ничего этого говорить Идриссу я, конечно же, не стал.

– Тебе лучше не знать, – отделался я обычной загадочной фразой.

Идрисс мрачно глянул на меня. Может, он своими глазами и не видел пятен крови, но ему точно о них рассказали. Однако юноша был достаточно умён, чтобы понять – расспрашивать бесполезно.

– Как я и говорил перед началом кампании, – я несколько польстил нашей заварухе, назвав её так пафосно, и заработал насмешливый взгляд сразу от Миллера, Оцелотти и Капенды, но не смутился, и продолжил, – вы получите своё государство. С устройством разберётесь сами, моё дело вооружить вас, а, уверен, ты, Капенда, уже проинспектировал склады.

– Они просто ломятся, – кивнул тот, – оружие неплохое, хотя и много устаревшего, таким вооружали туземные части. Современных наберётся несколько десятков. Состояние у всего пристойное, если не обращать внимания на кровь на прикладах и цевье. Её даже оттирать не стали.

– Со стороны моих союзников большой любезностью было собрать всё оружие обратно в арсенал, – мрачно усмехнулся я, – а не побросать на улицах, как они привыкли.

Кажется, это был более чем прозрачный намёк, но Капенда сумел сохранить непроницаемое лицо и не выдал подлинных эмоций.

– Так или иначе, вы теперь не просто имеете запас оружия и боеприпасов, но и знаете, как всем этим пользоваться, – продолжил я, – а значит, если Нгбенду попытается захватить Нейпир, сможете дать ему достойный отпор.

– Заставим его солдат бежать, поджав хвост! – решительно заявил Идрисс.

Тренировавший солдат для Нгбенду Миллер глянул на него с сомнением, но промолчал. А вот Капенда решил немного приспустить товарища с небес на землю.

– Сам по себе Нейпир ничего не стоит, – произнёс он, твёрдо глядя в глаза Идриссу, – нам нужно доказать всем, кто живёт на Носорожьем носу, что власть здесь мы, а не Нгбенду. Это будет совсем другая война. Не докажем свою силу, просто сдохнем с голоду в Нейпире, сидя на всём этом оружии.

– Кстати, ещё об оружии, – вспомнил я, – то, что взяли у розалийцев, тоже останется вам.

– А с ними самими что будет? – спросил Идрисс, желавший взять реванш за глупое высказывание.

– Уверен, за генерала дадут хорошие деньги, – пожал плечами я. – Переговоры с правительством и двором королевы мои посредники уже ведут, а вместе с ним отправятся домой и его солдаты.

– А если королева откажется платить за такого неудачливого генерала? – усмехнулся Капенда.

– Тогда можете его съесть вместе с белыми офицерами, – ответил я в том же тоне, – а солдаты его в основном туземные тиральеры, они будут рады встать на защиту вашего нового государства.

– Я поговорю с ними, – кивнул Капенда, пропустив мимо ушей мою шуточку насчёт каннибализма. – Думаю, многих и в самом деле удастся убедить перейти на нашу сторону.

– Тогда не стоит терять время, – заявил я, отпуская их с Идриссом, на сегодня у меня запланировано ещё много дел.

Оба поняли более чем прозрачный намёк и убрались строить государство. В кабинете генерала де Рибейры остались лишь мы с Оцелотти и Миллером. Но вскоре к нам присоединился Бомон. Я не видел Кронциркуля – после встречи с Пайтоном, он отправился в Зоне Имперских колоний. После сражения со «Слейдварами» на вокзале Домабланки, я уточнил приказы, и не ожидал, что он вернётся доложить об успехах так быстро.

Он не успел сменить полугражданский костюм, и вполне уместно выглядел своим рядом с Оцелотти в грязном плаще-пыльнике, не слишком уместном во влажном аду Нейпира, и Миллером, предпочитавшим френчи. Форму из всех нас, собственно, носил только я.

– Заставил ты меня попотеть, командир, – заявил Бомон, улыбаясь, впрочем, как обычно во все свои тридцать два крупных, как у породистой лошади зуба. – Особенно со вторым дельцем, хотя твои приказы помогли мне выполнить задачу.

– Это каким образом? – удивился я.

– Очень просто, – ответил он, – ты задал мне направление поисков, а вот подобраться к этой добыче оказалось очень непросто.

И он вкратце рассказал нам о секретном проекте Онслоу в столице Ориент-Афры, как официально называлась Зона Имперских колоний. Это было довольно большая закрытая зона на городских задворках, бывший военный завод, после окончания боевых действий ставший неожиданно никому не нужным. Его полностью выкупил концерн Онслоу и вёл там разработки, о которых не ставил в известность даже правительство Ориент-Афры.

– И что же там делают? – спросил я, хотя уже догадывался каким будет ответ.

– Боевых кадавров, – произнёс он, – растят их в здоровенных таких бетонных ваннах, вырытых прямо в земле, заполненных какой-то дрянью, а после вживляют прямо в тело броню и оружие. В основном плазменные орудия и фульгаторы, но бывает и обычные пулемёты с автопушками. А после этого отправляют в цех доводки, и что там происходит – не знаю. Но ни один кадавр не миновал этого цеха, и покидают его не все, примерно одного из семи после этого утилизируют.

Очень, очень интересная информация. Я не стал интересоваться у Бомона как он добыл её и чего это ему стоило, раз не стал сам рассказывать, то и расспрашивать не буду. Дурной тон.

– И что ты собираешься с этим делать? – спросил у меня Миллер.

– Рыть могилу Онслоу, конечно, – усмехнулся я, доставая из кармана сигару. Закурить вдруг захотелось просто невыносимо.

– Но как именно?

– Решу на месте, – пожал плечами я. – Ты там в Арене не сильно примелькался? – спросил я у Бомона.

– Не должен бы, – ответил тот, – вроде нигде не засветился, поэтому и ушёл живым. Завод Онслоу охраняют очень нервные ребята – чуть что начинают стрелять на поражение. Без всякого предупреждения.

– Очень невежливо, – согласился я. – И сколько раз в тебя стреляли?

– В меня ни разу, – покачал головой Бомон, – а вот из тех, кого я им подставил, решето сделали за пять минут. Они и близко к секретному цеху подобраться не смогли.

– И кто же были эти доверчивые бедолаги?

Я и сам подобным образом использовался глупцов, когда сунулся на Фабрику, правда, после едва ноги унёс.

– Промышленные шпионы, вроде меня, – рассмеялся Бомон, – не «кронциркули», они работали на Дюкетта – главного конкурента Онслоу. Я их натравил на этот завод, а после подождал, пока их расстреляет охрана. Узнал сильные и слабые стороны, и сам смог проникнуть внутрь, хотя это и оказалось довольно непросто. Но к особому цеху и близко подойти не смог, даже соваться не стал.

– Нам на сам завод лезть не нужно, – высказался я, – мне там смотреть не на что. Мне нужны документы, чертежи, что угодно, что можно передать.

– Кому передать-то? – хитро глянул на меня Бомон.

– А вот это тебя не касается, Жосс, – усмехнулся я, но взгляд мой при этом был ледяным, я знаю это, и лицо Бомона тут же изменилось. Тянуть из меня информацию не самое умное решение. – Вряд ли документы хранят прямо в цехах, верно?

– Да, – кивнул Бомон, возвращая себе самообладание, – на территории завода есть несколько административных зданий. Точнее три. Два – пустуют, видимо, в концерне Онслоу не настолько развита бюрократия, чтобы держать три здания, хватает и одного. Но одно охраняется едва ли не также хорошо, как особых цех. Туда я тоже соваться не стал – половину натравленных мной шпионов Дюкетта перебили именно там.

В этом я ничуть не сомневался. Просто поглядеть на то, что творится на заводе недостаточно. Промышленным шпионам нужны те самые документы и чертежи, о которых я говорил Бомону. Без них вся возня с заводом не стоит и выеденного яйца.

– Если понадобится, возьмём штурмом, – усмехнулся я, как следует затягиваясь сигарой. – Эти документы утопят Онслоу, и я должен добыть их любой ценой.

– Она может оказаться слишком высока, – глянул на меня Миллер.

– Нет, Бен, – отрезал я, – вендетта с Онслоу и без того обошлась нам слишком дорого. Вспомни историю с Огано, и он не успокоился, нанёс удар, когда считал, что мы его не ждём. И нанесёт новый, ты же понимаешь, и этот удар мы можем уже не выдержать. Нашей мечте из окопов пришёл конец, но ты же не хочешь угробить и «Солдат без границ».

– Кстати, о мечте, командир, – я видел, что Миллеру слова даются с трудом, но раз он начал говорить, я не стал перебивать его, ждал, несмотря на паузу. – Я остаюсь здесь, вместе с парнями, кто не сможет отправиться за море.

– Я так понимаю, ты и в дальнейшем не планируешь присоединяться к экспедиции, – в моём голосе не было и тени вопросительной интонации.

– Носорожий рог – идеальное место для резервной базы, командир, – ответил Миллер. – Я пригляжу за Идриссом и Капендой, наберу людей из Аурелии – к нам ведь всё ещё хотят записаться, ты знаешь. – Как ни странно, но объявление «Солдат без границ» террористической организацией и закрытие официальных вербовочных контор по всем Золотым землям, почти не повлияло на приток рекрутов. Им сложнее было добраться до Афры, однако те, кто сумел проделать этот непростой путь, оказывались, как правило, весьма крепкими ребятами, ну или шпионами. – Без нашей помощи им здесь не удержаться, поэтому никуда эта парочка от нас не денется. Я уже говорил с Капендой, ему это не очень нравится, но сам понимает – деваться некуда. Его люди не слишком хорошо обучены, чтобы натаскивать местных против профессиональных партизан Нгбенду.

– Которых натаскивал ты, – заметил Бомон, за что Миллер ожог его взглядом, но спокойно продолжил.

– Здесь идеальное место для резервной базы, – повторил он. – С моря Нейпир не взять, об этом позаботились веспы, понатыкав тут береговых батарей с орудиями святые знают каких калибров. А организовать атаку через независимое Кого, где правит Нгбенду, Альянс не сможет, попросту завязнет в боях с его партизанами. Может, это и не будет государство наёмников, о котором мы мечтали, но самое близкое, что можно построить. Как считаешь, командир?

Я промолчал. Нечего мне было сказать Миллеру – верному товарищу, с кем мечтали о том самом государстве, рае для наёмников. Мы делили эту мечту с другими, щедро раздавали её, зажигая других, и мне кажется я роздал слишком много, потому что не было внутри этого огня. Ничего не осталось. Поэтому и промолчал, лишь затянулся сигарой.

– Корабль за теми, кто покидает Афру, бросит якорь в бухте Нейпира завтра, – когда пауза неприлично затянулась, вернулся к обыденным делам Миллер, сделав вид, что его не покоробило моё молчание, – куда он отправится после этого?

– В Розалию, – усмехнулся, правда, довольно грустно, я, – не в тот самый урб, но довольно близко к нему, Аргуж.

– Это же вотчина Дюкеттов, – удивился Бомон. – Мы теперь работаем на старика или на его ретивого наследника?

– На младшего, Руфуса, – ответил я. – Именно он дал нас информацию о готовящейся атаки Онслоу, готового покончить с нами раз и навсегда.

– И теперь мы должны послужить ему за это, – мрачно заметил Миллер.

– Он платит более чем щедро, – усмехнулся Оцелотти, – согласился на выставленную цену, не торгуясь, и как только мы будем в Аргуже переведёт аванс. Две трети суммы.

– Принял все условия, не торгуясь, – мрачно глянул на меня Миллер, – и готов перевести такой большой аванс… Ты же понимаешь, чем это пахнет, командир?

– Да просто смердит билетом в один конец, – рассмеялся я, – но выбора у нас нет. Я дал ему слово, хотя его Ля Шифр никуда не записывал, но ты понимаешь, что нарушить его не могу.

Миллер промолчал, понимая, что спорить бесполезно. Сейчас у нас не было ничего кроме репутации, а нарушенное слово, данное такой персоне, как Дюкетт-младший, не оставит от неё и камня на камне.

– Да и к тому же, раз ты остаёшься здесь, чтобы основать для нас новую базу, – продолжил я, – то тебе и достанется аванс. На эти деньги ты возродишь «Солдат без границ».

– Без тебя не будет никаких «Солдат без границ», – покачал головой Миллер.

– А кто тогда сражался в Кого все эти годы, Бен?

– Ты лежал в коме, но мы знали, что ты жив!

– Вряд ли мой труп выставят на всеобщее обозрение, – затянувшись в последний раз, я погасил сигару, – так что надежда останется, и я буду жить. Хотя бы и как легенда. Тоже ведь неплохо, а, Бен? Стать легендой.

– Лучше бы живой, – заметил Оцелотти. – Мёртвой легенде никакого толку от этого нет.

– Это уже как повезёт, – пожал плечами я. – Бен, организуешь посадку парней на корабль и проконтролируешь, чтобы он ушёл штатно загруженным всем необходимым и в дороге до Аргужа мои люди ни в чём не нуждались. Адам, принимаешь командование «Солдатами без границ».

– Я так понимаю, ты с нами не поплывёшь, командир, – кивнул Оцелотти. – И куда ты, позволь спросить, собрался?

– В Арен, само собой, – ответил я. – Нужно получить чертежи и документацию по этим «Слейдварам», которых там делает концерн Онслоу.

– Зачем они тебе, командир? – вскинул живую руку Миллер.

– Продам сидхской разведке, и пускай они сами разбираются с Онслоу. Может, и не уничтожат, но устроят такие проблемы, что о нашей вендетте он забудет очень надолго.

– Натравить на него эльфов, – покачал головой Бен, – да уж, командир, до такого вряд ли кто-то додумался бы, кроме тебя.

Я принял его слова за комплемент, хотя вряд ли Миллер хотел польстить мне. Скорее, он был поражён тем, что я готов сотрудничать с сидхами после того, как их разведка использовала меня, превратив из успешного наёмника в террориста номер один и самый мрачный жупел всей Эрды. Но натравить наших врагов друг на друга – это будет весьма неожиданный ход, которого не ожидают ни эльфы, ни, конечно же, Онслоу.

– Жосс, – обратился я к Бомону, – ты отправишься со мной в Арен.

– Слушаюсь, командир, – козырнул тот, хотя уверен понимал, что придётся вернуться в столицу Ориент-Афры с самого начала. – И как мы туда отправимся?

– Тебе не понравится ответ на этот вопрос, Жосслен, – усмехнулся я.