Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"
Автор книги: А. Таннер
Соавторы: Айлин Лин,Ал Коруд,Борис Сапожников
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 170 (всего у книги 352 страниц)
Глава 25
Меня буквально вытолкнуло из виртуальной библиотеки на холодный ночной песок.
– Эльхам! – воскликнул отец, вскакивая с места.
А я неподвижно лежала на спине и внимательно рассматривала ночное небо со всеми его звёздами и шафранной луной.
– Как долго меня не было? По моим ощущениям уже должно было наступить утро, – прочистив горло, спросила я, не поворачивая головы.
– Мы не так давно пришли, – удивлённо ответил отец, присаживаясь рядом и помогая мне сесть.
– Вот как, – задумчиво пробормотала я и сняла шапку с головы.
– Как ты это сделала? – в голосе мамы слышалось неприкрытое удивление.
– Что именно? – не поняла я, о чём это она.
– Шариз, хатэ не снимается.
– Как это? – настало моё время изумляться. – Вот она прекрасно надевается и столь же замечательно снимается, – нахлобучила шапку назад и быстро сорвала с головы. – Никаких проблем. Я же не буду в ней есть, спать и ходить днём, в такую-то жару! – если это обязанность шаманки, то придётся объяснить – они мне совсем не подходят.
– Как только шаман или шаманка надевает на голову хатэ, он её более не может снять, до самой своей смерти, – терпеливо пояснил папа.
– Хмм, – почесала кончик носа, задумавшись, – ну, может, потому, что я магиня первого ранга, то меня такие условности не касаются?
Родители многозначительно переглянулись, но вместо ответа Горн заговорил о другом:
– Расскажи, что тебе открылось?
– О-оо, – округлила глаза я, а потом внимательнее взглянула на брата и маму, плотно кутавшихся в тёплые верблюжьи пледы. – Пойдёмте домой, с каждым мгновением Лолели становится всё холоднее, не хочу, чтобы вы замёрзли.
И мы в полной тишине пошли назад, я несла волшебный головной убор в руках, плотно прижав его к груди, и с удовольствием осматривалась по сторонам. Мы, не спеша, спускались с высокого бархана, с которого открывался прекрасный пейзаж на Зэлес. Также с этой позиции я заметила часть Ньеры, таинственно мерцавшей в ночи.
Оказавшись дома, сели на ковёр возле главного очага в доме, и я принялась рассказывать:
– Там большая библиотека. Сотни книг разной толщины, на разных языках, на совершенно разные темы. Я, правда, не успела подробно изучить каталог, но того, что увидела, вполне достаточно, чтобы сделать вывод: там есть литература не только о магии, но и о биологии, химии, физике. Это не просто шапка. Это артефакт. И его надо беречь, как зеницу ока!
Я замолчала, чтобы сделать глоток горячего взвара, Горн воспользовался моей заминкой и растерянно пробормотал:
– Большая часть слов, произнесённая тобой, дочка, мне совершенно непонятно. Хими, физи, что ты там ещё сказала? Катал?
– Мне с раннего детства было жутко любопытно, что же в себе скрывает сила шаманской шапки, – о другом заговорила Газиса. – И никогда бы не подумала, что там какое-то место с древними книгами!
Я посмотрела на Рона, ожидая вопросов от него, чтобы ответить всем сразу, но мальчик, тихо посапывая, спал, свесив голову на грудь.
Выдохнула. Я не знала, что им сказать. Как объяснить такие простые для меня вещи.
– И откуда ты так быстро со всем разобралась? – подозрительно прищурился дотошный отец.
– Начну с начала, – решилась я, – хатэ – артефакт, в него заключён некий дух, который называет себя Хранителем и помощником магов. Время, проведённое внутри библиотеки, отличается от реального. То есть, вы говорите, что я пробыла в неподвижности всего-то около часа, но для меня это было гораздо больше – пару часов минимум, но по внутреннему ощущению – всю ночь. Как-то так.
– Хочешь сказать, что тебе этого хватило? Чтобы так много узнать? – понятное дело, папа не поверил.
– Этого было достаточно, чтобы Хранитель объяснил мне, что к чему и какие существуют науки. И он также вкратце рассказал о каждой из них.
– Вон оно что, – покивал папа, – я знаю только науку боя на шамширах, науку кулачного боя и науку жизни.
– Что практически одно и то же, – криво улыбнулась я и вдруг зевнула.
– Горн, детям пора спать, – тут же всполошилась мама, – им завтра рано вставать у них стрижка бактрианов, потом у Рона чистка загонов, Эль должна помочь в лечебнице.
На мой ошарашенный взгляд, Газиза сурово сдвинула аккуратные брови:
– Ты теперь шаманка, но это вовсе не значит, что тебя освободят от назначенного наказания. Поскольку одновременно ты продолжаешь быть моей дочерью…
– А это значит, что я вся в твоей власти, – покивала я, медленно поднимаясь и шаркая в сторону лестницы. Вчера был первый день, когда мы с Роном помогали в уходе за верблюдами и, скажу я вам, приятного там было мало. Особенно вытаскивать жирных песчаных клещей. Отвратительные создания! Разных размеров, но самые жуткие те, что напились крови и разбухли до трёх сантиметров и поменявших цвет с коричнево-красного на оливково-серый. Фу, какая гадость! Их приходилось вытаскивать очень аккуратно, чтобы не лопнули, складывать в сосуды, которые после полного заполнения, запечатывали и закапывали в горячий песок. Ещё та работёнка!
– Может, сменишь гнев на милость? – негромко сказанные папой слова, заставили меня чуть притормозить, чтобы услышать ответ мамы.
– Ты что, Горн! – тихо шикнула Газиса, – какой толк от такого наказания? Дети ведь подумают, что в следующий раз им также всё сойдёт с рук, будет им.… наукой, – веско присовокупила она, словно припечатала. – Отнеси сына в комнату, – уже мягче добавила молодая женщина, которой я искренне восхищалась.
Ну, что же, утро обещает быть интересным в кавычках, так же как и вторая половина дня, которую я проведу не на кухне, а в лечебнице. Вот интересно, у нас есть волнушка и магическое озеро под боком, тогда отчего люди всё равно болеют? Эти вопросы задам завтра, а сейчас мне страшно хотелось уронить голову на мягкую подушку, набитую отборной шерстью, и уснуть.
Глава 26
Пустыня в дневное время – это пекло. Поэтому трудиться под палящими солнечными лучами в часы зноя, мало кто стремился. Это же негласное правило касалось верблюжатников, тех, кто ухаживал за бактрианами.
Поэтому основная часть запланированной на день работы приходилась на утренние часы, начиная с момента, когда горизонт только-только подёрнется рассветной дымкой, и до двенадцати дня, когда уже невмоготу терпеть вонь навоза и собственные запахи пота.
Робкие солнечные лучи едва коснулись золотого песка Лолели, а мы с Роном уже стоим у крытого загона с прекрасными животными.
Мальчишка имел вид грустный, даже тоскливый, но и я выглядела ничуть не лучше брата. Меня вовсе не прельщала мысль возиться с шерстью и выискивать клещей на коже верблюдов.
– Ты знаешь, зачем их запечатывают в сосуды и закапывают в песок? – негромко спросила я хмурого Рондгула, чтобы немного отвлечь его от предстоящей не самой приятной работы.
– Если честно я не знаю, краем уха слышал, что потом с получившейся гадостью что-то делают для обработки костей гаури.
– Бяка какая, – поморщилась я, одно дело садить в банку насекомых живыми, другое вынимать их оттуда спёкшимися.
– Дядька Боул ещё сказал, что в песке что-то с ними происходит и они затвердевают до каменной твёрдости, – продолжил с воодушевлением вещать мелкий, позабыв, что очень скоро возьмёт специальные щипцы и монструозные ножницы. Ведь это так приятно: старшая сестра чего-то не знает, а он ведает. В голосе братишки прорезались торжественные нотки, с лёгким оттенком превосходства. Этого я и добивалась – пусть почувствует, что я не всемогущая и всезнающая.
– Я сегодня впервые буду стричь бактрианов, но наслушавшись твоих рассказов и впечатлившись экземплярами клещей, что ты вчера принёс домой, мне как-то не хочется этим делом заниматься. Надеюсь, ты мне подскажешь, что тут, да как, – с надеждой заметила я.
– Не бойся! Конечно, помогу! – округлив грудь колесом, уже с большим воодушевлением заявил Рондгул. – Там совсем несложно, нужно быть только очень внимательным, а ежели поранишь верблюда, то там есть мазь заживляющая, главное, сразу же намазать, не откладывая на потом.
Первая часть светового дня пролетала практически незаметно за бойкой речью Рона, а он был просто замечательным рассказчиком. От наставлений по стрижке и ловле клещей на связанных верблюдах (их буквально пеленали в крепкие верёвки, чтобы бактрианы не брыкались и не могли причинить вред человеку), мальчик со временем перешёл к историям о давно почивших воинах, когда-то сражавшихся за Ньеру и право построить на её берегах поселение, я с повышенным интересом слушала малого и механически делала работу: состричь клок, пробежаться глазами по открывшемуся участку, заняться следующей пядью и так бесконечно по кругу.
– Слушай, Элька, сегодня благодаря тебе время пролетела как-то незаметно, – улыбка на чумазом симпатичном личике Рондгула несколько померкла, мальчик явно подумал о чём-то неприятном: – Жаль, что ты сейчас в лечебницу пойдёшь. Мне же надлежит тут остаться, стойла нечищеные… А ребята купаться в это время зовут, столько всего интересного мимо меня, эх! – и обречённо махнул рукой. – Но знаешь, – тёмные глаза мальчишки озорно сверкнули, – если бы я всё ведал наперёд и какое наказание меня ждёт за непослушание, то всё равно отправился с воинами и заклинателями в пустыню на великую охоту!
Я негромко рассмеялась в ответ, одновременно осуждающе покачав головой. Но при этом была полностью с ним согласна – я бы поступила ровно так же, как и тогда. Жизнь отца бесценна, как мамы и братишки.
– Пойдём, пообедаем, – позвала Рондгула за собой, – и помыться не помешает.
– Тут есть умывальня, до дома далеко, потом сюда неохота возвращаться по такой-то жаре. Я лучше здесь останусь, – отказался Рон, хотя было видно, что он очень хочет домой, где всегда вкусно накормят.
Ободряюще сжав плечо Рону, пожелала ему успешной работы и отправилась прочь, подальше от вонючек верблюдов и омерзительных насекомых, привольно живущих на их телах.
Стоило выйти за границу загона, как тут же оказалась окружённой отрядом высоких телохранителей. Пользоваться паланкином мама запретила, ей хотелось, чтобы мы в полной мере ощутили все "прелести" наказания в том числе прогулки по городу под палящим солнцем пустыни.
– Госпожа, – поклонился Зок, вставая чуть позади меня по правую руку.
В лечебнице я должна была появиться сразу же после обеда, поэтому нужно было поторопиться: времени не так и много, чтобы успеть поесть и смыть с себя все запахи пребывания подле верблюдов.
– Дочка, как прошло утро? – вот вроде бы в голосе Газисы не было ни капли ехидства, но мне казалось, что она ликует.
– Сносно, – односложно ответила я, скидывая ботинки у входа.
– Ванная уже готова. Алмэ тебе поможет искупаться. Обед принесут к тебе в комнату, а потом ты отправишься в лечебницу. Лекарка Маглия будет тебя там ждать. На время наказания именно она станет твоей наставницей. А лучше её я никого не знаю, ты точно окажешься в надёжных руках.
– Маглия? – это имя мне уже где-то встречалось… Ах да! И как я могла забыть – та самая целительница со слабым магическим даром. Именно она сказала, что моё тело перестраивается, и что хатэ более не властно надо мной и отныне это просто место, где я смогу пополнить свои знания об окружающем мире. – Вроде как она хорошая, – совсем по-детски заявила я, чем вызвала улыбку на маминых губах.
– Да, очень. Наша лекарка замечательный человек, способный разбираться в таких тонких вещах, как душевные терзания, также обладающая глубокими знаниями в телесных хворях.
Через полтора часа я стояла подле двухэтажного ничем не примечательного каменного здания внушительных размеров. И внимательно рассматривала его выбеленные стены; окна-бойницы были такими же, как и в остальных строениях города, обыкновенная входная двустворчатая дверь с навесом и короткая лестница к ней (двери) ведущая. Внимание привлекали два балкончика на втором этаже – редко где такие встречались, а здесь были, над ними тоже установили что-то наподобие козырька, как защиту от палящего светила.
Тут моё внимание привлекла дверная створка, которая с тихим скрипом распахнулась, выпуская наружу ту самую целительницу. Её добрые светло-карие глаза улыбались – она явно была очень рада меня видеть.
– Милая моя Шариз-Эльхам, как долго я тебя ждала, и ты наконец-то пришла.
Глава 27
А что меня ждать-то? Непонятно. Но вслух я ничего не сказала, просто вежливо улыбнулась и ответила:
– Добрый день, Маглия, – и шагнула на первую ступеньку. Зок, как приклеенный, за мной. Увидев поднимающегося у ней охранника, лекарка нахмурилась.
– Обойдите лечебницу, там вход на кухню. Ждите хозяйку там, – нетерпящим возражений тоном, сказала женщина.
– И тебе доброго дня, Маглия. Но – нет. Я ни на шаг не отойду от маленькой госпожи. Таков приказ повелителя.
Лекарка недовольно поджала губы превращая их в тонкую линию и нахмурилась. Мужчина и женщина сверлили друг друга, не мигая с минуту, в итоге Маглия сдалась первой:
– Хорошо, пусть так. Но я поговорю с Горном. И ты войдёшь один, все остальные идите на кухню.
Зок только кивнул и сделал знак рукой оставшимся троим телохранителям, чтобы шли, куда велено.
– Ты смотри да слушай, – тем временем целительница подхватила меня под руку и потянула внутрь местной больницы.
– Почему кто-то болеет, если есть волнушка и волшебные воды Ньеры? – не удержалась я. Слушать непременно буду, но существуют вопросы, которые хотелось бы прояснить, так сказать, на берегу.
– Хороший вопрос, – довольно кивнула собеседница. – Старость. Это первое. Проклятья, второе. Душевные терзания, которые привели к телесным хворям, неподдающимся воздействию магических настоек, третье. Врождённые дефекты, четвёртое.
Она говорила, я внимательно слушала и столь же пристально осматривалась. Входная дверь позади нас с тихим скрипом закрылась, отрезая от солнечного дня и погружая в сумрак коридора. Пахло… как в больнице. Вот вроде и хлорки тут ещё не изобрели, а запахи практически ничем не отличались от привычных. Болезни в любом мире имеют одинаковые миазмы. Где-то с оттенком бессилия и покорности судьбе, фатальности. Где-то с тонким ароматом надежды. И смесью всего этого.
Каменные стены выбелены, пол начисто выметен. На стенах тут и там вкручены держатели с не горящими сейчас масляными лампами в пазухах. Туда-сюда ходили люди в одинаковых светло-серых халатах, женщины носили косынки, мужчины тюрбаны или простоволосые.
– Следуйте за мной, – целительница отпустила мой локоток и прошла вперёд, свернув направо. Мы с Зоком за ней. Мужчина был хмур и молчалив, мне даже показалось, что ему совсем не нравится это место.
– Что-то не так? – одними губами поинтересовалась у него.
– Здесь умерла моя матушка. Ей не помогли, – прозвучало в ответ.
– Старость, – услышала его Маглия.
– Вы ей даже не смогли облегчить муки! – прорычал Зок. Впервые я видела как обычно бесстрастный телохранитель, набычился и зло засопел.
Маглия остановилась и резко обернулась к воину:
– Не всё в руках целителей и Ньеры! Есть ещё воля богов и не нам противится их решению! – холод в словах женщины заставил меня поёжиться.
– Моя мать не заслужила таких мук перед смертью, – под тяжёлым взором лекарки Зок несколько стушевался, но глаз не отвёл.
Я же примирительно сказала:
– Прошлое не исправить. Не жалейте усопших им уже ничем не помочь… Ведите, уважаемая Маглия. Расскажите, что мне надлежит делать? – поинтересовалась я.
– Верные слова, – как-то устало вздохнула женщина.
– Устами ребёнка глаголет истина, – ввернула я, чем заставила лекарку едва заметно улыбнуться, а Зока прийти в себя.
Мы прошли ещё немного вперёд и остановили у ничем не примечательной двери.
– Зок, стой здесь, маленькой госпоже нужно переодеться, – мужчина молча кивнул и замер у стены, внимательно посматривая по сторонам. Мы вошли в небольшое помещение с узким окном почти у самого потолка.
– Вот чистая одежда, – пока я осматривалась, Маглия взяла с одной из полок стопку какого-то белья.
Удивительно, но тут было принято носить форму, единую для всех работников лечебницы. Это обстоятельство радовало.
Сбросив с себя верхнее платье, осталась в панталонах и нижней рубашке.
– Накинь на бельё, этого вполне достаточно, – женщина немного помолчала, а потом вдруг добавила: – Хатэ надела?
– Да, – кивнула я. – Папа только пока никому об этом не говорил. После окончания наказания объявит.
– Мудрое решение. Нечего людям думать, что великая шаманка лазает в загоне с верблюдами и меняет бельё у стариков в лечебнице.
– А что тут такого? – пожала плечами я, – работа как работа. И неважно, что я шаманка, есть задание, нужно выполнить.
– Умничка, верные слова, – довольно кивнула Маглия.
– А вы не спросите, что мне открылось, когда я надела шапку? – завязывая пояс спереди, словно невзначай поинтересовалась я.
– Нет. Мне оно не надо, меня сие вовсе не касается.
– Многие знания, многие печали. Эти слова когда-то сказал великий царь, – сегодня у меня было несколько философское настроение, подобные фразы сами собой срывались с губ, удивляя собеседников.
– Он по все видимости был ещё и очень мудрым, – хмыкнула лекарка. – Пойдём.
И я послушно шагнула следом за ней.
– Здесь у нас содержатся те, у кого не заживают душевные раны. Здесь, кого пытались отравить магическими ядами, – я заглянула в комнату, которая по сравнению с двумя предыдущими казалась практически пустой – на лежанках спали всего два человека. – На втором этаже размещены хворые способные заразить, чтобы там находиться, нам приходится накидывать на голову плотную ткань с прорезями для глаз. Тебе там делать нечего, но на всякий случай знай это.
– Поняла, – кивнула я.
– В другом крыле живут немощные старики. Чаще всего те, кому требуется постоянный надзор и помощь лекарей. Наша задача – облегчить их страдания.
Тихое фырканье за спиной – Зок явно не был согласен с её словами.
– Итак, Эльхам, ты спрашивала, чем тебе предстоит заниматься в этих стенах. Так вот, твоя задача кормить тех, кто неспособен держать ложку сам, менять простыни, если потребуется, и выполнять иные мелкие не очень сложные поручения старших.
– Хорошо.
– Большую часть дня я провожу на втором этаже, если ты мне вдруг понадобишься, тебя позовут. Ирнэ! – Маглия окликнула одну из проходивших мимо девушек. – Шариз, слушай Ирнэ, на сегодня именно она твоя наставница. Но и все остальные могут попросить тебя что-то сделать, – главная целительница голосом выделила слово "попросить". Никто из работающих тут людей не имел права приказывать наследнице и вытирать об неё ноги. О том, что я буду отрабатывать наказание в больнице, знал весь город, поэтому ожидаемо, что моё появление тут не было ни для кого сюрпризом.
Моя начальница поклонилась и робко сказала:
– Госпожа, пойдёмте за мной в прачечную, возьмём чистое бельё и отнесём его в другое крыло лечебницы – сменить постельное у стариков и выдать каждому свежее исподнее. Приближается время послеобеденного сна, нужно поторопиться.
Ну что же, начался новый этап моего наказания, посмотрим, что из этого выйдет.
Глава 28
Один день я работала на кухне дома, другой в больнице, ну а первую половину дня возилась с верблюдами. Что из этого мне больше всего нравилось? Наверное, всё же готовка еды. Поскольку в лечебнице работа оказалась до глупости неинтересной, а стрижка бактрианов и ловля клещей до отвращения монотонной и грязной.
Но было кое-что ещё. В местной больнице я наблюдала. Смотрела, как тут лечат. И ничего особенного не заметила: занозы вынимали металлическими острыми щипцами, рваные раны зашивали и обрабатывали какой-то мазью, с теми, кто по старости попал сюда возились, как с малыми детьми. Роженицы в больницу не приходили, лекари если нужно были, отправлялись к ним домой. Меня на роды ещё ни разу не брали, а я и не рвалась.
В общем, скучно.
– Ирнэ, а у вас тут не бывает больных, у которых сильно болит живот?
– Отчего же не бывает. Приходят иногда, редко.
– И как вы их лечите?
– Если главная целительница здесь, она заговаривает боль и та отступает. Чаще всего надолго, но потом непременно возвращается, – последовал равнодушный ответ.
– А если Маглия находится в другом городе?
– Ну тут два варианта: жевать волнушку и ждать её возвращения, второй помереть.
– Ну и перспективы, – искренне ужаснулась я. – То есть, если у человека, например, воспалился червеобразный отросток слепой кишки, то он будет ходить к Маглии до скончания времён?
– Я не знаю, о чём ты говоришь, но на волнушке такой хворый может спокойно прожить всю жизнь. Отличие от ворожбы Главной – боль снимается полностью, на волнушке всегда тянет, но люди привыкли и не обращают внимания на небольшое неудобство.
У меня глаз от услышанного задёргался.
– Так можно же этот отросток отрезать и забыть навсегда о проблеме! Получается, что без волнушки такие люди не могут выйти за пределы Лолели.
– А зачем им отсюда куда-то уходить? – наивность некоторых людей поражала, – испокон веков здесь наш дом, если кто-то и переезжает, то максимум в соседний оазисный город.
– Что ты имеешь в виду под словом "отрезать"? – позади нас послышался несколько усталый голос.
Мы с Ирнэ сидели в прачечной и складывали чистые простыни в аккуратные стопки. Время было уже позднее, поэтому как только закончим сортировать бельё, разойдёмся по домам.
– Итак? – Маглия не спеша вошла в комнату и села на лавку у входа.
Я вздохнула: язык мой – враг мой.
– Вы знаете, как выглядит человек изнутри? – начала с простого, чтобы понимать, что известно лекарке, а что нет. Может, она в анатомии ни в зуб ногой? Тогда объяснять суть операции по удалению аппендицита – пустая трата времени.
– Предположим, ведаю, – медленно кивнула целительница, внимательно вглядываясь в моё лицо.
– Это хорошо, тогда смотрите, – я привычно откупорила фляжку с водой и поманила её наружу. Рисовать тонкими водными нитями – очень сложная, невероятно энергозатратная и кропотливая работа, но таким образом я тренировалась. Вычитала из книги по основам водной магии и теперь придерживалась этого правила. Больше – не значит лучше.
Высунув кончик языка от усердия, творила, стараясь передать полностью строение внутренних органов, их расположение. Получалось очень объёмно. Красиво. Мне потребовалось не менее получаса, чтобы создать необходимую модель. Анатомию человека я знала на отлично, даже ни разу не задумалась, чтобы припомнить детали.
– Готово, – обрадованно выдохнула я, отирая рукавом пот со лба.
– Ах! – восхищённо выдохнула Ирнэ. – Это так прекрасно! Неужели вот это всё внутри нас? А как называется вот это? А это? Что здесь такое?
– Тшш! – шикнула целительница, медленно поднимаясь со скамьи.
Я же раскрыла ладони и с помощью магии воздуха чуть подтолкнула проекцию вверх, так, чтобы она оказалась на уровне глаз подошедшей ближе Маглии.
Магические токи красиво переливались на полупрозрачной карте внутренних органов, создавая необыкновенный эффект движения жидкости по ним (внутренним органам): вот почки, которые едва заметно подрагивали, вот кишечник, селезёнка, печень, желудок и так далее.
– Всё так, – через четверть часа негромко пробормотала она, – я могу потрогать?
– Да, конечно, – кивнула я, не обращая внимания на страшную усталость – держать столь объёмное и филигранно выполненное заклинание оказалось совсем не просто.
Тем временем Маглия протянула палец и коснулась кишечника. Плотные стенки из воды оттолкнули назойливое вмешательство и рука лекарки мягко отпружинила.
– Просто невероятно… – прошептала она, впервые за то время, что я общалась с Маглией на её бесстрастном лице появилось воодушевлённое выражение. Её светло-карие глаза сияли. – Я лечу наложением рук, кладу ладони на ту часть тела, где больше всего болит, внутренним зрением ищу проблему, и вливаю часть своих сил, чтобы снять напряжение. В моём сознании картинка несколько тонет во мраке, а тут такие детали… Покажи этот отросток, который ты говоришь можно отрезать. Без вреда для хворого?
– Без вреда, – кивнула я, поднимаясь с табуретки и подходя к проекции. – Вот он. Чтобы до него добраться надо сделать разрез на коже вот здесь, над правой подвздошной костью, – я говорила, стараясь изъясняться простыми словами. И судя по лицу Маглии – она прекрасно меня понимала.
– Боги не запрещают так делать, но запрещают резать человека после смерти. Поэтому мы оказались в тупике, – прижав указательный палец к подбородку, негромко призналась она. – Мы не можем резать живого, потому что чёткого представления что и где искать нет. Так же табу изучать тело усопшего. Но с твоей помощью…
Я кивнула и взмахнула рукой, развеивая заклинание и отправляя воду во фляжку. Облегчённо выдохнула. Руки дрожали, ноги едва держали. Но сегодня я продержалась чуть больше часа без потемнения в глазах.
– Могу нарисовать вам атласы, написать как делаются подобные операции, но, увы, показать наглядно не в состоянии, поскольку я не целительница и максимально далека от этого ремесла.
– Того, что ты можешь нам дать уже невероятно много! Завтра приступим. Я дам тебе всё, что нужно: пергамент, чернила, отдельный кабинет.
– Завтра я не смогу, у меня работа на кухне.
– Я поговорю с госпожой Газисой, твоя мама не станет возражать. Тем более что сегодня ко мне приходил один такой болезный, страдания его я усмирила, но теперь можно пойти дальше.
"Наверное, можно, но я бы не торопилась", – мелькнула опасливая мысль.
– Догадываюсь, о чём думаешь. Не волнуйся, сначала я хорошенько изучу теорию и только потом, с разрешения Повелителя, проведу, как ты там сказала? Операцию?
– Ага, – кивнула я, почесав кончик носа. А после едва удержалась от зевка.
Заметив моё полусонное состояние, главная лекарка распорядилась:
– Ну всё, пора по домам.
– До завтра, госпожа Эльхам, – поклонилась мне моя наставница Ирнэ. Предлагать "коллегам" обращаться ко мне чисто по имени и без поклонов мне было нельзя. Не важно, что в данный промежуток времени я с ними выполняю одну работу. Субординацию никто не отменял, и предложи я подобное никто бы не понял.
Стоило мне выйти на улицу, как Зок и трое его людей взяли меня в полукольцо и мы направились по пустеющим улочкам в направлении поместья, где меня ждала семья. Сегодня ещё обещала Рону рассказать сказку про Шрека, думаю, она должна ему понравиться.
