Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

В следующие два часа он объехал мехдвор, пилораму, потом заглянул к Туполевой. С людьми старался общаться по делу, сантиментов не разводить. Лишние нервы никому нужны не были. Около школы он наткнулся на Ольгу Шестакову. Очень обрадовался, долго тискал ее, затем огорошил новостью о предстоящей свадьбе. Девушка даже не нашлась, что ответить в этот раз атаману, хотя никогда за словом в карман не лезла. Зубастая девка оказала на поверку! Вообще, идея со свадьбой вдруг стала для атамана отчего-то крайне важной. Хотелось противопоставить пронесшемуся по ним вчера ужасу смерти и страданий нечто яркое и радостное для всех.

Там же Михаил приметил белобрысую голову Артема Ипатьева, парень проходил мимо по улице. Он окликнул пацана, но тот только повернул немного голову в его сторону, лицо было заплаканным, и двинулся дальше по дороге, подметая пыль сандалиями.

– Что такое с ним? – огорошено спросил Михаил у сидевших рядом на крыльце ребят.

– Девушку у него убило, – ответил серьезно голубоглазый паренек лет двенадцати. – Светку из Алфимово. Их бандиты в доме вместе с бабушкой порезали.

Михаил чуть не завыл волком от такого страшного известия, но при детях сдержался, потом резко встал и, не прощаясь, пошел к машине. Ольга задумчиво посмотрела ему вслед. От цепкого взгляда снайпера не ускользнуло, что глаза старшего друга вдруг полыхнули в этот момент странным мистическим светом.

К вечеру Михаил смог наконец-то добраться до дома, в нем никого не было. Положив рацию на стол, он занялся немудреным ужином. Нашел на полке консервированного цыпленка и разогрел его с красной фасолью, не забыв добавить специй и маринованных овощей. Вышло очень даже неплохо. Затем он поставил на огонь чайник и занялся растопкой камина, вечера еще были холодными. Да и ужасные события последних двух дней вызвали в организме какой-то непреодолимый озноб. Он понимал, что это нервное, но огонь всегда помогает согреть и тело, и душу. Есть какая-то таинственная взаимосвязь между пламенем и человеком, очень такая древняя дружба, еще с пещерных времен. Когда тонкая стена огня зачастую служила для людей границей между жизнью и смертью.

Пока он занимался камином, на крыльце послышались шаги, и в гостиную вошла Нина. Не здороваясь, она скинула с себя ветровку, обувь и присела на кресло перед камином.

– Чай будешь? – спросил осторожно Михаил. Женщина кивнула.

Он молча налил большую кружку свежезаваренного чая и пододвинул к креслу журнальный столик, чуть позже добавил туда две тарелки готовой еды, хлеб и столовые приборы. Они молча ели, затем он все-таки решился

– Как ты, Ниночка?

– Как? – она повернула к нему лицо, запавшие глубоко глаза болезненно горели. – А как нам жить после всего этого?

– Ничего не попишешь, а жизнь продолжается.

– Да, жизнь продолжается, – согласилась она, потом уронила чашку на стол и разревелась, глухие рыдания сотрясали женщину, плечи дергались от всхлипов.

Михаил моментом оказался рядом и крепко обнял жену, и неожиданно для себя сам заплакал навзрыд. Таких бурных слез не было у него с похорон матери. Они сидели рядом и чувствовали, что вместе со слезами уходит все черное и злое, засевшее намедни в их души. Минут через десять успокоившиеся, они просто сидели рядом, крепко обнявшись, как будто боялись потерять друг друга навсегда. Михаил предложил что-нибудь выпить, и они оба выбрали обычную водку. Бойко покопался в кладовке и нашел подаренную кем-то бутылку кристалловской «Столичной». Сам он водку не любил и пил сей напиток редко. Махнув по полстакана горькой, они закусили огурчиками из банки, потом начали понемногу разговаривать.

– Какой вчера был ужас, Миша! Понесли раненых, и сразу так много! Мы поначалу растерялись, а потом бросились в работу, как в омут. Юрку привезли, кисть болтается, сам бледный, а все шутить пытается. Его Ингвар из-под огня вытащил, говорит из какого-то бардака их обстреляли. Это что такое?

– Бронемашина такая. Попал Юрка, но наши, вроде как, все живые.

– Да, под конец Толика Рыбаков привезли, пуля по шее чиркнула. Я зашивала. Шрам будет глубокий, еще бы сантиметр и все, – она неожиданно замолчала. – Налей, Миш, еще.

Они выпили, водка огненным шаром падала в желудок, но совершенно не пьянила. Только вытянутые в струну нервы немного разжались.

– Но самое страшное, – Нина снова заплакала, – когда детей повезли. Девочку лет четырнадцати принесли, умерла у Николая на столе. Боже, как он ругался! Никогда от него слова матерного не слышала, а тут… Еле успокоили, думали, грохнется в обморок.

– Там еще дети убитые были, в поселке, – Михаил помрачнел лицом. – Не уберегли их, век себе не прощу. Подружку у Артема зарезали.

Нина снова прильнула к плечу мужа и заплакала, потом вдруг подняла голову и всплеснула руками:

– Мишенька, у тебя ж все виски седые! И что у тебя с глазами-то случилось? – она на миг прикрыла веки, потом снова посмотрела пристально. – Нет, показалось, наверное, никогда такого у людей не видела. А ведь и тебе столько пришлось пережить, а я-то дура все о своем. Ты же за всех в ответе нынче, вот ведь как сложилось, – она ойкнула и накинулась на мужа. – И ты зачем, скажи на милость, под пули полез? Говорят, у вас там бой группой фашистов каких-то был?

Бойков вздохнул, не хотелось бередить раны.

– Да, на недобитков попали. Андрюху при мне убило, из ПБ, но я уже отомстил.

Нина вдруг закрыла рот, чтобы снова не заплакать, и с ужасом уставилась на мужа.

– Так это правда, эти слухи, что ты потом с ума сошел? О боже, Мишенька!

– Забудь, – он посмотрел на жену остекленевшим взглядом, – все это забудь навсегда!

Чтобы перевести разговор на другую тему, они начали обсуждать клинику.

– Вы как там, справитесь сами?

– Постараемся, нам еще бы хирурга одного. Студенты молодцы, девочки всю ночь перевязки делали, капельницы ставили, потом уже в обморок падали. А парни Николаю здорово помогли, ассистировали, стоят бледные как смерть, но работают. Они за всю жизнь, наверное, столько крови не видали. Сейчас уже полегче, умереть никому не дадим. А я, меня до ночи отпустили, потом ночные перевязки, дренаж, ну и прочее.

– Ну, тогда иди баиньки.

Проводив жену, Михаил достал толстый исписанный блокнот и стал делать в нем пометки. Потом он включил планшет, посмотрел почту, сеть работала исправно, открыл таблицы и стал вносить туда новые данные. Впереди были непростые встречи с людьми, хотелось хорошо подготовиться.

Через час пришел черный и усталый Петька. Он весь день помогал механикам ремонтировать технику, взрослые мужчины еще были заняты в ополчении, и основная работа легла на молодых стажеров. Михаил накормил сына, налил ему свежего чаю.

– Папа, – Петр обычно называл его в последние несколько лет «Батя», – тебе страшно было там?

– Да, конечно, сын, только дураки ничего не боятся. Но, – Михаил задумался, – пойми, когда знаешь, что позади тебя твои дети и женщины, знаешь за что умирать, страх уходит куда-то в пятки. Тем более что бой уже у меня не первый, и больше думаешь, как лучше уничтожить врага, и самому при этом не погибнуть. Наши парни молодцы, хорошо, смело действовали. Много героев вчера родилось!

– Да, – юноша хлебнул горячего напитка и посмотрел внимательно на отца. – Я горжусь тобой, папа. Все ребята говорят, что если бы не ты...

– То, что, сын? Мое дело направить, а дело все делают.

– Тут другое. В тебя верят, отец, ты у нас как знамя, а знаешь, это много сейчас значит. Ведь поначалу все растерялись, что делать, как выжить? А появился ты, и все завертелось, заработало, никто в панику больше не ударялся. Я с ребятами готовил баррикады, детей и стариков в конец поселка отвозили. Мы же всерьез готовились к последнему сражению, и ни один не убежал и не спрятался за юбки. Жаль, что повоевать не удалось!

Михаил посмотрел удивленно на сына, отметив какие-то неуловимые изменения на скуластом юношеском лице. Петр стал чем-то похож на его брата: широко поставленные глаза, твердый упрямый подбородок. – « А ведь он уже не ребенок, вьюноша, скоро мужчина».

– Боюсь, Петя, тебе еще придется повоевать, и не раз. Свобода стоит того, чтобы за нее сражаться. А теперь отправляйся-ка спать, завтра тяжелый день.

Петр знал, что предстоит делать завтра, и отговариваться не стал, только глаза немного заблестели. Отец и сын посмотрели друг на друга, потом обнялись крепко и пошли по своим делам.

Чуть позже у калитки тормознула машина, атаман вышел на крыльцо и встретил Огнейку. Она весь день провела с малышами, все еще находившимися в крайних домах Капли. Туда их увезли, чтобы подготовиться к эвакуации, ведь общая тревога еще не была отменена. Дочка сразу повисла на его шее, есть она ничего не хотела и выглядела жутко усталой. Михаил потащил ее наверх в спальню. Там раздел и уложил на кровать. Накрыл лоскутным одеялом, и уже выходя из-за порога, услышал слова дочери.

– Папа, а почему у тебя глаза как у волка из сказки?

Он удивленно оглянулся, но дочка уже спала, повернувшись на бочок, приняв свою любимую позу. Потом неожиданно послышался ее неразборчивый шепот.

– Они про нас помнят, они ничего не забывают. Нам нужно быть готовыми, папа.

Михаил постоял еще немного у кровати дочери, безмерно удивленный произошедшим, покачал головой, потом зашел в ванную. Там он включил лампу и посмотрелся в зеркало. Увиденное в нем всерьез ошарашило мужчину. Обычно светло-карие, теперь его глаза полыхали светло-стальным цветом, но через несколько секунд они снова стали обычными. Он стоял и смотрел удивленно в зеркало, на него оттуда, с зазеркалья смотрел совершенно другой человек. Убеленный сединой, с жестко прочерченными губными складками, жесткий и волевой, готовый к новым испытаниям Атаман.

Глава 13. Траур

Михаил встал довольно рано, не было еще пяти. Нина была еще в клинике, поэтому он открыл консервы и подогрел их. Сварил крепкого кенийского кофе, залил в литровый термос, оделся и выехал со двора. По пути он подхватил Серегу Туполева и Ингвара Шлекту. Они отвечали за похороны убитых. Бригада Сереги весь день и часть ночи готовили гробы, а Ингвар следил за работой на кладбище. В первую очередь туда они и поехали. Погода за ночь изменилась, подул прохладный ветер, низкие серые облака закрыли небо. Природа тоже оплакивала погибших людей.

По телефону Михаил уже узнал, что разведчики Потапова вернулись обратно. Они нашли одну из ушедших машин, там обнаружили двоих вражеских бойцов, умерших от ран. Вполне возможно, что их добили «соратники». По показаниям пленных выходило, что два человека все-таки ушли обратно в Подмосковье. Общую тревогу отменили, только усилили патрули. Похоже, воевать уже было не с кем, количество собранных трупов врага соответствовало показаниям пленных. Разве что его беспокоила мысль, что разведчики так и не нашли «базу подскока». С пленных еще не удалось вытянуть ее точное местонахождение. Капитан со своими прибыл уже к «делу». Его не вводили в курс, пока не прибыли на место. Так что сразу после похорон возможен еще один разведрейд.

Друзья ехали молча, говорить было тяжело. Уже рассвело, хоть и призрачный, но все-таки свет очертил контуры свежевырытых могил. Рядом стояла привезенная еще вчера бытовка, около нее копошились люди. Михаил подошел, поздоровался. Сейчас рабочие нарезали на куски крепкую веревку и пилили на подпорки деревянные брусья. Из подлеска вышли еще люди, они тащили свежий лапник. Оставив Ингвара на месте, они с Сергеем сели в «Самурай» и двинули на двор лесопилки. Там, рядом со свежим брусом, стояли в несколько рядов гробы, или как больше любил называть их по-старинному Михаил, Домовины. Их только закончили обивать тканью. Выглядело все это действо несколько ирреально, все еще было трудно представить, что сегодня в них положат недавно еще живых людей и закопают в землю. По этой причине все говорили мало, стараясь работой заглушить боль внутри.

Потом были похороны. Накрапывающий дождик, омытая водой зелень, слезы на глаза людей. Жители поселка стояли у гробов и прощались со своими знакомыми и близкими, друзьями и просто товарищами. Михаил подошел к домовине с Андреем Великановым, часть лица была прикрыта тканью, пуля обезобразила его правую половину. Он лежал спокойно, выполнив свой долг до конца. Чуть подальше рядом с друг другом лежали гробы с Лютым и его подругой. Спокойные, восковые лица, руки сложены на груди. Рядом стояли разведчики, только они видели последствия последнего боя, принятого героями. Неравной схватки, спасшей многие жизни жителей общины, настоящего подвига этой странной пары.

Затем уже были и короткая речь атамана, потом православная молитва, опускание гробов, вой и плач женщин, кидание горсти земли. Потапов со свободными от дежурства разведчиками произвел прощальные залпы, все-таки многие погибли в бою, и надо было им отдать подобающие воинские почести. И вот уже заработали лопаты, кого-то из женщин прорвало, пошла истерика, вопли и рыдания. Мужчины крепились как могли, дети же плакали навзрыд, некоторых бабулек пришлось отнести к фельдшерской машине. Они валились на землю, ноги отказывали. Было очень горько и тяжело.

Поминки проводились раздельно, в домах родственников и друзей. Михаил пересилил себя и появился в доме у Андрея Великанова. Лианна была закутана в черное и сидела молча. Матвей, обычно добродушный и веселый, теперь как-то сник, смерть друга здорово его подкосила. Атаман сказал пару слов, махнул стопку водки и ушел, не мог он снова и снова видеть все это горе. Он чувствовал, что впереди им предстоят не менее горькие и тяжелые испытания, и теперь главное было – подготовиться к новому удару. Он больше не позволит, чтобы у него убивали детей!

Наскоро атаману удалось переговорить с Женей Потаповым. Тот выглядел усталым, лицо здорово осунулось, под глазами черные синяки, но был уже гладковыбритым и в новом камуфляже. Его ребята в бою сработали замечательно, став костяком обороны, и он откровенно гордился этим обстоятельством. Разведчик уже успел пообщаться с Вязунцом, по их данным выходило, что удалось уйти только двум из всей группы орденских бандитов. И возможно, что среди них был офицер связи. И это означало только одно: следующая схватка просто-напросто неизбежна. Атаман отправил лейтенанта к своим, надо было формировать постоянные дальние патрули, а сам направился к правлению. Ему уже сообщили, что конвой от белорусов только что прибыл.

В правлении его уже ждали. Первым поднялся сам Русый, он лично решил возглавить делегацию, с ним из Орши приехали инженеры и мастера. Они должны были оценить масштаб необходимой помощи, подготовить список необходимых материалов и специалистов. Кое-что уже привезли с собой. Неподалеку встали две фуры со стройматериалами. От Зубково приехал Степан Друзь. С третьим же человеком Бойко не был еще знаком. Высокий, с широченными плечами, таких в народе называют «шкафами». Он представился заместителем Тозика по безопасности Стеценко Петром Ивановичем. Бойко удивленно посмотрел на нового безопасника Шклова, судя по всему, там произошли какие-то политические изменения.

Стеценко оказался к тому же бывшим военным высокого ранга, закончил он службу подполковником, в качестве заместителя начальника штаба 6-й механизированной бригады в Гродно, а начинал службу еще в СССР. Атаман обрадовался, что среди них наконец-то появился настоящий кадровый военный. Тут же хозяева и гости провели короткое совещание, где накоротке было сообщено о произошедшем. Михаил заметил, что следствие еще не окончено, детальный анализ пока не проводился, и, взяв быка за рога, предложил Стеценко провести грамотный разбор прошедшего боя с точки зрения кадрового военного. А также посоветовать, что делать дальше. Ведь опасность грозит всем в этой части мира. Приехавший со Шклова подполковник только крякнул от напора, но не отказался. Видимо, уже заранее догадывался, что такое предложение последует. Он только спросил, с кем стоит переговорить. Бойко тут же дал имена, их номера телефонов и позывные по рации.

– И еще будет к вам одна просьба. У нас меньше двух месяцев до нового удара, и мне хотелось бы узнать мнение военного по поводу принятия необходимых мер противодействия.

– Михаил Петрович, – раздался вдруг позади знакомый голос, в комнате появился Складников, – а вы откуда знаете про два месяца? Читали протоколы допросов?

– Нет, полковник, у меня своя информация.

– Не поделитесь?

– К сожалению, не могу, – отрезал атамана и строго посмотрел на отставного гэбиста.

– Ты еще не понял, полковник, что у него опять приступ предвидения? – в углу ниоткуда возник вездесущий Хант. Все присутствующие повернулись сначала к нему, а потом с непреходящим интересом уставились на атамана.

– Интересные у вас тут, конечно, дела, – вступил в разговор, обескураженный Русый, потом взглянул подозрительно на Бойко и продолжил. – Это вы серьезно про два месяца?

– Очень, Михаил Иванович, и нам необходимо принять в ближайшие дни серьезное решение. Или стоять до конца, или эвакуироваться. По этой причине я планирую через два дня провести расширенное заседание совета. Вы пока ознакомитесь с обстановкой, примите свои решения. На заседании я предлагаю заслушать доклад наших безопасников, огласить результаты следствия, принять решения по пленным. От подполковника Стеценко хотелось бы получить грамотный анализ боестолкновения и его предложения по обороне. Потом заслушать ваши предложения о возможной помощи, а возможно, и еще кое-что. Не будем пока забегать вперед. И сразу после заседания, на следующий день я созываю всеобщий сбор населения. Будем всей общиной принимать окончательные решения.

– Лихо вы решаете тут проблемы! – Русый покачал удивленно головой.

– А что, правильно, – Друзь оглядел присутствующих. – Время чего терять? И можно ли мне принять участие в следствии, как никак, 15 лет в угрозыске.

Михаил посмотрел на Складникова, тот чуть заметно кивнул.

– Да, пожалуйста, Степан. От лишнего опытного глаза мы не откажемся. Ну на этом все, сейчас вас проводят на места. И, Петр Иванович, давайте завтра, у меня дома утром встретимся, обговорим ситуацию.

– Буду, – представитель Шклова был краток.

Проводив гостей, Михаил долго смотрел во двор. Дождь идти не переставал, местные говорили, что это к хорошему урожаю. Вот только кто этот урожай будет снимать? Ведь им в эти дни предстоит принять единственно правильное решение. Позади открылась дверь, и кто-то зашел, атаман обернулся, это был Наталья Плотникова, подруга Дениса Кораблева. Все еще одетая в армейский камуфляж, в полной боевой амуниции.

– Можно к вам, Михаил Петрович?

– Да, проходи. Чайку?

– Не откажусь, только что с рейда.

Михаил попросил Печорину сделать чаю, а сам сел за стол и повернулся к девушке.

– Ты что хотела, Наташа?

– Да слухи пошли нехорошие, что паникеры у нас появились. Говорят, что пора отсюда уезжать, больно опасно стало здесь жить.

– Вот как? А ты как сама думаешь?

– Это наша новая Родина, разве можно ее бросить? Мы уже показали этим "черным" чего они стоят, и еще покажем.

– Показали... сегодня вот хоронили.

– Нас просто застали врасплох, больше это не повторится. Ребята планируют создать дальние патрули, и еще у них есть разные дельные предложения.

В комнату зашла Печорина, поставила на стол две чашки с чаем, посмотрела вопросительно на атамана, тот кивнул, и женщина осталась в комнате.

– И что за предложения, Наташа?

– Закрыть часть дорог, идущих к нам, можно мосты разобрать, завалить, сделать засеки. С техникой тогда будет сложно к нам подобраться. И ребята Подольского предлагают использовать беспилотники для дальней разведки.

– Что? – удивленно воскликнули и Бойко, и Печорина.

– Ну модели такие самолетов, вертолетов, вы, что никогда их не видели? – теперь уже удивленно смотрела на них Плотникова. – Сейчас такие делают, тьфу, делали. На них можно маленькую камеру поставить. Есть там один пацан, увлекался этим делом. Смоленск– город большой, наверняка там найдется специализированный магазин. Связисты сейчас в базе всю рекламу перелопачивают.

– Ай да молодцы, а Наталья? – Михаил повернулся к Печориной – Мы тут чешемся, телимся, а они уже схемы противодействия составляют. Давай тогда так поступим, Наташа. Послезавтра у нас расширенное заседание совета намечается, вот вы туда все и предлагайте.

– Ага, поняла, – Плотникова заметно приободрилась, допила чай и убежала.

Михаил повернулся к Печориной, ставшей на это время бессменной дежурной:

– Наталья, раз ты тут постоянно сидишь, давай из тебя сделаем моим заместителем по оперативным вопросам?

– Ну, не знаю, – женщина была немного обескуражена – а стоит ли нам плодить бюрократию?

– Мы не плодим, она сама вырастает, – засмеялся атаман. – Видишь вот, назрела такая должность. Да и временная она, пока весь этот кризис не пройдет.

– Тогда согласна, – Печорина опустила глаза – И скажите честно, Михаил Петрович, сможем мы выдержать еще одно нападение? Их ведь там под Москвой намного больше.

– Не знаю. У нас людей не хватает, надо просить помощи.

– Просите, обязательно просите, у вас получится. Люди вам доверяют, – Печорина уже смотрела прямо в глаза атаману. – С вами хоть на край света пойдут!

Перед обедом Михаил решил заскочить к шерифу. В его вотчине царило рабочее оживление, один из помощников строчил что-то в ноутбуке, в соседней комнате проводился перекрестный допрос одного из пленных. Пришлось немного подождать, читая на планшете уже отредактированные файлы проведенных допросов. Наконец, дверь открылась и в сопровождения Шлекты и его напарника из комнаты вывели того самого капитана из сарая. Тот сразу же узнал атамана и непроизвольно дернулся, в глазах плеснуло откровенным животным страхом, хотя в руках военный себя все-таки сдержал. За такой реакцией пленного из открытых дверей внимательно наблюдал Илья Вязунец.

– Боится он тебя, и боится смертельно, – шериф проводил пленного, уселся за свой стол и теперь внимательно рассматривал как будто снова незнакомое лицо атамана. – Ничего не хочешь мне рассказать?

– Не хочу, – оборвал вопрос Михаил. – Поведай лучше, на какой стадии следствие находится? Послезавтра вам со Складниковым доклад держать.

– Спасибо, уже в курсе. А следствие... почти закончили допросы, пара уродов пыталась врать, но спасибо капитану, мы это дело пресекли на корню. И теперь имеем более, менее правдивую информацию.

– Нам нужны будут те двое в дальнейшем?

– Да, пожалуй, нет, – Илья понял суть вопроса и посмотрел на атамана утвердительно. – Они идейная мразь. Вот капитан, похоже, просто запутался. Странный человек, вроде как порядочный, а ввязался не пойми во что. Говорит, что растерялся после катастрофы. Армии нет, страны нет, а тут вроде как руководство с полномочиями, какой-никакой порядок, вот и пошел им на службу. А там дальше его просто кровью повязали, и куда потом? Хотя он больше по разведке работал, в острых акциях его группа не участвовала. И он довольно-таки крепкий орешек, как ты его так быстро расколол?

– Понятно, скинь мне по сети информацию, вечером почитаю.

– Конечно. И еще вот что, та блондинка, которая каторжная из коттеджников. Она во время нападения на ферме работала, и потом ее там не нашли.

– Думаешь, она смылась?

– Думаю, что даже хуже. Убежала с бандитами, которых мы не поймали. Наши еще прочесывают местность, может, что и найдут. Два трупа бандитских нашли утром в кустах, умерли от ранений, пленные их опознали.

– Они всех своих узнали?

– В основном да, и что с трупами бандюганов делать?

– Что, после следствия в яму, сжечь и пепел в болото. И пусть это и остальные пленные увидят, кто в живых останется. Что от уродов в этой жизни даже могил не остается. Еще что?

– Еще по двум каторжанам. Они на нашу сторону в бою встали, раненых таскали, даже отстреливались брошенным оружием. Что с ними делать будем? Вроде как срок еще не вышел.

– Вольную дадим, на сходе. Раз себя с хорошей стороны показали, так и мы с хорошей. Каторга ведь это не наказание, а испытание.

– Ну, тоже правильно – Вязунец деловито кивнул.

Михаила же кольнула какая-то мысль, что они упускают нечто важное. Но он знал, что вспомнит и поймет. Такое уж у него было свойство памяти.

В столовой было шумно, многие не успевали нынче обедать дома, да и ополченцы еще несли службу, поэтому команде Пригожиной приходилось работать ударно. Света Карпова, стоящая на раздаче, сразу заметила Бойко и подозвала подойти без очереди. Вот такая у атамана была привилегия в столовой, как-то сразу так сложилась, и отнекиваться не получалось. Получив поднос с едой, Михаил ушел в свой любимый угол у окна. Этот маленький столик считался в народе «начальственным», и его никто обычно не занимал. И не из-за страха, а из-за уважения. Человек может, хочет просто покушать, отдохнуть, а тут будут его вопросами доставать. Кому такое понравится? В большинство своих заходов в столовую Бойко старался присаживаться к друзьям или знакомым, но сегодня хотелось побыть одному. На обед сегодня была наваристая уха и тушеные овощи с консервами. В обычный столовский стакан налит сладкий морс из ягод, все было вкусно. Хоть и старался Михаил обедать и ужинать дома, но в ближайшие дни будет совершенно некогда готовить ни ему, ни жене. Мимо прошел с подносом Иван Подвойский, инженер из Орши. Михаил пригласил его к себе за столик.

– Приятного аппетита, атаман

– И вам того же. Нам даже не удалось пообщаться толком сегодня.

– Да понятно, тяжелый у вас день. Я и сам тут как Фигаро бегаю, столько проблем надо решить.

– И что надумали?

– Ну, во-первых, разрушенное надо восстановить. Думаю, это не проблема. Пришлем две-три бригады, да и с новыми домами сразу поможем. Гидрогеологи вроде как уже решили вашу проблему, а конструкции водонапорной башни у нас готовы. Можем присылать и в июне устанавливать, а к осени и водопровод к домам провести. Как я понял, Тозик трубы и прочую сантехнику вам уже доставил?

– Да, еще осенью успел.

– И вот какая мысль появилась еще, Михаил. Ваши снабженцы мне рассказали, что у вас много местных складов в Смоленске примечены, и рядом с железной дорогой. Может попросить шкловчан прислать сюда

тепловоз и несколько вагонов. Мы в окрестностях Орши также действовали, в вагон намного больше можно загрузить, меньше расход топлива получается.

Михаил задумался, потом подцепил вилкой картофелину и произнес.

– Разумный подход, но опять же два раза переваливать груз, это очень трудозатратно. А в нынешних условиях мы не можем себе это позволить, у нас не хватает людей.

– Ну, этот вопрос решаем. Мы уже разработали специальные транспортные поддоны, и у нас есть вилочные погрузчики. Больше всего времени уйдет на загрузку поддонов, а потом все делается быстро.

– Если так, то послезавтра озвучьте предложение на собрании, мы только благодарны будем.

– Да не за что, Михаил. Вы тут за нас воюете, кровь проливаете. Если бы не вы, то эти бандиты на нас напали. И боюсь, что мы бы такого удара не выдержали. С военной подготовкой в наших анклавах намного хуже дело обстоит.

– Так наладьте, – Михаил посмотрел на инженера в упор. – Иван, за чужими спинами теперь не спрячешься, придется и вам за оружие взяться. Если не хотите быть рабами, конечно.

Белорусский инженер не нашел, что ответить и сильно задумался.

Михаил рассматривал побитые стены фермы. Ведь только недавно ремонт сделали! А теперь: окна разбиты, стены в выбоинах от пуль, видны также щербатые пробоины от попаданий гранат, хорошо хоть механизмы особо не повреждены. Бой здесь шел недолго, и нападавшие не успели толком накуролесить. Бойко вышел во двор, уютный хозяйственный домик был сожжен. Разломан и навес со столом, два местных жителя из Алфимова пытались их сейчас отремонтировать. Только что им доставили материал с лесопилки, и они пока сортировали доски.

– Здравствуйте, Михаил Петрович, – раздалось откуда-то с боку. Это подошел с инструментом Иван Ружников. – Вот и к нам пожаловали.

Бывший председатель колхоза поставил сумку на землю и горестно вздохнул. Выглядел он не важно, глаза глубоко впали, щеки нехорошо багровели. Хотя кто в сегодняшний день выглядел огурчиком?

– Как у вас дела, Иван Васильевич?

– Да как, вот людей похоронили. Плачут все, да что уж тут поделаешь. Не ваши бы боевики, да ополчение, остались бы от нас рожки да ножки. Вот по хозяйству пока шебуршу, Антонина Ивановна в клинике, ногу зацепило. Да, слава богу, хоть жива осталась. Да и тут, – он огляделся, – главное, что скотина жива. Только одного коника подстрелили, зарезали вчера на мясо, не жилец был. А стены, что стены? Подлатаем, механика тоже мало пострадала, сейчас запчасти привезут, и будем ремонтировать. Жаль, что компьютеры накрылись, а только их поставили. Да вон еще, изверги сожгли домик.

– Вы мне, Иван Васильевич, составьте список необходимого. Послезавтра на собрании озвучим. Нам белорусы помочь сильно обещали, так что не стесняйтесь.

– И что потом? Михаил Петрович, ведь снова эти придут. Стоит ли так здесь напрягаться? Может, людей пожалеем? – Ружников с болью в глазах смотрел на атамана. Но Бойко выдержал взгляд старого, прошедшего через многое человека и твердо ответил. – Мы их не здесь встретим, и встретим хорошо, достойно. Как всегда на Руси незваных гостей привечали.

Ружников задумчиво посмотрел на атамана, и, видимо, поняв его замысел, коротко кивнул и пошел к своим работникам.

Михаил стоял на дамбе, солнце, чуть показавшееся из-за туч, катилось к закату, и озеро из серого стало превращаться в багряное. Было тихо, ветер чуть слышно колыхал сухую прошлогоднюю осоку на берегах. Где-то плескалась рыба, лаяли собаки, нарушая странную для этого времени тишину. Оба поселка были погружены сегодня в тягостное молчание. Бойко поежился, стоять было стыло и грустно. Он вдруг каким-то шестым чувством понял, что над поселком еще летают души павших, они также скорбят и о своей доле, жалеют своих родичей и друзей, оставленных в горе и печали. И теперь желтыми полупрозрачными пятнами они кружатся вокруг, готовясь перейти в новую, неведомую сущность. Он печально огляделся и сказал тихо:

– Прощайте.

И сразу на душе стало немного легче, он поднял воротник на куртке и пошел к машине. На сегодня еще было запланировано много дел.

Потому что жизнь продолжалась.