Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

Мы пустили друг другу кровь, но раны просто смешные, порезы, не более. Наша форма была укреплена стальной нитью, и не раз клинки ножей просто скользили по ней. Это и манера боя эльфа позволяли мне держаться. А ещё безмерное позёрство противника, его садизм и чувство превосходства. Он считал себя выше только потому, что был эльфом, относился ко мне, как жалкому зверю, лысой обезьяне, взявшей в руки нож. Его движения были картинными, почти танцевальными. Он крутился, словно приплясывая, наносил стремительные режущие удары. Как и я, эльф отлично знал, куда бить, но предпочитал резать, чтобы причинить как можно больше мучений. Он считал меня своей жертвой, и мне оставалось только подыгрывать ему.

Я же бил наверняка, целил в жизненно важные органы – печень, лёгкие, горло, старался попасть по глазам или полоснуть по лбу. Эльф уклонялся в своей издевательски-танцевальной манере, тут же нанося ответные удары. Он словно не ведал усталости, а мои мышцы наливались болью, и я понимал, что долго не смогу поддерживать заданный врагом темп. Лишь раз мне удалось перехватить его запястье, вывернуть и швырнуть эльфа через плечо на палубу. Я сразу же врезал ему ногой по рёбрам, не отпуская руку. Он же провернулся на полу каким-то совсем невероятным движением, выдернул руку из захвата и перекатился в сторону. Ближе к дверям в помещение магиков.

– Неплохо для человека, – произнёс он, слизывая кровь с клинка.

Я очистил свой нож от его крови о рукав.

– Атакуй! – крикнул он, вскидывая оружие.

И я атаковал снова.

Теперь я полагался лишь на быстроту рук. Клинки зазвенели друг о друга чаще. Мы почти не двигались, плетя между собой паутину стремительных ударов, выпадов и парирований. И снова он издевался надо мной, дрался не в полную силу. Я сам замечал изъяны в собственной защите, которые он пропускал. Мои мышцы горели огнём, нож в руках наливался свинцом, я не успевал отбивать все его удары. Но он снова и снова резал, оставляя неглубокие, зато очень болезненные раны.

Мне оставалось одно – разозлить его. Заставить ошибиться. Использовать все его недостатки против него самого.

Очередной удар я встретил открытой левой ладонью. Клинок вошёл в неё почти на всю длину, мне оставалось надеяться, что он не перережет сухожилий. Я дёрнул руку в сторону вместе с засевшим в ней ножом. Враг открылся на мгновение, и мне этого было довольно. На выпад в сердце или удар по горлу времени бы не хватило, я полоснул эльфа по груди, оставив два неглубоких, но весьма болезненных разреза. Я рванул руку на себя, выдёргивая из ладони оружие, прокрутился на месте и изо всех сил врезал эльфу ногой в грудь. Попал прямо по свежим ранам – и это вывело его из себя.

Вот он – момент истины!

Вместо жестокости в глазах врага сверкнули боль и ярость. Либо он прикончит меня сейчас же, либо даст-таки волю своему садизму и позёрству.

Серия стремительных ударов обрушилась на меня, я едва успевал закрываться, не давая ему перерезать сухожилия. Остаться калекой мне совсем не хотелось. Но он взял верх, одержал победу. Мне не пришлось играть, когда я рухнул на четвереньки. Из многочисленных ран на теле моём обильно текла кровь.

Он встал надо мной, тяжело дыша. Наша схватка стоила ему серьёзных усилий. Эльф замер на секунду, и я понял – именно сейчас решается моя судьба. Враг не сумел удержаться.

Отбросив нож, он присел на палубу и поднял с неё меч в ножнах. Медленным, нарочито-картинным движением обнажил клинок и занёс его над моей головой.

– Ты был хорошим противником, – произнёс эльф, называющий себя Джеком, – и достоин казни, а не убийства. Я отсеку тебе голову, как должно.

Двигался он картинно, но бил очень быстро. Но я успел!

Собрав в кулак волю и все силы, что ещё остались в израненном теле, не обращая внимания на боль, рвущую мышцы, я вскинулся ему навстречу. Я не стал парировать удар меча, вместо этого плавным движением всадил врагу нож в бок. Эльф почти успел уклониться – он был одним из лучших рукопашных бойцов, с кем меня сводила судьба. Клинок скользнул по рёбрам, распоров мундир и оставив глубокую, но не смертельную рану. Боль и ошеломление от атаки противника, которого считал уже мёртвым, сделали своё дело.

Я перехватил рукоять меча, вырвав её из вражеских пальцев, продолжением движения провернулся на месте и ударил назад. Клинок глубоко вошёл в тело врага. Отбросив нож, я надавил на рукоять, вгоняя меч ещё глубже. И только после этого развернулся лицом к эльфу, не выпуская оружия. Наши лица оказались в считанных дюймах, будто у любовников. Враг смотрел на меня без ненависти – жестокое лицо его было искажено болью, миндалевидные глаза расширены от удивления.

Глядя прямо в эти самые глаза, я перевернул клинок в ране и потащил его вверх, потроша эльфа. Он кашлянул кровью, и красные брызги полетели мне на лицо. Заточенный до бритвенной остроты клинок легко резал его плоть, рёбра не остановили сталь. Я рванул оружие вверх и на себя, отступая на полшага. Вскрытый почти от паха до ключицы эльф повалился на палубу.

Наверное, стоило что-нибудь сказать ему, пока он был ещё жив, но я промолчал. Слов не было, а попусту сотрясать воздух я не люблю – это удел позёров, подобных тому, кто лежит у моих ног в растекающейся по палубе луже крови.

Вытерев клинок меча о рукав, я подобрал нож и шагнул к дверям в помещение магиков. Обильно пролившаяся на переборку и саму дверь кровь нарушила узор, покрывающий их, так что если какая-то магическая защита там и была, она давно должна была сработать. По крайней мере, я надеялся на это, когда брался за ручку.

Меня не испепелило на месте, более того, дверь даже не была заперта. Видимо, магиков на борту сторожевика должны были оберегать достаточно хорошо, чтобы не понадобилась ещё одна защита магического свойства. А может, дополнительные меры нарушили бы работу сидящих внутри помещения колдунов. На эти вопросы у меня не было ответов, а Серая Лисица, единственная, кто в отряде хоть что-то смыслил в тайных искусствах, держала сейчас оборону на камбузе вместе с Чёрным Змеем. Мне оставалось уповать лишь на удачу.

Магиков оказалось четверо, они сидели на углах вычерченной на палубе сложной фигуры. Все одеты в одинаковые просторные рясы, головы их обриты наголо, а глаза плотно зажмурены, как будто они, подобно некоторым святым, не желали видеть мира вокруг. Ни один не обратил на меня внимания.

Я даже замер, переступив порог. Убивать беззащитных людей мне приходилось и не раз, однако всегда я чувствовал себя при этом законченным подлецом. Но что поделать, работа такая. А тем более сейчас, когда на кону тысячи жизней обитателей розалийского урба. В любой момент этим четверым может прийти команда спустить с поводка чудовище, которое они контролируют.

По крайней мере, я сделал всё чисто – четыре срубленных головы одна за другой упали на палубу. И почти одновременно с этим я услышал истошный визг внутреннего телефона.

Я прошёл через всё помещение, стараясь переступать через тела магиков и натекшие на палубе лужи крови, и снял трубку. Телефон, как и всё у сидхе, что касается техники, был архаичным – со слуховой трубкой и встроенным прямо в аппарат рожком.

– Командир, ты?! – услышал я сквозь шипение помех голос. Кажется, это был Оцелотти.

– Говори, Оцелот, это я, – ответил я, не забыв прежде как можно чётче произнести пароль.

– Похоже, у нас большие неприятности, командир, – выпалил Оцелотти. – Мы захватили мостик, ставим заряды, но… – Его голос прервался, в трубке слышны были только помехи. – Командир, ты должен это видеть! Командир, нас крупно на… – Кажется, он использовал некое непечатное словечко, но его проглотили помехи.

Я положил трубку и вышел из помещения магиков. Иллюминатор долго искать не пришлось, но то, что я увидел в нём, меня совсем не обрадовало.

Оцелотти был полностью прав – меня обвели вокруг пальца. Если не сказать хуже.

Наверное, с мостика вид был куда лучше, но и через иллюминатор я отлично видел, как в потоках морской воды поднимается колоссальных размеров чудовище. Отряхнувшись, оно медленным, размеренным шагом направилось к береговой линии, где видны были огни урба. Я считал, что спасаю порт, а выходит, сам и обрёк на гибель тысячи людей, населяющих его.

Я врезал кулаком по стеклу иллюминатора – на нём остались багровые разводы. Мои руки были в крови эльфа или магиков, или моей – даже не поймёшь.

Похоже, вляпались мы по-крупному, и я даже не представлял себе, что делать дальше.

Борис Сапожников
Интербеллум 3
Последний рассказ

Детектив 1

Всё началось, когда в Марнии снова объявился Бомон. Конечно, от его появления в урбе ничего хорошего ждать не приходилось, но кто бы мог подумать, чем всё обернётся в итоге.

После безумного дня, когда урб атаковал с моря гигантский монстр, а нависающая над нашими головами суперпушка выстрелила в первый раз, всем казалось, что всё дурное позади. Ничего более кошмарного уже случиться не может. Если только не начнётся новая война.

А о войне говорили в те дни все – в уличных кафе, ресторанах, кабаках, великосветских салонах, пассажах и, конечно же, на тесных кухоньках квартир в многоэтажных домах. Хозяйки за чаем и кофе, который пили, несмотря на поздний час, их благоверные за более крепкими напитками, отгоняющими тревогу. Все говорили только о войне – её боялись и ждали, как кару, что неизбежно обрушится на наши головы, и лучше бы прямо сейчас. Ведь ждать её и бояться уже сил никаких нет.

Дипломаты вели свои баталии за столами переговоров, пытаясь сгладить острые углы, заключая соглашения, продлевая или же денонсируя действующие. Газетные передовицы не то по собственному почину, не то по указке сверху всё чаще сравнивали наших посланников и атташе с докторами, отчаянно боровшимися в минувшие века с эпидемией Пепельной чумы, не щадя собственных жизней. Теперь же от их усилий зависит куда больше, ведь война унесла в могилу народа намного больше, чем та же серая чума и троллье поветрие, вместе взятые.

Казалось, одному мне во всём урбе не было дела до войны. Начнётся – так тому и быть. Снова получу казённое письмо – почему бы и нет, в конце концов. Окажусь в траншеях по горло в грязи – и это проходили, а раз уже было, то и не так пугает, если уж честно говорить. Может, лучше и сгинуть на фронте, чем прозябать в урбе, как большинство.

Я вежливо отказался войти в состав группы, ловившей в Марнии перевёртыша. Со мной по этому поводу говорил сперва Дюран, а после отказа снизошёл сам магистрат Монгрен. Но и он получил от меня тот же ответ. Я не желал больше вмешиваться в игры сильных мира сего, мне довольно и частных заказов в «Континентале».

– Я мог бы надавить на вас, молодой человек, – вздохнул явно удручённый моим упрямством Монгрен, – или на вашего патрона. Но не стану. Детектив вашего класса редко работает с полной отдачей, когда его принуждают к делу.

Вообще-то, он был неправ, и тот же Дюран об этом знал – моим главным недостатком было то, что я не могу работать не с полной отдачей. Однако я не стал развеивать заблуждение магистрата, не сделал этого и мой бывший взводный, за что я был ему благодарен.

Вот уже несколько недель я больше времени проводил в кабаке на углу Орудийной и Кота-рыболова, слушая тоскливые напевы чернокожей, сопровождаемые саксофоном или фортепиано. Пил что покрепче, хотя ни разу не напился до того, чтобы не уйти из подвальчика своими ногами. Заказы брал в основном с доски, когда мне отказывали в кредите на выпивку. В конторе появлялся урывками, если надоедало сидеть дома, ожидая, когда отроется кабак.

Появление в конторе моего фронтового товарища – председателя профсоюза портовых рабочих – в сопровождении неизменного гоблина Гриджака, надо сказать, обескуражило. Я сел ровно и кивнул обоим, чтобы заходили и закрывали дверь поплотнее. Разговор намечался не из тех, о которых стоит знать всем коридору.

– Ну привет, – сказал председатель, садясь на жалобно заскрипевший под ним стул. – Гляжу, ты неплохо устроился.

– До тебя мне далеко, – усмехнулся я. – Твоё время стоит дорого, господин председатель профсоюза докеров, так что давай сразу к делу.

– Да и правда, – кивнул он, – рассиживаться некогда мне. Работы – во. – Он выразительно провёл большим пальцем по горлу. – Гриджак, валяй.

– Тут такое дело, значит, – затараторил в обычной своей манере гоблин. – В порту снова неладно. Стал у нас отираться какой-то типчик странный – расспрашивает про то да про сё. Вот тут председатель и вспомнил, как ты тогда с «Милкой» всё красиво разрулил, и решил, что надо бы старого товарища навестить.

– Если у вас завёлся чересчур активный флик, то это не ко мне, – пожал плечами я. – Могу с Дюраном свести, он помочь не поможет, но хотя бы выяснит, за каким бесом флик такой активный в порту шастает.

– Да не флик он, – отмахнулся Гриджак, – ухватки не те. Явно разведка или контрразведка. Работает красиво, не подкопаешься, флики так отродясь не умели.

– Найми Михаэля Молота, он ему ноги переломает.

– Парни, чтобы кому-то ноги переломать, у меня самого есть, – буркнул председатель.

– Тогда не пониманию, зачем вам я понадобился?

– Да дело даже не в этом типчике, – снова затараторил Гриджак, – а в том, чем он интересуется.

– Поздравляю, ты меня окончательно запутал.

– Есть у нас в порту контора одна, ремонтом и подъёмом судов занимается. Сам понимаешь, дело прибыльное, даже если просто металл распилить, неплохой барыш приносит.

Сражения на море близ Марния шли жестокие, недаром же до войны известный на всю Аурелию курортный город был превращён в урб-крепость. На дне залива и по побережью лежали тысячи тонн металла – остовы погибших кораблей, орудия, снаряды, гильзы, личное оружие экипажей. Да, многое пострадало за годы лежания на дне, но и сохранившееся можно было продать как лом и остаться с прибылью на руках. А уж сколько в их трюмах находилось взрывчатых смесей и порохов, надёжно защищённых от воздействия агрессивной среды упаковкой, пропитанной алхимическими составами, и специальными заклинаниями, просто не счесть. Настоящее золотое дно.

– Таких контор в порту десяток, если не больше, что странного именно в этой?

– В том, что недавно её купил трест «Питерс, Такер и сыновья», и после этого они занялись упавшей крепостью. Ты ведь знаешь, что её никто не трогает. На неё контракт в портовой управе уже сколько лет висит, а эти вот не побоялись взять его.

Вокруг упавшей неподалёку от рейда Марния эльфийской небесной крепости ходили самые жуткие слухи. Она мешала судоходству, значительно затрудняя его, и власти урба давно уже предлагали контракт по её поднятию со дна и разборке на более чем выгодных условиях. Но желающих за все годы так и не нашлось. Никто не захотел связываться с магией народа сидхе и жуткими тварями, что вполне могут спать в её трюмах.

– Питерс, Такер, – произнёс я. – Альбийцы?

– Аришалийцы, но это не суть важно – этот трест только прикрытие. Для кого и чего, – Гриджак лишь плечами пожал, – мы не знаем, верно, председатель?

– Вам снова велено смотреть в другую сторону, – понял я.

Председатель кивнул, но ничего говорить не стал. Он давно уже считал себя практически хозяином порта, и когда, как в деле с «Милкой», его резко осаживало собственное профсоюзное начальство, становился зол и угрюм. Прямо как после недели в траншеях без курева и нормальной еды.

– А этот странный типчик, из-за которого вы пришли ко мне, трётся вокруг той самой конторы, – снова проявил я чудеса догадливости.

– Именно, – прищёлкнул длинными пальцами с обломанными ногтями Гриджак. – И это нам очень не нравится.

– Так и пусть интересуется этой подозрительной конторой, – пожал плечами я. – Вам-то что?

– Сверху давят, – мрачно бросил председатель. – Пришёл недвусмысленный приказ этого человека убрать.

– А я так понимаю, вы ничего наверх о нём не сообщали.

Молчание было лучшим ответом.

– Надеюсь, ты не думаешь, что я уберу этого за тебя.

– Чтобы убрать его, у меня достаточно бойцов, – покачал крупной головой председатель профсоюза докеров, – я хочу, чтобы ты разобрался с ним. Мне не нужна ещё одна бойня, как с «Милкой».

– Думаешь, всё так серьёзно? – удивился я.

– Если не серьёзней, чем в тот раз. Тогда меня прессовали ребята великого мастерового нашего урба, а сейчас даже они подштанники пачкают, когда слышат о тех, кто давит на меня. Прямо из столицы.

– И чего ты конкретно хочешь от меня?

– Хочу знать, во что меня втравливает собственное начальство, – пожал широкими плечами председатель. – Узнай для меня, кто этот типчик и стоит ли его убирать, чтобы угодить столичному руководству.

Профсоюзы были организацией относительно молодой и ещё не до конца сформировавшейся. К тому же из-за большой автономности урбов их руководители – мастеровые – часто лишь формально подчинялись столичному начальству, творя на своей территории что вздумается. Мой фронтовой приятель не был исключением. Но и ссориться с головной конторой, находившейся в Рейсе, из-за ерунды он не стал бы. Вот мне и предстояло выяснить, является ли ерундой тот самый типчик, что расспрашивает о подозрительной конторе по демонтажу погибших кораблей.

Денег, само собой, я с председателя требовать не стал – услуга за услугу. Он обращается ко мне, когда ему требуется частный детектив, я же всегда могу зайти в его контору в порту и втравить его в дело вроде истории с «Милкой».

До порта меня подвезли на машине председателя. Потрёпанный жизнью, но вполне приличный «Шуберт Хром» с четырьмя дверями. За руль уселся Гриджак, который смешно едва доставал босыми ногами педали. Мы же с председателем заняли заднее кресло, больше напоминающее диван.

Я вышел из авто за полквартала от порта, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, и первым делом отправился поглядеть на ту самую подозрительную контору, купленную аришалийским трестом.

Ничем не примечательное зданьице в глубине порта. Один этаж, вывеска с неразборчивым названием, пара охранников с дубинками на поясах – стоят себе, поглядывают на всех исподлобья, будто цепные псы. Конечно, здесь только касса и комната для переговоров с потенциальными клиентами, не более того. Оборудование хранится в одном из громадных складов, где десятки таких контор арендуют площади.

Но стоило мне обойти здание, чтобы глянуть, куда выходит его «чёрный ход», как кто-то поймал меня за рукав и силой втащил в воняющий мочой проулок. Я сунул руку за пазуху, сжимая рукоять пистолета, однако доставать оружие не стал. Прямо передо мной сверкал своей обаятельной улыбкой на лошадином лице Жосслен Бомон.

– Фатум, – произнёс он, не переставая улыбаться. – Как ни появлюсь в Марнии, всякий раз встречаю тебя.

И всякий раз дело не обходится без трупов. Но этого я говорить ему не стал – просто убрал руку с оружия. Я видел, как стреляет Бомон, мне с ним в этом не тягаться.

– Чем тебя так заинтересовала эта контора? – спросил я у него.

– Да так, – пожал он плечами, – думаю, стоит ли заняться этим делом.

– Так громко думаешь, что на местных профсоюзников надавили аж из Рейса, – открыл ему карты я. – Твоё присутствие настолько нежелательно, что местных попросили тебя потихоньку убрать.

Тут улыбка пропала с его лица.

– А ты откуда знаешь?

– Слухами Эрда полнится. – Теперь пришёл мой черёд пожимать плечами, разыгрывая равнодушный вид. – А вообще, меня наняли местные профсоюзные вожаки, чтобы оценить твою опасность, прежде чем начать тебя убивать.

– А ведь могли бы быть друзьями, – вроде как в шутку, но слишком уж мрачно произнёс Бомон.

– Придержи коней, я не знал, что это ты. Теперь честно расскажу своим нанимателям о том, с кем им придётся иметь дело. И о том, кто за тобой стоит, не забуду сообщить. Твой нынешний хозяин…

– Наниматель, – перебил меня Бомон.

– Наниматель, – кивнул я. – Он ведь отличается крайней мстительностью. А моим нанимателям совершенно не хочется иметь дело с террористом номер один.

Бомон улыбнулся в ответ, но как-то блёкло. Ему явно совсем не нравилось оказаться одним из тех, кого все газеты Аурелии клеймили как жестоких террористов, поставивших Эрду на грань новой войны.

– Ну а ты расскажешь мне, – почти без вопросительных ноток в голосе произнёс я, – чем так заинтересовала вас именно эта контора?

– Давай продолжим разговор не здесь, – предложил Бомон, – и не сейчас.

– Где и когда?

– Я сам тебя найду.

И я согласился, потому что всё, что он мог мне рассказать, лишь удовлетворило бы моё любопытство, не более того. К просьбе председателя профсоюза докеров это никакого отношения не имело.

Мы по очереди покинули провонявший мочой проулок и направились каждый в свою сторону. Я лично хотел как можно скорее сообщить всё, что узнал, председателю и отправиться в кабачок на углу Орудийной и Кота-рыболова. Благо мне там пока ещё наливали в кредит.