Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

Глава седьмая. Красиво жить ничто не помешает

К Мишелю отправились на следующий день, ближе к полудню. Кингсфорд решил, что раньше нет смысла тревожить депутата Королевского парламента – всё равно не проснётся. А беседовать с чопорными слугами у старшего группы желания не было. С утра Кингсфорд раздал задания, и Варбёртон с Крисмидором умчались их выполнять, в кабинете остались мы двое да грустный гном Фонкин Тимберс.

– Отпусти уже меня, Кингсфорд, – снова взмолился мрачный гном. – Нечего фотографировать же.

– Отдыхай давай, Тимберс, – отмахнулся старший группы. – Ты мне нужен под рукой, когда понадобишься, не хочу тебя искать по всей прокураторе и отбивать у других групп.

– Ну штаны же просаживаю, – заломил руки тот. – Сколько можно? Я ж жаловаться буду.

– Валяй, – рассмеялся Кингсфорд. – Сам же знаешь, какое мы дело расследуем. Не отпущу я тебя, и не надейся, пока с этим расстрелом не покончим. А там уж жалуйся сколько влезет.

– И пожалуюсь, – пригрозил гном. – Я до самого министра юстиции дойду если надо, но тебя накажу!

– Хватит, – пристукнул ладонью по столу Кингсфорд. – Пугать меня вздумал – я пуганный и не такими мозгляками.

– А ты на меня тут не хлопай, – взвился Тимберс. – Я из кротов, и пугали меня побольше твоего, да не испужался я.

– Фонкин, ты чего заговорил, как Генри наш, – рассмеялся Кингсфорд. – Ты ж вроде не из Логреса родом.

Фотограф решил не продолжать спор и отвернулся к окну, как будто ему вдруг стало безумно интересно глядеть на серый из-за затянувших небо туч урб.

Я понял, что судьба у Тимберса была незавидная. Из-за худосочного телосложения он не попал в штурмовики, как большинство другим гномов, а оказался подразделении, где служат в основном полурослики. Кроты всегда считались вторым сортом вреди гномов, ведь они постоянно роются в земле, проводят мины и подводят под ни[ контрмины, закладывают взрывчатку под вражеские укрепления, а вот в открытое столкновение с врагом вступают очень редко. Поэтому многие в армии их и за настоящих солдат не держали, хотя рисковали кроты порой куда сильнее парней на передовой. Да жестокая поножовщина в тёмных тоннелях, где даже пикту[1] не распрямиться в полный рост, наверное, самый кошмарный вид схватки. Драка на ощупь, когда врага определяешь разве что по запаху, и бьёшь, бьёшь, бьёшь коротким ножом, чтобы успеть раньше, прежде чем враг всадит тебе точно такой же под рёбра.

– К Эдвардсу поедем вместе, – заявил мне Кингсфорд, – и ты поучишься работать с сильными мира сего, да и два бейлифа производят более сильно впечатление. Ты только особо удостоверением не маши, а то он ещё обидится, что к нему прислали стажёра без году неделя.

Майклом Эдвардсом звали моего бывшего клиента. Депутат Мишель после того, как мы с Крисмидором вернулись из Управления криминальной полиции, быстро обрёл для меня полное имя. Да и биография приоткрылась. Для Кингсфорда не было никаких преград – статус прево Королевской прокуратурs вкупе с делом на особом контроле, которое вела наша группа, давали ему доступ почти к любой информации. Майкл Брайан Эдвардс был родом из Альбы, но быстро осиротел и его воспитывал дядя – или двоюродный дядя, я так и не понял толком – из Альбановы. Он и увёз родственника к себе и сделал из него настоящего колониального джентльмена – заносчивого, спесивого, относящегося к слугам, как к рабам, и безумно богатого, а потому он мог всё это себе позволить. Мог он себе позволить и особняк в центре Альбы не так далеко от королевского дворца, и оплату сбора за место в парламенте.

Мне не очень хотелось ехать к нему. Мишель – я по привычке думал о нём именно так – обязательно опознает меня, и как себя поведёт в этом случае, представить сложно. Вряд ли будет хранить молчание, как я ему приказал. Меня он боится куда меньше чем своих хозяев, а потому лучше как можно скорее готовиться к побегу. И удирать придётся, наверное, даже из Альбы. Я примерно знал куда могу податься, вот только как сделать это, даже с деньгами, полученными у Мишеля и добавившимися к ним довольно скудными подъёмными от Королевской прокуратуры, представлял себе довольно слабо.

Не ехать же тоже не могу. Нарушить прямой приказ старшего группы не получится, как и уклониться от него – Кингсфорд меня не отпустит без веской причины. Значит, на месте придётся действовать по обстоятельствам. Как минимум держаться в тени старшего и говорить как можно меньше – это вполне подходит «стажёру без году неделя».

Прежде чем мы отправились успел вернуться Крисмидор. Он снова ездил в Управление криминальной полиции, забирал оттуда дело о пожаре в особняке Мишеля, которое взял себе Кингсфорд, как возможно связанное с расстрелом в «Бычьей голове».

– Вот и тебе работёнка, Фонкин, – весело глянул на фотографа старший группы. – Проверь карточки и, если надо, скатаешься со Стенасом на место, ещё нащёлкаешь.

Гнои мрачно кивнул и первым взялся за дело, перебрав все материалы и выбрав оттуда фотографии места происшествия.

– Снято толково, – резюмировал он довольно скоро, – я бы иначе сделал, но уже поздно переснимать, время ушло.

– Интересно, кто второй покойник в подвале, – произнёс Крисмидор. – У него под ногтями нашли кровь убитой девицы, видимо, он её истязал и насиловал. Но кто его самого прикончил, вот вопрос.

– Думаю, что-то нам даст беседа с самим депутатом, – пожал плечами Кингсфорд, – и Генри должен скоро вернуться. Ты все его разговоры запротоколируй как следует, чтобы я снова не краснел у начальства за вашу безграмотность. Будет артачиться, напомни об училке и скажи, что я его под конвоем за парту усажу.

– А о чём и с кем разговоры разговаривает Варбёртон? – спросил я.

– Ты, наверное, не понимаешь, как он вообще в прокураторе оказался, – весело глянул на меня Кингсфорд. – Штаб-сержант железнобоких без образования и вдруг – бейлиф Королевской прокуратуры, курам на смех, верно? – Я только плечами пожал. – Наш Генри просто незаменимый человек, когда дело касается патрульных констеблей, тех, кто улицы топчут каждый день. Когда к ним в управу приезжаю я или проныра-полуэльф, – он кивнул на Крисмидора, и тот сделал фальшиво-обиженное лицо, – они никогда нам правды не расскажут. Ни слова. Замкнутся или, хуже того, примутся врать, а нам потом приходится искать зёрна правды среди плевел их лжи. Но стоит туда заявиться такому же как они сержанту, здоровяку из Логреса, который полвойны прошёл в штурмовиках-железнобоких, и разговор идёт совсем иначе. Без Генри мы бы дела раскрывали куда хуже и уж точно намного дольше. Ну а безграмотность его, особенно по части оформления документов, с ней мы боремся как можем. Я его даже в вечернюю школу устроил, но там он редко появляется.

Оно и понятно, если вспомнить во сколько мы вчера уехали отсюда. Даже в вечерней школе занятия давно закончились.

К Мишелю отправились уже ближе к обеду. Крисмидор ушёл в столовую, обещав нам, что договорится о порциях для нас, когда мы вернёмся от депутата. Мы же с Кингсфордом сели в представительский «Ласситер 69», как и «Кульвер Детектив» он был полицейской модификацией с мощной радиостанцией и устройством для прослушивания сигналов. Вряд ли они нам сегодня понадобятся, но сам по себе тяжёлый, выкрашенный в чёрное седан производит нужное впечатление.

Мишель жил в новеньком «Графе Данмере», открывшемся уже после войны. Сколько тут стоили сутки даже в не самом люксовом номере я боялся подумать. Не привык к таким суммам. Наш «Ласситер» попытался остановить служитель отеля, перегородив дорогу полосатым шлагбаумом, но высунувшийся с пассажирского сидения Кингсфорд (я снова сидел за рулём) поманил его к себе. Хватило демонстрации удостоверения прево с золотым гербом, чтобы служитель быстро сделал знак товарищу, управлявшему шлагбаумом, и нас мигом пропустили.

Бить ноги не стали поднялись с парковки прямо на этаж, где снимал роскошные апартаменты Мишель. Они занимали, наверное, треть, если не больше, и при входе скучал охранник со значком с атакующим соколом на лацкане пиджака. Сам пиджак заметно топорщился под мышкой, ничуть не скрывая кобуру с каким-то массивным крупнокалиберным пистолетом. Похоже, Мишель струхнул не на шутку, раз нанял для охраны апартаментов парней из «Сокола». Эта старинная охранная фирма давно превратилась в настоящую корпорацию с собственной частной армией, обеспечивающей безопасность первым людям многих государств Аурелии и не только. А уж что они творят в Афре лучше и не знать. Найм круглосуточной охраны от «Сокола» стоит, наверное, половины платы за апартаменты в «Графе Данмере».

Наши удостоверения на него не произвели особого впечатление. Он лишь пожал широченными плечами и заявил, что наниматель никого не велел пускать.

– Ты видел, кто мы? – елейным тоном поинтересовался у него Кингсфорд. Старшему группы явно не нравилось глядеть на охранника снизу вверх, он был достаточного высокого роста, чтобы делать это ему приходилось хотя бы изредка. Вот только охранник оказался настоящим исполином с северными гигантами среди предков.

– Видел, – профессионально равнодушным тоном ответил тот.

– Мы пришли переговорить с твоим нанимателем.

– Понимаю, но он не хочет ни с кем говорить. – И опередив возражение Кингсфорда добавил: – Даже с прево и бейлифом Королевской прокуратуры.

– Ты понимаешь, что я могу отправиться к начальству и получить ордер на допрос твоего нанимателя, – заявил Кингсфорд. – Это будет долго и сложно, но я его получу. И тогда его притащат в прокуратуру приставы, которым будет попросту насрать на тебя и на его желания. И уж на допросе я обязательно скажу твоему нанимателю, из-за кого он оказался здесь, хотя мы могли бы просто побеседовать в его роскошных апартаментах.

Видимо, лицо у Кингсфорда в этот момент было такое, что охранник поверил каждому слову. А ведь, наверное, не хуже моего знал, что получить ордер на допрос депутата Королевского парламента даже в связи с таким делом, как расстрел в «Бычьей голове» практически невозможно. Как минимум, этот вопрос решается на ближайшем заседании, и найдут на него время члены парламента или нет, неизвестно. Как бы то ни было, охранник вежливо постучал в двери апартаментов, и оттуда выскочил расторопный секретарь в идеально отглаженной сорочке с золотыми запонками и коротком жилете, из кармана его торчало старомодное пенсне в золотой же оправе. Вот только от взгляда моего не укрылся край татуировки, выглянувшей из-под манжета, почти уверен, что это была крылатая молния – эмблема Буревестников. Значит, перед нами не простой секретарь, а бывший гвардейский десантник, что говорит о многом. Выходит, вместе с явной охраной у дверей, Мишель окружил себя замаскированными бойцами. Даже интересно, в какую сумму ему влетает такая параноидальная забота о своей безопасности.

– Чем могу быть полезен господам? – тут же услужливо поинтересовался секретарь.

– Не люблю повторяться, – ледяным тоном отрезал Кингсфорд, – а ты всё и так слышал. Проводи нас к мистеру Эдвардсу.

– Мистер Эдвардс сейчас заканчивает завтрак, – сообщил нам секретарь, ничуть не изменившийся в лице из-за резкого тона старшего группы. – Вы можете подождать его в гостиной.

– От нашей беседы у него несварение сделается, – хохотнул Кингсфорд, пока мы шагали по коридору апартаментов вслед за секретарём.

Тот снова никак не отреагировал на его слова, а вот я понимал, что старший группы попал в точку. С одной стороны мне хотелось поглядеть как побледнеет Мишель, увидев меня, с другой же – опасался, что депутат со страху наговорит лишнего, и мне придётся действовать по обстоятельствам. А подобного рода экспромты я очень сильно не любил.

Гостиная оказалась больше квартиры, которую мне предоставила прокуратура, раза в два, даже если считать с кухней и санузлом. Мы с Кингсфордом расселись на мягких диванах в ожидании хозяина апартаментов. Ни коньяка ни закусок нам не предложили, к сожалению, и оставалось только с надежной думать о порциях обеда, о которых обещал позаботиться Крисмидор.

Мишель не заставил себя долго ждать. Уверен, когда ему сообщили о нашем визите, у него тут же пропал аппетит, и он поспешил к нам, чтобы поскорее отделаться от неприятных гостей. Одет он был безукоризненно, видимо, то время, что мы ждали он потратил, чтобы одеться подобающим образом. Никаким домашних шлафроков и мягких туфель – костюм-тройка, идеально отутюженные брюки и сорочка, чёрно-белые штиблеты – единственное послабление. Видимо, ходить по апартаментам в уличной обуви он считал слишком уж претенциозным.

– Чем обязан? – поинтересовался, опустив приветствие, Мишель, всем своим видом демонстрируя, насколько он нам не рад.

– Пожаром в вашем особняке и паре трупов, найденных в его подвале, – ответил Кингсфорд, и не думая пониматься с дивана. Остался сидеть и я, так что мы вынудили присесть и Мишеля, тем самым ослабляя его позицию. Он уже начал играть по нашим – а точнее Кингсфорда – правилам, хорошее начало разговора.

– Это допрос? – быстро спросил Мишель, усаживаясь на диван напротив нас.

– Ни в коем случае, – улыбнулся ему Кингсфорд. – Просто беседа, можно сказать, приватная. Вы сами решите, что из нашего разговора будет официально зафиксировано, а что останется между нами.

– Тогда спрашивайте, только поскорее.

Он не скрывал, что желает как можно скорее избавиться от нас.

– Что вам известно о трупах, найденных в подвале вашего сгоревшего особняка?

– Ничего, – отрезал Мишель.

Иного ответа я и не ожидал, но и у Кингсфорда имелись козыри в рукаве, и он начал их осторожно выкладывать на стол.

– А нам известно, что с этой дамой, – я даже не заметил, как на журнальном столике между нами оказалась фотокарточка убитой, – вас видели не один раз на светских раутах и даже на балу в Старой ратуше. Весьма странно, если как вы говорите, вам ничего о ней неизвестно.

– Это была моя содержанка, не отрицаю, – пожал плечами с самим равнодушным видом Мишель, – но о ней самой мне ничего неизвестно. Я взял её в брачном агентстве, – он назвал адрес того самого, где мы были, – и ничего не спрашивал. Она мне была интересна лишь в роли украшения на приёмах и ещё в постели, – Мишель весьма неправдоподобно изобразил скабрёзность голосом, – если вы понимаете о чём я.

Я записал адрес агентства, хотя и так знал его, изображая старательного молодого сотрудника, который ловит каждое слово старшего группы. Кажется, Кингсфорд заметил это, и одобрительно кивнул мне, хотя может кивал он и Мишелю.

– Конечно, понимаем, мужчины же, как не понять, для чего нужна красотка в постели. Вот только вам подкинули девочку с гнильцой, она оказалась связана с шайкой аферистов.

Теперь Мишель побледнел ещё сильнее, лицо его почти сровнялось цветом с сорочкой. Он судорожно сглотнул, но ничего не ответил.

– А кто был второй покойник, вы тоже не знаете?

– Какой второй покойник? – не дал поймать себя на простейшую наживку Мишель.

– В подвале, как я говорил, найдены несколько трупов, – заявил Кингсфорд, – той самой девочки из агентства и мужчины с пулевым ранением головы. – На сей раз выкладывать фотокарточки он не стал. – Ему выстрелили в затылок из пистолета, предположительно аришалийского «нольта» или возможно «майзера» – полголовы снесло.

Тут он преувеличивал, конечно, но, видимо, чтобы жуть на Мишеля нагнать ещё сильнее – и ему это удалось. Депутат совсем спал с лица и казалось дышать боялся.

– Кто это был? – прозвучал быстрый, как выстрел вопрос, заставив Мишеля вздрогнуть всем телом.

– Я нанял его, чтобы следить за той девицей, – принялся тараторить Мишель, выдавая на ходу версию событий, причём именно ту, о которой говорил я при нашей последней встрече. – Он детектив без лицензии, я не хотел, чтобы кто-то из «Интерконтиненталя» копался в моём грязном белье. Я не знаю, что он натворил, и как оказался в подвале моего дома. Наверное, пытал это несчастную девицу. Мне жаль её, кем бы она ни была, она не заслуживала таких мук перед смертью.

Он даже, гад, слезу пустил и стёр краешком носового платка. Вот же тварь – руками своего шофёра (профессионала в самом широком смысле) издевался над ней, а теперь воет, как ему жаль её, несчастную. Захотелось снова повалить его на пол и наступить на яйца, чтобы послушать как он запоёт. Но не в моём нынешнем положении – сейчас я могу лишь слушать его враньё и делать вид, что записываю что-то в специально прихваченный для заметок блокнот.

– Весьма странно, – покачал головой Кингсфорд, – ведь этого человек работал у вас личным шофёром.

– Я и не говорил, что детектив без лицензии был случайным человеком, – изобразил беспомощную улыбку Мишель. – Мой личный шофёр был весьма разносторонне развит, и часто выполнял для меня деликатные поручения.

Я готов был аплодировать Мишелю. Будучи пойманным на вранье дважды, он легко выкрутился – вот что значит годы в парламенте. Этого слизняка голыми руками не ухватишь.

– Вроде такого, как выбить из девицы кто её подельники? – жёстко спросил Кингсфорд, резко меняя тон. – Её дважды изнасиловали, жгли сигаретами, резали кожу знаете в каких местах – показать фото?

Мишель замотал головой.

– Хорошо, обойдёмся без демонстраций, – согласился шеф. – Вряд ли она долго запиралась, над ней издевались, чтобы покуражиться, сорвать зло. А после кто-то всадил вашему шофёру пулю в голову и сжёг дом. И это точно не дружки несчастной девицы.

– Почему же? – выдавали Мишель.

– Они уже были мертвы к тому моменту. Слыхали, наверное, о расстреле в пабе «Бычья голова»? – Мишель снова кивнул. – Вот там их и перебили. И если вы не хотите оказаться следующим, мистер Эдвардс, то лучше вам рассказать нам сейчас всю правду.

– Я не понимаю, – начал было Мишель, но Кингсфорд бесцеремонно перебил его.

– Не думайте, что парни из «Сокола» смогут защитить вас – те, кто расстрелял людей в «Бычьей голове» действовали наверняка, они могут запросто взорвать весь этаж отеля вместе с вами.

После этих слов я подумал, что Мишеля сейчас удар хватит. Так давить на депутата Королевского парламента – это, пожалуй, чересчур даже для прево Королевской прокуратуры. Но Кингсфорд знал свое дело – Мишель натурально поплыл.

– Она была связана с жуликами, которые выманили у меня деньги, – начал было он, но тут же осёкся. – Вы же понимаете, что никуда официально я не обращался, и всё, что скажу останется между нами.

– Само собой. – Кингсфорд снова был само дружелюбие. – Мы же договорились.

– Речь идёт о миллионах, понимаете. И эти деньги не мои – они партийные. Я, наверное, уже был, своего рода казначеем, ко мне поступали деньги от разного рода организаций и частных лиц, заинтересованных в лоббировании их интересов в парламенте. Моей задачей было передавать эти деньги в партийную кассу.

– А откуда поступали эти финансы? – тут же быстро спросил Кингсфорд, понимая, что нужно ковать железо пока горячо. Мишель скоро опомнится и больше из него уже ничего не вытянешь.

– Не знаю, – покачал головой депутат. – Деньги шли через меня, но чьи интересы нужно лоббировать сообщали после. Этим занимается Корвдейл – все деньги от таких же, как я, кассиров, стекаются к нему.

– Ну хоть какие-то предположения, Майкл, – снова принялся давить, но уже как-то ласково что ли, Кингсфорд, даже по имени депутата назвал, что было на самом деле на грани прямого оскорбления. Вот только тон шефа никак нельзя назвать оскорбительным, он словно к другу обращался.

– Вы видите как опасно слишком много знать, – начал уже приходить в себя Мишель. – Я потерял деньги, а тот, кто их украл, был убит через несколько дней, и тут же сгорел мой особняк. Вы же понимаете, что это предупреждение мне. Эти люди вернули себе украденное, но решили припугнуть ещё и меня.

– Уверен, особняк был застрахован.

– Конечно был, но страховка не покроет всех убытков – строить новый особняк выйдет куда дороже. Да и не траты главное, а репутационные потери, вам знакомо это слово?

Кингсфорд кивнул, ожидая продолжения излияний, но Мишель уже достаточно опомнился, чтобы закрыть рот на замок.

– У вас ещё есть вопросы? – поинтересовался он уже официальным тоном.

– Больше нет, – кивнул Кингсфорд, и мы вместе поднялись на ноги и вышли из гостиной.

Я снова был готов аплодировать Мишелю, даже из сожжённого особняка он сумел сделать историю, подтверждающую его слова. И не сдал меня, хотя я был почти уверен, что сделает это, как только Кингсфорд принялся давить на него.

– Намылят мне завтра шею, – почти мечтательно произнёс Кингсфорд, когда мы сели в «Ласситер» и вырулили со стоянки.

– Думаешь, Мишель нажалуется? – пожал плечами я, стараясь больше смотреть на дорогу и отвлекаться поменьше. Движение в этот час было достаточно оживлённым, а я, признаться, давно не сидел за рулём и чувствовал себя не совсем уверенно.

– Да он уже пришёл в себя и крутит диск телефона с такой скоростью, что тот дымится, наверное. Обзванивает всех товарищей по партии, до кого смог дотянуться. Уверен, меня завтра с утра пораньше на ковёр к королевскому прево поволокут.

– Ты как будто рад этому, – всё же глянул я на Кингсфорда, не издевается ли.

– Конечно, рад – раз устроят выволочку, значит, дело своё делаю как надо. Прямо по уставу Королевской прокуратуры, не взирая на чины и заслуги – там ведь так написано.

– И когда поедем к Корвдейлу? – поинтересовался я, снова всё внимание посвящая дороге.

Кингсфорд расхохотался от души, только что по ляжкам себя хлопать не начал. Откинулся на кожаную спинку сидения и заливался, будто ничего смешнее не слыхал за всю жизнь.

– Ну ты даёшь, приятель, – отсмеявшись, сказал он. – До виконта Корвдейла нам не дотянуться – руки коротки. Нас и на порог не пустят, развернут и пошлют куда подальше. И вот тогда-то выволочка от начальства будет заслуженной.

– Но ведь к нему тянется ниточка…

– Тянется-то она тянется, – перебил меня Кингсфорд, – да только, говорю же, руки у нас коротки за неё тянуть. Думаешь, так всё просто. Эдвардс – мелкая сошка, он только пыжиться может, а не большее не способен. И серьёзные люди за него не вступятся в случае чего. Сейчас только звякнут коронному атторнею, поинтересуется по какому праву мы допрашивали депутата Королевского парламента. Атторней, само собой, пообещает разобраться и через референтов выйдет на наше непосредственное начальство – королевского прево. Ну а тот вызовет меня и устроит для вида разнос, а после поинтересуется, что я такого разузнал у пресловутого депутата. И мне будет что ему рассказать. А представь какая вонь поднимется, если мы заденем одного из лидеров консерваторов? Да от нас обоих мокрого места к утру не останется. Сожрут с говном и всеми потрохами.

– Значит, дальше не пойдём по этому следу, – разочарованно произнёс я.

– Отчего же, – усмехнулся Кингсфорд, однако в голосе его веселья было мало, – пойдём только через смежников.

– Это каких?

– Не тех, о которых ты подумал, – покачал головой шеф. – Придётся обращаться к детективам «Интерконтиненталя». Их подключили к расследованию, и они обязаны делиться с нами полученной информацией, правда, делать это не спешат. Так что вот и повод встретиться с их шефом и переговорить насчёт встречи с Корвдейлом.

– И он всё так запросто устроит? – удивился я.

– Не он сам, но его начальство – на них тоже давят и требуют результатов. А заправилы «Интерконтиненталя» игроки той же весовой категории, что и Корвдейл, и если дать им чётко понять, что от разговора может зависеть судьба всего расследования, то встречу они нам организуют. Не быстро, конечно, но смогут сделать это. Главное, чтобы потом результат был, иначе нам придётся туго.

– Разве частная компания может устроить нам неприятности?

– Такая, как «Интерконтиненталь» – запросто. На нас просто натравят нескольких их детективов, специализирующихся на такого рода делах, и через пару недель, максимум – месяц, все собранные материалы передадут в дисциплинарную коллегию, тогда нам вовек не отмыться. И, заметь, всё будет строго по закону и по правилам.

За этим разговором мы добрались до здания прокуратуры. Кингсфорд тут же выскочил из авто, мне же пришлось ехать на стоянку и сдавать «Ласситер». Когда поднялся в наш кабинет, шеф уже вовсю уплетал принесённый туда из столовой обед. Пришлось поторопиться, чтобы мне хоть что-то осталось. Пожрать Кингсфорд был не дурак.

[1] Пикты – самоназвание расы полуросликов