Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"
Автор книги: А. Таннер
Соавторы: Айлин Лин,Ал Коруд,Борис Сапожников
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 164 (всего у книги 352 страниц)
Глава 5
В тот вечер я видела Жасмину в последний раз. Как и тех двух гвардейцев, что сопровождали отца и лицезрели меня.
И даже знаю почему, и слова папы выступали подтверждением моим догадкам.
– Одной и той же ошибки я более не намерен совершать, – заговорил Горн. – Сегодня тебе предстоит снова стать той, кем ты была до удара Рондгула, – меня, как куклу, усадили в большое кресло. Передо мной поставили два таких же и в них разместились родители. – Дочка, тебе некоторое время придётся притворяться немощной. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы подумали так: к Шариз-Эльхам вернулся рассудок, потому что умерли жители Зэлеса, члены славного народа наннури. Понимаешь, о чём я?
– Да-а, – прошептала я, потому что всё ещё речь давалась мне с невероятным трудом, а чтобы кивнуть, пришлось бы сломать шею – она совершенно не желала гнуться! И сидеть я могла с большим трудом, вот уж родители удружили – лучше бы положили на кровать, под спину – ворох подушек, так было бы гораздо удобнее! Меня шатало и колотила мелкая дрожь, словно тело не желало подчиняться приказам новой сущности, в него вселившейся. Нутром чую, предстоит нешуточная борьба, долгая, изнуряющая. Но я не собиралась сдаваться. Я хочу жить! Больше всего на свете мне хотелось снова полноценно двигаться!
– Глаза держи прикрытыми, в ночи их цвет не будет столь заметен. Рондгулу скажем, что это из-за его жестокости, проявленной к тебе, они стали синими. В присутствии брата ты всё та же Эльхам: безмолвная, неподвижная, – продолжал монолог правитель оазиса. – Свидетели твоего исцеления исчезнут с лица земли. Не твоя то вина, моя. И мне держать ответ перед богами. Я готов к любому наказанию высших сил. То жертва, сознательно мной приносимая ради блага моих детей.
– За убийство невинного, преднамеренное, запланированное, заберут душу, без права на перерождение, – прошептала Газиса с глазами, полными слёз, глядя на своего любимого. – И мою тоже… Но мы готовы, ненаглядная моя Эльхам, на всё, ради вас с Рондгулом.
Я молчала. Родители были правы: Жасмина и те двое воинов – свидетели, их следует устранить, чтобы люди, потерявшие сегодня близких, не растерзали всю мою семью голыми руками.
– Тел-лу… боль… – вместо осуждения, коего, по всей видимости, ожидали Горн и Газиса, выдавила я.
– Ох! – и как мать так сразу поняла, о чём я? Чудеса. – Дорогой, подними нашу малышку и уложи в кровать. Ей неудобно сидеть.
Сказано – сделано. И я наконец-то снова в горизонтальном положении. Мелкие бисеринки пота, выступившие на лбу, когда мне пришлось заставлять тело держаться в кресле, были заботливо отёрты Газисой.
– Я сам понесу тебя на руках к краю Зелеса, – продолжил говорить папа, внимательно заглядывая мне в лицо, его тёмные глаза светились радостью – мужчина всё ещё не верил в происходящие перемены с его любимой дочерью. – Никакого паланкина в ночь скорби, все жители придут пешком, босоногие.
Интересные традиции, хотелось копнуть поглубже, но пока мне это недоступно.
– Ка-ак до-ол…го?
– Одну луну, – ответил Горн, – потерпи, малышка, и потом мы скажем всем, что ты упала, расшибла голову ещё раз, и к тебе вернулось сознание.
Я медленно кивнула, шейные позвонки странно хрустнули, и ко мне тут же пришло странное облегчение, а ещё пару секунд спустя я поняла, что стало чуточку легче поворачивать головой.
***
Ветер нашёптывал мне странное, я вслушивалась в его дыхание и пыталась понять – мерещится мне это или нет, но так и не пришла к какому-то однозначному выводу. Скорее всего, просто разыгралось воображение – атмосфера была соответствующая.
Люди, много людей в белых одеждах шагали, как один, по узким улочкам города, словно тонкие ручейки, вытекали из домов и сливались в полноводные реки, стоило им попасть широкие площади. Сотни босых ног ступали бесшумно, оттого создавалось сюрреалистичное ощущение, будто идут не живые, а мёртвые.
И во главе жителей Зэлеса можно сказать на острие, двигалась семья повелителя народа наннури – Горн со мной на руках, Газиса и молчаливый Рондгул.
Шаг за шагом, минуту за минутой мы всё дальше удалялись от центра и всё большее расстояние становилось между нами и прохладными переливами кормилицы Ньеры. И все меньше растительности я видела вокруг.
Наш путь лежал на окраину Зэлеса – туда, куда люди снесли тела погибших в сражении.
Я глядела на всё, полуприкрыв веки, даже несмотря на то, что к нам никто не подходил ближе, чем на пару метров. И ловила-ловила эту необъяснимую, тревожащую душу песнь песка и ветра.
Наконец, последние двухэтажные дома сменились одноэтажными постройками и совсем скоро мы вышли на пустырь. Моё дыхание замерло: впереди расстилалась в непередаваемом великолепии бескрайняя пустыня.
– Лолели, – негромко сказал отец, хотя я знала название, слышала пару раз в разговорах взрослых, но он то думает, что я всё начала с чистого листа, хотя по моим фразам, скорее всего, уже подозревает, что всё далеко не так просто.
И всё же, какое романтичное имя дали этой земле.
Лолели. С языка ролжэнов переводилось на местный, как "шепчущие камни". Тут не было камней, сейчас не было, возможно, когда-то, тысячелетия назад, но они исчезли, а название осталось и оно мне нравилось.
И потом, когда Торн поднялся на бархан, я увидела большое "поле" на всей площади коего, лежали тела, переодетые в белые одежды и обложенные сухими деревяшками. Мне стало грустно, столько людей погибло, чтобы другие жили и я в том числе.
– Эти варвары с севера вернутся, – тихо поделился со мной своими мыслями вождь, – и мы должны быть готовы к встрече с ними, чтобы не повторилось то, что случилось сегодня…
Глава 6
Огонь, шипя и рыча, поедал поленья и погибших вместе с ними. Я смотрела на происходящее перед собой и на людей, сидевших в отдалении; на маму, по алебастровым щекам которой, текли прозрачные слёзы, на Рондгула – мальчишка сжал руку Газисы и весь как-то съёжился, став ещё меньше ростом, на отца – Горн смотрел вперёд, на бушующее пламя и молчал, его словно высеченные из камня черты заострились ещё сильнее.
Вообще, всё это действо происходило в глубокой тишине: жители Зэлеса просто пришли и сели на песок по краю могучего бархана. Женщины отдельно от мужчин и детей. Только наша семья, как правящая, осталась в полном составе.
Тёмный дым, подхваченный усилившимся ветром, уносился в сторону горизонта и к небу, в своих объятиях он забирал прах и души погибших людей. Мне было грустно, но в тот момент, когда пришла беда, я была не в состоянии помочь, да, даже если бы и могла, то мой нынешний возраст не позволил бы сделать многого. Тело ребёнка, нетренированное, непривычное к оружию. И здесь не было огнестрела, коим я владела в совершенстве. Вот он вопрос, задав себе который, каждый раз натыкалась на глухую стену. Знания, что и как делать, куда надавить посильнее, чтобы обездвижить врага – были, а понимание, откуда они взялись, так и не приходило.
Кто же я?
Пение сотен чистейших женских голосов, отвлекло меня от хаотично мечущихся мыслей в гудящей голове. Боль преследовала меня вот уже несколько часов, то усиливаясь, то ненадолго затихая. Видать, последствия от удара бронзовым кувшином по лбу. И даже каждый вдох отдавался болью в грудной клетке, что-то происходило с телом, и я пока не могла всем этим полностью управлять, мне лишь оставалось терпеть, сцепив зубы, чтобы не выдать себя и не подвести отца.
Грустная песнь-молитва, песня-плач народа наннури, летела над просторами стремительно леденеющей пустыни, к самому горизонту, а потом ввысь – к чернильному небу, откуда на нас из бездонной пропасти смотрели холодные светила, собранные в неизвестные созвездия. Большой костёр становился всё меньше, огонь отступал – ему не хватало пищи для поддержания жизни, и к концу песнопения в могучем костре тлели лишь едва заметные угольки.
– Вскорости тут не останется и следа от ритуала. Грядёт буря, видишь, какое чёрное небо? – негромко проговорил отец, чуть склонившись ко мне, – Пустыня заметёт все следы и завтра утром у неё будет совсем другое лицо.
Я слушала папу и, конечно же, молчала. Хотя на кончике языка вертелись сотни уточняющих вопросов: от "как он понял, что грядёт буря?", до "о чём именно говорилось в песне?".
В этот раз возвращались в город в другом порядке: сначала ушли те, кто был дальше всех, потом средние ряды и в самом конце шагали мы. Оглядываться было нельзя.
Вокруг нас никого не было. Семью правителя никто не охранял. И Горн, не боясь быть услышанным посторонними, поскольку говорил словно в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь, завёл разговор о важном:
– Я победил всех, кто осмелился вызвать меня на поединок.
Ох, так и хотелось уточнить правила боя, но я держала в узде своё неуёмное любопытство.
– Никто не равен мне по силе духа. Гаури пустыни продолжают отступать только в моём присутствии.
Я удивлённо вскинула взор, при мне ещё ни разу не обсуждались эти схватки и гаури.
– Рон, ты станешь воином и защитником города. В твоей крови течёт древняя сила.
О том, кем суждено быть мне, Горн промолчал, потому что даже для Рона я пока всё та же Эльхам.
– У нас нет шаманки. Её хатэ так и не признало ни в ком преемницу колдовской силы, – продолжил говорить правитель оазиса, – без ведьмы сложно ходить на большую охоту, но мы пока справляемся, вот только с каждым разом принести в Зэлес нужное количество мяса становится всё сложнее.
Папа говорил и говорил, а я запоминала, вычленяя главное.
Нет шаманки. Еды всё меньше. Опасность от чужаков, прибывших с севера и непохожих на нас внешне: другой цвет кожи, иного окраса волосы и странные причёски, одежда необычного кроя, и говорят на непонятном языке.
– Кто они, что им нужно? Эти вопросы будем обсуждать на большом Совете всех кланов. Он состоится через одну луну. Мне придётся ненадолго покинуть Зэлес. Дорогая, бремя власти временно ляжет на твои плечи.
– Я справлюсь, мой повелитель, – спокойно ответила Газиса, крепко держа за руку Рондгула.
– А ты, сын мой, помогай матери во всём, будь ей опорой. Сестру не обижай. Довольно. Я ясно выразился? – и так посмотрел на притихшего мальчонку, что даже мне стало не по себе.
– Да, отец, – едва слышно и невнятно пробормотал себе под нос Рон.
– Не слышу, – не останавливаясь, потребовал повторить ответ Горн.
– Да, отец! – гораздо громче и чётче выдал братец, при этом он смотрел прямо перед собой, стараясь не глядеть в нашу с папой сторону.
Уж насколько мелкий сдержит слово – покажет время, но отчего-то я была уверена, пока он меня не тронет, особенно в свете тех эмоций, что он получил во время пробирающего до глубины души ритуала, после коротких рубленых фраз отца о дальнейших перспективах нашего рода в частности, и судьбе народа наннури в целом, произнесённых в темноте ночи на пути к поместью, и в довесок, когда мы, наконец, вернулись домой и в свете масляных ламп Рондгул всё же увидел, что его удар по голове сестры не остался без последствий, то уж на некоторое время брат точно должен успокоиться. Тем более что предсказание шаманки не сбылось – я осталась всё такой же безучастной ко всему происходящему.
Но это он так думал, так же как и все остальные члены племени.
И пока пусть так оно и будет.
Глава 7
– Па-па, – я остановила отца, собравшегося покинуть мою комнату.
– Да, дочка? – обернулся он, но, заметив, насколько мне сложно говорить громко, вернулся к кровати и присел с краю.
– Жас-мина и те двое вои-нов, – просипела я, чувствуя, как накатывают волны боли и мне всё сложнее сосредоточиться на разговоре. – Уже мерт-вы?
– Нет, я с ними разберусь завтра, – хмуро ответил отец.
– А мож-но нее уби-ва…ть? – попросила я, мне не хотелось, чтобы погибли эти люди просто потому, что оказались рядом со мной, когда я очнулась. Да, нянька не особо любила свою хворую подопечную, откровенно говоря, ей на малышку было плевать с высокой колокольни, обязанности свои она выполняла спустя рукава. А бойцы глядели на девочку с нескрываемым презрением: ну как же, вот она сидит, немощная, а вокруг неё так и бегают, ухаживают, а могли бы прикопать в песках, сэкономив бесценную воду и запасы мяса. Но не думаю, что они должны умереть вот так, как барашки на заклании. Неправильно это.
– Это моё решение. Иного пути сохранить всё в тайне нет. Иначе вас всех убьют, несмотря на опасности со стороны пустыни. Есть в племени защитники, их дар слабее моего, но совместно они справятся.
– А клят-ва? – выдавила я, максимально сократив фразу, но Горн всё понял.
– Шаманки нет уже несколько лет, хатэ сейчас хранится в нашем племени, но всех желающих она отвергла, так и не признав нового хозяина или хозяйку.
– М-мо-гу я… стать шам-ма-н-кой? – протянула я, делая паузы: при каждом вдохе ощущая рези в глотке.
– Попробовать можешь, конечно, то вовсе не запрещено. Я не исключаю шанса, что священная хатэ признает в тебе свою повелительницу, если так случится, то наши проблемы разом решатся. Никто не посмеет даже косо на тебя посмотреть и обсуждать за спиной.
Какие замечательные перспективы!
– Вот только, милая моя, ты никогда не сможешь жить, как обыкновенный человек. Завести семью, родить детей. Магия не позволит тебе всего этого. Были случаи, когда ведун или ведунья находили себе пару, но все они так и остались бездетными, к тому же жизнь колдовская гораздо длиннее судьбы простых людей. Уходить ты будешь в одиночестве. Нас с матерью и братом давно уж не станет, как и твоих потенциальных мужей.
Готова ли я променять спокойную семейную жизнь на возможности, что мне даст статус колдуньи?
– Ка…какие спсособ…ности?
– Я не знаю, у всех по-разному. Енини могла смотреть в прошлое, приоткрывать завесу будущего, и призывать несильные песчаные бури.
О-о, как интересно! Но иметь детей мне всё же хотелось больше. Да и зачем мне жизнь в одиночестве? Я, кажется, такой уже хлебнула сполна.
– Семь-я, – прошептала я, смаргивая слёзы от усилий.
Мы помолчали немного, но я решила попробовать ещё раз:
– От-ре-зать языки…
– Двое из них обучены грамоте, – вздохнул отец и устало провёл широкой ладонью по лицу. – Не словом, так письмом расскажут… Ты думаешь, что вина на тебе будет? Но не ты приняла такое решение, не тебе и тревожиться. Не скажу чтобы ты забыла это, как страшный сон; скажу: помни, чтобы не совершать необдуманных поступков в будущем.
– Мож-жет… есть иной… путь? – я смотрела в чёрные омуты глаз собеседника и понимала – не переубедить: вождь принял решение и не намерен от него отступать. Горн любил семью больше своей жизни. – Ду-ша… её бес-смер-тие… слиш-ком боль-шая плата…
Правитель наннури резко встал, тряхнул упрямо головой и вместо ответа, сказал:
– Вижу, как тебе плохо. Дождись мать, она тебя подготовит ко сну. Тебе нужны силы, чтобы полностью восстановиться.
И ушёл.
Устало смежив веки, откинулась на подушки. Я попыталась. Но моего лепета не хватило, чтобы убедить папу.
Газиса пришла, когда я почти провалилась в сон, полный тревог и теней моего прошлого из другого мира.
– Прости, милая, задержалась, с твоим отцом говорила, – начала женщина, ловко меня раздевая, и стараясь лишний раз не трясти, – его не убедить. Если Горн что-то решил, – она бессильно махнула тонкой рукой, словно говоря, насколько сие бесполезное занятие, и замолчала, сосредоточенная на мне.
Над небольшой ванной из полированного светлого дерева, выполненной с невероятным мастерством, едва заметно клубился белый пар. Воды была горячей, но не обжигающей и пахла какими-то травами. Дом стремительно остывал, как и пустыня вокруг Зэлеса.
– Потерпи, Эльхам, горячо будет, но твоему телу так нужно, – приговаривала мать, помогая мне устроиться в лохани. – Мышцам твоим расслабление надобно, давай чуток им поможем.
Ох, это такое наслаждение откинуться на бортик ванной и прикрыть веки. Тем временем Газиса куда-то вышла, оставив меня одну.
Я почти уснула, когда она вернулась.
– Милая, просыпайся. Давай подсоблю подняться, – меня бережно обернули в большой отрез ткани и довели до кровати. Было заметно, насколько мама устала, но она держалась ради меня, чтобы помочь своей единственной дочери хоть немного уменьшить телесную боль.
– Приляг, вотру мазь, – распорядилась Газиса, эти манипуляции раньше совершала Жасмина, почти каждый вечер нянька массировала тело Эльхам, не сказать, что тщательно, но хоть что-то. В этот раз мной занялась мама. И должна заметить, разницу я ощутила мгновенно – давили правильно, с нужной силой и на верные точки. – Пока я буду твоей сиделкой, Шариз. Доверься мне. Надеюсь, каждодневные проблемы Зэлеса не будут забирать у меня слишком много времени, чтобы я успевала уделить тебе достаточно внимания.
Я знала, что женщина в течение дня очень занята: на её хрупких плечах лежали, кажется, бесконечные заботы жителей оазиса, и без её чуткого руководства многие не могли обойтись.
Глава 8
Жизнь моя внешне нисколько не переменилась. Всё так же большую часть времени я проводила в свой комнате. Еду слуги приносили в одну и ту же пору, кто-нибудь из них меня кормил, молча, пряча глаза, а после уходил, унося грязную посуду.
Что касается моего телесного здоровья тут было не всё так просто, как могло бы показаться на первый взгляд. Вроде вот оно – тело, послушное, юное. Бери да владей! Ан-нет.
Каждое движение давалась с превеликой болью, иной раз слёзы из глаз от усилий. Но я продолжала работать над собой, каждый день посвящая упражнениям. Сначала сгибала пальцы на руках, затем прокручивала кисти, после работала с локтями. Поворачивала шею, делала головой наклоны вправо-влево, вперёд-назад; двигала плечами вверх-вниз, крутила их почасовой и против. После передышки всё то же самое, но с ногами. Короткая передышка и ещё один подход.
Все упражнения первые дни давались мне невероятно мучительно! Но чем упорнее я трудилась, тем легче становилось, постепенно проходила скованность, с каждым днём я ощущала тело всё более своим, если так можно выразиться. Оно срасталось с инородным сознанием, чуждой ему душой, словно привыкало ко мне.
И я намерена была победить в этой битве!
Тем временем жизнь города вернулась в привычное русло.
Рондгул ко мне не приходил, он будто забыл о моём существовании и проводил основную часть времени за пределами дома, помогая матери в ратуше или на большом складе, где хранились продукты.
Отец уехал. Как решилась судьба Жасмины и тех двух воинов я не знала, но подозреваю, что печально. Если верить Газисе, Горн не из тех людей, что бросают слова на ветер.
Думала ли я, что виновата в произошедшем? Возможно, отчасти. Но моё пробуждение было шоком и для меня тоже, чувства рвались наружу и скрыть своих ощущений в тот момент я никак не могла. Это же такой взрыв эмоций, когда можешь наконец-то поднять руку, согнуть ногу, открыть рот, чтобы что-то молвить! И невольные свидетели моего так скажем "воскрешения", оказались просто не в том месте.
Я работала, буквально в поте лица, сцепив зубы до скрежета, но нацеленная на результат. Первый раз на ноги мне удалось встать через пару недель. Дрожа, как суслик под проливным дождём, держась за спинку кровати. Зато сама. Впервые за восьмилетнюю жизнь Шариз-Эльхам, босыми ногами ощущая приятную прохладу деревянного пола.
И это была победа!
– Один, два, три… десять, – облегчённо выдохнула я, плюхаясь назад, на мягкую перину.
Хорошо.
В комнате в эти часы было тихо, никто не смел тревожить и нарушать прямой приказ хозяйки дома – моей матери и заходить ко мне после обеда и до полдника. Но если вдруг, то каждый был обязан для начала постучать.
Через ещё пять дней я смогла сделать свои первые шаги.
И в тот же вечер вернулся отец. Я встретилась с ним на общем ужине, куда меня снёс один из охранников.
Горн был темнее тучи, мне даже показалось, что в его густой чёрной шевелюре добавилось седых волос.
Ели в звенящей тишине. Мама помогала мне, делая вид, что я всё такая же беспомощная. Рондгул не глядел в мою сторону, опустив взор в свою тарелку.
– Северные варвары пришли на нашу землю с одной целью – захватить оазисы, а наши народы низвести до статуса рабов, – закончив с едой, отец наконец-то заговорил. – Есть подозрения, что это был разведывательный набег и основные силы подойдут к стенам Зэлеса и иных городов аккурат после сезона песчаных бурь.
– Как мы можем им противостоять? – спокойно уточнила мама, – что решили?
– Совет клана постановил собрать войско, и выставить его на границе с Лондэ.
– Первое оазисное поселение с северной стороны, – кивнула мама.
– Я заберу половину мужчин, из тех, что способны держать оружие, – вздохнул Горн вставая. – Я сам отнесу Эльхам в её комнату, – остановил он шагнувшего было в мою сторону стражника.
Оказаться в бережных объятиях отца – великое счастье. В той жизни папу я не знала, впрочем, и маму-то помнила с трудом, лишь размытые образы.
– Как ты, дочка? – спросил Горн, когда мы втроём и мама тоже, оказались внутри моей комнаты за плотно прикрытыми дверями. Отец заботливо уложили меня на кровать и присел рядом.
– Папа, – улыбнулась я ему, сбрасывая восковую, до чёртиков надоевшую, маску с лица, и достаточно складно без особых пауз, попросила: – Постой вон там, – указала в центр комнаты. – Покажу кое-что.
Мужчина заинтригованно-удивлённо вскинул густые чёрные брови, но просьбу выполнил. Мама молчала, загадочно блестя глазами – она-то знала, что именно я хочу продемонстрировать.
Я, не спеша, села, после также медленно свесила ноги с кровати, и затем встала, выпрямившись в полный рост.
Первый шаг, второй… и вот я иду навстречу шокированному Горну. Пусть неуверенно, пусть как улитка, но зато для меня, да и для обоих родителей это было чудо великое!
– Эльхам! – отец не выдержал, сделал мне навстречу всего один широкий шаг и подхватил моё тонкое тельце и закружил в воздухе. Я смеялась, и он вместе со мной.
– Как у тебя это получилось?
– Я много тренировалась, – мы сидели друг напротив друга, у меня не болела спина, не затекали ноги и ягодицы. Я вполне комфортно ощущала себя в сидячем положении.
– Вся в меня, упорная, – кивнул Горн, хитро поглядывая на довольную Газису, которая тут же нахмурилась. – Шучу-шучу, – тут же приподнял ладони вождь, словно сдаваясь.
– То-то же, – фыркнула мама, а после секундного замешательства, добавила: – Осталось только решить, как именно ввести в курс дела всех жителей Зэлеса, что наша дочь исцелилась. То есть…
– Пришло время тебе стать здоровой, Шариз, – договорил за неё Горн, задумчиво глядя на пышущий жаром очаг, подле которого мы все сидели.
Я легла спать с улыбкой на лице: завтра новый день и у меня, кажется, созрел неплохой план…
Рано утром, удобно устроившись у распахнутого окна, я неподвижно замерла и, практически не моргая, смотрела на стремительно синеющее небо. Негромкий стук в дверь и тихо скрипнувшую дверь я услышала именно в тот момент, в который и ожидала. Поворачивать голову в сторону вошедшего и не подумала, нужно поддерживать легенду. Поэтому привычно расслабила тело, дабы не выдать себя ни единым движением.
– Кто тебя туда посадил? – воскликнула служанка, затем послышалось, как она поставила поднос с завтраком на прикроватный столик и поспешила ко мне сначала по гладкому полу, а затем по мягкому ковру.
– Ох, – причитала она, – надо позвать Зока, чтобы перенёс тебя на кровать, мне ты не по силам.
Женщина говорила, а я смотрела вниз, в который раз перепроверяя свои расчёты. Я запланировала сверзиться из окна на землю. При свидетелях. И пусть моя комната располагалась на втором этаже, но влететь в кусты не так уж и страшно, отделаюсь ушибами, возможно, вывихом – это не опасно для жизни. Просто надо знать, КАК падать и в какой момент сгруппироваться, чтобы было не очень больно.
Горничная уже почти подошла ко мне, когда я тихо заскользила вниз.
– Госпожа!.. – услышала я её крик, кто-то дёрнул меня за плечо, но ткань халата вжикнув, выскользнула из рук служанки и я полетела навстречу кустам.
Я выбрала падение на живот: полностью выпрямила ноги, для того чтобы не удариться коленями и защитить коленные чашечки; немного согнула руки в локтях и максимально напрягла мышцы, в том числе и пальцы. Цель простая – одновременно коснуться обеими руками земли, словно стремясь ими отпружинить, тем самым погасив силу удара.
Вся техника в теории казалась необыкновенно простенькой, но на деле мне всё равно было очень больно – искры из глаз и крик, который я даже сдерживать на стала.
На короткую секунду потемнело перед глазами, а затем мрак сменили весело пляшущие яркие мушки. Тело от испытанной нагрузки взвыло, и мне стало очень худо.
Валялась я подле смятых кустов недолго. Послышались встревоженные голоса и топот множества ног. Кто-то бережно перевернул меня на спину и заглянул в лицо.
– Госпожа! – это был мой новый охранник Зок.
– Кто вы? – просипела я и увидела, как шокированно распахнулись карие глаза мужчины.
