Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"
Автор книги: А. Таннер
Соавторы: Айлин Лин,Ал Коруд,Борис Сапожников
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 172 (всего у книги 352 страниц)
– Шариз-Эльхам, – позвал дочь Горн и на помост ступила маленькая девочка не старше десяти лет.
Алое длинное платье слабо колыхалось на лёгком ветру, которого до сего момента вообще не было. Принцесса шагала бесшумно, босые ноги словно вовсе не касались земной поверхности. Овальное личико сильно отличалось от других и не только светлой, белоснежно-тонкой кожей, которой будто никогда не касалось солнце, но и яркими глазами, такими синими, что у чужеземца на мгновение перехватило дыхание. Истинный маг. Он в своей жизни встречал лишь нескольких, и те были чудовищно сильными колдунами.
Перед собой Шариз бережно держала…
– Мои глаза меня обманывают?! – шёпотом вскричал Джахар, резко вскакивая со своего места, – хатэ?
Тем временем Эльхам встала по центру помоста, кивнула отцу и он, сжав хрупкое плечико, спустился вниз к стоявшей чуть в стороне супруге и сыну.
– Я принцесса Шариз-Эльхам, дочь своего отца, принадлежу славному роду наннури. Не так давно сила хатэ позвала меня, и моё сердце откликнулось на этот зов. Отныне я… Шаманка! И воля богов такова: мы все должны остаться здесь. Защитить свой дом и своих родных. Враг придёт одновременно во все города внешнего пояса сети оазисных поселений!
От этих слов душа Олава похолодела: весь план его повелителя, только что раскрыла вот эта маленькая пигалица…
Но додумать ему не дали, окунуться в панические мысли тоже.
Головной убор мягко опустился на распущенные тёмные волосы девочки, и тут же в разные стороны полетела волна силы. Как ураган, срывая с людей тюрбаны и платки, развевая на ветру полы халатов и подолы платьев присутствующих.
Волна силы выбила из нутра людей весь воздух, заставляя сердца на миг остановиться…
А потом Шариз-Эльхам запела.
В этот момент каждый житель Зэлеса и стар и млад почувствовали духовное единение друг с другом, что все они – великий народ сейчас… и навсегда.
Песен ещё ненаписанных, сколько?
Скажи, кукушка, пропой.
В городе мне жить или на выселках,
Камнем лежать или гореть звездой? Звездой.
Солнце моё – взгляни на меня,
Моя ладонь превратилась в кулак,
И если есть порох – дай огня.
Вот так…
Кто пойдёт по следу одинокому?
Сильные да смелые головы сложили в поле в бою.
Мало кто остался в светлой памяти,
В трезвом уме да с твёрдой рукой в строю, в строю.
Солнце моё – взгляни на меня,
Моя ладонь превратилась в кулак,
И если есть порох – дай огня.
Вот так*…
Звонкому голоску вторил ветер, подпевала вода из фонтана неподалёку, и даже звёзды загорались одна за другой в такт необыкновенной мелодии, что лилась из самой души юной Шаманки…
Прим. автора:
*«Кукушка» – песня рок-группы «Кино», написанная Виктором Цоем.
Глава 33
Где же ты теперь, воля вольная?
С кем же ты сейчас ласковый рассвет встречаешь? Ответь.
Хорошо с тобой, да плохо без тебя,
голову да плечи терпеливые под плеть, под плеть.
Солнце моё – взгляни на меня,
Моя ладонь превратилась в кулак*…
Я пела, вкладывая всю свою душу в эту старую песню. Даже в моём мире немногие помнили былых исполнителей, из динамиков в основном звучали бездушные электронные мелодии, а если в музыку вплетали слова, то чаще всего они были монотонными, не несущими никакого смысла.
В песне "Кукушка" я не поменяла почти ни единого слова, только название птицы взяла иное, знакомое местным. Хотелось убрать слово "порох", но в итоге передумала. И пусть меня в будущем назовут кем-то, создавшей монстра, я всё равно запланировала принести в этот мир страшное оружие. Секрет сотворения пороха будут знать всего пара человек, а, возможно, только я одна. Всё зависит от нескольких факторов.
Мои веки были плотно сомкнуты, я ничего не видела и даже не слышала, только чувствовала, как ветер и песок летят в лицо, не давая толком дышать.
И если есть порох – дай огня! – буквально крик души!
Вот так… – тише.
Вот так… – одними губами.
Я распахнула глаза и тут же догадалась – меня услышали и поняли абсолютно все. От стариков, по щекам которых текли слёзы, до детей, переставших капризничать и дёргать родителей.
– Веками народ наннури жил свободно, не зная, что такое плети хозяев, не ведая, каково это – ходить в рабских ошейниках. Пусть так будет и впредь! – громко и чётко припечатала я, резко вскидывая ладонь и сжимая её в кулак. Секунда – и море кулаков, устремлённых в тёмное звёздное небо.
– Свобода навеки! – прокричал кто-то, а после понеслось – один человек, два, три – несколько десятков, сотни разных голосов скандировали одну-единственную такую важную фразу.
– Долой захватчиков, откуда бы они ни пришли! – папа вдруг оказался рядом со мной и крикнул так, что даже у меня побежали мурашки.
Выступление правящей семьи оазиса закончилось поздно вечером. Домой мы возвращались снова самыми последними и в полной тишине. Снова луна и звёзды освещали нам путь и редкие полоски света, лившегося из приоткрытых ставней домов.
– Рондгул, милый, – Газиса приобняла сына за узкие плечи и подтолкнула к лестнице, – пойдём, я провожу тебя до твоей комнаты.
– Угу, – потерев слипающиеся очи, Рон нашёл меня глазами, и улыбнувшись, сказал: – Такая песня! Ух, просто огонь! Ты напишешь мне её слова? Хотя я её почти запомнил с первого раза, но всё же хочется быть уверенным, что ничего не упустил.
– Конечно, напишу с удовольствием, – кивнула я, – доброй ночи!
– И тебе! – мальчик развернулся и медленно зашагал по лестнице на второй этаж.
– Присаживайся, Эльхам, – позвал папа, – у меня к тебе есть несколько вопросов.
Газиса посмотрела на нас, покачала головой, но всё же не стала возражать. Мне же очень хотелось спать, бессонная ночь и эмоциональное перенапряжение на церемонии – всё это неподъёмным грузом давило на плечи и на веки, которые, казалось, с каждым мгновением становились всё тяжелее.
– Вижу, что устала, но разговор на завтра откладывать никак нельзя.
– Хорошо, папа, – я буквально плюхнулась на софу и вопросительно посмотрела на Горна. Конечно, я предполагала, что его тревожит и мои догадки оправдались.
– Что такое порох? – правая тёмная бровь отца выгнулась в дугу.
Я в который раз восхитилась умом и проницательностью сидевшего напротив меня человека.
– Это вещество, которое при возгорании может натворить очень много бед.
– Ты знаешь, из чего его создать? – нахмурился отец.
– Да. Меня одной, как магини, не хватит, чтобы защитить Зэлес. И отбить другие города оазисного сообщества. Сюда придут не просто воины на страшных ящерах, но и маги. Взрослые, умелые, очень опытные. Я одна не сдюжу.
– Никогда так не говори. Будто у наннури недостаёт бойцов, способных противостоять захватчикам.
– Я не то имела в виду. Но магам вы противопоставить мало что сможете. Поэтому я ищу пути, варианты, как уравнять шансы.
Горн сверлил меня мрачным взором, я сидела в максимально расслабленной позе.
– Насколько порох – сильное оружие?
– Мощь его не знает границ. Это монстр из преисподней с огненным всё уничтожающим дыханием… И если его оттуда вызволить, то уже назад не вернуть.
Мы помолчали ещё немного, я едва удерживалась от широкого зевка.
– Иди спать, Шариз, – мама всё это время молча нас слушавшая, заметила моё состояние и осуждающе посмотрела на супруга.
– Я всё понял, милая. Обдумаю каждое слово и приму решение, стоит ли так рисковать и являть этому миру столь грозное оружие, – наконец-то выдохнул Горн, обращаясь ко мне. – Доброй ночи!
– И вам, – ответила обоим родителям и медленно встала. Поскорее бы прилечь. Как же я устала. Оказывается, делиться энергией с таким количеством людей – это не так уж и просто, как казалось на первый взгляд.
Опустошение – идеально подходяще слово, чтобы описать, что именно сейчас творилось в душе и мыслях.
***
Интерлюдия
– Сухам? – Горн стоял спиной к своему советнику.
– Послание перехвачено, – поклонился воин, несмотря на то что в данный момент правитель не мог его видеть. – Отправитель очень хитёр и продумывает каждый ход.
– Хитрость – замечательное качество, всегда ценил умных врагов, – хмыкнул вождь, бросил на луну ещё один взгляд, после чего плотно задвинул ставни, отрезая себя и своего гостя от холода ночи.
– Схватить Оливера Гольстара?
– Нет, ни в коем случае. Пусть живёт, ни о чём не подозревая. Пока живёт… Письмо отдать Лу, он перепишет, и почерк подделает так, что придраться будет не к чему. Пусть нападают. Мы будем их с нетерпением ждать, – хищная улыбка обострила суровые черты Горна.
– Повелитель, – ещё один полупоклон, – позвольте выразить восхищение вашей дочери. Её песнь коснулась моего сердца, заставила задрожать душу. Я плакал… Впервые за много десятилетий и сейчас за эти слёзы не испытываю ни малейшего стыда.
– Твои чувства понятны, я ощущал то же самое, друг мой, – вздохнул Горн и, подойдя к своему заместителю, заглянул тому в глаза. – Нужно беречь Шариз пуще злата, пуще собственной жизни, пуще… Ньеры…
Последняя фраза вынудила Сухама в удивлении вскинуть голову, вопрос, что явственно проступил на лице воина, заставил вождя криво улыбнуться.
– Если надо, моя дочь сможет создать оазис там, где его быть не должно, – Горн говорил прямо, но подразумевал другое, надеясь, что его советник поймёт двойной смысл сказанного. – Я так чувствую, всё моё нутро уверено в этом. Посему приставь дополнительную тайную охрану к моей Эльхам. Понятно?
– Да, господин. Всё будет сделано.
Прим. автора:
*«Кукушка» – песня рок-группы «Кино», написанная Виктором Цоем.
Глава 34
Никому не интересная маленькая девочка по имени Шариз-Эльхам из гонимой и прокажённой в один миг превратилась в магиню и шаманку и тут же получила статус небожительницы. Мне кланялись на каждом шагу, на меня не смели поднять глаз напрямую, только украдкой, со мной старались говорить шёпотом и стремились поделиться всеми своими тайнами, сокровенными желаниями, устремлениями, помыслами, лишь бы я ответила, обратила на них свой взор и благословила. А ещё предсказала им будущее.
Но я не обладала даром провидицы. Некие предчувствия – да, они были, чаще всего подсказывали, верный ли вывод я совершила и правильное ли направление выбрала. Но вот так, чтобы приоткрыть будущее, узреть чью-то судьбу, сказать, что ждёт человека через много лет – нет, на такое я не была способна. О чём и сказала отцу.
– У меня просто чудовищной силы интуиция, а ещё я люблю и умею анализировать полученную информацию, – не без гордости добавила, глядя в задумчивое бородатое лицо папы. – Как сказать людям, чтобы не приставали ко мне со своими желаниями узнать: когда у него наконец-то родится сын, в какой день кто-либо умрёт, будет ли девушка счастлива, выйдя замуж за Джамуда вместо Нижома и так далее.
– Так и скажи, что у тебя дар иного толка, – спокойно посоветовал Горн.
– Говорю, всё равно пристают.
– Я прикажу своим людям донести до народа твои слова, – мужчина пожевал губами, всё ещё находясь явно не тут, – но каждому необходимо твоё внимание, как шаманки. Ты должна суметь помочь тому, кто в отчаянии.
– А как понять, что потревоживший меня именно тот, кто отчаялся?
Горн удивлённо вскинул на меня свои тёмно-карие, почти чёрные, глаза.
– Ты же только что сказала, что у тебя небывалой силы интуиция и размышлять тебе не чуждо. А ещё… такие "заблудшие" чаще всего избегают показывать, насколько им сложно и не просят ни о чём, никого, иногда богов в тишине ночи. А теперь беги, у меня очень много важных дел.
– Спасибо за совет, – задумчиво пробормотала я, направляясь к дверям.
– Просто смотри, и ты непременно их увидишь, – донеслось мне вослед. Я молча кивнула и потянула тяжёлую створку на себя.
– Госпожа, – за дверью стоял Зок, ожидая свою принцессу. – В лечебницу?
– Да.
– Паланкин готов.
– Нет. Сегодня мы на своих двоих.
Мои телохранители не сразу привыкли, что новая Шаманка везде ходит без своей хатэ. Первое время косились, не решаясь спросить. Но как-то всё же не выдержали и уточнили:
– Повелительница, – поклоны, – а почему вы не носите священную хатэ?
– Потому что она и так всегда со мной, – вздохнула я и, прижав ладонь к кулону, висевшему на груди, сделала шапку видимой для всех. Головной убор завис в полуметре от земли, прямо напротив меня. – Вот она.
– Ааа, – удивлённо-восхищённо раздалось в ответ.
Посмотрев на Зока, вдруг сказала:
– Хочу переодеться в одежду простого парнишки. Рондгул сейчас свободен?
– Нет, госпожа Газиса отправила его в травнице Магде с каким-то поручением.
– То-то его не видела после завтрака, – кивнула, размышляя, – тогда найди Лорда. Хочу, чтобы он составил мне компанию.
– Но… простите, зачем? – удивился всегда немногословный Зок.
– Я желаю посмотреть на людей. Увидеть, о чём они думают.
– Вы умеете такое? – уже совсем не скрывая эмоций, ахнул бывалый воин.
– Ой, ну рассмешил, – отсмеявшись, выдохнула я, – нет. Но часто по выражению лица, о том, как человек держит своё тело в пространстве, многое можно сказать. Понимаешь, поскольку я теперь Шаманка всех оазисных народов, то обязана помогать решать не только масштабные проблемы, но и такие, как бы правильно выразиться… частные, надеюсь, ты понял, о чём я. В общем, моя миссия – помочь тому, кто по-настоящему в этом нуждается.
Во взоре тёмных глаз мелькнуло что-то. Я уловила, не дав этому "нечто" раствориться в привычной скупости Зока.
– Говори, – резко выдохнула. Шаг вперёд. Мой охранник тут же сделал два назад.
– Это не моя тайна, – в итоге, когда ему уже некуда было отступать, признался он. – Моей единокровной сестры. Я не вправе о том говорить…
– Веди, – и откуда что берётся? Раньше не замечала за собой умения вложить столько всего в одно слово. Мужчина кивнул, давая знать, что прекрасно меня понял. – Только я всё же переоденусь, и ты тоже, сними нагрудник и вообще, скажи ребятам, чтобы следовали чуть поодаль.
– Не положено, – покачал головой воин.
– Это приказ, – тоном, не терпящим возражений, сказала я. – Нас ждёт долгий день, а ночь и вовсе, наверное, станет бесконечной. После работы над книгами для целителей собираюсь посетить крыло с теми больными, что находятся в лечебнице из-за болезней душевных.
Почему я решилась на маскарад? Ведь куда проще бродить по Зэлесу, сидя в паланкине и глядя на прохожих через щёлочку в шторках. Народ будет почтительно уступать дорогу.
Но есть одно "но", которое никак не получается игнорировать: я и так цель для многих, и не только для желающих добра, но и зла тоже. Вторых меньше, я это явственно ощущала, но они злее, хитрее и гораздо более жестоки. На что способен враг, когда у него перед носом расхаживает та, в силах которой решить битву в пользу наннури? Естественно, попытается устранить её даже ценой собственной жизни.
Поэтому переодевание и сокрытие своей личности – единственно верное решение. Мне никак нельзя "светиться", но и отсиживаться в стенах дома тоже не получится. А ещё…
– Подожди тут, – велела Зоку, сама же метнулась в кабинет отца, резко постучала в дверь и, не дожидаясь позволения войти, ворвалась внутрь. – Папа!
Мужчина мигом вскочил и, ошалело на меня уставившись, встревоженно воскликнул:
– Дочка! Что случилось?!
– Эм-м… Папа, прости, не хотела тебя напугать. Всё в порядке. У меня есть предложение.
– Уфф! Не делай так больше, – сильный, мощный мужчина не наигранно прижал раскрытую ладонь к сердцу, – а то, не ровен час, не враги сведут в могилу, а вот такие неожиданности!
– Пап, скажешь тоже! Но к Маглие сходишь, чтобы она осмотрела тебя, – многозначительно подвигала бровями, глядя на грудную клетку вождя.
– Ну, теперь уже ты преувеличиваешь, я совершенно здоров, – быстро опустил руку отец и вернулся в своё кресло. – Рассказывай, что ты там придумала?
Я кивнула и сказала:
– Можешь огласить всем, что юная шаманка передумала и решила отправиться в соседние поселения вместе с группой гонцов, дабы лично объявить свою волю.
– Зачем? – нахмурился Горн, но вглядевшись в моё лицо пристальнее, вдруг понимающе усмехнулся: – Пусть думают, что тебя тут нет… И ищут не здесь, а где-то там. Что же, хитро, малышка моя, весьма и весьма!
Глава 35
Я тряслась в паланкине меж двух горбов бактриана и мечтала, чтобы это закончилось как можно скорее. Жара, вечная жажда, пот, текущий по лицу, почёсывание – всё это досаждало и раздражало.
– Через сутки отправимся назад, подгадаем время и под покровом ночи войдём в Зэлес, – это мне сказал Зок, повторив слова отца. Нельзя допустить, чтобы кто-то из шпионов, а их было несколько, не только Оливер Гольстар, догадались об обмане. Поэтому было решено отдалиться от оазиса как можно дальше. Среди тех, кого выбрали в гонцы, оказались проверенные-перепроверенные люди. Папа утверждал, что им можно доверять, как себе.
Все мои планы касательно лечебницы и крыла с душевнобольными были отложены на неопределённый срок.
И вот я тут. Молча терплю тяготы путешествия. Поглядев в щель между шторками, вздохнула. Ну вот как все эти люди соглашаются на такую непростую работу? Это же какой силой воли надо обладать, чтобы вот так ходить между селениями, чтобы просто сообщить что-то.
– Если в этом мире есть магия, то она ведь может быть разной? Не только стихийной. Думаю, что где-то наверняка найдётся артефактор. Кто-то же создал хатэ. Шапка – самый настоящий артефакт, сотворённый гениальным человеком, ну или не совсем человеком. Впрочем, суть от этого не меняется.
– Вы что-то сказали, госпожа? – послышался голос Зока, вёдшего моего верблюда под уздцы.
– По возвращении навестим твою сестру, – наклонившись вперёд и повысив голос, чтобы меня было хорошо слышно, ответила я.
– Как скажете, госпожа, – обречённо кивнул телохранитель. И я могла его понять: он выдал секрет близкого человека, а не должен был. – Гульхаим обидится на меня.
– Млжет, я навещу твою сестру тайно? – предложила я.
– А толку, народ всё равно осудит, – покачал головой воин.
– Скажи, что случилось? Нас сейчас никто не сможет подслушать, уж больно внушительное расстояние образовалось между верблюдами, – и действительно, наш караван растянулся до неприличия: не только люди маялись, но и животные, тащившие на себе кучу всякого барахла в придачу с наездниками. И пусть мне скажут, что бактрианы давно привычные к такому, мне всё равно было неимоверно жалко этих прекрасных созданий.
Прежде чем начать рассказ, Зок расслабил поводья, намотанные на кулак, чтобы оказаться чуть поближе ко мне.
– Гульхаим понесла от соседа, – начал он практически равнодушно, – обещал ей, что женится, но как только получил своё, сказал, что и ребёнок не его, и вообще он у Гули не первый, – в голосе мужчины зазвенела ярость.
– Ты хорошенько начистил ему морду? – спросила я, чувствуя, как закипаю от злости.
– Какое выражение необычное, но да. Начистил. Ещё как, – криво усмехнулся собеседник, расправляя и без того широкие плечи. – И это помогло делу: Дагар женился на сестре. Я нечасто бываю освобождён от службы, но в эти редкие моменты, навещаю её. И в последний раз мне совсем не понравился выражение её лица, глаза стали словно пустыми. Я, естественно, спросил в чём дело, что не так? Ответ: Зок, у меня всё хорошо, не тревожься и не вздумай вмешаться, я теперь член другой семьи. Она говорила, а губы дрожали, я чувствовал, что ей страшно, но пожаловаться Гуля не смеет, поскольку сильно боится, – воин помолчал немного, а потом добавил: – Я бы убил гада, но следов побоев на теле Гульхаим не заметил. Он мучает её как-то иначе, понять бы как.
– Да, насилие над человеком может быть вовсе не телесного плана, – задумчиво и сочувствующее пробормотала я.
– Нужно её разговорить, а после я найду управу на Дагара. Он будет молить о смерти, ведь именно она станет избавлением от мучений.
Я ничего не сказала. Услышанное мне совсем не понравилось, нужно срочно выяснить в чём дело, и придумать, как помочь молодой женщине. Вообще, семья у оазисных народов значила очень много, но! Главой всегда был мужчина. Пока женщина не замужем это были отец, старший брат, а после девушка "уходила" в другую семью под защиту супруга. И не имела права жаловаться кому-либо на несправедливое обращение, если таковое было, должна была терпеть любое к себе отношение, выполнять каждое желание главы семейства. Это ежели говорить обобщённо. Например, отношения в семье Горна были построены на взаимном уважении и доверии, Газису никто не смел ущемлять, мой отец ни разу даже голоса на неё не повысил. Но так у них, у других чаще всего всё наоборот. В правящей семье "трон" наследует первенец, а в обычных семьях только мальчики. Шаманом или шаманкой может стать кто угодно, даже жена кузнеца, и он не будет вправе удерживать супругу. Вожди и маги – совершенно иная каста, и правила у них другие, сильно отличные от законов простых людей.
Как и было сказано, ровно через день мы тронулись в обратный путь. Тепло попрощавшись с гонцами, наш внушительно поредевший отряд из десяти человек, повернул в сторону Зэлеса. Только Набиль, наш глава и очень сильный заклинатель, решил сделать крюк. А я призвала ветер, чтобы он замёл следы, отделившиеся от основной группы. Идти придётся пешком. Но тут уж ничего не поделать, чего только не совершишь, чтобы навести тень на плетень.
– Одну ночь придётся провести под открытым небом, – вздохнула я, шагая за воинами.
– У вас будет палатка, госпожа, – тут же ответил Зок, эту самую палатку тащивший на собственном горбу.
– Но вы-то на открытом воздухе останетесь, холод пустыни не знает пощады, – покачала головой.
– Пламя костра нас согреет, не волнуйтесь, – вмешался в разговор улыбчивый молодой человек с красивым именем Рэним.
– Не боитесь привлечь внимание какого-нибудь хищника? – прищурилась я.
– Мы заклинатели, нам ли кого-то страшиться?
– Да, возможно, вы правы, – кивнула, не став спорить, но уже около часа ощущала неотступное, до зуда навязчивое внимание кого-то, и как бы резко ни оборачивалась поймать наблюдателя так и не смогла. – У меня странное чувство, что за нами следят.
Народ вокруг меня напрягся. Глава охраны сразу же вскинул руку, и отряд остановился. Мужчины замерли, все их члены напряглись: люди вслушивались в окружающую обстановку.
– Ничего… – в итоге сказал Набиль. – Будьте начеку.
– Внимание такое, знаете, без злобы, просто мы кому-то интересны, – всё же решилась и добавила я, – игривое, – пришло на ум самое подходящее из слов, чтобы описать моё смутное понимание происходящего.
