Текст книги ""Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

Глава шестнадцатая. Пароход идёт, крутит кольцами

Отплытие «Коммодора Дюваля» проходило без лишней помпы. На пристани стояли несколько десятков человек, а у причала покачивался на волнах непритязательного вида трёхпалубный колёсный пароход. Я бы и в самом деле не рискнул подняться на его борт в такой день, как сегодня.

Погода с утра испортилась – солнце даже не показалось из-за туч, и в любую минуту мог начаться дождь. Скорее всего, несильный, но затяжной, какие могут идти целыми днями, нагоняя меланхолию и мысли о самоубийстве.

Приезжали всё новые люди, желающие отправиться в рискованное плавание. На такси и собственных автомобилях, кто-то пешком, другие даже в колясках, запряжённых парой лошадей – невиданное дело. Скакунов в Альбе держали лишь самые эксцентричные из богачей, слишком уж дорого обходится их содержание.

Наконец, подали сходни, и мы поднялись на борт. Конечно, не в числе первых – сначала степенно шагали аристократы старой крови, несмотря на древность рода любившие сыграть с судьбой, каждого сопровождала пара крепких парней в хорошо пошитых костюмах. Уверен, у многих охранников на лацкане пиджака красуется эмблема с атакующим соколом. За ними шли дворяне и офицеры – последние все в мундирах, кое-кто даже при орденах. Последние пренебрегали личной охраной, зато каждому пояс оттягивала сабля, шпага или палаш, и кобура с уставным револьвером. Вместе с ними на борт «Коммодора Дюваля» поднялись и мы.

Корки оказался отставным майором буревестников. Он надел чёрный мундир, украшенный крылом и молнией – знаменитой эмблемой воздушных десантников, без знаков различия и наград. Оружия на поясе он тоже не носил. Казалось бы, мундир на нём должен сидеть, как на корове седло, при его-то небольшом росте и грушевидной фигуре. Однако сразу видно, что майор Корморан (именно так его звали на самом деле) был настоящим военным, и форма на нём сидела как влитая.

Мы приехали все вместе в одной из машин Онслоу. Виконт хотел было выделить свой «Мерлин Фантом», но мы решительно отвергли эту идею. Не по чину отставному майор буревестников такое авто. Так что ограничились вполне приличным «Ласситером Империал». Я сел за руль, рядом со мной устроился второй охранник майора – высокий крепкий мужчина с короткой стрижкой, представившийся вместо имени прозвищем Чёрный змей. Сам Корморан (думать о нём, как о Корки я теперь уже не мог) развалился на заднем сидении, тут же добравшись до мини-бара и закурив сигару.

Он прямо так с ларранагой в зубах и выбрался на пирс. Я передал авто служителю порта, сунул ему сотню крон и бумажку с адресом, куда пригнать машину, и поспешил за Кормораном и моим коллегой в деле охраны майора.

Не успели мы взойти на борт, как тут же рядом оказалась пара крепких парней в ливреях. Один держал массивный переносной сейф, другом обратился к майору.

– Мистер Корморан, вы знаете наши правила. Прошу вас и ваших людей сдать оружие. Мы поместим его в сейф, комбинацию будете задавать вы лично, сейф останется в вашей каюте до конца плавания. Брать оружие из сейфа запрещено и карается немедленным выдворением с борта «Коммодора Дюваля».

Корморан-то может и знал правила, а вот я точно нет, и потому проговорил их ливрейный для нас с Чёрным змеем. А может и только для меня.

– Я не ношу оружия с тех пор, как вышел в отставку, – выдал самую обаятельную из своих улыбок Корморан. – Парни, вы слышали правила, сдайте пушки. На борту «Коммодора Дюваля» гости оружия не носят.

Я вынул «нольт» из кобуры и положил в услужливо подставленный ливрейным сейф. У Чёрного змея оружия оказалось побольше – пара «нольтов» пряталась в наплечных кобурах, а пояс ему оттягивал тяжеленный и неприлично дорогой пистолет «Ультиматум». Оружие такого класса редко можно встретить у наёмных охранников, с другой стороны если ты бережешь адъютанта оружейного магната вроде Онслоу, то ничего удивительного в этом нет. Ливрейный глянул в мою сторону с явным подозрением, уж не пытаюсь ли я пронести на борт оружие, но я в ответ лишь развёл руками.

– Я больше водитель. – Я постарался изобразить как можно более невинный и растерянный вид. – Стрельба по его части.

Кажется мне не поверили, но до обыска опускаться не стали. Пропустили так.

Майор сам закрыл сейф и ввёл комбинацию. Оба ливрейных показательно отвернулись и прикрыли глаза.

– Добро пожаловать на борт «Коммодора Дюваля», – произнёс тот, что был без сейфа, делая нам широкий приглашающий жест.

Мы шагали следом за Кормораном по застеленной ковром палубе. Идти пришлось довольно долго – изнутри пароход и в самом деле были огромен, несмотря на то что казался небольшим снаружи. Наконец, мы вышли в большой зал, уставленный столиками для фуршета. В дальнем конце зала возвышался подиум, где расположился небольшой джаз-банд. Играли чернокожие ребята негромко и что-то спокойное, чтобы не смущать собирающихся гостей.

– Как замолчат, – сообщил нам майор, – значит, все на борту, и через пять минут выйдет сам Сетцер. Он всегда ждёт именно пять минут, ни больше – ни меньше.

Корморан, как уже бывавший на борту «Коммодора Дюваля» и знакомый со здешними порядками взял на себя роль гида для нас с Чёрным змеем. Вообще, это довольно странно, что наниматель распинается перед собственными охранниками, однако здесь полно весьма эксцентричных личностей, которые и не такое могут себе позволить.

Я обратил внимание, что даже у офицеров не было больше на поясах кобур с пистолетами и холодного оружия, даже кортиков, все они отправились в сейфы, услужливо преподнесённые ливрейными слугами. Что ж, правила на борту «Коммодора Дюваля» едины для всех, и даже те, кто считает себя выше всех законов на гражданке, вынуждены им подчиняться, иначе их попросту не пустят на борт.

Наконец, все, кто хотел и мог себе это позволить, оказались на борту. Как только прошли пять минут, о которых говорил Корморан, оркестр умолк, вроде как сам собой. Музыка не оборвалась, просто чернокожие ребята доиграли мелодию до конца и опустили инструменты. Сцена повернулась, и оркестрик с новой силой грянул нечто бравурное, но тут же сменил ритм и темп, заиграв быструю мелодию, навевавшую мысли о стремительно рассекающем волны корабле. Вовсе не скромном колёсном пароходе, который при своих размерах, никак не сравнится со стремительными сторожевиками или морскими охотниками, а мелодия будила лично у меня мысли именно об этих кораблях – стальных хищниках солёных вод.

Сцена осветилась, и перед нам предстал хозяин «Коммодора Дюваля». Он был разодет в шелка и парчу, наряд его был расшит золотом так, что слепил глаза, и при этом оказался удивительно старомоден. Такие были в моде за полсотни лет до начала войны если не раньше. Вся это яркость и роскошь резко констатировали с бледным лицом и почти бесцветными длинными волосами. Кожу на лице владельца парохода испещряли шрамы, короткие чёрные чёрточки, как будто он получил в лицо заряд мелкой дроби.

– Приветствую всех вас, мои гости, на борту «Коммодора Дюваля», – голос его был явно усилен магически, потому что его отлично слышали даже мы, стоявшие не так уж близко к сцене. – Если вы подумали, что я и есть тот самый коммодор Дюваль, то спешу развеять ваше заблуждение, и представиться тем, кто ещё со мной не знаком. Сетцер Габбиани – свободный духом азартный игрок, который находит свободу от узости общественной морали на борту своего парохода. И сегодня мы закрываем сезон самым рискованным плаванием. Сводка погоды благоприятная, но кто ей верит, друзья мои? – Все дружно рассмеялись явно дежурной шутке, а я подумал, что отправиться на дно будет совсем невесело. – Первые два дня плавания мы будем играть кто во что горазд, и всякий отважный может сесть за мой стол, чтобы я раздел его до нитки. – Снова смех, но теперь уже несколько натужный – все явно знали, насколько хорош в игре владелец парохода. – На третий же мы начнём большой осенний турнир с призовым фондом в два с половиной миллиона гномьих кредитов. Но сегодня до полуночи никакой игры, друзья мои, только шампанское, лёгкие закуски и приятная беседа. Давайте на этот вечер все останемся друзьями, чтобы ровно в полночь превратить в соперников.

Он сделал паузу, и появившийся словно из ниоткуда ливрейный подал ему в руку высокий бокал с шампанским. Тут же по залу засновали другие слуги с подносами, и мы принялись быстро разбирать бокалы. Сетцер поднял свой, и все в зале последовали его примеру. Не только игроки, но и охранники вроде нас с Чёрным змеем.

– За дружбу, – провозгласил владелец «Коммодора Дюваля», – с которой начинается настоящее соперничество, и которой оно же завершается.

Все выпили до дна, а следом Сетцер уронил свой бокал под ноги. Он разбился с мелодичным звоном. И снова все последовали его примеру, расколотив несколько десятков дорогих бокалов тонкого стекла.

– На удачу, – произнёс Сетцер, и спрыгнул со сцены.

За его спиной сцена снова повернулась, оркестрик продолжил играть ту же бодрую мелодию. Сетцер принялся фланировать по залу, беседуя с гостями. Осколки из-под ног никто не убирал, и стекло хрустело под каблуками, превращаясь в пыль. Ливрейные слуги наполняли бокалы на столиках и меняли опустевшие тарелки с закусками. Гости парохода беседовали друг с другом, переходя от одной компании к другой, встречая знакомых и избегая неприятных людей.

– Нам нужно найти картёжника, – заявил Корморан. – Сейчас для этого лучшее время. Все собрались в этом зале, каюты и прочие помещения закрыты, так что если он на борту, то точно здесь.

– У меня есть только словесный портрет, – пожал плечами я. По понятным причинам к своим контактам в криминальной полиции я больше обратиться не мог, а виконт или Онслоу не могли интересоваться простым картёжником, не вызвав при этом подозрений. Поэтому приходится работать почти вслепую, имея на руках лишь имя и описание внешности, данное жучком, которого я возил в королевский заказник.

Однако если заняться простейшим анализом, то найти его будет не так и сложно. Нужно только отделять тех, кто точно не будет нужным нам человеком. Для начала исключить представителей других рас, а на борту «Коммодора Дюваля» были гостями и гномы, и полуэльфы, и чистокровный эльф-альдари в традиционном наряде своего народа, смотрящемся несколько неуместно на фоне смокингов с мундирами, и полурослики, и даже один авианин в сопровождении пары полуорков самого зверского вида. Следующими стоило отбросить офицеров – наш картёжник был человеком штатским и никогда бы не вырядился в мундир, хотя бы и ради маскировки, здесь на борту слишком много настоящих военных, кто легко раскроет этот камуфляж, что закончится для пытающегося сойти за своего среди них весьма плачевно. Ведь останавливать пароход ради того, чтобы высадить нарушившего правила пассажира никто не станет, и ему предстоит пренеприятное купание в осеннем море. Думаю, настоящие военные поступят с фальшивым точно также, и вряд ли Сетцер сильно возражал бы против подобной расправы. После офицеров следующими кандидатами на исключение были подлинные аристократы – их ни с кем не спутаешь, родовую спесь он впитали с молоком кормилицы, и глядели на всех, даже на владельца «Коммодора Дюваля» чуть свысока. В общем, оставалось не так и много народу, к кому стоит присмотреться. Так мы и начали свою охоту за картёжником. Правда, прервалась она едва начавшись.

Мы только двинулись через зал к первому намеченному мной господину, он подходил под описание, данное жучком, не идеально точно, но очень близко, как на нашем пути оказался высокий молодой человек с короткими светлыми волосами, одетый в очень дорогой белоснежный костюм и длинный плащ. Его сопровождали двое в синих смокингах, явно охранники.

– Майор Корморан, – улыбнулся блондин настолько приветливо, что в его фальши не было ни малейших сомнений, – очень рад видеть вас на последнем рейсе «Коммодора Дюваля».

– Взаимно, мсье Дюкетт, – раскланялся тот почти шутовски. – Не думал, что сын главы транснациональной корпорации снизойдёт со своих вершин до нас.

– Ну что вы, что вы, майор, – рассмеялся Руфус Дюкетт, а перед нами был именно он собственной персоной, – небожитель мой батюшка, а я до поры такой же простой смертный, – мне показалось или он сделал ударение на последнем слове, – как и мы.

– Примете участие в турнире?

– Всенепременно. Ради чего ещё подниматься на борт «Коммодора Дюваля» в последней рейс сезона?

– А я вот ещё подумываю, – покачал головой Корморан. – Быть может, стоит поберечь свои двадцать пять тысяч или же спустить их на рулетке. Больше карт, знаете ли, уважаю именно рулетку. Голая удача, и ничего больше.

– Всегда есть номарх.

– Там слишком много зависит от ловкости рук банкомёта.

– Вы не доверяете людям Сетцера? – приподнял бровь Руфус.

– Я доверяю лишь двум людям в Эрде, мсье Дюкетт, – тем же ироничным тоном ответил ему Корморан. – Один из них я сам, а второго нет на борту «Коммодора Дюваля». Позвольте откланяться.

Они вежливо распрощались, и мы продолжили путь. Вот только нужного человека потеряли, и пришлось срочно искать новую цель.

– Дюкетт планирует устроить какую-то пакость, – заявил Корморан, пока мы двигались через зал.

– С чего вы взяли? – удивился я.

Чёрный змей предпочитал помалкивать, я бы вообще решил, что он глухонемой, если бы он не представился мне, когда мы встретились.

– Он заявил, что это будет последний рейс «Коммодора Дюваля», – ответил Корморан.

– В этом сезоне, – уточнил я.

– В первый раз он не сделал такого уточнения, – покачал головой Корморан, – а это о многом говорит.

– О чём же?

– Ты не вращался в высшем обществе, – усмехнулся он, – и не понимаешь его законов и обычаев. У таких людей, как Дюкетт каждое слово стоит на своём месте, и говорится ровно тогда, когда должно быть сказано. Если он сказал, что этот рейс станет для парохода последним, значит, либо знает о некой опасности, о которой предупреждает нас…

– Либо сам устроит здесь теракт или диверсию, которая отправит «Коммодора Дюваля» на дно, – закончил за него я.

– Именно, – прищёлкнул пальцами Корморан.

Тут нас перехватил сам Сетцер Габбиани. Вблизи он выглядел ещё эффектней. И вот что интересно, несмотря на обилие золотого житья и показную роскошь, наряд владельца «Коммодора Дюваля» не выглядел безвкусно. Портной у него был, наверное, столь же умелый, как те, кто обшивают королевскую семью. А может быть и один из них. Судя по всему, Сетцер просто неприлично богат.

– Вы почти не отдаёте должного моему шампанскому, майор, – после короткого, вежливого приветствия посетовал Сетцер. – Прежде за вами такого не водилось. Неужели вы здесь по делу? – Он скроил на лице показную гримасу ужаса, какой позавидовал бы цирковой клоун.

– Все мы здесь по делу в той или иной степени, – развёл руками столь же театрально Корморан. И тут же подхватил только что наполненный бокал шампанского, предложив Сетцеру тост. – За вас, дорогой хозяин, и чтобы этот рискованный рейс стал последним только в этом сезоне.

Видимо, Сетцер тоже умел слушать и слышать, и понял, что именно имеет в виду майор.

– Я тут имел беседу с мсье Дюкеттом, – улыбнувшись продолжил Корморан, – весьма интересную, прошу заметить.

– Вас сложно обвинить в приязни к нему, – заметил Сетцер, делая глоток шампанского.

– Мой шеф и его отец конкуренты, хотя и работали вместе над преодолением Марнийского кризиса. Однако Руфус Дюкетт не его отец – многие говорят, что он сильно изменился именно после роковых событий в урбе Марний.

– Вполне возможно, – согласно кивнул Сетцер, – ничего нельзя исключать. Прошу прощения, долг зовёт меня к другим гостям. Иначе кто-то может подумать, что у меня есть фавориты, а ведь на борту «Коммодора Дюваля» все равны.

Они вместе с Кормораном допили шампанское, поставили опустевшие бокалы на стол, и вежливо раскланялись. Расторопные слуги успели забрать бокалы и поставить чистые, чтобы тут же наполнить их, прежде чем мы отошли на десяток шагов.

Мы переговорили со всеми, кто мог быть нужным нам картёжником, и я вынужден был забраковать их всех. Двое оказались переодетыми аристократами, а таких вряд ли кто-то смог бы подрядить, чтобы раздеть шофёра виконта Корвдейла. Может быть, шутки ради, но эти двое оказались не слишком склонны шутить. Один даже открыто угрожал майору расправой, если тот откроет его личность и положение в обществе. Остальные же были не профессиональными игроками, а просто прожигателями жизни из нуворишей и деток богатых торговцев или промышленников. Им слишком легко доставались деньги, и они их совершенно не ценили, а потому готовы расстаться с астрономической для простого смертного суммой в двадцать пять тысяч гномьих кредитов без малейших сожалений. У них просто не было шансов на этом турнире.

Заинтересовал лишь один, но он точно не был нужным нам человеком. Профессиональный игрок родом из далёкой Руславии, потомок тамошних аристократов, вынужденный бежать после того, как бывшие восточные колонии Экуменической империи объявили о своём суверенитете. Он представился нам как граф Строганов вёл себя вальяжно, но вежливо. Корморан побеседовал с ним, сообщил, что раз уж сам знаменитый руславийский граф сядет играть, то ему за столом делать нечего, и мы откланялись. Да, граф был идеальной кандидатурой, вот только по описанию жучка картёжник, раздевший шофёра виконта Корвдейла был лет на десять моложе. Граф Строганов уже прочно переступил порог старости, на вид ему можно было дать около сорока.

– А ведь мы так и не нашли самого первого, – впервые за много часов высказался Чёрный змей.

– И перехватил нас тогда Дюкетт, – добавил Корморан.

Видимо, к сыну промышленного магната у майора были какие-то свои счёты. Впрочем, делиться с нами он не стал. Время близилось к полуночи, и люди покидали главный зал. Скоро откроются помещения для игры, и гости Сетцера Габбиани не хотели терять ни минуты, несмотря на весьма поздний час.

– Сегодня мы его уже не перехватим, – решил Корморан, – так что идёмте в нашу каюту. Подождём пару дней, на открытие турнира он точно явится.

Тут с ним было сложно поспорить. Играть сегодня майор не собирался, и мы отправились вслед за ним в нашу общую каюту.

Каюта наша состояла из двух комнат – побольше два нас с Чёрным змеем и поменьше, но получше обставленной – для Корморана. Между ними располагались уборная и душевая кабинка. Как предупредил ливрейный стюард, вода в душе забортная, но горячая. Впрочем, никто из нас ничего не имел против тёплой солёной воды. Мы по очереди вымылись и отправились в свои комнаты.

Майор заказал нам ужин в каюту, но ели уже отдельно. Он предпочёл не доводить эксцентричность образа до абсурда, и ужинать вместе с нами. Тем более что Корморан был нередким гостем на борту «Коммодора Дюваля», и прежде вряд ли вёл себя так панибратски с собственной охраной.

Мы с Чёрным змеем уселись за стол, он был откидным как в поезде и располагался между койками. Несмотря на приличные размеры, пароход всё же не мог позволить своим пассажирам такой роскоши как полноценная мебель в каютах. Мы вполне нормально поужинали и даже выпили вина, правда всего по стакану. Разливать хорошее, марочное Valtellina Superiore (именно это было написано на этикетке) в стаканы было настоящим кощунством, однако другой посуды нам не досталось. Убрав со стола и сложив грязную посуду и столовые приборы в ящик, мы вызвали стюарда, и тот забрал всё. Я уже было собирался завалиться спать, поднялся на ноги, чтобы снять плащ и пиджак, и оказался вплотную к Чёрному змею.

Тот повернулся ко мне лицом и глядя прямо в глаза выдал короткую фразу «Ла Ли Лу Ле Ло». Я так и сел, не успел даже плащ до конца расстегнуть. Чуть мимо кровати не промахнулся.

А всё потому, что я вспомнил всё. Всю мою жизнь от первых воспоминаний детства, до… Собственно говоря, до чего именно. До смерти? Я что умер? Как только попытался восстановить в памяти кое-какие события, они тут же смешивались в какую странную кашу, словно плёнку в киноаппарате закрутило и смяло в ком, и на экране мелькают отдельные как будто не связанные друг с другом кадры.

Я лёг на кровать не раздеваясь и не застилая её. В голове царила полная сумятица. Короткая фраза Чёрного змея пробудила не только память, но и мою личность, то что делает человека человеком по-настоящему. Теперь я знал своё имя, хотя и давно не пользовался им, кажется с самого конца войны. Я понял, кто я такой на самом деле. Хотел было сесть, заговорить с Чёрным змеем, но тут воспоминания захлестнули меня океанской волной, и я утонул в собственном прошлом.